Леонардо да Винчи

Светлана Владимировна Шевчук

Леонардо да Винчи

О Леонардо да Винчи написано очень много. О его личной жизни известно очень мало. Все его старинные биографы – Вазари, Аноним, Паоло Джиовио, Ломаццо – ни слова не говорят о его детстве, повествуют о нем с какого-то периода, когда уже можно было сказать, что у него была прекрасная наружность, т. е. о сформировавшемся человеке, наделенном многими талантами, часто употребляя слова «совершенство», «гений», «дар». Единственные сведения, которые могут считаться надежными, без примеси легенд и вымысла, находятся в его тетрадях, Кодексах, где вместе с чертежами изобретений и их описаниями сохранились хозяйственные заметки и записи личного характера. Леонардо да Винчи не интересовался политикой. Он оставался равнодушным к религии и богословию. Рядом с ним не было замечено женщины. Он не любил долго спать. Во второй половине жизни стал вегетарианцем. Но это разрозненные сведения. Судить о нем можно по делам его, переходя от мысли к мысли, записанной его рукой, от картины к картине, от изобретения к изобретению. Вазари увидел архив Леонардо да Винчи только в 1566 году, у Мельци, ученика мастера. И о самом Леонардо да Винчи Вазари мог узнать только со слов Мельци, а тот вряд ли что мог рассказать о детстве и юности мастера. Можно только догадываться, как он рос, о чем думал. О Леонардо да Винчи говорили, им восхищались, ему завидовали, его ненавидели. Но о том, как, в каких условиях формировались задатки будущего великого живописца и инженера, которого назовут идеальным человеком Возрождения, универсальным гением, почти ничего не известно.

Анкиано – крошечное селение близ местечка Винчи, что находится в невысоких Альбанских горах, окружающих со всех сторон Флоренцию. Здесь 15 апреля 1452 г. у потомственного нотариуса Пьетро да Винчи и некой Катарины родился сын, которого назвали Леонардо. Он появился на свет вне брака, и поэтому история его рождения полна неясностей. Кем была эта Катарина? Один из биографов Леонардо сообщает только, что она была женщиной хорошей крови. Что это была за романтическая история? Точно известны только дата рождения ребенка и несколько фактов, позволяющих придать этой истории некую связанность. Катарина впоследствии вышла замуж (или ее выдали) за состоятельного хлебопека и земледельца Антонио ди Пьеро, по прозвищу Аккаттабрига (Каттабрига), сына Пиеро дель Вакка, из Винчи. Пьетро да Винчи женился в этом же году на Альбиере Амадори. Их брак оказался бездетным. В итоге Пьетро да Винчи усыновил Леонардо.

О детстве Леонардо известно не много. Мальчик жил в доме своего отца. Единственный ребенок был окружен вниманием и заботой, особенно опекали его дед и молодой дядя Франческо. Винчи – городок маленький. В отцовском доме Леонардо, скорее всего, обучали тем наукам, каким обучали несколько поколений мальчиков, ставших затем нотариусами. Один из его первых биографов, Вазари, в своих «Жизнеописаниях» упоминал о занятиях Леонардо математикой. Мальчик достиг больших успехов и своими вопросами не раз ставил в тупик учителя, скорее всего, местного священника, преподававшего, помимо арифметики, азы латинского языка, начала богословия.

О первых опытах Леонардо в живописи практически ничего не известно. По ландшафтам Анкиано можно лишь догадываться, как влияло на воображение мальчика то, что он видел вокруг себя. Горы, пышная зелень долины, виноградники, деревеньки – все это должно было будить в душе ребенка интерес, вызывать восхищение. Холодный ветер Монте Альбано обдувал его лицо, остужая горячий пыл будущего живописца, уносил лишние эмоции, освобождая разум от избытка ярких чувств. Возможно, Леонардо рисовал везде, где только мог, – на земле, плитах, бумаге (благо, благосостояние семьи это позволяло). И что он рисовал – растения, которые он будет изучать всю жизнь, животных, особенно лошадей, привязанность к которым сохранит в дальнейшем, или фигуры и лица людей, в изображении которых он достигнет столь больших успехов? Об этом никто не знает.

Известно другое – в семье Леонардо любили. Но он был внебрачным ребенком и стать продолжателем фамильного дела не мог, да и способности у него были несколько неподходящими для этой профессии: из мечтательного рассеянного мальчика вряд ли бы вышел хороший нотариус. Отец подыскивал ему занятие, которое могло бы его в будущем прокормить. Конечно, Пьетро да Винчи и его домашние обратили внимание на склонность Леонардо к рисованию. Но что из этого могло получиться, они как люди, далекие от искусства, оценить были не в состоянии. Поэтому Пьетро да Винчи, собрав рисунки сына, показал их своему другу Андреа Верроккио и попросил его сказать, добьется ли Леонардо успехов, если будет заниматься рисованием.

Андреа Верроккио, ювелир, перспективист, скульптор, гравер, живописец и музыкант второй половины XV в., был удивлен, увидев работы Леонардо. Более того, Пьетро да Винчи всего лишь спрашивал совета, может ли его сын заниматься рисованием, а художник попросил отдать мальчика в обучение к нему в мастерскую, что уже само по себе было признанием способностей Леонардо. В 1466 г. четырнадцатилетний да Винчи переехал во Флоренцию и поступил в мастерскую Андреа Верроккио. Довольны были все: отец пристроил сына, Андреа Верроккио заполучил талантливого ученика, но более всех был рад Леонардо – он мог учиться и заниматься любимым делом.

Флоренция того времени была одним из самых блестящих городов Европы. А мастерская Андреа Верроккио – одним из художественных и технических центров Флоренции. В мастерской работали не только художники, но и кузнецы, скульпторы. Из провинциальной тишины юный Леонардо попал в гущу событий, из одиночества в отцовском доме – к людям, растиравшим краски, грунтовавшим холсты, наносившим левкас[1], производившим расчеты, лепившим модели, гравировавшим, что-то чинившим и т. д.

В мастерской Верроккио заказов было много. В 1466–1467 гг. среди прочих работ выделялись три: надгробная плита умершему в 1464-м Козимо Медичи, заказанная флорентийским правительством статуя юного Давида и увенчание фонаря купола флорентийского собора. Принимал ли Леонардо участие в этих работах? Возможно, только как ученик. Но главное, что он видел, как работали другие, слышал их разговоры, учился. И несомненно, эти работы оказали большое влияние на его становление как художника. Надгробная плита Козимо Медичи была выполнена одновременно в простой и оригинальной манере. Ничего лишнего, в скромной плите основателя династии Медичи не присутствовало никакой христианской символики, геометрический рисунок мозаики по углам украшен четырьмя бронзовыми щитками с гербом рода, подчеркнутого нарочитой простотой в игре красок благородного мрамора. Леонардо, конечно, видел, с какой тревогой и поспешностью выполнялся этот заказ. Отношениям с правителями города, и вообще власть имущими, тоже надо было учиться.

Скульптурная фигура Давида, одна из лучших работ Верроккио, была заказана сыном Козимо Пьетро для украшения сада виллы Кареджи. На постаменте возвышается стройная фигура красивого юноши. Тонкий панцирь так обтягивает тело, что кажется второй кожей, в правой, еще напряженной, руке меч, которым юный Давид только что отсек голову Голиафа. Юноша улыбается насмешливо и вызывающе. И есть еще что-то в этой улыбке – тема, которую да Винчи будет развивать и дополнять всю свою жизнь. Возможно, для скульптуры позировал сам Леонардо, что неудивительно, ведь современники и биографы отмечали его поразительную красоту.

Увенчание фонаря купола флорентийского собора оказалось сложной и особенной по своему характеру работой. В этом случае необходим не только талант скульптора и художника. Главный корпус флорентийского собора в основном был построен в 1368 г. В основном, потому что предстояло соорудить купол, венчающий здание. Это была очень сложная по тем временам техническая задача, справиться с которой удалось только Филиппе Брунеллески. В 1420 г. он приступил к работе над куполом диаметром в 42 метра, которая была закончена в 1434 г. Но собор все равно оставался незавершенным – у купола, выстроенного Брунеллески, не было фонаря, который по замыслу архитектора должен был венчать здание. В 1461 г. фонарь был выполнен.

Теперь надо было его поднять вверх. Верроккио привлекли к этому делу как технического эксперта – предстояло установить золотой шар, на котором должен быть укреплен крест, и 10 сентября 1468 г. он получил заказ на выполнение этой работы.

