Помоги проекту - поделись книгой:
В Сибири Троцкий оставил двух дочерей, Зинаиду (1900–1933) и Нину (1902–1928). На семейном совете обсуждали «за» и «против» нарушения Львом законов Российской империи. В случае поимки ему угрожала каторга, Сахалин. Да и с двумя малышками, без мужа непросто будет Александре. Но в случае успешного пересечения западного кордона брезжило место в элите революционеров, ведь Троцкого вызывали к Плеханову и Ленину как проверенного товарища и будущее пропагандистское Перо в «Искре». Очевидно, лидеры думали и о том, как привлечь на свою сторону новый голос в борьбе за место первой скрипки у революционеров. Газета «Искра» была придумана как орудие построения партии нового типа, целью которого был захват абсолютной власти, установление диктатуры. В 1902 году еще было неясно, кому удастся стать у ее руля.
Сибирский семейный совет длился недолго. Первая любовь Троцкого благословила уходящего супруга: «Надо».
Путь к власти. «Вихри враждебные веют над нами…» 1902-1917
Беглеца основательно экипировали: паспорт на имя Троцкого, чемодан с дорогой одеждой и крахмальным бельем, железнодорожные билеты, деньги. Он под перестук колес зачитывался Гомером в переводе Гнедича, гонял чаи с сибирскими пышками и грезил о незнакомой загранице. Первая конспиративная остановка, в Самаре, ознаменовалась посвящением Троцкого в ряды «искровцев» под прозвищем Перо. Доверенное лицо Ленина Кржижановский, кличка Клэр, автор русских слов «Варшавянки», ввел Троцкого в номенклатуру революционеров. Потом последовала инспекция революционных ячеек в Харькове, Полтаве и Киеве. Вернулся с докладом в Самару засвидетельствовать, что в указанных городах в плане свержения царизма и конь не валялся.
Ничего страшного, для того Старик и придумал «Искру», чтобы покончить с буржуазной тиранией, так он определял понятие «свобода». А первой жертвой на этом пути ленинцы избрали тех подпольщиков, которые отказывались им подчиняться. Для этого Ленин и откомандировал Кржижановского из Мюнхена в Самару. Тут, на перепутье между Европой и Азией, отдавались команды закаленным Сибирью бойцам, назначались агенты, обеспечивалось внутрироссийское руководство. О масштабах и размахе ленинцев можно судить по одному письму Кржижановского относительно снабжения только Батума подрывными изданиями: «Высылайте 3–5 пудов литературы, заверните по 1 пуду в брезент, чтобы в случае надобности можно было бросить в море».
Позволим себе забежать наперед. Приход к власти большевиков в 1917 году явился итогом целенаправленной борьбы, которую возглавлял с начала столетия Ленин. Деление его партии на большевиков и меньшевиков носило характер формальных разногласий, иногда надуманных. Но подпольная, подрывная работа с начала XX века день ото дня набирала обороты. Ленин контролировал финансы, он позволял прибегать к любым средствам, вплоть до вооруженных разбоев, так называемых «эксов». Морализировать о целях и средствах можно сколько угодно. Только следует учесть, что режим Романовых не мог не вызвать подобных настроений. Самодержца-диктатора способна свергнуть целенаправленная и фанатичная сила. Всякие буржуазные демократические мечтатели пусть не путаются под ногами.
В Самаре отчет проверяющего о плачевных видах на украинскую революцию выслушали бесстрастно. Революция будет мировой, ленинской. Троцкому передали указание Ленина отбыть не мешкая к нему в Лондон, снабдили инструкциями о переходе границы с Австро-Венгрией. «Искра» в Лондоне требовала авторского коллектива. Кроме того, Ленин слабо разбирался в технике печатания и распространения периодического издания.
Второй после Львова город Галиции, Броды, встретил Троцкого проверкой поддельных документов на вокзале. Все обошлось. Потом по цепочке нелегального коридора, от строптивого гимназиста-революционера, который «Искру» терпеть не мог, до контрабандиста-проводника из Бродов и наконец его подельника Лев перебрался на австрийскую сторону. Там пришлось поволноваться посреди холодной октябрьской ночи: в мокром черноземе опрокинулась двухколесная тележка. Троцкий потерял пенсне, а возница долго искал пронзительно кричавшего петуха, которого вез к резнику. Спустя 18 лет под командованием вождя Красной армии Троцкого произойдет побоище под Бродами, которое увековечит Бабель: «О Броды! Мумии твоих раздавленных страстей дышали на меня непреоборимым ядом».
Первая в жизни европейская столица, Вена, преподала урок многообразия немецкого языка. Прохожие говорили совсем иначе, как учителя Троцкого из Северно-Рейнской Германии. Транзитом через Цюрих и Париж ранним октябрьским утром в лондонскую квартиру Ленина на Холфорд-сквер влетел беглец из Сибири. Крупская сообщила супругу об ожидавшемся госте: «приехал Перо». Лев взахлеб делился последними новостями, которые Ленину настроения не подняли. «Искра» сплошь и рядом попадает в руки жандармов либо просто теряется, в Киеве, Харькове и Полтаве дела совсем плохи, точнее никак, а гимназист в Бродах оказался убежденным эсером, социалистом-революционером, и пригрозил «искровцев» за критику террора через границу больше не переправлять. Ленин прокомментировал услышанное своим любимым ругательством: «Три тещи им за это».
Надежда Константиновна отвела Льва на квартиру по соседству на Сидмаут-стрит. Там коммуной жили «искровцы».
Собирались в одной большой общей гостиной, где постоянно кипел самовар, в клубах папиросного дыма Вера Засулич делилась замыслом очередной статьи. Как правило, она их не заканчивала. Однажды на Сидмаут-стрит знакомиться с Троцким пришел сам Плеханов. Визит его огорчил, вместо союзника он повстречал соперника, конкурента. И Засулич туда же: «Этот юноша, несомненно, гений!» Выходя на свежий воздух, откашливаясь после непроницаемых клубов табачного дыма, Плеханов бормотал: «Я никогда не прощу этого Троцкого, устроили тут себе вертеп». Он проиграл Ленину схватку за первенство в партии, хотя по взглядам своим они, в общем-то, были одного поля ягоды. За несколько недель до приезда Пера в Лондон Плеханов сообщал Ленину из Женевы, что врагов у них много. И христианство среди них, этих врагов: «Щадить христианское ханжество невозможно: «религия – опиум для народа», – говорил Маркс».
Ленин и Троцкий немало вместе прошагали по Лондону. Первый экзаменовал, прощупывал, приглядывался. Второй сразу определил, что перед ним выдающийся и жесткий лидер. Лев унаследовал от отца такое незаменимое при работе с людьми качество, как умение метко оценивать их по манерам, по лицу, по всей повадке. Троцкий не постеснялся откровенно льстить Ленину: в «Бутырках» он с товарищами, оказывается, не просто им зачитывался, а с восхищением обсуждал. А Плеханов что? Мудрый, но далекий от революционной гущи, кабинетный философ, отработанный материал. Ленин будто смутился и смиренно ответил: «Ну да, юноша, вы правы, конечно. А вот я не философ». Троцкий порадовался, что угадал невысказанное вслух Лениным: пусть философствует сколько душе угодно, а я буду во главе.
С ноября 1902-го по март 1905 года Перо опубликовал в «Искре», которая выходила дважды в месяц, больше тридцати статей. «Сперва это были мелкие заметки, – вспоминал Троцкий, – а затем пошли политические статьи и даже передовицы». С осени 1902 года Лев часто выступал перед российскими эмигрантами, разоблачая не столько самодержавие, сколько несогласных с генеральной линией отступников, анархистов и иже с ними. Несколько раз он выезжал с контрпропагандистскими лекциями на материк. Париж подарил ему знакомство со второй женой, Натальей Седовой. Позже она писала: «Со Львом я впервые в жизни испытала счастье; и в дальнейшем моей обязанностью было искать и находить это счастье в наших отношениях, и Лева мне в этом помогал. После первой встречи с ним я почувствовала себя, как путник, долго бродивший по пустыне с пересохшим от жажды горлом и вдруг напившийся свежей родниковой воды».