В том, что этот заказ был отдан в мастерскую Верроккио, не было ничего удивительного. Именно в мастерских художников в то время решались подобные задачи. Художники работали в иконной и фресковой живописи, как скульпторы они должны были уметь отлить бронзовую статую, управляться с резцом и молотком, как инженеры и архитекторы – выполнять расчеты, чертежи, подниматься по шатким строительным лесам. Такими были Филиппе Брунеллески, Андреа Верроккио, другие мастера. В каждом итальянском городе на службе находился «городской инженер», правители искали умеющих и знающих мастеров в военном и строительном деле, у многих из которых была европейская слава. Возможно, в мастерской Верроккио среди прочих бывал и Леон Баттиста Альберти, писатель и ученый, автор трактата «Десять книг об архитектуре». Леонардо мог слышать его рассуждения об античной архитектуре, консультации по строительству, что, безусловно, было очень полезно для развития его таланта.

В мастерской Верроккио Леонардо проектировал технические приспособления, зарисовывал их. По его рисункам той поры, сохранившимся до наших дней, можно судить о его участии в работе над фонарем.

Надгробная плита Козимо Медичи, статуя юного Давида и увенчание фонаря купола флорентийского собора – три самых крупных, но не единственных работы в мастерской Андреа Верроккио. В 1449 г. во Флоренции вошла в моду техника живописи благодаря нидерландскому художнику Рогиру ван дер Вейдену, писавшему небольшие картины масляными красками. До этого во Флоренции художники работали в основном темперой; масляные краски упоминались в «Трактате о живописи» Ченнино Ченнини, но пользовались ими редко. Картины нидерландских живописцев пользовались популярностью, и неудивительно, что флорентийские художники стали подражать нидерландцам. Среди прочего, в мастерской Верроккио велись поиски составов новых красок, секретов грунтов и лаков. Возможно, тогда Леонардо впервые стал экспериментировать, пытался искать что-то свое, а не просто подражать опытным мастерам.

В учениках Верроккио Леонардо провел два года. В это время овдовевший Пьетро да Винчи женился второй раз. Он поселился во Флоренции, и шестнадцатилетний Леонардо переехал в его дом.

В 1469 г. Пьетро да Винчи вступил в должность нотариуса республики и вскоре стал нотариусом крупнейших монастырей и семей магнатов. Леонардо получил доступ в высшее общество Флоренции. Но он оставался всего лишь внебрачным сыном и учеником художника.

В этом же году умер Пьетро Медичи и к власти пришел его сын Лоренцо, прозванный впоследствии Великолепным.

Вазари, один из самых известных биографов Леонардо, рассказывал об интересном эпизоде из его жизни. Один из крестьян попросил Пьетро да Винчи отдать Леонардо фиговый щит, чтобы тот расписал его. Пьетро выполнил просьбу, отвез щит во Флоренцию к сыну. Леонардо, увидев, что щит кривой, выпрямил его, пролевкасил. Этот щит был нужен всего лишь для того, чтобы отпугивать птиц, но юный художник подошел к работе со всей ответственностью. На щите нужно было изобразить страх. В своей рабочей комнате Леонардо собрал разных ящериц, бабочек, змей, сверчков, летучих мышей. Выбрав у каждого из этих созданий внешне наиболее отвратительную черту, он соединил их в одно чудовище, выползающее из темной расселины, из его открытой пасти брызгал яд, из глаз вырывалось пламя, из ноздрей валил дым. Вазари писал, что Леонардо работал над щитом так долго, что в мастерской стояло зловоние от издохнувших гадов и насекомых, но художник «из великой любви к искусству» не чувствовал этого. (А. Л. Волынский в своей книге «Жизнь Леонардо да Винчи» утверждал, что Вазари ошибался – наоборот, воображение художника, подстегнутое смрадом в сочетании с преувеличенно ужасающими образами, и породило чудовище.) Когда щит был готов, Леонардо установил его так, чтобы при помощи освещения добиться определенного эффекта, и пригласил отца принять работу. Пьетро, уже забывший о щите, взглянув на изображение, содрогнулся от ужаса и попятился. Цель Леонардо была достигнута. Он не просто расписал щит, он написал страх.

Пьетро да Винчи счел, что такой щит слишком хорош для крестьянина, и купил ему у лавочника другой, с сердцем, пронзенным стрелой. А произведение своего сына Пьетро продал за сто дукатов каким-то купцам, которые, в свою очередь, продали его миланскому герцогу за триста.

Вазари также рассказывал, что когда Андреа Верроккио писал на дереве композицию «Крещение Христа», он поручил Леонардо выполнить в углу фигуру ангела, держащего одежды. Казалось бы, рядом рисунок учителя и ученика. Ученику доверено изобразить только фигуру в углу. Но ангел, написанный учеником, вышел лучше, чем фигуры учителя: мягкое, объемное исполнение ангела Леонардо выгодно выделяется рядом с жесткими, сухими фигурами Андреа. Кажется, что еще мгновение назад ангел стоял спиной, но вот он поворачивает голову, движение не закончено, он должен повернуться полностью – таким сделал своего ангела Леонардо. Фрагменты пейзажа тоже выполнены в разных живописных манерах: очертания гор как бы окутаны дымкой, а пальма, скалы, летящая утка словно обведены четкой линией.

Помимо этого, Вазари упоминал, что в годы ученичества Леонардо вылепил из глины несколько красивых женских и детских голов, с которых впоследствии при помощи форм было сделано множество гипсовых слепков. Биограф называл Леонардо «геометром» и писал, что он нарисовал «множество планов и других видов разных построек».

В 1472 г. двадцатилетний Леонардо да Винчи внес установленный взнос и вступил в общество Святого Луки, объединившее живописцев. Теперь он стал самостоятельным художником, но связь с учителем не потерял. Пьетро да Винчи, вновь овдовевший и женившийся в третий раз, предложил Леонардо жить отдельно. Он вернулся в мастерскую Верроккио.

В записях Леонардо встречаются имена людей, с кем он общался в это время: Бенедетто даль Абако – флорентийский математик, автор ряда учебников по арифметике, Паоло Тосканелли – математик, астроном, врач и географ, Леон Баттиста Альберти – гуманист, архитектор, автор трактатов о живописи, архитектуре и скульптуре. Как видим, круг интересов начинающего художника был достаточно широким.

Первой подписанной и датированной работой Леонардо является рисунок «Вид на долину Арно близ Пизы» (1473). Рисунок бегло выполнен пером. В этом пейзаже Леонардо стремился придать глубину пространству, используя приемы Учелло в перспективе, дополнял их игрой света, что позволяло разделять первый – четкие линии, – и удаленный планы – постепенно смягчающиеся контуры. В левом верхнем углу рисунка сохранилась надпись: «В день святой Марии Снеговой 5 августа 1473 г.». Это первый дошедший до нас образец почерка Леонардо.

Запись эта, как и большинство других подписей картин Леонардо, была сделана зеркально, справа налево. Почему именно так? Прежде всего, Леонардо был левшой, он писал и рисовал левой рукой, хотя правой работал не хуже. Другая причина, по которой он делал зеркальные записи, – стремление зашифровать их от конкурентов и вообще от слишком любопытных глаз. И третья – Леонардо был большим оригиналом, старался отличаться во всем. Он сам по себе выделялся из толпы. Красивый мальчик, послуживший некогда моделью архангела, вырос. Джорджо Вазари так описывает его внешность: «Блеском своей наружности, являвшей высшую красоту, он прояснял каждую омраченную душу, а словами своими мог склонить к «да» или «нет» самое закоренелое предубеждение. Силой своей он способен был укротить любую неистовую ярость и правой рукой гнул стенное железное кольцо или подкову, как свинец». В одежде у него были свои предпочтения, часто шедшие вразрез с существовавшей модой того времени. Анонимный биограф сообщает: «Леонардо носил красный плащ длиною всего до колен, хотя тогда были в моде длинные одежды». Поведение его тоже было весьма своеобразным. Вазари пишет: «Хотя он не обладал, можно сказать, никаким достатком и мало работал, он все же постоянно держал слуг и лошадей, любимых им особенно сильно. Он обращался с ними всегда с любовью и терпеливостью; он проявлял это также в том, что, проходя неоднократно по местам, где торгуют птицами, он собственноручно вынимал их из клеток, уплачивая продавцу цену, которую тот назначал, и отпускал, возвращая им утраченную свободу».

Вернемся к раннему периоду творчества Леонардо. Одна из самых первых работ, выполненная им полностью самостоятельно, – «Благовещение», датированная 1473–1475 гг.

Это скорее светская, нежели евангельская сцена. Тонкий профиль юного архангела Гавриила, с благоговением поклоняющегося Марии, обрамляют элегантные колечки кудрей. Линия крыльев уравновешена легким взмахом руки. Это движение встречает ответный жест Марии. Глубина пространства, где происходит изображенное действие, обозначена видом резного саркофага и кладкой камней здания. Картина Леонардо далеко не безупречна. Художник только намечает направления, в которых будет двигаться дальше, ищет способы, чтобы выполнить задуманное, – как сделать профиль более рельефным, пейзаж – более реалистичным, в движениях передать больше пластики.

Основным жанром художников эпохи Возрождения была религиозная живопись. В библейских и евангельских сюжетах они пытались отразить существовавшую реальность. Единственным светским жанром был портрет. На протяжении всей жизни Леонардо постоянно обращался к этому жанру. От портрета к портрету, написанному великим итальянцем, можно проследить, как мастер все ближе приближался к постижению тайн природы и человека. В «Портрете Джиневры Бенчи» (1474 г.) Леонардо при помощи пейзажа – зеркальной глади озера, туманной дымки, окутавшей деревья, – создает особое настроение. Молодая флорентийка с пристальным взглядом выглядит загадочной и сосредоточенной. В картине одни детали постоянно подчеркивают другие, например, кольца вьющихся волос модели и пушистые, густые ветви можжевельника.

В тетрадях и записях Леонардо да Винчи, датированных 1470-ми годами, много технических рисунков. Он интересуется осадными приспособлениями, подъемными машинами и гидротехническими сооружениями, в частности водяными колесами, используемыми в то время в водопроводах, фонтанах. На одном из листов его тетрадей изображены внешний вид и конструкция фонтана, возможно, того самого, который он проектировал для сада Медичи на площади Сан-Марко. Не представляющая из себя ничего нового в техническом плане, конструкция сложна и замысловата как для обычного садового украшения. На выполнение этой работы ушло много сил и времени, Леонардо, как всегда, увлекся, завяз в деталях, опоздал со сроками. У Лоренцо Великолепного были все основания остаться недовольным работой инженера Леонардо.

В то время рисунки Леонардо уже пользовались известностью, его картины привлекали всеобщее внимание. Художник своим творчеством изменял общепринятые эстетические каноны, разрушал существующие понятия. Новых художников находили дерзкими. Многих граждан, привыкших к наивным формам искусства, раздражали изображения болезненных лиц с утонченными улыбками, некий скрытый смысл, который они несли. Не было никаких обличительных документов, никаких достоверных доказательств – только анонимное обвинение, донос, брошенный в специально предназначенный для этого ящик на стене. 9 апреля 1476 года Леонардо да Винчи вместе с тремя другими флорентийцами – ювелиром, торговцем готовым платьем и человеком, охарактеризованным только тем, что «он всегда носит черную одежду», был привлечен к ответственности по доносу, в котором указывалось, что некий семнадцатилетний юноша, Якопо Сальтарелло, известный своим безнравственным поведением в сношениях со многими господами, в последнее время стал угождать четырем лицам, среди которых был Леонардо, сын Пьетро да Винчи, проживающий у Андреа Верроккио. По судебному приговору обвиняемые были условно оправданы до нового, окончательного рассмотрения этого дела. Через два месяца, 7-го июня 1476 года, обвиняемых окончательно оправдали, вероятно, за отсутствием новых улик. Несмотря на оправдание, этот эпизод стал хорошо известен в городе. Обвинение в безнравственном поведении могло сильно испортить едва начавшуюся карьеру Леонардо.

В этом же, 1476 году он переехал от Верроккио.

* * *

С 1333 г. в одной из капелл Старого дворца, резиденции правительства Флоренции, стоял запрестольный образ, написанный Бернардо Дадди, последователем великого Джотто. Прошло время, и правительство Флоренции, следуя за модой, решило заменить его. 24 декабря 1477 г. заказ на новый запрестольный образ был передан художнику Пьеро дель Поллайоло. Это была выгодная и почетная работа. Леонардо меж тем остро нуждался в деньгах: содержание породистых лошадей и франтовство требовали немалых средств. Пьетро да Винчи, не желая больше содержать сына, решил помочь ему иным путем.

Благодаря его связям этот заказ специальным постановлением Синьории от 1 января 1478 г. был передан «в отмену любого другого заказа, сделанного до сего времени каким бы то ни было образом, как бы то ни было и кому бы то ни было, Леонардо, сыну сэра Пьетро да Винчи, живописцу».

Едва приступив к выполнению заказа, 16 марта 1478 г. Леонардо просит об авансе в 25 золотых флоринов, что было довольно немалой суммой, и получает его. Он в своем обычном неспешном стиле составлял краски, грунты, выстраивал композицию, рисовал эскизы. Неудивительно, что работа продвигалась очень медленно. Каждая из этих задач отнимала у него много времени. Однако заказчику не было дела до изысканий Леонардо, ему нужен был запрестольный образ. В итоге в 1483 г. работу передали другому художнику.

В 1478 г. группой влиятельных флорентийских граждан во Флоренции был организован заговор против Лоренцо и Джулиано Медичи, получивший впоследствие название «заговор Пацци». Действия заговорщиков активно поддерживал папа Сикст IV. Руководил комплотом претендент на власть в городе Франческо Пацци и родственник папы пизанский архиепископ Франческо Сальвиати. В числе заговорщиков был Бернардо Бандини, речь о котором пойдет далее. 26 апреля 1478 г. во флорентийском соборе во время мессы заговорщики окружили братьев Медичи. Джулиано был заколот Бандини и Франческо Пацци. Ярость последнего была такова, что он, нанося удары кинжалом уже мертвому Джулиано, сильно поранил себя. Легко раненому Лоренцо Медичи при помощи друзей удалось укрыться в ризнице. Заговор провалился, его участники были схвачены и повешены на окнах Старого дворца. Однако убийце Джулиано – Бандини – удалось бежать.

По флорентийскому обычаю повешенных должны были изобразить на стенах правительственных зданий в назидание неблагонадежным гражданам. Многие художники, в том числе Леонардо, хотели получить этот выгодный заказ. Однако Пьетро да Винчи, видимо, не удалось выхлопотать эту работу для сына. Ее получил Боттичелли.

В 1479 г. Бернардо Бандини прибыл в Константинополь. Лоренцо Медичи обратился к султану с просьбой выдать преступника. Бандини был схвачен и в цепях привезен во Флоренцию. Его, как и других заговорщиков, повесили на одном из окон Старого дворца. На этот раз правительственный заказ на изображение казненного преступника получил Леонардо да Винчи. До нашего времени сохранился черновой набросок к фреске, на которой изображен повешенный Бандини, – зарисованы черты лица, фигура, одежды. Над рисунком зеркальным способом Леонардо записал цвета, которыми следовало расписать будущее изображение.

В одном сохранившемся до наших дней листков из тетрадей Леонардо, в сильно поврежденном правом нижнем углу есть запись: «…бря 1478 г. начал две Девы Марии» (Флоренция, Уффица). Картину (она известна под несколькими названиями – «Мадонна с ребенком», «Мадонна с цветком», «Мадонна Бенуа» – и хранится в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге) Леонардо писал долго. Работа над ней была для художника прежде всего поиском новых решений, постановкой дерзких задач. Композиция картины задумана довольно смело, стремясь придать ей динамичности, Леонардо сместил изображение Мадонны влево от центральной оси и уравновесил это телом младенца и окном, размещенным над его головой. Часто в ходе работы он делал исправления. Изучая картину в лаборатории Эрмитажа, специалисты выяснили, что вначале голова младенца была крупнее, рукав платья Марии имел другую форму, локоны обрамляли лицо, скрывая правое ухо. Постепенно изменялись жесты младенца.