Всего за несколько месяцев Троцкий стал закаленным и набравшимся опыта в эмигрантских спорах деятелем. Уже в 1903 году на Втором съезде партии он вслух заявил о несогласии с рядом взглядов Ленина и сделал осознанный выбор: нужно дистанцироваться от склок и группировок, насколько возможно отстаивать собственную и независимую позицию. Между большевиками-ленинцами и меньшевиками, приверженцами различного рода воззрений на партийную жизнь, Лев выбрал иной, свой путь непримкнувшего. Но только на словах. В конспиративной работе по свержению Романовых, власти капиталистов и землевладельцев Троцкий находился в едином строю. Как потом говорил Сталин, он блуждал между большевиками и меньшевиками до 1917 года. Однако при этом идейные разногласия никоим образом не отражались на их единстве в достижении единой цели – захвата власти в Российской империи. Просто меньшевики, соглашаясь с ленинским постулатом в Уставе РСДРП о члене партии как непременном участнике нелегальной борьбы, допускали туда и просто единомышленников. Сохранились записи, которые Ленин машинально вел на Втором съезде: «Троцкий Строго конспираторское понимание партии NB. Если он пойдет (на опасность), то он будет профессиональный революционер». Кстати, ленинские требования сохранялись неизменными до 1922 года, когда их рискнул откорректировать молодой коммунист Бажанов и в течение одного дня получил одобрение по цепочке Каганович – Молотов – Сталин-Ленин.
В 1904 году Троцкий поставил под сомнение ленинские диктаторские амбиции, обратившись к нему «Максимилиан Ленин». Чего между подпольщиками не случается. Лев перебирается в самый артистичный город Германии – Мюнхен, где в перерывах между революционной текучкой наслаждается музеями и карикатуристами журнала «Симплициссимус».
Все, за что брался, Троцкий досконально изучал. Если знаний не хватало, любой ценой стремился их восполнить. Когда после расстрела семеновцами мирного шествия к царю 9 января 1905 года не колеблясь рванул на родину, он не хотел терять ни дня революционной практики, ему требовалось пощупать материю бунта, ощутить воздух мятежа. Так можно было бы судить из его мемуаров. Проза жизни скучнее. За два года целенаправленной подрывной работы большевики-ленинцы наладили механизмы, создали опытный образец машины переворота. Но требовались испытания не на стенде, а в полевых условиях, на улицах и железных дорогах. Ленин остался координировать российское подполье из Женевы, вдохновенно фантазируя: «Льются ручьи крови, разгорается гражданская война»; предоставил аудиенцию убежавшему в Швейцарию вдохновителю демонстрации 9 января Гапону. А Троцкий уже в феврале 1905 года под именем отставного прапорщика Арбузова проник в Киев. Его ждали подпольщики, старый знакомый Кржижановский, руководитель террористического крыла большевиков Красин. В течение нескольких недель Лев сменил несколько убежищ: от испуганного молодого адвоката перебрался к профессору Киевского политехнического института, затем под кров некой либеральной вдовы и, наконец, спрятался в глазной лечебнице, где революционера оберегал профессор клиники. Перечень социального положения сочувствующих революции поражает. Ведь все они по материальному статусу принадлежали к слоям, в общем-то, благополучным. Наверняка члены их семей также рассчитывали занять в обществе видное место. И при этом все они подвергали себя и близких немалому риску. Очевидно, что киевские впечатления дали Троцкому немало пищи для размышлений о том, насколько стабилен российский режим.
Что же представляла собой Российская империя на 1 января 1904 года? Из 144 миллионов ее подданных 125 с половиной жили в деревнях. Из 18 с половиной миллионов городских обитателей чуть более трех миллионов составляли рабочие, пролетариат. Ими единолично правили Романовы. Только у одного Николая II в собственности находилось 7 миллионов десятин, больше, чем у полумиллиона крестьянских дворов. Над ними довлел полицейский режим: ежедневное, ежечасное попрание прав человека и его унижение. «Тюрьма народов» – царская Россия. Тюрьма, по мнению Троцкого и его товарищей, должна быть разрушена.
Киев продемонстрировал успех стратегии большевиков по подготовке насильственного свержения власти. Под руководством Кржижановского за два года было выстроено региональное звено восстания, отлажено производство взрывчатки, которой начиняли «македонские бомбы» – своего рода ручные гранаты и складировали их в подвалах Киевской городской думы. В урочный день подпольщики смогли заблокировать Юго-Западную железную дорогу, в аппарате руководства которой усердно трудился Кржижановский.
Красин провожал Троцкого из Киева на север. Он же дал Льву и Наталье Седовой явки в Петербурге, вручил паспорта на имя четы Викентьевых. В Киеве и Петербурге Седова делила с мужем все тяготы. В северной столице на первомайском собрании в лесу ее арестовали, Троцкий сумел скрыться в Финляндии. Он не выпускал из рук газет, перо, делал выписки, систематизировал факты, отслеживал партийные и политические перипетии, тенденции. Именно в 1905 году большевики опробовали на практике изобретенную ими альтернативу всяким разным буржуазным парламентаризмам. В городах создали Советы рабочих и солдатских депутатов, в селах – крестьянские комитеты. Что такое Советы? Большевики никогда не дадут однозначного ответа на этот вопрос. Это Советы рабочих или форма диктатуры? Если последнее, то чья это диктатура? На Съезде Советов в 1921 году Ленин заявил, что, согласно теории Маркса, пролетариат в России еще не сформировался как класс. Его откомментировал большевик с 1903 года Шляпников: «Тогда разрешите вас поздравить с тем, что вы являетесь авангардом несуществующего класса». В этих словесно-политических лабиринтах нет ничего удивительного, ведь в борьбе за власть все средства хороши.
В октябре 1905 года Троцкий вернулся в столицу. В Петербурге и Москве набрали силу Советы рабочих депутатов, абсолютизм растерялся и пошел на попятную. В Манифесте Николая II от 17 октября 1905 года, подготовленном Витте, провозгласили о часе гражданских свобод.
После тюрьмы и высылки в Тверь отпустили Наталью Седову. Чета Викентьевых сняла комнату у биржевого брокера, оказавшегося их непримиримым классовым противником. Биржевые котировки рухнули, отчего ему и пришлось подселить арендаторов. «Русская газета» опубликовала статью за подписью Л. Троцкого «Доброго утра, петербургский дворник!» Наталья в испуге примчалась в редакцию к супругу, рассказала, как по их квартире с револьвером в руках носится обезумевший от ярости разорившийся хозяин и потрясает статьей: «Смотрите, они уже до дворников добираются. Если б попался мне этот каторжник…» Добавлю, что будущий вождь прошелся по соседу персонально, наверное, под влиянием личных наблюдений написал в октябре 1905-го: «В темном царстве биржевой спекуляции воцарилась паника и скрежет зубовный».
Викентьевы оставались нераскрытыми до ареста, о месте их жительства полицейские ищейки так и не пронюхали. А в совете Троцкий вел работу под псевдонимом Яновский. Манифест 17 октября означал передышку, попытку властей смягчить накал политических конфликтов. Но о стабильности в государстве говорить не приходилось. Тем более, что тот же октябрь 1905 года приснопамятен как дата оформления структуры погромного «Союза русского народа», черносотенцев. По утверждению Сергея Юльевича Витте – архилживых, архи-бессовестных, архикровожадных представителей дикого нигилистического патриотизма, питаемого ложью, клеветой и обманом. В Одессе с 18 по 22 октября 1905 года черносотенцы убили 500 человек, ранили тысячи, разрушили более полторы тысячи домов. В Киеве погромы в районе Демиевки пытался остановить будущий знаменитый политик, который вместе с Гучковым принял отречение Николая II, а тогда прапорщик Александр Шульгин. Троцкий в Петербургском совете уверял, что это революционеры загнали правительственную шайку в глухой переулок, а после оставили отпечаток «пролетарской подошвы на золоте Мономаховой шапки». Генеральную репетицию 1917 года оборвало поражение московского восстания в декабре и начавшиеся затем поголовные аресты. Императора вынудили объявить 11 декабря выборы в Государственную думу. Страх перемен затмил Романовым разум. Они проиграли войну 1904–1905 гг. Не признали, что отмена крепостного права в 1861 году не привела к решающим переменам, что начатое в тех же 1860-х обновление Японии привело к появлению нового мощного конкурента на Востоке.