«Мадонна Бенуа» выделяется среди картин итальянской живописи XV в., на которых изображены колоритные, но несколько жесткие, скованные в движении фигуры и реалистичные, но лишенные эмоций лица. Различно также освещение – работы предшественников и современников да Винчи ярко освещены жарким итальянским солнцем, у Леонардо же свет на фигуры матери и ребенка падает слева из окна, за которым нет пейзажа, – возможно, художник оставил эту деталь незавершенной, как обычно, увлекшись чем-то новым. Освещение на картине слабое, приглушенное, с зеленоватым оттенком, бросающим блики на кожу, создающим тени различной насыщенности. Леонардо искал приемы для изображения лиц и тел при помощи едва уловимых переходов от света к тени. Позже в одной из своих тетрадей художник записал: «Тень, порожденная небольшим, но сильным светом, будет более темной, чем тень, рожденная от большого света меньшей силы». Для достижения этих эффектов светотени темпера не годилась, и Леонардо, уже работавший ранее масляными красками, использовал их при работе над «Мадонной Бенуа». Вводя новые приемы светотени, технику работы масляной краской, композиционные решения, экспериментируя с масштабом, Леонардо добивался реальности в изображении персонажей своих картин.

Примерно в это же время художник пишет картину, изображающую святого Иеронима. К сожалению, она осталась незаконченной. В этой работе Леонардо стремился с анатомической точностью передать тело изможденного старика и через физические страдания – исступленный взмах руки с камнем, которым Иероним ударяет себя в грудь, показать духовную сторону человека. Лицо святого искажено глубокими переживаниями, взгляд широко открытых глаз обращен внутрь, к чувствам и мыслям.

Джорджо Вазари упоминает еще несколько работ Леонардо, относящихся к этому же периоду его творчества. К сожалению, все они утеряны. Среди них – картон для портьеры португальского короля, который должны были выткать во Фландрии золотом и шелком. На картоне изображено грехопадение Адама и Евы. Пользуясь приемами светотени, Леонардо кистью нарисовал луг, тщательнейшим образом выписывая растения – фиговое дерево, у которого с удивительной точностью изображены ветви и листья, пальму, филигранно передав округлость плодов. Именно эти детали, изображенные столь реально, вызывали восхищение Вазари. Описывал биограф и изображение мадонны, принадлежавшее впоследствии папе Клименту VII. О самом изображении Вазари отзывается как о превосходном и тут же упоминает поразившую его деталь – наполненный водой графин с несколькими цветами в нем, особенно подчеркивая, что отпотевание воды на поверхности изображено так правдоподобно, что «она казалась живее живого». То, что удивляло современников и биографов в творчестве Леонардо, казалось великому да Винчи естественным, ведь изображать для него означало изучать, как он сам утверждал. Возможно, именно поэтому художник оставлял многие свои работы незаконченными: добившись нужного ему результата, он просто терял к ним интерес.

Леонардо, стремясь представить миру настоящее искусство, тщательно и глубоко изучал предметы и явления, которые намеревался изобразить. Вазари рассказывает, что художник, встретив человека с интересной головой или запущенными волосами, мог целый день бродить за привлекшей его внимание фигурой, запоминая ее во всех подробностях, чтобы, вернувшись домой, зарисовать увиденное, притом с такой точностью, будто модель стояла перед ним. Собрания таких рисунков Леонардо хранятся в Виндзоре, Оксфорде, Венеции и др.

Эти зарисовки лиц и фигур можно отнести равно как к живописи, так и к науке. Гибкая техника, легкий штрих, простота, лаконичность – это не просто наброски, на их основе Леонардо создавал свои картины. Поразительны способности этого человека – в немногих четких линиях удержать увиденное, уловить движение, выражение лица. Рисунки Леонардо сами по себе уже являлись произведениями искусства. Он записал как-то, что всякое знание начинается с ощущения. И собирал наблюдения, зарисовывал, запоминал. Ему до всего было дело. Он занимался живописью, находя время для науки, не выпускал из поля зрения технику. Будучи живописцем, он оставался исследователем и инженером. В чертежах Леонардо есть проекты подъемных сооружений, кранов, полиспастов, фонтанов, куполов.

Например, экономическое могущество Флоренции во многом базировалось на производстве текстиля. Флорентийская шерстяная промышленность, как писал в начале XIV в. хроникер Джованни Виллани, выпускала в год около ста тысяч штук сукна. Помимо шерстяного, было весьма развито шелковое производство. Неудивительно, что на одном из рисунков Леонардо изображены прядильные механизмы. Конструкция веретена да Винчи очень близка к современной, в его проекте предусмотрена автоматическая остановка при разрыве нити, которая была внедрена только в XIX в. Он задумывался над созданием ткацкой машины с механическим приводом от водяного колеса и большим количеством веретен, каждое из которых должно быть одновременно крутящим и наматывающим нить. Флоренция также была знаменита отделкой сукна, и естественно, что Леонардо проектировал машины для отделочных работ. В его ранних чертежах, выполненных тончайшими, изящными линиями, со штриховками, передающими светотень, рядом с изображениями стригальных машин и отдельных деталей встречаются наброски для картин и записи наблюдений. Его искусство неотделимо от науки и техники даже на бумаге. Художник, который был инженером и конструировал композиции на холсте, и инженер, который был художником и понимал, что даже в станке и в правильном решении технической задачи может заключаться красота.

Больших успехов добился Леонардо и в проектировании каналов и гидротехнических сооружений – плотин, шлюзов, машин для выемки и перевозки земли. Его система открывающихся угловых шлюзов (вместо прямолинейного, поднимающегося) просуществовала до наших дней. Ни у одного инженера зарисовки гидротехнических сооружений не были выполнены на таком высоком художественном уровне – вода окрашена в голубой цвет, потоки образуют волны, конструкции изображены в перспективе. Вазари рассказывает, что Леонардо придумал способ, как поднять флорентийский храм Сан-Джованни и подвести под здание лестницу, не разрушив его. Хотя проект выглядел фантастическим, Леонардо не был голословен – существовали чертеж и расчеты. И сам художник был так красноречив, и доказательства его были так убедительны, что его затея казалась вполне осуществимой слушателям, хотя после того, как он уходил, все понимали, что выполнить подобное невозможно. Хотя прецедент был – в 1455 г. известный болонский архитектор и инженер Аристотель Фиораванти передвинул колокольню болонской церкви Св. Марка. Но колокольня была поднята на несколько сантиметров, а Леонардо хотел поднять громадное здание храма Сан-Джованни на несколько метров. Проект был слишком дерзким, чтобы в него могли поверить. А он уже думал о том, чтобы создать летательную машину…

* * *

В 1480 г. у Леонардо уже была своя мастерская. Пьетро да Винчи к тому времени несколько лет был нотариусом богатого монастыря Сан-Донатоа Скопето, расположенного в окрестностях Флоренции. В семидесятых годах XV века некий флорентийский купец внес в казну монастыря богатое пожертвование, часть которого священнослужители решили использовать на украшение церкви. Возможно, дело не обошлось без влияния Пьетро да Винчи. В марте 1481 г. он как нотариус монастыря заключил договор с Леонардо на роспись алтарного образа в главной церкви. Пьетро да Винчи хорошо знал характер своего сына и не забыл, чем закончилась история с заказом на образ капеллы Старого дворца. В условиях договора Пьетро да Винчи указал сроки исполнения работы: Леонардо должен написать образ за 24, самое большее – 30 месяцев, а в случае, если художник его не закончит, то все, что он выполнит, будет принадлежать монастырю. Аванс в документах не оговаривался, краски Леонардо должен был покупать на свои средства. В июле 1481 г. он просит монахов выдать ему хотя бы небольшой аванс. Его просьба была удовлетворена. В августе Леонардо опять попросил аванс. И в этот раз монахи не отказали ему. В сентябре Леонардо – новая просьба денег. Сумма аванса увеличивалась, но работа над образом продвигалась медленно.

Сюжетом Леонардо выбрал «Поклонение волхвов». Для многофигурной композиции необходимо было сделать подготовительные разработки, эскизы.

Леонардо задумал построить композицию своей картины согласно законам геометрии. Фигуры расположены так, чтобы зритель легко охватывал взглядом отдельные группы, симметрично помещенные вокруг оси картины, проходящей через центральную фигуру Марии с ребенком, которая вместе с тремя волхвами вписывается в пирамиду. Для достижения впечатления движения, помимо фигур первого плана, Леонардо использовал высокую лестницу, ведущую к развалинам. На заднем плане происходит ожесточенное сражение конных воинов, придающее эмоциональное напряжение происходящему. После того как композиция была разработана, художник приступил к написанию самой картины. У Леонардо уже сложилась своя живописная манера. Он отказался от традиционной темперы, которая позволяла только расцветить изображение, но не давала впечатления глубины, объемности пространства. Леонардо, как мы уже упоминали, пользовался масляными красками. Они позволяли скрупулезно моделировать объем и ложились прозрачными слоями (лессировками). Первый слой Леонардо выполнял одним цветом (серым или коричневым), используя свет и тень, создавал форму, строил композицию картины. Получив требуемое светотеневое соотношение изображения, он наносил на него тонким слоем масляные краски, сквозь которые едва просвечивал подмалевок. Этим художник приближал изображение к реальности и избегал жесткости и резкости, свойственных живописной манере художников XV века.

Несмотря на весь художественный талант да Винчи, работа над картиной продвигалась медленно. Монахи Сан-Донато торопили Леонардо. Со средствами у него было тяжело, новый аванс он получить уже не мог. Недовольство заказчиков росло.

* * *

С 1479 г. в Милане, одном из крупнейших итальянских городов, правил герцог Людовико Сфорца, прозванный Моро (т. е. «мавр»). Он слыл щедрым покровителем наук и искусств. К 1482 г. положение Леонардо во Флоренции стало шатким. Лоренцо Медичи разочаровался в нем, отношения с отцом были испорчены, алтарный образ не написан. Художник обратился с письмом к герцогу Сфорца. Основой власти правителя Милана были успешные войны. Поэтому Леонардо предложил ему свои услуги прежде всего в качестве военного инженера, и только в конце письма он говорит о себе как о скульпторе и живописце, опасаясь, что слава художника, не закончившего многие работы, может ему повредить. В письме к Людовико Моро Леонардо сообщил, что знает способ делать легкие мосты и переносить их, сжигать и разрушать мосты противника, спускать воду из рвов во время осады, строить щиты, лестницы и другие приспособления для того, чтобы взбираться на стены. Он утверждал, что ему известны способы разрушить крепость без бомбард, если только цитадель не будет построена на скале. Леонардо писал, что знает, как можно легко перевозить бомбарды, бесшумно рыть тайные изогнутые ходы, даже если бы пришлось прокапывать их подо рвами или под рекой. Он обещал соорудить закрытые и совершенно неуязвимые колесницы, несущие артиллерию, за которыми сможет совершенно безопасно следовать пехота, сообщал, что в случае, если потребуется, сможет сделать бомбарды, мортиры и огнеметы. В случае, когда невозможно применить бомбарды, он обещал сконструировать катапульты, стрелометы и другие орудия, не похожие на существовавшие тогда, а также бесконечное множество разных приспособлений для нападения и защиты. И только в конце письма Леонардо говорит, что «в мирное время надеется выдержать сравнение с любым мастером в архитектуре, строительстве частных и общественных зданий и в проведении воды из одного места в другое, выполнит в скульптуре, в мраморе, бронзе или глине, как и в живописи, все, что возможно, не хуже всякого, кто пожелал бы померяться с ним в мастерстве». Завершая письмо, да Винчи пишет о том, что смог бы выполнить бронзового «Коня», подразумевая конную статую Франческо Сфорца. Леонардо упоминает о монументе как о деле, хорошо известном. Людовико давно хотел увековечить память своего отца. Вероятно, будучи в апреле 1478 года во Флоренции, Моро уже вел с Леонардо переговоры об этой статуе.

Людовико Моро остро нуждался в военных инженерах. Описанные Леонардо сооружения были столь интересны, и к тому же мастер утверждал, что выполнить их не составляет особых трудностей, что миланский герцог соблазнился его обещаниями и согласился принять его на службу. В 1482 г. Леонардо да Винчи принял решение покинуть Тоскану. Лоренцо Медичи, разочаровавшийся в художнике, который много обещает, но мало делает, согласился отпустить Леонардо, правда, отправил с представлением его не как художника или инженера, а как музыканта.

«Поклонение волхвов» не было закончено, картина осталась в стадии подмалевка: фон дан коричневым, а изображение фигур выполнено сине-серыми тонами. Леонардо оставил его, согласно договору, своим заказчикам.

В записях да Винчи сохранился список вещей, которые он взял с собой в Милан. В нем числятся рисунки цветов, сделанных с натуры, голов стариков, множество эскизов шей пожилых людей, несколько изображений святого Иеронима, размеры человеческого тела, изображения тел в перспективе, инструменты, чертежи и др.

Итак, в 1482 г., в возрасте тридцати лет, Леонардо приехал в Милан. Этот город, расположенный на болотистой равнине, сильно отличался от Флоренции. Глубокий ров вокруг города, система укреплений, узкие улочки, застроенные дворцами с башнями, господствующий надо всем этим герцогский замок-крепость – массивные каменные стены, за которыми расположены флигели дворцовых зданий с мощеными дворами и центральной башней в центре, – таким был Милан в конце XV века. В чем-то он выигрывал перед Флоренцией, в чем-то проигрывал. Милан был известен своими оружейными мастерскими, чьи клинки уступали только толедским, броня же считалась лучшей в Европе. Город имел важное стратегическое и политическое значение, которое определялось выгодным географическим положением и войсками. Здесь не было такого шумного и оживленного движения, как во Флоренции, часто встречались солдаты.

В то время, когда Леонардо прибыл в Милан, Людовико Сфорца, сын Франческо Сфорца, захватившего власть в городе после смерти последнего представителя правившей до этого семьи Висконти, был опекуном своего десятилетнего племянника Джан Галеаццо. В Милане был аристократичный двор, сложившийся еще при Висконти и пышно расцветший при Франческо Сфорца. Людовико же сумел превратить свою столицу в один из самых блестящих городов Италии.

У Людовико Моро Леонардо приняли с благосклонностью и симпатией. Как уже говорилось, он был отпущен ко двору Моро как музыкант. Да Винчи привез с собой собственноручно изготовленную из серебра в форме лошадиного черепа лиру, играя на которой он победил всех музыкантов, пытавшихся с ним состязаться. Все, за что бы ни брался этот обаятельный человек, вызывало в миланских придворных кругах живейшее любопытство. В то время предметом светских бесед часто служили идеалы не только женской, но и мужской красоты. Леонардо же считали идеально красивым человеком. Высокий, сильный, ловкий – мало кто мог состязаться с ним в физических упражнениях, – талантливый во всем, блестящий импровизатор под музыку, способный написать сонет или балладу не хуже, чем придворный поэт Беллинчони, – неудивительно, что им восхищались. Он мог говорить на любые темы и всегда был непревзойден. Особый успех имели его фацетии и пророчества – анекдоты и загадки, которые, судя по всему, он готовил заранее, но рассказывая, делал вид, будто припоминает.

В серьезной беседе он изучал собеседника и старался расположить к себе так, чтобы тот принял его, Леонардо, точку зрения. Сам же он слыл человеком скрытным. Вряд ли кто по-настоящему знал его. Он никогда не поступал так, как Микеладжело, бросивший доску в папу, когда тот пришел посмотреть на неоконченную работу, не всаживал в шею досаждавшему ему человеку кинжал, как Бенвенуто Челлини, не швырял чернильницей в черта, как Лютер. Леонардо знали таким, каким он хотел казаться, – сдержанным, владеющим собой человеком.

У Людовико Леонардо было положено жалованье. Он поступил на службу в качестве одного из инженеров герцога.

Во второй половине XV века коренные изменения происходят в военном деле – иной становилась структура армии, росла роль пехоты, техники, вооружения. Политиков, военных, инженеров интересовали холодное и огнестрельное оружие, осадные машины, укрепления.

Герцог поручил Леонардо заняться переоборудованием всей системы укреплений миланского замка Кастелло. Он должен был осмотреть укрепления и выяснить, что нужно переделать, достроить. В это время Леонардо внимательно изучал и делал выписки из латинского трактата гуманиста Роберто Вальтурио «О военном деле» (впервые изданном в 1472 г., переведенном на итальянский в 1483 г.), в котором, помимо механизмов и приспособлений, применявшихся в римской военной технике, было несколько описаний современных военных механизмов. Да Винчи выяснил глубину миланских рвов – 30 локтей, высоту и ширину вала – 16 и 40 локтей. Все это он записывал в тетрадь. Ширина и высота внешних стен – 8 и 40 локтей. Тут же Леонардо отметил, что все это он одобряет, но хотел бы, чтобы бойницы для бомбард выходили на потайной ход изнутри, и при этом каждая должна быть выше другой – тогда в случае, если в бастионе будут пробоины, то захватчики, вошедшие внутрь, не смогут захватить весь бастион, а будут разбиты и отогнаны поливальщиками смолой сверху. Из записей в этой тетради можно судить о том, что Леонардо, предлагая усовершенствования, все же не решился изменять уже существующую фортификацию замка.