События 1905 года стали переломными, превратили большевиков, Троцкого в умудренных опытом борцов за собственную власть, в ходе которой все остальные превращаются в классы, массы, материал, объект лозунгов и промывания мозгов. «Перелом был в сторону зрелости, – писал Троцкий. – Первая моя революционная работа в Николаеве была провинциальным опытом, проделанным ощупью. Этот опыт не прошел, однако, бесследно. Никогда, может быть, во все дальнейшие годы мне не приходилось вступать в такое близкое соприкосновение с рядовыми рабочими, как в Николаеве. У меня не было тогда еще никакого «имени», и ничто не отделяло меня от них. Основные типы русского пролетария вошли в мое сознание навсегда. В дальнейшем я встречал уже почти только разновидности. В тюрьме пришлось начинать революционную учебу почти с азбуки. Два с половиной года тюрьмы, два года ссылки дали возможность заложить теоретические основы революционного миросозерцания. Первая эмиграция была большой школой политики. Под руководством выдающихся марксистов-революционеров я учился здесь подходить к событиям в большой исторической перспективе и в международной связи. К концу эмиграции я отделился от обеих руководящих групп: большевистской и меньшевистской. В Россию я приехал в феврале 1905 г., тогда как остальные руководящие эмигранты прибыли только в октябре и ноябре. Среди русских товарищей не было ни одного, у кого я мог бы учиться. Наоборот, я сам оказался в положении учителя. События бурного года надвигались одно на другое. Надо было занимать позицию тут же на месте. Прокламация из-под пера шла в подпольную типографию. Теоретические основы, заложенные в тюрьме и ссылке, политический метод, усвоенный в эмиграции, теперь впервые находили непосредственное боевое применение. Я себя чувствовал уверенно перед лицом событий. Я понимал их механику – так мне, по крайней мере, казалось, я представлял себе, как они должны действовать на сознание рабочих, и я предвидел в основных чертах завтрашний день… Ученические годы остались позади. Они закончились для меня не в том смысле, что я перестал учиться. Нет, потребность и готовность учиться я пронес во всей остроте и свежести через всю жизнь. Но в дальнейшем я уже учился, как учится учитель, а не ученик. В момент моего второго ареста мне было 26 лет».
В декабре 1905 года «вождь и учитель» снова оказался в царской тюрьме, на этот раз в петербургских «Крестах», затем в Петропавловской крепости и Доме предварительного заключения. В тюрьме Троцкий занимался литературной работой, размышлял над теорией перманентной революции, в качестве отдыха читал классиков европейского романа. Дважды в неделю на свидание приходила Седова. В сентябре 1906 года начался суд, на котором давали показания около 200 свидетелей. Отец и мать сидели в зале заседаний. Их сын прославился на всю Россию, но что уготовят ему судьи? «Отец был бледен, – вспоминал Троцкий, – молчалив, счастлив и убит в одно и то же время». Родители сумели передать сыну, приговоренному к бессрочной ссылке на поселение, золотые червонцы, которые очень и очень пригодились.
Троцкому разрешили сохранить обувь, в подметках и каблуках которой он спрятал паспорт и монеты. Его отправили за Полярный круг. В феврале 1907 года на этапе из Березова, где когда-то закончилась блистательная карьера фаворита Петра I Александра Меншикова, Лев решился на побег на оленьих нартах. Возница, местный житель, зырянин, почти 700 километров около недели вез его навстречу светлому будущему. Укутанный в меха, вооруженный батареей бутылей спирта путешественник сознавал призрачность удачного исхода. Да и возница доставлял хлопот, постоянно вымогал очередной подпитки «горючим». Наконец доехали до уральского подъездного пути, где под видом чиновника, разоблачившись из двух шуб, мехом внутрь и мехом наружу, Троцкий двинулся в западном направлении. Прибыл в Петербург, телеграфировал жене и назначил встречу. С Финляндского вокзала благообразная семейная пара, пережив минуту потрясений, когда по вагону прошли жандармы, покинула родину.
В Финляндии, в большом деревенском доме в Куоккале, Троцкого ждал Ленин. Льву Давидовичу запомнился образцовый порядок его кабинета, аккуратно разложенные нужные газеты с пометками. «А главное, – писал он, – была несокрушимая, хотя и выжидательная уверенность в этом прозаическом, но необыкновенном лице». В Куоккалу ежедневно партийные курьеры доставляли газеты и корреспонденцию. В том же 1907 году Ленина посетит с трофеями кавказский гость – Симон Тер-Петросян, легендарный боевик Камо. Он во главе группы соратников ограбил в Тифлисе два фаэтона с казенными деньгами. В курдюке и бочонке с вином Камо доставил вождю с приветом от Кобы 500 купюр по 500 рублей.
С октября 1907 года до начала Первой мировой Троцкий жил в Вене, куда вскоре приехала Наталья Седова вместе с сыном – Львом-младшим. Главной причиной избрания Вены был преимущественный интерес Троцкого к немецкой политической жизни. Берлин его не устраивал, там кайзеровская полиция исправно выполняла просьбы российских коллег по борьбе с революционерами, арестовала Камо, а с 1908 года укрывала от расправы большевиков провокатора в их рядах Азефа.
В этот период Троцкий, кроме привычной политической работы, сотрудничает с периодикой Одессы, Киева. Это помогает материально, ведь не порывая с Лениным, но принципиально отстаивая собственную позицию, он обрек себя на самообеспечение. Свое лидерство в партии Ленин умело подкреплял ролью неподотчетного ее кассира. Гонораров семье Троцких-Седовых хватало не всегда. Тогда глава семьи отрывал от сердца прочитанные книги и нес их к букинисту, а Наталья посещала ломбард. Особенно тесно Антид Ото сотрудничал с ежедневной газетой «Киевская мысль». Дебютировал статьей о «Симплициссимусе». Потом писал на разные темы, иногда рискованные с точки зрения цензуры. Отмечал смелость редакции, большие традиции интеллигентского радикализма города Киева.
В 1908 году в Вене Троцкий приступил к изданию газеты «Правда», которая продержалась 3,5 года, ее 25 номеров контрабандой доставляли через хорошо знакомые Троцкому Броды и Одессу.
В 1912 году «Правду» как разрешенное издание ленинцы стали выпускать в Петербурге. В первом ее номере напечатали статью Сталина. Полку революционных литераторов прибыло.
В сентябре 1912 года Троцкий в качестве военного корреспондента «Киевской мысли» отправляется на Балканы. Приезд в Белград запомнился длинными рядами резервистов на мостовой с полной выкладкой в защитного цвета зеленой форме, с зелеными веточками на головных уборах и в лаптях. Лев пишет очерки об охваченных войной с турками Сербии и Болгарии, передает рассказы участников кровопролития. Он поражен, что в трехмиллионной Сербии при 20-процентной грамотности страны только в Белграде выходит 14 ежедневных газет. На страницах «Киевской мысли» Троцкий, по его словам, развернул «борьбу против лжи славянофильства, против шовинизма вообще, против иллюзий войны, против научно организованной системы одурачивания общественного мнения. Редакция «Киевской мысли» нашла в себе достаточно решимости, чтобы напечатать мою статью, рассказывавшую о болгарских зверствах над ранеными и пленными турками и изобличавшую заговор молчания русской печати. Это вызвало бурю возмущения со стороны либеральных газет. 30 января 1913 года я предъявил Милюкову в печати «внепарламентский запрос» по поводу «славянских» зверств над турками. Припертый к стене, Милюков, присяжный защитник официальной Болгарии, отвечал беспомощным косноязычием. Полемика длилась несколько недель, с неизбежными намеками правительственных газет на то, что под псевдонимом Антид Ото скрывается не только эмигрант, но и австро-венгерский агент».
В Вене семья жила скромно. Сначала поселились в зажиточном загородном поселке Хюттельдорф. После рождения второго сына Сергея пришлось перебраться в более дешевую квартиру в Сиверинг. Когда Лев пошел в школу, стал вопрос о выборе урока закона Божьего. Троцкие предпочли лютеранство. Наверное, училище Святого Павла в Одессе сыграло в этом решении не последнюю роль. Начало Первой мировой войны разрушило устроенный семейный быт, пришлось переезжать в Швейцарию. А с ноября 1914 года Троцкий, ветеран военной журналистики, отправился во Францию спецкором все той же «Киевской мысли». Мировая война, глобальная катастрофа грянула. «Капиталистическая цивилизация доводила себя до абсурда, пытаясь пробить толстый череп человечества», – писал Троцкий. В Париже он стал редактором и постоянным автором ежедневной газеты на русском. С мая 1915 года Троцкие поселились в Севре, затем в Париже на улице Одри.
В 1916 году вольнодумный публицист заработал у французов экстрадицию. Ему даже заметки о графе Витте запретили публиковать. Высылали в Мадрид. Там он очутился в мадридской тюрьме, где были платные, первого и второго класса, камеры. Следующая остановка – Барселона. Затем дверь Европы захлопнулась. Троцкий с семьей новый 1917 год встретил в океане на испанском пароходе.
После двух недель плавания Троцкие открыли для себя Нью-Йорк, «сказочно-прозаический город капиталистического автоматизма, где на улицах торжествует эстетическая теория кубизма, а в сердцах – нравственная философия доллара». На следующий день по прибытии Троцкий опубликовал в местной русской газете статью, затем отправился в тур с лекциями на русском и немецком. В Штатах тогда собралась пестрая компания: Бухарин, Коллонтай, будущая любовь Дубенко, Володарский. Как всегда интриговали, наушничали. Коллонтай в письмах Ленину ябедничала на Троцкого, Ленин в ответ интересовался подробностями.
После свержения Николая II и монархии Троцкий заявил о неизбежном приходе партии пролетариата насильственным путем и отправился в нью-йоркское российское консульство за документами. Он уже подпадал под амнистию. Консул портрет самодержца убрал, но выписывал подорожную без энтузиазма. Снова пароход, высадка в Канаде, где англичане решили заключить будущего вождя в лагере немецких военнопленных. За него замолвило слово Временное правительство. Месяц в лагере Троцкий превратил в беспрерывный митинг. В перерывах между лекциями проводил групповые беседы о Ленине, Либкнехте и марксизме с немецкими товарищами. Британцы от греха подальше выпроводили вождя ближайшим рейсом. Швеция, знакомая Финляндия, торжественная встреча на Финляндском вокзале. С мая 1917 года начинается последняя стадия подготовки переворота. Ленин уже находился в столице.
Николай II с семьей с марта месяца находился под арестом. Уинстон Черчилль в произведении «Мировой кризис» писал: «Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России». С начала Первой мировой войны в российскую армию призвали 14,5 миллиона человек, на тысячу мужчин приходилось 474 мобилизованных. На 1 февраля 1917 года потери рядового состава достигли 6 миллионов, офицеров – свыше 63 тысяч. Теперь уже депутат Государственной думы Александр Шульгин в 1915 году после посещения действующей армии признал: «Воевали, чем Бог послал». Через 60 лет во Владимире он повторит свои слова. Низвергатели императора, князья и присяжные поверенные, генералы и миллионеры стали делить посты и портфели, они отказывались понимать, что мир, люд ожидает окончания войны, земельной реформы, разрушения унижающего человеческое достоинство кастового, архаичного общественного устройства.
Он сохранил империю: Украина в огне. 1917-1920
Ленин прибыл на Финляндский вокзал 16 апреля 1917 года, Троцкий – 4 мая. Они сразу захватили лидерство и приняли на себя практическое руководство подпольной работой по захвату власти. Впрочем, многое решали Свердлов и Сталин. До 1917-го Троцкий был с ними не знаком. Он первым делом бросился в родную стихию Совета депутатов, брать реванш за фиаско в декабре 1905 года. Троцкого за заслуги включили в Исполком и вместе с членским билетом предложили чай с черным хлебом. Повстречал министра Скобелева. Тот льстиво обратился: «Дорогой и любимый учитель!» Вождя на мякине не проведешь: «Думаю, – ответил Троцкий, – скоро с вами справимся».
Вскоре Лев Троцкий возглавил Петроградский совет. Соседи по дому, хозяйка снятой квартиры и дворник пытались создать революционной семье невыносимые условия. Появившийся словно ниоткуда балтийский матрос Маркин с группой моряцкой поддержки провел с дворником и хамовитыми буржуа воспитательные беседы. Диктатура пролетариата воцарилась пока в одном отдельно взятом доме. На митингах Троцкому приходилось выступать до поздней ночи. Часто спозаранку, в семь утра или даже раньше входную дверь сотрясали крепкие удары. Кронштадтцы присылали катер, братва жаждала внимать слову вождя.
Всего лишь за несколько недель после приезда на родину он для масс превратился в кумира. На выступления Троцкого в цирке «Модерн» собиралось столько почитателей, что до трибуны оратора приходилось передавать над головами на руках. Часто рядом находился Луначарский, который считал Троцкого едва ли не самым крупным оратором своего времени…
И воцарялась тишина. Потом Троцкий брал слово. Худощавый красавец, элегантный, настоящий франт, среднего роста, с широкой грудью и сильной спиной, густая копна черных вьющихся волос, высокий лоб, небольшие голубые глаза, орлиный нос, тонкая кожа цвета бильярдных шаров из слоновой кости. Музыкальные пальцы переворачивали на пюпитре страницы тезисов, исчерканные, испещренные синими карандашными стрелками. Знаток оперного искусства, он был лишен слуха, что было большим минусом для оратора. Троцкий восполнял его шлифовкой, огранкой речи. У красноречия, согласно Цицерону, три составляющих: произнесение, произнесение и произнесение. Когда Лев Давидович говорил, губы складывались так, что он ясно и раздельно выговаривал слова. Обогащал произносимое слово сравнениями и образами из прошлого, охотно обращался к опыту Великой французской революции.
В октябрьский вечер 24-го числа 1917 года история обретет иной путь смены государственного устройства. Она узнает иного Троцкого – вождя. Вот и сбылась мечта его отца, он станет инженером. Инженером государственного переворота.
Ленин, Троцкий, Зиновьев и Каменев на совещании 10 мая 1917 года решили однозначно держать курс на диктатуру, ведь помещиков не свергнуть, не лишив собственности класс капиталистов. Горький опыт 1905 года научил относиться ко всяким там избирательным кампаниям и выборным органам как к средству. Словесные пикировки станут маскировкой переворота. Отладить адскую машину, которая подорвет любые демократические начинания, поручают товарищу Троцкому. У него есть ясный и короткий план действий, он не сомневается, что «полувласть ждет взмах исторической метлы, чтобы очистить место подлинной власти революционного народа».
После падения Романовых начался парад суверенитетов, где тон задавала киевская Центральная Рада. Она ничтоже сумняшеся потребовала от Временного правительства кроме двенадцати исконных украинских губерний признать украинскими юг Белоруссии, Кубань, Северный Кавказ, включая побережье Каспийского моря, и даже… земли на реке Амур. Именно глава Рады Грушевский летом 1917-го нанес окончательный и сокрушающий удар по и без того деморализованной царской армии, когда обратился к Керенскому с требованием формирования украинских частей. Бесхарактерный глава «полуправительства» спихнул решение вопроса на главнокомандующего Корнилова, а тот махнул рукой: «Делайте, что хотите». Боевые части стали снимать с фронта. Ясное дело, под командование Киева они не рвались. Так было положено начало массовому дезертирству, грабежам под лозунгом «Грабь награбленное».
До октября Троцкий успел под псевдонимом П. Танас напечатать немало статей, посидеть в родных «Крестах», где проводил «планерки» с революционными моряками и планировал тактику Октябрьского переворота с сидевшим там же Павлом Дыбенко, помог отбить атаку на Питер Корнилова с его казаками, оставшейся не у дел гвардией царя.
Корнилов в августе отдал приказ Кавказской туземной, Донской казачьей и Уссурийской казачьей дивизиям выдвинуться в сторону Петрограда, чтобы занять Царское Село, Гатчину и Красное Село. Цель операции – занять столицу, арестовать предателей из Петроградского совета и провозгласить военную диктатуру генерала Корнилова. 28 августа авангард корниловских войск застрял в 44 километрах от Питера на станции Семрино, поскольку рабочие разрушили железнодорожные пути. В результате переброску войск по всем веткам сорвали, и к вечеру того же дня Туземная дивизия была остановлена в Луге, а Донская дивизия – в Вырице. Мятеж был подавлен.
В 1917 году произошло знакомство двух антиподов – Троцкого и Сталина. Когда Ленин и Зиновьев убежали от Временного правительства в Финляндию, на хозяйстве, для общего руководства был оставлен Свердлов. Троцкий обратил внимание, что по поводу политических вопросов Свердлов замечал: «Надо писать Ильичу». Для решения же текущих практических задач указывал: «Надо посоветоваться со Сталиным».
Близился двенадцатый час переворота, вокруг Троцкого и его боевиков сосредоточилась судьба страны, жизнь державы, «которая осенней ночью протискивает свою голову из одной эпохи в другую». В подчинении у Троцкого будущие руководители советских спецслужб, закаленные подпольем большевики: Вячеслав Менжинский, Генрих Ягода, Артур Фрауче. В час дня 25 октября 1917 года именинник Троцкий доложил Петроградскому совету, что обыватель мирно спал и не знал, что революционеры бесшумно исполнили свое дело. На следующий день подконтрольный большевикам Всероссийский съезд Советов учредил Временное рабочее и крестьянское правительство «впредь до созыва Учредительного собрания». Съезд принял Декреты о мире и о земле (последний переписали у эсеров). Крестьянам якобы передавалось свыше 150 млн гектаров царской и помещичьей земли.