Страницы его тетрадей первых месяцев миланского периода заполнены изображениями передвижных лестниц, таранов, других осадных приспособлений – он пытался выполнить обещания, данные им герцогу в письме. В Милане особое внимание уделяли артиллерии, и поэтому Леонардо, помимо новых типов разрывных снарядов, предлагает новые конструкции пушек, заряжавшихся с казенной части, что вызвало немалый интерес как у герцога, так и у его офицеров.

Придворный поэт Беллинчиони в одном из своих стихотворений, посвященных миланскому двору, упоминает ювелира Карадоссо, гуманиста Мерула, Леонардо да Винчи и бомбардира Джанино, мастера по созданию артиллерийских орудий и по стрельбе из них. В своих тетрадях Леонардо нередко напоминает себе, что нужно спросить о чем-нибудь у Джанино, например о способе, которым возводилась Феррарская башня без отверстий, или как располагают бомбарды и бастионы. Леонардо не только использует чужой опыт, там, где может, он идет дальше. Одной из таких работ да Винчи была конструкция приспособлений для нарезки резьбы.

В XV в. изобретение более сложных механизмов, среди которых были пушки и замок огнестрельного оружия, требовало замены в неподвижной части заклепок на винтовые соединения. Техника нарезки резьбы в Милане была грубой и неточной. Наружную резьбу размечали при помощи бумажной ленты, навертывая ее на металлический стержень. Нарезку выполняли напильником, внутреннюю резьбу нарезали тоже довольно примитивным способом. Леонардо предложил разметку детали делать при помощи циркуля и элементарного математического расчета. Он первым установил стандартное соотношение между отдельными элементами винта, приняв шаг нарезки равным четверти наименьшего его диаметра. Ручное выпиливание резьбы Леонардо предложил заменить изготовлением ее на токарном станке. Но существовавший тогда лучковый токарный станок не годился для этой цели – он не давал постоянного вращения в одну сторону, необходимого для нарезки резьбы. Леонардо изобрел два станка с постоянным вращением. Первый, для мелких работ, приводился во вращение педалью, соединенной кривошипом с коленчатым валом, на котором маховик давал равномерное вращение. Второй, для крупных изделий, с большим шкивом, приводимым в движение вручную, и соединенным гибким приводом со шкивом станка, где работает токарь. Чтобы упростить изготовление детали, Леонардо пришел к выводу, что таким образом нужно делать только образцы винтов, которые можно будет копировать быстро и точно. Вскоре он стал конструировать такие копировальные приспособления.

Первые из конструкций были очень простыми, но они и в таком виде несли в себе техническую идею, на основе которой создан современный станок с ходовым винтом. От ручного приспособления да Винчи перешел к разработке сложного станка, действующего от механического привода. Леонардо на три века раньше Модслея[2] изобрел токарный станок со сменными шестернями. Правда, тогда это изобретение так и осталось на бумаге. Из всей разработанной системы великий итальянец на практике смог применить только отдельные детали. Стандартизация размеров резьбы, разметка, токарные станки не вызывали доверия у современников Леонардо, его изобретения считали фантазиями.

В Милане да Винчи работал над усовершенствованием и расширением сети каналов. Он пришел к выводу, что выемку и перенос земли следует выполнять машинами, а не вручную, тратя при этом колоссальное количество времени. Леонардо изобрел машины, отдаленно похожие на современные экскаваторы и современные транспортеры для перемещения вынутой земли. К сожалению, и в этом случае большая часть его изобретений осталась в чертежах и записях.

* * *

Среди многочисленных зарисовок Леонардо да Винчи есть проект «идеального города». Он был не первым, кто проектировал фантастические сооружения. Например, некий флорентиец Антонио Аверлино, по прозвищу Филарете, архитектор и строитель, служивший инженером у герцога до Леонардо, сочинил опус, посвященный проектированию и постройке идеального города, названного в честь герцога Франческо Сфорца – Сфорциндой. Но это были ни к чему не обязывающая фантазия, выдумка. Леонардо же вместо обычного города спроектировал трехъярусный – дома высотой в несколько этажей. Для дворян предназначены верхние, с фасадами, отделанными в античном стиле, для челяди – нижний, там же предполагалось расположить служебные помещения. К фасадам верхних этажей примыкают улицы, идущие по валам. Улицы первого этажа прилегают к задним фасадам зданий и служат для конного движения, гужевого транспорта и пешеходов: прислуги, челяди, ремесленников. Под землей должна была проходить система каналов, предназначенная для выброса нечистот и грузовых судов. Казалось бы, все это было фантазией, но теоретически осуществимая, с чертежами и расчетами, продуманными до мелочей.

И все же Леонардо прежде всего оставался художником. В Милане он написал портрет «Дамы с горностаем», на котором, как традиционно считают, изображена возлюбленная герцога Моро Чечилия Галлерани. В руках у женщины пушистый зверек, мех которого тщательно выписан. Горностай символизирует герб Людовико Сфорца.

25 апреля 1483 г. Леонардо да Винчи и художники братья де Предис заключили договор на роспись алтаря для капеллы церкви Сан-Франческо Гранде в Милане. Братья Предис обязались производить позолоту алтаря и обрамляющие живописные работы, а Леонардо должен был написать большой центральный образ. В тексте договора был указан срок выполнения (чуть больше года), количество и стоимость золота и красок для работы, тематика всех образов. Гонорар был обозначен очень скромный, но оговаривалось условие: в случае, если приглашенные эксперты сочтут, что стоимость выполненной работы выше, чем указывалось, то вознаграждение может быть увеличено. Слухи о том, что Леонардо может не закончить работу, дошли и до монахов этого религиозного братства, и поэтому в договор был включен пункт, гласящий, что если Леонардо не выполнит работу до конца, он получит только часть гонорара, а заказ будет передан другому художнику.

Центральной частью алтаря стала картина «Мадонна в гроте». Сейчас в Лувре находится первый вариант композиции, начатый еще во Флоренции. Леонардо не выполнил образ в срок, однако потребовал повышенной оплаты. Заказчики не пожелали заплатить не только дополнительное вознаграждение, но и гонорар. Да Винчи забрал картину. Начался судебный процесс, продолжавшийся двадцать лет.

Композиция картины «Мадонна в гроте» построена Леонардо в четком согласии с геометрией – четыре фигуры образуют объемную пирамиду. Однако персонажи объединены не только геометрически, художник связал их языком жестов и перекрестных взглядов. Правой рукой Мадонна обнимает Иоанна Крестителя, стоящего на одном колене, левой благословляет, хочет уберечь младенца Иисуса. Ангел, повернутый к зрителю лицом, фигурой стоящий в профиль, указывает перстом на Иоанна. Младенец Иисус благословляет Иоанна, молитвенно сложившего руки. Пластичные движения фигур полны величавого спокойствия. Леонардо в «Трактате о живописи» писал, что движения должны быть вестником души того, кто их производит. В грот проникает два потока света: слева и сквозь расщелины. Противостояние этих волн порождает игру света и тени, растушевывает контуры изображений, окутывает их мягкой дымкой – знаменитым леонардовским сфумато. Мастер писал в «Трактате», что не следует делать мускулы резко очерченными; мягкие света должны переходить в приятные и очаровательные тени – именно в этом заключены условия красоты. И еще он отмечал, что тень, расположенная между падающим светом и светом отраженным, покажется гораздо темнее, чем есть на самом деле, в сравнении с падающим светом, который граничит с ней. Лицо ангела подвижно: скользят тени, глаза сияют мягким блеском, уголки нежного рта готовы дрогнуть, вот-вот зародится улыбка. До наших дней, кстати, сохранилось не только сама картина, но и рисунки, которые легли в ее основу. «Штудия реки, протекающей мимо гор», – мотив, использованный в пейзаже, ныне хранится в Виндзорском дворце, «Штудия головы» – будущий ангел, находится в Турине.

Примерно к тому же времени, когда создавалась «Мадонна в гроте», Леонардо работал над другой картиной, известной под названием «Мадонна Литта». Подготовительные рисунки к ней мастер начал делать еще во Флоренции. В упомянутом выше списке вещей, которые он привез с собой в Милан, числится и рисунок «Мадонна в профиль». Другой эскиз – рисунок «Профиль головы» – ныне хранится в Лувре. Подготовительным считается и рисунок тела младенца.

Как считают эксперты, над «Мадонной Литта» (ныне эта картина находится в собрании Эрмитажа) Леонардо начал работать в одно время с «Мадонной Бенуа». Писал он ее долго и упорно, предполагается, что «Мадонна Литта» является той самой второй «Девой Марией», о которой художник упоминает в записи от 1478 г. Возможно, что-то ему не удавалось, и он откладывал, разыскивая решения, способы добиться желаемого эффекта.

Пропорции чуть смуглого лица Марии, моделированного с неуловимой светотенью, совершенны. Фоном для чистого профиля служит черная стена, прорезанная двумя окнами. Свет, падающий из окон, делает черный цвет стены еще глубже. Глаза Мадонны полузакрыты, губы сложены в едва заметную улыбку – мотив, постоянно повторяющийся в работах художника. Крупный младенец, лежащий на руках матери, смотрит на зрителя. Нежнейшие оттенки светотени делают кожу младенца почти осязаемой, шелковистой. Леонардо воспользовался восходящим к раннехристианской живописи образом «Мадонна дель латте» («кормящая Мадонна»). Но техника, с которой он выполнил этот образ, делает его реалистичным, очень убедительным, объемным. Самозабвенное чувство материнской любви выражено в мимике лица Мадонны, естественной пластике ее движений. Тело младенца словно замкнуто в силуете ее фигуры. За окнами виден горный пейзаж в голубой дымке. Композиция картины уравновешена двумя симметрично расположенными окнами. Наклоны линии тела младенца, расположенного по диагонали, и головы Мадонны компенсируют противоположно направленные линия краев одежды матери. Ни у самой Мадонны, ни у младенца нет нимбов. Леонардо воспользовался другими символами. Жертвенность и вечность он передал через цвета одежд Мадонны – красное платье и синий плащ. А щегленок, которого держит младенец, означает мученический жребий Христа.

К первому миланскому периоду творчества Леонардо да Винчи также относятся картины «Портрет музыканта» и «Дама с ферроньеркой», в которых одни специалисты видят работу самого Леонардо, другие – его учеников. Считается, что на «Портрете музыканта» изображен музыкант капеллы Миланского собора и теоретик музыки Франкино Гаффурио; второй портрет, получивший название по женскому украшению, рассматривается как образ, предшествующий «Джоконде».

В 1489 г. двадцатилетний герцог Джан Галеаццо, номинальный правитель Милана, женился на внучке неаполитанского короля Изабелле. Фактически столицей Ломбардии продолжал править Людовико Моро. В 1491 г. герцог Моро женился на Беатриче д’Эсте, дочери герцога Феррары.

Леонардо да Винчи был одним из главных режиссеров празднований, устроенных в честь бракосочетания герцога Джан Галеаццо и Изабеллы. Особый успех имело представление «Рай». Леонардо сконструировал сооружение, изображавшее небо со сверкающими звездами, семью планетами и знаками зодиака, которое было установлено в одном из залов миланского дворца. Планеты вращались, а люди, изображавшие их, читали сочиненные придворным поэтом Беллинчи-они стихи в честь новой миланской герцогини Изабеллы.

Устройство таких представлений отнимало у художника массу времени и сил. Леонардо с увлечением рисовал эскизы ярких, фантастических костюмов, подбирал ткани, относился к этой затее настолько ответственно, что даже присутствовал при примерках, конструировал различные сценические механизмы. Казалось бы, все это было забавой, игрушкой, но для него не существовало главных и второстепенных задач, он с равным вниманием решал и серьезные, и, казалось бы, легкомысленные вопросы.

Леонардо также был режиссером и художником торжеств, состоявшихся по поводу свадьбы герцога Людовико Моро, а также его сподвижника Галеаццо Сансеверино, знаменитого красавца, победителя многих турниров, покровительствовавшего да Винчи. Во время этих празднеств был устроен грандиозный турнир. Людовико Моро стремился затмить в роскоши турниры своего союзника Лоренцо Медичи и не жалел средств. Тристано Калко, один из придворных, присутствовавших на этом турнире, рассказывал в своих записях о колоссальном скоплении народа, торжественном въезде герцога и его гостей, параде участников турнира. Галеаццо Сансеверино и его свита поразили толпу своим видом. Сансеверино выехал на коне, покрытом золотой чешуей, расцвеченной павлиньими глазками. Из чешуи торчали колючки и жесткие волосы. Голова коня была украшена изогнутыми рогами. С головы всадника свисал крылатый змей, на щите было литое из золота бородатое лицо. Спутники Галеаццо изображали представителей разных народов: одни своими одеждами напоминали лесных варваров, другие – скифов, третьи – татар и т. д. В тетрадях Леонардо сохранился ряд эскизов костюмов для этих празднеств.

При дворе Людовико Моро Леонардо слыл блестящим собеседником и прекрасным музыкантом. Нередко он развлекал приближенных Моро и его жены игрой на диковинных музыкальных инструментах, которые сам же и конструировал, литературными импровизациями, аллегориями, иносказаниями. Ему приписывают изречения: «О религии монахов, живущих за счет своих давно умерших святых. Те, кто умрут, будут спустя тысячи лет теми, кто содержит на свой счет многих живых»; «О продаже распятий. Я вижу, как опять продают распятого Христа и пытают его святых»; «О монахах. И многие будут открывать лавочки, обманывая глупую толпу. Если кто-нибудь проникнет в тайну, они его будут наказывать»; «О плаче в Страстную пятницу. Во всех частях Европы будет плач великих народов о смерти одного человека, умершего на Востоке»; «Выйдет из далеких пещер некто, кто заставит в поте лица трудиться всех людей на свете с великими страданьями, одышкой, потом, чтобы получить от него помощь». Леонардо высмеивал и свое стремлении к благосостоянию и неспособность достичь его: «О страхе перед нищетой. Грустная и страшная вещь так напугает собой людей, что они, как безумные, думая убежать от нее, будут поспешно содействовать ее безмерным силам».

При этом личный круг знакомых Леонардо был невелик. Это прежде всего Фацио Кардано, миланский юрист, врач, страстный поклонник математики. В его обширной библиотеке сочинения Евклида стояли рядом с трактатами схоластов. Возможно, поначалу Леонардо заинтересовался именно книгами, а уже затем подружился с их хозяином. Среди тех, с кем поддерживал отношения да Винчи, были герцогские инженеры Браманте, ставший впоследствии знаменитым архитектором, и Джакомо Андреа да Феррара, весьма образованный человек, знаток античности. Леонардо сблизился с военным, богословом и инженером Пьетро Монти, противником магии и астрологии, выступавшим за опыт как источник знаний. Да Винчи свел знакомство с сыновьями знаменитого миланского математика Джованни Марлиани, умершего незадолго до поступления художника на службу к герцогу, с разрешения братьев Марлиани изучал рукописи их отца. Леонардо часто беседовал с гуманистом и математиком Георгием Валлой, работавшим над изданием энциклопедии «О вещах, к которым следует стремиться и которых следует избегать». Встречался он также с советником Людовико Моро флорентийским гуманистом Якопо Антикварно, знатоком античной культуры.

Леонардо вел довольно замкнутый образ жизни. У него был один слуга, два-три ученика, которые являлись скорее помощниками, нежели начинающими художниками – они служили натурщиками, выполняли различные поручения и т. д. Одним из его учеников стал принятый в 1490 г. мальчик Джакомо, неисправимый воришка, о проделках которого Леонардо делал записи в своих тетрадях.

* * *

В одной из своих тетрадей Леонардо записал следующее: «Те, кто влюбляются в практику без теории, уподобляются мореплавателю, садящемуся на корабль без руля и компаса и потому никогда не знающему, куда он плывет». Он создавал теорию живописи, а интересуясь наукой, он не мог не попытаться сделать то же самое в технике. Он был не первым, кто пытался подвести под технические решения научную базу.