Правительство, Совет народных комиссаров формировали народные комиссариаты во главе с народными комиссарами. Все эти названия придумал Троцкий. Военную область ненадолго поручили триумвирату наркомов, проверенных в команде Троцкого в октябре: Антонов-Овсеенко, Крыленко, Дыбенко. Еще один помощник Троцкого по перевороту – Подвойский – единолично сменил их в ноябре. Одновременно большевики выстраивали репрессивный аппарат, затачивали свой карающий меч – распустили ВРК и создали 7 (20) декабря Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией, ВЧК. Первые в российской истории парламентские выборы на манер западных демократий, в Учредительное собрание, большевики как бы разрешили провести в ноябре. Из общего числа 41,7 миллиона голосов они набрали 9,8 миллиона. В начале 1918 года Совнарком окончательно раскрыл свои планы: Учредительное собрание 18–19 января разогнали, а перед немцами капитулировали подписанием мира в Брест-Литовске. Тогда Троцкий трудился наркомом иностранных дел. Его знаменитая позиция в Бресте – «ни мира, ни войны» – сослужила хорошую службу молодому государству, затянула переговоры, максимально возможно сократила срок оккупации Украины и промежуток времени до отмены унизительных соглашений в ноябре 1918 года. Пока Рада выторговывала, как бы подороже себя любимых продать, переименованная в начале 1918-го в РКП(б) партия защищала Украину от агрессора. В феврале 1918 года в Харькове была создана Донецко-Криворожская Советская республика, к апрелю из рабочих Харькова сформировали несколько красноармейских полков. На пути к Киеву кайзеровцев встретили бойцы под командованием Василия Киквидзе.
Делегация Центральной Рады крепко запала Троцкому в душу. Она бегом подписала капитуляцию перед Германией, на месяц раньше России. Не случись этого, Германия и Австро-Венгрия, где в начале 1918 года воцарился голод, без украинского продовольствия пошли бы на прекращение Первой мировой. Именно Киевской раде мир обязан продолжением вселенской бойни до осени 1918-го: «Ее вожди представляли собою украинскую разновидность керенщины, – писал Троцкий. – Они мало чем отличались от своего великорусского образца. Разве лишь были еще более провинциальны. Брестские делегаты Рады были самой природой созданы для того, чтобы любой капиталистический дипломат водил их за нос… Демократические простачки не чувствовали земли под собою при виде того, что солидные фирмы Гогенцоллерна и Габсбурга берут их всерьез. Когда глава украинской делегации Голубович, подав очередную реплику, садился на стул, тщательно раздвигая длинные полы черного сюртука, возникало опасение, что он растает на месте от кипевшего в нем восхищения».
История дипломатии XX века записями из дневника одного из участников брестских переговоров повествует о том, как украинскую делегацию подговорили напасть на российскую. Троцкий уточняет картину произошедшего: «Украинцы переусердствовали. В течение четверти часа их оратор нагромождал грубость на наглость, ставя в затруднительное положение добросовестного немецкого переводчика, которому нелегко было настроиться по этому камертону. Изображая эту сцену, габсбургский граф повествует о моей растерянности, бледности, судороге, о каплях холодного пота и пр. Если отбросить преувеличения, то нужно признать, что сцена действительно была из самых тяжких. Тяжесть ее состояла, однако, совсем не в том, как думает Чернин [в годы описываемых событий – министр иностранных дел Австро-Венгрии. –
В это время революционные советские отряды успешно продвигались по Украине, пробивая себе дорогу к Днепру. И как раз в тот день, когда нарыв созрел окончательно и стало ясно, что украинские делегаты договорились с Кюльманом и Черниным относительно продажи Украины, советскими войсками занят был Киев. На заданный Радеком по прямому проводу вопрос о положении украинской столицы немец-телеграфист с промежуточной станции, не разобрав, с кем говорит, ответил: «Киев умер». 7 февраля я довел до сведения делегации центральных империй радиотелеграмму Ленина о том, что советские войска вступили в Киев 29 января; что всеми покинутое правительство Рады скрылось; что Центральный исполнительный комитет Советов Украины провозглашен высшей властью страны и переехал в Киев; что украинским правительством приняты: федеративная связь с Россией и полное единство в деле внутренней и внешней политики. На ближайшем заседании я сказал Кюльману и Чернину, что они договариваются с делегацией правительства, вся территория которого ограничивается пределами Брест-Литовска (по договору этот город отходил к Украине). Но немецкое правительство или, вернее, немецкое командование уже решило к этому моменту занять Украину своими войсками». Единственная поправка – не 29-го, а 26 января, как писал Михаил Булгаков, «людей в шароварах в два счета выгнали из Города серые разрозненные полки».
Дипломатическое поприще Троцкий покинул 13 марта 1918 года, после чего стал наркомом по военным и морским делам, наркомвоенмором. И снова Лев Давидович вооружается пером, пишет проекты постановлений и декретов для ЦК и Совнаркома. Основой военного строительства он видел бескомпромиссную мобилизацию, привлечение кадровых царских офицеров и институт комиссаров. Уже в первой половине 1918 года новосозданное государство подвергалось смертельной опасности. Вчерашние воины Франца Иосифа, пленые чехи и словаки в составе Отдельного Чехословацкого корпуса, с января 1918 года стали автономной составляющей французской армии. Вместо оговоренной с Совнаркомом переброски во Францию по Транссибирской магистрали через Владивосток они совершили налет на Казань, где прикарманили золотой запас Российской империи и захватили весь Транссиб.
Казань Троцкий отбил в сентябре 1918 года. В том же месяце был создан орган высшей военной власти с неограниченными полномочиями – Революционный военный совет для нужд обороны границ Советской Республики, Реввоенсовет, РВС. Его первый председатель Троцкий отныне формально стал вторым после Ленина вождем по своим полномочиям. В 1923 году в названии его должности РСФСР было изменено на СССР, в начале 1925 года в результате борьбы вождей за первенство после ухода Ленина Троцкого сменил Фрунзе. В Советской России было два канонизированных вождя: вождь революции товарищ Ленин и вождь Красной армии товарищ Троцкий.
Крупномасштабные войсковые операции Красная армия завершила осенью 1920-го взятием Крыма и изгнанием оттуда врангелевцев. Роль предреввоенсовета в этих победах состояла главным образом в политическом руководстве, стратегическом планировании, личном присутствии во всех горячих точках. При нем появились эмблема в виде серпа и молота, орден Боевого Красного Знамени, плакат «Ты записался добровольцем?», в апреле он собственноручно написал текст присяги, которая по сути не менялась и в Советской армии, сформировалась система военных округов, военкоматов, допризывной подготовки. Обмундирование по эскизам Васнецова олицетворяло одеяния, доспехи былинных богатырей. Суконный шлем поначалу прозвали «богатырка», потом «фрунзевка», мы его знаем как «буденовку».
Костяк комсостава составили царские офицеры. Один из них в декабре 1928 года оставил на проходной Художественного театра Булгакову письмо: «Дождавшись в Киеве прихода красных, я был мобилизован и стал служить новой власти не за страх, а за совесть… Мне казалось тогда, что большевики есть та настоящая власть, сильная верой в нее народа, что несет России счастье и благоденствие, что сделает из обывателей и плутоватых богоносцев сильных, честных, прямых граждан…» Около 8 тысяч офицеров старой армии перешли в ряды красноармейцев добровольно, примерно 50 тысяч офицеров и 25 тысяч военных чиновников и врачей «из старого времени» мобилизовали.
Рядовой состав формировали из мобилизованных крестьян, составлявших более 90 процентов населения страны. Служили и выходцы из иностранных государств. Жесточайшая дисциплина была велением времени. Семьи призванных офицеров объявляли заложниками, в бежавших с поля боя частях устраивали децимации, расстрелы каждого десятого, за дезертирство казнили комиссаров данной части. В приказе № 18 от 11 августа 1918 года Троцкий предупредил, что после самовольного отступления первым расстреляют командира, вторым – комиссара, не уйдут от пули и трусы, шкурники, предатели. А мужественных ждут награды и командные посты.
Когда бронепоезд предреввоенсовета прибывал в войска, его встречали оркестр, «Марсельеза» и крики «ура!». Однажды в одной из дивизий под Самарой вождь вывел солдата из строя: «Брат! Я такой же, как и ты. Нам с тобой нужна свобода – тебе и мне. Ее дали нам большевики. А вот оттуда сегодня могут прийти белые офицеры и помещики, чтобы нас с тобой вновь превратить в рабов». В другой раз всю отличившуюся часть наградил денежной премией, равной примерно пачке махорки. Особо храбрым вручал серебряные портсигары. На двадцать молодцев у вождя оказалось их 18. Девятнадцатому вручил свои часы, двадцатому – свой браунинг.
Восемнадцатый год закончился поражением кайзеровской Германии и Австро-Венгрии в мировой войне. Он же продемонстрировал твердую решимость большевиков сцементировать основную часть Российской империи под своим руководством. Сразу после отмены брестских соглашений и вывода оккупационных войск представители наркома по делам национальностей Сталина отправились помогать на местах создавать Эстляндскую трудовую коммуну, Латвийскую, Белорусскую, Украинскую советскую республики. Уже 1 июня 1919 года эти государственные образования подписали с РСФСР договор о военно-политическом сотрудничестве.
Украину оставили оккупанты, и 28 ноября 1918 года тут образовали Временное рабоче-крестьянское правительство во главе с 28-летним сыном директора сахарного завода Пятаковым. До этого 17 ноября 1918 года под вывеской Совета группы войск Курского направления был создан Совет Украинского фронта в составе Антонова-Овсеенко, Сталина и Затонского. После денонсации 13 ноября правительством РСФСР мирного договора с Германией долго скрывать истинные намерения не имело смысла. Уже 30 ноября была сформирована Украинская советская армия во главе с Антоновым-Овсеенко, в конце декабря она вступила в бой и 3 января 1919 года заняла Харьков. В Киеве в это время реанимировали Украинскую Народную Республику (УНР), прогнали ставленника Германии Скоропадского. К власти пришла Директория во главе с Винниченко, Швецом, а с февраля 1919-го – с «главным атаманом» Петлюрой. Петлюру и казненного им в июне 1919 года непокорного полковника Болботуна, который в Харькове поднял восстание во время немецкой оккупации, увековечит расстроенный персонаж «Белой гвардии»: «Да жена напетлюрила. С самого утра сегодня болботунит…» В 1920-м Троцкий отзывался о Петлюре не без эмоций: «Петлюра не что иное, как предатель, который, точно на ярмарке, торгует Украиной, предлагая ее по очереди немцам, французам и полякам».
4 января 1919 года вождь написал пространную записку «Положение на Украине и наши задачи». Положение аховое, хуже не придумаешь. На черноморском побережье англо-французы, страны Антанты, бывшие союзники императора, предполагают высадить 100–150 тысяч солдат. Троцкий сам задается важным вопросом и сам на него отвечает. Имеет ли смысл заключить соглашение с петлюровцами, приостановив поддержку партизанских отрядов? Нет. Во-первых, союз с Директорией задержит развитие украинской революции. Во-вторых, петлюровская «армия» бессильна и ничтожна. А в случае серьезной атаки англо-французов «Петлюра может предавать всех и вся и броситься в их объятия». И далее четко и детально Троцкий рисует план обороны Украины от предполагаемой агрессии Антанты и белогвардейских элементов. А для противодействия петлюровцам он считал достаточным партизанских отрядов. В феврале 1919 года повстанцы армии Нестора Махно заключили с красными соглашение о совместной борьбе с белогвардейцами и петлюровцами.
В том же феврале в Кремле, рядом с квартирой Ленина, в бывшем здании судебных установлений, в зале под красными стягами происходило действо, о котором в газете «Правда» отозвался Ленин: «Лед тронулся. Советы победили во всем мире». Пришли вожди, среди них как всегда элегантный предреввоенсовета в кожаном пальто и меховой шапке с красной звездой. К ним присоединилось несколько десятков якобы представителей иностранных компартий. Действо было объявлено Первым конгрессом Коммунистического Интернационала, Коминтерном. Японских коммунистов там представлял американец голландского происхождения. Венгерских товарищей – вчерашний военнопленный, которого незамедлительно откомандировали нести в массы слово о Коминтерне в Триест, где он отпущенные на пиар-акции деньги успешно прокутил в домах терпимости. В годы Второй мировой войны Сталин, чтобы пустить дым в глаза союзникам, распустил Коминтерн. На самом же деле политика международной экспансии, практическое воплощение идей Маркса, Энгельса из «Манифеста коммунистической партии», постулатов Троцкого о перманентной революции раз и навсегда останется краеугольным камнем советской власти до ее заявленной кончины в 1991 году.
В марте 1919 года был сформирован первый состав ареопага, Политбюро ЦК РКП(б): Каменев (тогдашний Лужков для Москвы), наркомфин Крестинский, предсовнаркома Ленин, нарком по делам национальностей и нарком госконтроля Сталин, предреввоенсовета Троцкий.
Тем временем петлюровцы по своему обыкновению бежали от войск Украинского фронта. Чернигов большевики заняли 12 января 1919 года, Екатеринослав (Днепропетровск) – 27 января, и Киев – 5 февраля.
21 марта 1919 года была образована Венгерская Советская Республика. Вождь венгерских коммунистов Бела Кун издал в Будапеште свой первый декрет: «От имени пролетариата партия немедленно берет всю полноту власти в свои руки… Для обеспечения господства пролетариата и против империализма Антанты необходимо заключить с правительством Советской России самый тесный военный и идейный союз».
А в это время в центре Берлина, с применением артиллерии, бронетехники и авиации шли тяжелые уличные бои между коммунистами, «спартаковцами» и белыми добровольческими корпусами, «фрайкорами».
Воодушевленные победами на Украине и событиями в Венгрии большевики на полном серьезе рассматривали идею создания общего фронта с Венгрией через Буковину, чтобы двинуть из Буковины венгерские советские войска в тыл петлюровцам, наступающим из Галиции на Киев. А пока войска Деникина перебрасывали силы с Кавказа в Донбасс, красные планировали направить удар по линии фронта Дебальцево – Луганск. В свою очередь, бывший царский штабс-капитан, петлюровец, а теперь «красный батька» Никифор Григорьев выполнял предначертания партии и лично вождя Красной армии. Вот каким заковыристым слогом атаман обращался к заморским конкистадорам: «Николаев. Командующему войсками Антанты на Юге России генералу Д’Ансельму. Даю всем иностранным разбойникам четыре дня на сборы. В городе оставить оружие, провиант и знамена. Завтра в Чернобаевку прислать обоз – 15 000 пар заграничных сапог и 10 000 комплектов обмундирования. Если к обеду не будет исполнено, войду в город вечером. Все сыграют в ящик, пленных брать не буду. Атаман всея Юга России, губернатор Таврии, Херсона, Николаева, Одессы, Александрии, Елизаветграда, Таганрога и всея нашей земли Никифор Григорьев. Февраль, 26 дня 1919 года». Французы не стали ломать голову над переводом выражения «сыграть в ящик» и на следующий день дали деру. Григорьевцы учинили мирным обывателям Николаева жуткий многодневный погром. Следующая их цель – Одесса. Там в январе 1918 года от эпидемии гриппа-испанки, которая унесла по всей Европе 20 миллионов жизней, скончалась агент Кремля, «красная королева», звезда российского немого кино Вера Холодная.
Григорьевцы вошли в Одессу 6 апреля 1919 года. Французские, греческие, румынские интервенты и отряды белых добровольцев под общим командованием все того же генерала Д’Ансельма бежали. Под селом Берёзовка бойцы Григорьева отбили у французов несколько легких танков «Рено». Трофеи были отправлены в Москву, и спустя год по их образцу были сделаны два первых советских танка, положивших начало отечественному танкостроению, – «Борец за свободу тов. Ленин» и «Борец за свободу тов. Троцкий».
Над маршевыми колоннами григорьевцев реяли красные и черные знамена. Об этом соседу по Одессе Ивану Бунину телефоном поведал Валентин Катаев. Бунин большевиков боялся, и ехидный Катаев не смог отказать себе в удовольствии поделиться новостью. Вечером будущего нобелевского лауреата по литературе навестил окрыленный поэт Максимилиан Волошин. Он уже предложил советской власти свои услуги по сочинению виршей для приветствия горожан в связи с первомайским празднеством.
В вышедших из подполья одесских «Известиях» наутро чехвостили, по выражению Троцкого, «попутчика»: «К нам лез Волошин, всякая сволочь теперь спешит примазаться к нам…» Поэт со слезами побежал жаловаться председателю городской ЧК. Именно в этот день, 7 апреля 1919 года в Мюнхене местные большевики, социалисты и анархисты провозгласили Баварскую Советскую Республику. Неделю в столице Баварии шли баррикадные бои, закончившиеся победой красных (к слову, в рядах красных сражался ефрейтор Гитлер).