Однако опыту требовалась теория. В этом направлении работали Брунеллеско, Леон Баттиста Альберти, а до них – многие ученые античности. В V веке до н. э. в Древней Греции было известно сочинение «Проблемы механики», в котором рассматривалось весло и щипцы, колесо, блок и рычаг. К концу восьмидесятых годов XV века Леонардо да Винчи, герцогский инженер и живописец, взялся за пересмотр и систематизацию всего научного наследия античности и средних веков.

В 1487 г. среди архитекторов был объявлен конкурс на проект купола Миланского собора. Это грандиозное здание, как в свое время Флорентийский собор, много лет простояло незаконченным. Для Людовико Моро, стремившегося роскошью своей столицы затмить Флоренцию, достроить собор было делом престижа. Зияющая дыра купола давно мозолила всем глаза. Леонардо, принимавший участие в аналогичной работе в бытность свою в мастерской Верроккио, казалось бы, мог с ней справиться. Однако строительная комиссия постановила иначе. Возможно, «слава» Леонардо как ненадежного мастера и фантазера сыграла свою роль, возможно, государственные мужи просто не рискнули доверить столь ответственное дело одному архитектору, а возможно, хотели найти лучший вариант конструкции и, главное, реально выполнимый.

Леонардо уже давно делал эскизы купола. Он нанял искусного столяра для постройки модели. В январе 1488 г. да Винчи представил комиссии свою работу: большой стрельчатой формы купол, украшенный снаружи готическими пинаклями. Модель и эскизы сопровождались докладной запиской. Она была не совсем обычной. Леонардо впервые публично огласил свои новые идеи. Во вступительном слове, обращаясь к депутатам (видимо, членам комиссии), он сравнил архитектора-строителя с врачом, а собор – с больным. Литературный прием сравнения архитектора с врачом Леонардо позаимствовал у античного врача Галена. Врачам, согласно Галену, надлежит разбираться в том, что такое человек, его здоровье, при каких условиях оно сохраняется и разрушается, а также каким образом можно восстановить его. Правильно подобранные лекарства возвращают здоровье человеку, тот, кто знает, как это сделать, будет использовать их на благо больного. Больному собору, писал Леонардо, тоже нужен врач-архитектор, который должен хорошо знать, что такое здание и правила, по которым его возводят, причины, удерживающие сооружение как единое целое и делающие его прочным, природу сил тяжести и, учитывая противоположные действия этих сил, сделать так, чтобы они не вступали в противоречие между собой, а, взаимодействуя, уравновешивали друг друга. Чтобы получить эти знания, необходимо знать их природу.

Леонардо старался быть объективным и не порицать методы и работу других мастеров. Свою модель и эскизы он подкреплял, объясняя результаты, подтверждая доказательства опытами, ссылался на авторитет древних архитекторов, приводя в пример уже построенные здания, а также причины их сохранности или разрушения. Он изложил комиссии замысел первого архитектора Миланского собора, затем объяснил, как хотел бы достроить купол, чтобы он был бы достаточно прочным и влился в ансамбль, симметрию и соотношение частей и деталей здания, не нарушая общей гармонии. В своей докладной записке Леонардо утверждает, что техническое сооружение должно опираться на научную основу, которая состоит из знаний предшественников и опытов, проверяющих истинность суждений.

Однако, несмотря на все свое красноречие, Леонардо не получил этого заказа. В апреле 1490 г. власти объявили следующий тур конкурса, для участия в котором среди прочих в Милан был приглашен знаменитый строитель Франческо ди Джордже Мартини. Работы надо было представить в июне этого же года. За месяц до срока Леонардо забрал обратно свою модель, пообещав исправить и улучшить ее. Под эту работу он даже получил аванс. Но когда строительная комиссия потребовала проект, Леонардо его не представил. Чертежи и эскизы остались в его мастерской. В конкурсе победили строители Амадео и Дольчебоно, которые и закончили собор в 1500 г.

* * *

Отдельного разговора заслуживают бесценные записи Леонардо, которые он делал всю свою жизнь. На ремешке у пояса у него висела записная книжка, в которую он заносил карандашом свои наблюдения, рисунки, мысли – например, посещение мастерской оружейника, лицо, показавшееся ему интересным, вопрос, связанный с каким-либо явлением, и т. д. До нашего времени сохранилось несколько таких книжек. Записи в них кратки, обрывочны и бессвязны, рисунки едва набросаны. Эти хаотически сделанные заметки – все, что Леонардо увидел, услышал, о чем подумал, – он разбирал в своей мастерской. Эти записи требовали осмысления, воспроизведения, проверки, доказательств, причем независимо от времени суток – часто случалось, что ученики Леонардо просыпались среди ночи от странных шумов, доносившихся из его мастерской. Собственного опыта мастеру часто недоставало, нужны были знания предшественников. А книги в то время являлись большой редкостью. Леонардо постоянно искал нужную ему литературу. В одной из его тетрадей сохранилась запись: «У мессера Винченцо Алипрандо, живущего в гостинице «Медведь», находится Витрувий, принадлежащий Джакомо Андреа», или «Борджес достанет для тебя Архимеда у епископа Падуанского, а Вителлоцо (Лука) из Борго Сан Сеполькро».

На основании прочитанного в литературе и, добившись некоторой ясности в вопросе при помощи опытов, Леонардо заносил результаты своей работы в тетрадь большего формата. Но и здесь его записи были хаотичны, разобраться в них мог только он сам. Он не стремился сразу систематизировать их – сначала собирал наибольший объем информации о том или ином предмете, вопросе, явлении. В этих тетрадях рядом с заметками о сложном научном эксперименте находится счет кухарки, с цитатой из научного трактата соседствует светский анекдот, с эскизом – набросок басни. Но в сравнении с отрывками из записных книжек это уже результат некоторого осмысления вопросов, проделанной над ними работы. Чертежи выполнены более детально, рисунки – более тщательно.

Помимо этих тетрадей, у Леонардо были отдельные тетради для конкретных тем: оптики, механики, гидротехники и др. И в этом случае системы он не придерживался: материал тематически подобран, но не выстроен в определенном порядке. Он просто переносил заметки из тетрадей, в которых были собраны его более детальные разработки, в тетради, отведенные для отдельных научных дисциплин, исправляя и дополняя первоначальные записи и рисунки. До нашего времени сохранилась тетрадь, посвященная вопросам оптики (специалисты относят ее к 1480—1490-м годам), часть тетрадей по механике и гидромеханике. Леонардо, как мы уже говорили, не занимался каким-либо одним вопросом, интересовавшим его, – он занимался всеми вопросами одновременно. Работая над проблемами оптики и механики, Леонардо сталкивался с рядом тем, связанных с этими науками. Так, изучение законов оптики привело его к вопросам строения глаза, следовательно, к медицине и биологии. Поиск решения задач в механике – через сопротивление материалов – к математике. В этих науках находились точки соприкосновения с другими. В тетрадях появляются зарисовки различных растений – цветов, листьев, корней, затем следуют исследования почв, эта тема является отправной к изучению строения земли, т. е. геологии. Круг вопросов расширялся, и Леонардо, возможно, неосознанно стремился объять необъятное, получить некую целостную систему знаний обо всем.

Он и собирался это сделать, объединив все свои записи одной, руководящей идеей. Неизвестно, удалось ли ему выполнить задуманное, не исключено, он не успел это сделать, возможно, его сочинения просто не дошли до нашего времени – сохранились упоминания современников Леонардо о его хорошо известных трактатах по механике и перспективе, составленный им ряд планов окончательного расположения материалов, а в записях – ссылки на главы и параграфы уже законченных частей трудов. Но эта работа если и была завершена, то значительно позже миланского периода его жизни. В Милане Леонардо-художник и Леонардо-инженер в основном занимался оптикой и механикой.

Джорджо Вазари в биографии Паоло Учелло рассказывает: «Паоло почти все ночи напролет проводил в мастерской за поисками законов перспективы, а когда его звали спать, отвечал: “О, какая приятная вещь эта перспектива”». Каждый итальянский художник, а особенно флорентийский, изучал законы перспективы, без которой не передать объема в живописи. Леонардо добавил к теории перспективы учение о свете, о его переходах к тени и изменении в различных условиях. Это было началом его изучения оптики, причем физика и биология, как всегда бывало, когда он брался за один вопрос, содержащий в себе многие другие, очень тесно переплелись. Да Винчи стремился понять, как человек видит, каким образом он воспринимает все видимое, как распространяется, преломляется в различных средах свет.