Один из украинских командармов, большевик Скачко, был представлен к ордену Красного Знамени. Он ответил родному ЦК, что пусть лучше наградят Григорьева, военспецов, кого надо подкупить для революции, а мы, коммунисты, будем работать и без всяких побрякушек.
Орден Красного Знамени № 3 за Одессу получил Григорьев, орден № 4 вскоре получил Махно за взятие Мариуполя. Тогда батька сошел с тачанки, на катере вышел на рейд и поставил на место французскую эскадру, претендовавшую на 3,5 миллиона пудов первосортного угля в городском порту. Французы ушли ни с чем, а уголь махновцы отправили в осажденный Юденичем Петроград. В те же дни Дыбенко занял почти весь Крым. Французские и английские суда с моря обстреливали красных.
Для освободительной войны на Западе большевики начали формировать Первую Интернациональную советскую стрелковую дивизию из венгров, немцев, румын, болгар, чехов и словаков. Отряды атамана Григорьева – 20 тысяч штыков, 60 орудий, 700 пулеметов и 10 бронепоездов – переименовали в Шестую Советскую дивизию. К началу 1 мая 1919 года ее авангард вошел в Тирасполь, на берег Днестра. Доблестные румынские войска готовились разбегаться.
1 мая 1919 года Троцкий направил доклад в ЦК о состоянии вооруженных сил Украины. Обвиняя партизанские отряды в моральном распаде, он сформулировал задачу чистки комиссарского состава: «Убедившись на опыте в своей несостоятельности, партизанские отряды от высокомерия быстро перешли к полной прострации и моральному распаду, неизбежно связанным с насильничеством и мародерством». Троцкий высказал опасение, что «т. Антонов пытается закрыть глаза на подлинное состояние украинских войск». 4 мая белые под началом генерала Май-Маевского захватили Луганск. Взбешенный Ленин 5 мая грозит Антонову-Овсеенко и Подвойскому партийным судом. Но главные неприятности еще впереди. Как в воду глядел вождь Красной армии: «Психологическая трудность поворота состоит в том, что приходится ломать и брать в ежовые рукавицы отряды, которые в собственном сознании окружены ореолом блестящих побед, завоеванием городов и губерний. Вся военная политика т. Антонова кажется мне проникнутой оппортунизмом по отношению к этому настроению. Это опасно до последней степени».
7 мая дивизия Григорьева получила приказ форсировать Днестр и атаковать румынский фронт. Цель – открыть путь в красную Венгрию.
Получив от двух вождей нагоняи и предчувствуя неладное, главком Антонов-Овсеенко отправился к Григорьеву на поклон, о чем позже вспоминал в мемуарах: «Низкорослый, коренастый, круглоголовый с почти бритым упрямым черепом, серым лицом. Одет в тужурку военного покроя и штатские брюки навыпуск. Хотя Григорьев на вид невзрачен, но чувствуется, что он себе на уме и властен. Он болтлив и хвастлив…» Еще атаман отличался составлением необычайно длинных страстных воззваний, которые рассылал «всем-всем-всем» по телеграфу. В одном из приказов ему даже строго вменили «прекратить изнасилование телеграфа».
Красный главком принялся увещевать самолюбивого атамана: «Смотрите, в союзе с Советской властью вы одержали победы мирового смысла, прославили свое имя. Дорожите этим именем. Не поддавайтесь шептунам-предателям. Вы можете новыми великими делами войти в Историю». Григорьев, перепоясанный портупеей и ремнем, на которых болтались три кобуры, бил себя в грудь и, осушая очередную стопку, заверял: «Решено! Верьте! Я с вами до конца. Иду на румын. Через неделю буду готов…»
Через два дня, 9 мая 1919 года, батька передумал. Тем более, что после грабежей Николаева и в особенности Одессы он почувствовал себя Крезом. Воображая себя гетьманам эпохи Хмельницкого и Мазепы, сочинил «Универсал»: «Народ украинский, народ измученный… вместо земли и воли тебе насильно навязывают коммуну, чрезвычайку и комиссаров с московской обжорки». Григорьев объявил всеобщую мобилизацию против коммунистов и национально-пропорциональное представительство в советах: 80 процентов украинцам, 15 – русским и 5 – евреям. Автор этой светлой политреформы – Юрий Тютюнник, украинский эсер, начальник штаба у Григорьева, а затем заместитель Петлюры. До 1923 года «генерал-хорунжий Юрко» вел партизанскую войну с большевиками, а потом сдался.
За считаные часы красный тыл от Одессы и Николаева до Черкасс и Киева, от Тирасполя до Екатеринослава был охвачен мятежом. А еще через пару дней атаман Григорьев с некоторым удивлением заметил, что почти все его многотысячные войска разбежались пить и грабить. В Елизаветграде григорьевцы «по привычке» устроили погром, уничтожив несколько тысяч человек. Грабежи, изнасилования и убийства продолжались три дня. На окраине города из земли торчали ноги обнаженных трупов, брошенных в ямы вниз головой. В одной из таких ям среди убитых нашли тело младшего брата Григорьева Зиновьева – местного анархиста Миши Злого.
В своем очередном «Универсале» Григорьев обрушился на «горбоносых комиссаров» и призвал грабить Одессу, город с большим еврейским населением, до тех пор, «пока оно не станет маленьким».
В этот момент Троцкий безотлагательно направил свой бронепоезд в Киев, где 20 мая 1919 года вождю внимал его будущий протеже художник Ефимов. «Вспоминаю Киев времен гражданской войны, – писал мэтр советской карикатуры. – С юго-востока надвигается «прижатый к морю» Деникин, с запада угрожает старый знакомец Петлюра, отдохнувший под крылышком польских панов. Вокруг столицы кишат свирепые банды, предводительствуемые «батьками», носящими лихие клички: Тютюнник, Струк, Шакира Ангел, Закусило… Они прячутся в приднепровских камышах, врываются на станции и местечки, останавливают поезда, предают мучительной смерти коммунистов, офицеров и мирных жителей, заподозренных в сочувствии Советской власти. Весь Киев потрясен трипольской трагедией – зверской расправой банды Зеленого над группой комсомольской молодежи в селе Триполье. Одна из самых крупных банд, батьки Григорьева, представляет собой реальную угрозу для самого Киева. И в эти дни в Киеве появляется собственной персоной Лев Троцкий. Весь город взбудоражен приездом этого легендарного человека… Многотысячная толпа собирается на площади у Киевского оперного театра, где идет встреча местных властей с высоким гостем. Я тоже в этой толпе. Мы дружно скандируем: «Просим товарища Троцкого! Товарища Троцкого!» Время от времени нестройным хором запеваем «Интернационал». Так проходит часа два. Наконец на выходящей на площадь большой лоджии театра появляются какие-то военные люди, потом наркомвоен Украины Подвойский. Он поднимает руку, призывая к порядку, и кричит: «Товарищи! Прошу соблюдать тишину! У товарища Троцкого болит горло, ему трудно говорить». Площадь притихла. У барьера лоджии появился Троцкий. Приложив руку к козырьку фуражки с красной звездой, переждав приветственные крики и аплодисменты, он заговорил металлическим голосом опытного митингового оратора, отчетливо слышного по всей огромной площади. И, между прочим, стало непонятно, о какой болезни горла шла речь: «Товарищи! Я приехал к вам, чтобы помочь ликвидировать мятеж жалкого, ничтожного атамана Григорьева, агента агентов, лакея лакеев, наемника наемников западной буржуазии…» С огромным любопытством я смотрел на этого необыкновенного человека и, конечно, не мог себе вообразить, что мне предстоит личное знакомство с ним и даже дружеское его ко мне расположение. Но именно так и произошло».
Все резервы, собранные для борьбы с Деникиным и похода в Венгрию, большевики бросили против Григорьева. Подавлением мятежа командовал Клим Ворошилов, тогда занимавший пост наркома внутренних дел Украины.
В мае 1919-го наступил и кризис в союзе с Махно. Он, впрочем, как и Григорьев, выступал против вывоза за пределы по решению ЦК РКП(б) миллионов пудов хлеба, что мало отличалось от грабежа Украины кайзеровцами. Махно отвергал диктатуру одной партии, выступал против ЧК, за полную свободу слова. Троцкий в телеграмме 23 мая 1919 года предостерегает командование Южного фронта, что махновцы нужны для борьбы с белыми, корпусом Шкуро. В другой телеграмме в тот же день он ясно иллюстрирует видение «так называемой» гражданской войны, которое еще в начале 1918 года формулировал и нарком по делам национальностей Сталин. Троцкий, мягко говоря, не высоко ставил Ворошилова, но в тот момент всячески его отстаивал как командующего армией на юге Украины: «Он целиком за общегосударственную военную политику. Враждебен украинской самостийности, будет безусловно выполнять приказы Южфронта». В мае 1919 года основные силы григорьевцев были разбиты. И 28 мая по прямому проводу вождь приказал Киеву, что пленных григорьевцев можно использовать на других фронтах, только проведя их массами через трибуналы, покарав зачинщиков, остальных, «рядовую массу», условно приговорив к расстрелу с двухмесячным сроком исправления и нашитием особых отличительных знаков штрафников. А уничтожение Махно он приказал начать с кампании против него во всей украинской печати.
Григорьев обратился за подмогой к Махно. В штаб махновцев пришло короткое послание: «Батько, чего ты смотришь на коммунистов? Бей их! Атаман Григорьев». Отряды Махно в это время в Донбассе отражали наступление Шкуро и Деникина, кубанской кавалерии и офицерских полков. «Григорьевщина пахнет петлюровщиной», – недружелюбно отозвался Махно на вечеринке, танцуя с женой Галиной любимый вальс «Амурские волны».
К началу лета 1919 года большевики выбили Григорьева из всех захваченных городов (Екатеринослав трижды переходил из рук в руки), большинство григорьевцев с оружием разбежались по селам, сам атаман скрылся на степных хуторах, но не будет ни красного похода в Румынию и Венгрию, не попадут резервы и на Южный деникинский фронт. Белые перешли в общее наступление.
В бронепоезде на станции Балаклея 6 июня 1919 года вождь подписал приказ № 107, в котором объявил партизана Махно «изменником и предателем». Через два дня на станции Лозовая в приказе № 108 Троцкий огласил конец бесшабашной, разнузданной, небоеспособной махновщине. В Гуляйпольском гнезде «нет дисциплины, там нет обязанностей честно сражаться с врагами рабочего народа, стало быть, для труса и бездельника – рай земной». А с 5 июня началось неудачное наступление красных на Дону. Форсировав Дон, они попытались штурмовать родину Михаила Шолохова, станицу Вешенскую. С марта там разгорелось антибольшевистское восстание, которое позже увековечил автор «Тихого Дона». Но донские казаки объединились с белыми, генералом Секретевым и нанесли красным поражение.
16 июня 1919 года большевики оставили Крым, а казаки генерал-лейтенанта Шкуро захватили Екатеринослав и мосты на Днепре. В этот же день части Венгерской Красной армии перешли в последнее наступление и в результате «северного похода», блестяще спланированного начальником штаба Штромфельдом, отбросили чехов и вышли к Карпатам. В этот день была провозглашена Словацкая Советская Республика, Словацкую Красную армию, 12 тысяч штыков, возглавил коммунист Мюнних, в 1937-м он станет генералом республиканской Испании. Накануне в Вене австрийские революционеры в ходе демонстрации в поддержку советской Венгрии завязали уличные бои с полицией. А в центральной Германии дрались с рейхсвером тысячи коммунистов из Рурской Красной армии. Напрасно красные венгры, словаки и немцы взирали по направлению красного Востока. Там пылала Украина. Большевики принимали последний и решительный бой с врагом. Ленин был вне себя. Антонов и Подвойский, вопреки его требованиям, продолжали оставаться при должностях. Ворошилов и Дыбенко после разгрома григорьевцев почивали на лаврах и растаскивали награбленное батькой добро. «Хаос полный. Донбассу серьезно не помогают».
Лето 1919 года для вождя Красной армии выдалось провальным: «Деникин разлился по Украине». Белые под командованием Деникина 26 июня отбили Харьков, за ним пали Царицын (Волгоград), Полтава, Одесса, Киев. На Питер с северо-запада наступал генерал Юденич, которого адмирал Колчак, командующий белым Восточным фронтом, признал свои представителем. Деникин 3 июля в Царицыне подписал так называемую «Московскую директиву», в которой поставил задачу Добровольческой и частям Донской армий нанести главный удар по кратчайшим к столице направлениям, курском и воронежском, прикрываясь с запада продвижением по Днепру и Десне. Москва запаниковала, на Троцкого посыпались упреки и обвинения. Тот в ответ положил в Кремле на стол 5 июля ультиматум с просьбой освободить от должности члена Политбюро ЦК и предреввоенсовета. Ему пообещали прекратить нападки и предоставить полную свободу действий. Лев Давидович вернулся на юг, где усилил репрессии, требуя ежедневно печатать в газетах приговоры трибунала с комментариями и разъяснениями. В телеграмме в 14-ю армию Ворошилова Троцкий настаивает на наведении порядка в рядах красноармейцев, приказывает обработать и очистить «сырой материал, или еще хуже – материал в значительной мере деморализованный». Одна из мер – организация штрафных рот. В позорной сдаче Харькова вождь обвинил 14-ю армию и лично Ворошилова и отстранил его от командования.
В августе 1919 года румынские войска вошли в Будапешт, советская Венгрия исчезла с карты Европы. Несколько десятков тысяч красных венгров расстреляли, 70 тысяч загнали в концентрационные лагеря. Расстреляли всех русских, сражавшихся на стороне красных. Власть в Венгрии на штыках интервентов получил адмирал Хорти.
Глава красной Венгрии Бела Кун бежал в Австрию, где был арестован. Его хотели выдать на расправу, но Ленин пригрозил, что расстреляет всех австрийских офицеров, попавших в царский плен в Первую мировую и еще находившихся на территории Советской России. В итоге Бела Кун прибыл в Москву, в сентябре 1920-го от имени красных подписал соглашение с махновцами о военном союзе против Врангеля. В освобожденном от белых Крыму он отыгрался расстрелами пленных врангелевцев за свое венгерское фиаско.
Белые выступали в поход к сердцу России – Москве под звуки полковых оркестров с развернутыми знаменами. Им противостояли красные под командованием их вчерашних офицеров-однополчан. Главнокомандующим Троцкий назначил царского полковника С. Каменева. В директиве от 23 июля вождь изложил план разгрома деникинцев, отведя ключевую роль задаче взятия 14-й армией Екатеринослава и Харькова, чтобы отвлечь белых от направления главных ударов красных. В конце июля Троцкий в телефонном разговоре сказал предсовнаркому Украинской ССР Раковскому: «Ключ к Южному фронту на правом фланге, то есть на украинском участке». По приказу Троцкого в 14-ю армию было отправлено 30 тысяч пар сапог, столько же комплектов обмундирования и белья. Лев Давидович подписал 9 августа инструкцию ответственным работникам 14-й армии из 14 пунктов. Цель все та же – закрутить гайки. Один из самых пространных пунктов, четвертый, посвящен формированию заградительных отрядов, армейских и дивизионных. Вот откуда черпал вдохновение Сталин, на тот момент член реввоенсовета Западного фронта, когда летом 1942 года отдавал приказ «Ни шагу назад». Добровольческая армия на последнем издыхании продолжала теснить красных и 9 октября вышла на рубеж Хутор Михайловский – Севск – Дмитровск – Еропкино – Ливны. Еще 20 сентября Троцкий написал в ЦК записку, в которой отмечал, что нужно было больше сил бросить в направлении Купянск – Харьков, и констатировал, что Украина стала основным плацдармом Деникина.
Орел пал перед корпусом генерала Кутепова 13 октября. Донецкие капиталисты посулили один миллион царскими рублями тому из полков белых, который первым войдет в Москву. Но это было пиррово наступление. Казачьи союзные части Мамонтова и Шкуро махнули рукой на господ офицеров и развернули обозы с награбленным добром протяженностью в несколько километров обратно в станицы. О комфорте их отхода заблаговременно позаботился Троцкий, еще в сентябре приказав заготовить на пути их следования побольше спирта. Сами белые силы отличались на фоне красных отсутствием единой вертикали командования. Деникин в воспоминаниях признал, что в его войсках без его ведома бесконтрольно действовало шесть контрразведок. Российский современный историк Юрий Жуков пишет, что большевики, пообещав крестьянам землю, лишили своих противников малейшего шанса на победу. Белое движение, по сути, оказалось поверхностным. Состояло оно в основном из недоучившихся гимназистов и тех офицеров, которые «постреляли» в Первую мировую войну и не могли остановиться. «Фронтовой» синдром.
Поделиться книгой: