Сокровища святых. Рассказы о святости

Как видим, в апостольской общине, основанной на вере во Христа, уже в самом начале преобладали самые строгие нравственные принципы. Ее можно назвать первым обществом святых. Там же человечеством усвоены были первые уроки христианского сосуществования.

В шестой главе Лука рассказывает о том, как совершенствовалась первичная структура общины и что послужило толчком к ее изменению. Как упоминалось во вступлении, первые христиане собирались для трапезы вечером, после богослужения, и трапеза обязательно была общей. Видимо, поначалу все распоряжения относительно устройства трапезы и ее содержания делали сами апостолы и близкие к ним люди. Но число учеников возрастало неуклонно и очень быстро, так что в распределении пищи и одежды возникли споры. Обращенные из язычников, называемых Лукою эллинами, которых было меньшинство, часто испытывали недостаток. Бедные женщины, или, как говорит Лука, вдовицы, посетовали апостолам на то, что ими пренебрегают и что лучшее получают евреи. Сам факт обращения показателен: значит, апостольская община представляла уже законченный сложный многонациональный общественный организм с установившимися внутри него отношениями. И любое противоречие с основой, на которой это общество возникло, порождало реакцию. Как узнаваемы в этой просьбе некоторые современные, да и прежде происходившие распри! Апостолы, кажется, устраняются от ответа. Но именно в тот момент перед апостолами возник жесткий выбор: мир или Христос, пища или благовестие. Апостолы на обыденную просьбу отвечают сурово: не следует нам оставить благовестие, чтобы предаться служению в кухнях. Однако чтобы несправедливости не было, апостолы советуют — в частном порядке, именно советуют, а не повелевают, — выбрать некоторых из особо почитаемых святых (семь), чтобы доверить им распределение одежды и пищи. При этом апостолы выделяют два качества будущих служителей, экономов, которые должны их отличать: одухотворенность и рассудительность. Можно даже сказать, что будущие избранники должны были обладать двумя силами: силой духа и силой разума. Это почти что точный портрет святого. Первомученик Стефан, согласно «Книге Деяний», обладал и даром чудотворения. Решение апостолов было принято народом (!), достойные избраны, после чего состоялось едва ли не первое в истории человечества рукоположение в священный сан. «Апостолы, помолившись, возложили на них руки», — то есть передали им часть своей власти и сил. Община от такого усложнения структуры только выиграла: благовестие стало распространяться быстрее, а число учеников увеличилось.

Не только в Иерусалиме существовала апостольская община; их было несколько, в разных городах: в Эфесе, Лиде, Иоппии, Дамаске, Антиохии. После — в Македонии, Александрии, Афинах и Коринфе. Внутреннее устройство их отличалось, но в целом было много общего. Одно их главных общих качеств и вместе с тем — один из главных уроков жизни святых — странноприимство. Судя по Книге Деяний, странникам из учеников Христовых никогда не отказывали от дома, наоборот, принимали их. Ослепшего Павла, который считался среди христиан гонителем, Анания тем не менее принимает под свой кров, даже вопреки сложившемуся мнению и предупреждениям собратьев. Принимать странствующих учеников Христовых считалось в апостольских общинах делом благородным и спасительным. Первые христиане всерьез верили, что, принимая странника, они принимают и Самого Господа. Странноприимство ученики Христовы понимали не только как доброе дело. В христианском представлении о странноприимстве много сходства с древнеиудейским. Посещение дома странником воспринималось как посещение Божие. Но у первых христиан в странноприимстве проявляется и вскоре выходит на первый план смысл эсхатологический. В Евангелии от Матфея, в главе 26, рассказывается о Суде Христовом. И основной мерой выступают не праведность, слагающаяся из постов и молитв, а милость. Человек будет помилован Богом, если он не отказывал в просьбах нуждающимся. Это милосердие в первых апостольских общинах принимало ни с чем не сравнимое значение: с одной стороны, агрессия иудеев, а с другой стороны — Римского государства. Милосердие становилось вровень со спасением души.

Еще одним качеством святости, присущим насельникам первых общин апостольских времен, была безотказность. Святой, если его просили посетить больного или нищего, не мог отказать. Наоборот, часто, отложив все дела, он спешил туда, где его ждали. В главе девятой «Книги Деяний» говорится о том, как накануне смерти в Иоппии одной из учениц, Тавифы, близкие ее послали в Лиду, где находился апостол Петр, просьбу посетить их и умирающую. Петр не отказал. Путь, вероятно, был по тем временам довольно долгий, хоть и сказано у Луки, что города находились поблизости один от другого. Возможно, что и собрание учеников в Лиде хотело так или иначе задержать у себя апостола и было довольно много неразрешенных вопросов. Петр, однако, считает посещение умирающей выше организационных дел и предпринимает путешествие, даже, возможно, пешее. В главе десятой снова встречаем повесть о том, как Петр отзывается на просьбу сотника Корнилия посетить его и его семью, чтобы обучить христианской жизни. Апостол снова предпринимает путешествие, на сей раз из Иоппии в Кесарию. Таким образом и Петр, как некогда Господь Иисус Христос, становится Странником, следуя духу кротости, милосердия и нелицеприятия.

Апостол Петр. Мозаика в православной церкви. Севастополь

И в «Книге Деяний», и в «Посланиях» апостола Петра можем видеть, как совершенствовался сам апостол. Горячий и непримиримый Кифа-Петр из Евангелий становится чутким, отзывчивым и сердобольным; во Втором послании он вступается за апостола Павла, подтверждает необходимость благовестия среди язычников и разъясняет, что для язычников обрезание необязательно, что иудеохристианами отрицалось. Заступничество это происходит после обличения Павлом общения Петра с язычниками. В таком поведении старшего апостола видим дух настоящего святого, чуждого лицеприятия и способного рассудить даже самые сложные ситуации. Что не было бы возможно, если бы Петру не сопутствовала благодать Христова, которая сохранялась в нем и Божественной милостью, и Петровой покорностью воле Господа, и тщательным старанием.

Святой постоянно находится в движении, он странствует в мире земном, желая обрести мир небесный. Движение святого распространяется на оба эти мира. Святой постоянно в физическом движении: он трудолюбив, готов предпринять путешествие для того, чтобы помочь страждущему человеку. Если он не идет в храм для молитвы, значит, он находится у постели больного или строит свою хижину в пустынном и недоступном людской суете месте. Он ловит рыбу, печет хлеб, плетет корзины, наконец, выходит в город на торжище, чтобы продать эти корзины. Но любое внешнее движение святого сопровождается и сильнейшим внутренним движением, по сравнению с которым все внешние труды кажутся покоем. Потому что молитва святого, которая совершается в нем, как дыхание, по напряженности и силе во много раз превосходит физические усилия. Даже если святой находится в видимом, часто кажущемся, телесном покое, например, во время коленопреклоненной молитвы, он движется — все его внутреннее существо устремлено к Богу, чтобы слиться с ним и воспринять его подобие для будущей жизни. И потому каждое физическое действие святого окрашено молитвой. Святой не просто подает милостыню — он сообщает тому, кому он подает ее, частицу Божественной благодати. Он не просто строит дом — он возводит стены защиты от наваждений и скорбей для несчастного человечества.

В «Книге Деяний», в рассказанном уже фрагменте об умирающей девушке Тавифе говорится, что она много творила милостыни и делала добрые дела. Близкие ее, когда пришел к ним Петр, оплакивая свою потерю, показывали рубашки, которые шила Тавифа, когда была жива. Эти рубашки были дороги им не только тем, что, возможно, были хорошо скроены и сшиты, а также красивы на вид, но еще и тем, что руки сшившей их святой сообщили ткани ту Божественную силу, которая и греет, и защищает не только от холода, но и от невзгод греховной жизни. Эти рубашки были как латы для воина.

В десятой же главе, во фрагменте о Корнилии сотнике, говорится, что именно милость привлекла к Корнилию милость Божию. Не говорится, был Корнилий иудей или язычник. Говорится только, что это был щедрый и сострадательный человек, почитающий Бога. И откровение Божие было к этому избраннику как ответ на его щедрость, желание помогать другим людям. Господь как будто узнал в нем своего.

Хотя жизнь святого и скрыта для поверхностного человеческого взора, сердце святого открыто людям, он человеколюбив. Так что и вся внешняя деятельность святого, как жемчуг вокруг песчинки, развивается, имея в виду пользу своих близких и всякого, кто обратится за помощью.

4. Дары апостола Павла

Трудолюбие святого необъятно, неисчерпаемо и непостижимо. Думается, что многим героям античности, известным своей выдержкой и силой воли, далеко до апостолов и их учеников. Если посмотреть на географию путешествий апостола Павла, проследить его маршруты и сроки, в которые он обходил, скажем, Элладу, то впечатления можно выразить в одних только восклицательных знаках. При этом, по словам самого апостола Павла, из Второго послания к Коринфянам видно, что он многократно подвергался нападениям разбойников, что его преследовали иудеи и что несколько раз он был ранен. И тем не менее снова находил в себе силы для трудов благовестия. Более ревностного труженика история не знала.

Горячность и предприимчивость молодого Савла, названного родителями-иудеями по имени первого еврейского царя Саула, не осталась незамеченной Господом, Который и вложил в него Свои дары. Господь всегда находился рядом с Павлом, сохраняя Своего избранника. Промыслом Господним юноша Савл оказался в момент убиения первомученика Стефана и видел смерть праведника. Поведение Стефана в момент смерти не могло не вызвать уважения, хотя Савл был разъярен и настроен против учеников Христовых, как настоящий фарисей. Он сам пожелал пойти в Дамаск, чтобы покарать находящихся там христиан, посмевших нарушить закон. Предприимчивость и жажда подвигов переполняли юную душу. Савл видит себя героем, он стремится показать всем людям, что способен бороться за справедливость и что несправедливость наказуема. Он исполнен предощущения великих дел, ждущих его. И вот, на дороге в Дамаск Савл встречается с Господом. Тот, Кто всегда находился с ним рядом, но как бы в тени, внезапно вышел на свет и открылся внутренним и внешним очам Савла так, что тот ослеп.

Встреча Савла со Христом необычна, и даже для апостолов она была странной. Ведь Савл увидел не кроткого Учителя, Странника и Врача, с Которым ученики вместе принимали пищу и разделяли тяготы повседневного служения. Савл увидел Христа Воскресшего, Царствующего Христа, Победителя смерти. И последовал его отеческому внушению. Христос явился Савлу как отец — сыну, как полководец — солдату. И, наконец, как Учитель — ученику. Готовый к подвигам Савл тут же воспринял этот образ: грозный и милующий одновременно.

Первую помощь ослепшему воину оказали ученики Христовы. Кроме того, помощь эта была выше человеческих сил. Руками христиан, принявших Савла, действовал Сам Господь, и потому слепота спала с глаз его так быстро и легко, как чешуя с рыбы. Волна ярости в сердце будущего апостола сменилась радостной волной познания истины. Савл сразу же ощутил разницу отношений в иудейском обществе и в апостольской общине. Он очень скоро усвоил христианский образ жизни, понял, что именно такой образ давно искал, и стал самым горячим его провозвестником. Вложенное Богом в сердце Савла трудолюбие только содействовало пониманию и скорому усвоению христианской жизни. Эта восприимчивость, подвижность, способность усваивать каждый новый урок Божественной мудрости ведь тоже свойство святого. Будущий Павел обладал им в полной мере.

Судьба будущего апостола Павла началась с испытаний на прочность. Савл сразу же приступил к делу благовестия — вложил в него весь жар своего великого духа. Эта новая его горячность настолько не соответствовала представлению о Савле — гонителе христиан, что смутились как иудеи и язычники, так и христиане. Через некоторое время царские вельможи решились убить Савла — его деятельность стала слишком заметной и яркой. Савл обладал сильнейшим влиянием на людей, а влияние это было направлено против царской власти, как считали вельможи. Такой противник просто был опасен. Савлу пришлось бежать из Дамаска довольно странным образом. Как известно, древние города закрывали ворота в определенный час ночи и открывали в определенный час утра. Савла ученики Христовы спустили в корзине по городской стене в глухую ночь, когда ворота закрыты, чтобы не было погони.

И в дальнейшем труды благовестия сопряжены были для апостола Павла с опасностью для жизни. Несколько раз его побивали камнями иудеи. Он дважды оказывался под стражей, и в конце второго заключения принял мученическую кончину. Труды благовестия приносили, кажется, только постоянный недостаток: в сне, пище, одежде. Во время путешествий часто приходилось спать на земле. Порой после бессонной ночи, проведенной в беседах об учении Христа, приходилось отправляться в путь. Труды благовестия — это и почти постоянное непонимание со стороны новообращенных, живущих еще иудейскими или языческими представлениями о Боге и Божественном промысле. Усталость наваливалась как некие горы, и их необходимо было преодолеть.

В Ветхом Завете, в книге Левит, есть правило, по которому священник имеет право питаться от своих трудов — трудов служения Богу. Апостолы, таким образом, как бы сменили одно ремесло на другое. Впрочем, и прежнее не забывалось, как говорит Евангелие от Иоанна. Уже после распятия и Воскресения Иисуса Христа встречаем Петра, Иоанна и других апостолов, вышедших на обычный промысел. Именно во время ловли рыбы и является им воскресший Господь. Он, согласно преданию, устанавливает Таинства Церкви именно в этом явлении Ученикам. Служение Богу ведь можно назвать ремеслом святых. И апостолы получили первые уроки нового ремесла, отчасти напоминавшего то, которое они знали.

В этом первом уроке, преподанном на фоне рыболовных сетей и чуть побледневшего предрассветного моря, есть неуловимое, но очень понятое сердцу уверение в существовании жизни небесной. Море житейское, берег спасения и Господь, приготовивший трапезу Ученикам.

Из «Книги Деяний» видим, что апостол Павел тоже не оставляет своего ремесла, даже более: он живет именно на средства, выручаемые ремеслом. Павел владел мастерством кожевенника: выделывал кожи для палаток. Совмещать труды благовестия и труды ремесленника можно было не иначе как с помощью Божией. Павел хорошо знал, что такое нужда, и потому заботился о материальном благополучии вверенных ему учеников.

В Первом послании к Коринфянам говорится о том, как следует собирать милостыню для того, чтобы не было недостатка. Павел не предлагает одинаковой для всех суммы, он предлагает собирать по возможности от каждого. Кроме того, советует, чтобы дело милостыни не прекращалось, — откладывать в течение недели понемногу и каждый день, чтобы к моменту сбора уже была собрана определенная сумма у каждого. Это предотвращало множество заминок и неурядиц, неизбежных при торопливых сборах.

Во время первых гонений некоторые церкви сильно бедствовали. Так, в начале Иудейской войны в особенно бедственном положении находилась Иерусалимская церковь. Апостол Павел обращается к Коринфской за помощью для Македонской церкви, причем не в порядке приказа, а именно просит, хотя и с сознанием своего апостольского достоинства.

В Посланиях апостола Павла встречаем множество описаний образа жизни и поведения современных ему святых. Отчасти сам апостол устанавливал их. В любом случае, он подчеркивает лучшее из опыта первых христиан и обличает недостатки. В целом, все Послания дают довольно полную картину жизни первых общин, вплоть до отношения к браку и пище. Послания содержат и один из первых опытов христианской педагогики. По сути, это одна из первых школ святости. В этой школе ученик, желающий стать святым, проходит предметы и одновременно сдает экзамены; это и школа христианского жизненного опыта.

Для святого молитва — пища души. Особенное значение придается совместной молитве. Апостол увещевает своих подопечных, чтобы во время совместной молитвы у них все было «чинно и благообразно», постепенно. Чтобы чтецы не перебивали один другого и чтобы каждый из приходящих в молитвенное собрание и находясь дома не оставлял поучений в Священном Писании.

Апостол вводит и некоторые правила одежды для молящихся. Объясняет, почему именно мужчине следует молиться с непокрытой головою и желательно стричь волосы, а женщине приличнее молиться с покрытой головою и растить волосы. Мужчина уподобляется воину, предстоящему пред престолом Царя Христа, а женщина покрывалом как бы скрывает множество житейских немощей и уподобляется в таком смирении Царице Небесной. По мнению апостола, длинные волосы у мужчины являются признаком склонного к праздности характера, а длинные волосы у женщины уподобляются покрывалу, которое всегда на ее голове и украшает ее. Хотя для пустынников было правилом скорее не стричь волосы и вообще относиться с пренебрежением к собственному телу. А святая грузинской церкви, княгиня Нина, которую называют равноапостольной, обрезала свои волосы, чтобы привязать ими перекладину креста, который должен был знаменовать торжество Христовой веры в земле Иверской, в Грузии.

Каждое молитвенное собрание завершалось совместной трапезой. И относительно трапезы в Посланиях содержится несколько советов. «Сходясь к трапезе, ждите друг друга», — увещевает Павел. Трапеза святых должна быть неторопливой, чтобы одни не объелись, а другие, наоборот, не испытали бы лишений. По мнению апостола, вкушать трапезу стоит неторопливо, без видимой жадности. Если кто имеет вдоволь пищи дома, пусть перед богослужением или после общей трапезы насыщается, чтобы не смущать малоимущих. Можно предположить, что на общей трапезе более состоятельные вкушали меньше, чтобы неимущим досталось побольше. Традиция общей трапезы сохраняется и до сих пор — как в православии, так и в католичестве. Трапеза святых всегда должна быть приправлена солью благодати Божией. Не зря перед началом и по окончании христианской трапезы все собрание молящихся пело (да и сейчас поет) хвалебные гимны и молитвы. Во время самой трапезы у первых христиан было обыкновение читать Псалтырь или даже Евангелие. Трапеза часто служила продолжением совместной молитвы, и потому ее значение было огромным.

Адам Эльсхаймер. Святой Павел. 1605

Особенное место отводится поведению святых на трапезе, посвященной языческим торжествам и праздникам. Тема отношений с язычниками тогда была одной из главных. Молодое христианское сообщество набирало силу, но у него были и сильные враги. Так что взаимоотношения в пределах, скажем, одной семьи, где только один из родственников был христианином, напоминали взаимоотношения посла во враждебно настроенной державе накануне войны. Апостол не запрещает ученикам посещать друзей и родственников из язычников для поздравлений с торжествами. Не запрещает пользоваться тем, что предлагается на празднике. Относительно же идоложертвенного высказывается категорически отрицательно. Но это запрещение основано на совести, а не на суеверии. Это очень важно отметить; апостол так и говорит: идол в мире ничто. Но ради того, чтобы немощные в вере не разуверились окончательно, увидев, как христианин ест идоложертвенное, запрещает христианам есть пищу идолов.

Ежедневная жизнь в общине мало чем отличалась от той, которая происходила вне общины, хотя принципы были совершенно другими. Первых христиан волновали те же чувства, что и нас. Поэтому в Посланиях довольно много места отведено и человеческим отношениям вне храма, но опять-таки с точки зрения святого. Апостол разъясняет разницу между образом жизни святых и образом жизни нехристианского мира.

Святой весь суд доверяет Богу, и потому не может осуждать не только своих, но и тех, кто находится за пределами общины. Тот, кто судит другого строго, по мнению святого, пытается занять место истинного Судьи — Христа. Но такой судящий не может представить тех страданий и трудов, которые понес Христос, и потому суд его изначально несправедлив, это человеческий суд, пристрастный и унизительный прежде всего для того, кто судит. Даже «блудникам и прелюбодеям судит Бог». Если же в среде святых и возникнет спор относительно имущества или справедливости поступка того или иного члена общины, следует обращаться за решением к старшим в общине, а не в светские судебные структуры, чтобы не давать повода для клеветы. По мнению апостола, желание спорить и доказывать свою правоту святым не свойственно. Однако если среди святых появляется человек, живущий по законам нехристианского мира и называющий себя братом, апостол велит воздерживаться от общения с ним. Не изгонять его, не убивать. Такое мнение, возможно, сложилось из-за скорого развития на основе смешанных эллинско-иудейских культов и христианства гностических течений, весьма беспокоивших молодую Церковь. Для примера, в Первом послании к Коринфянам в пятой главе рассказывается о кровосмесительном союзе. Один из членов общины взял себе в жены свою мачеху. Апостол не призывает остальных убить или изгнать такого, что было бы нормой в обществе иудейском, но и не поощряет общения с ним. Возможно, этот человек придерживался некоего гностического учения.

Обращение святого Павла

В первые века христианства нередко возникали смешанные супружеские союзы. То есть такие, в которых один из супругов уверовал во Христа, но уже после заключения союза, а другой нет. Апостол убеждает сохранять семью, если оба супруга желают жить вместе. Ценность супружеского союза в глазах апостола очень велика. Это подобие союза Христа и Церкви. После семью так и стали называть: малая церковь. Ценно влияние друг на друга, и особенно влияние верующего на неверующего, хотя всегда в смешанном союзе есть и обратное влияние.

Святой в браке призван быть вдвойне святым: как сам, так и как душа другого супруга. Именно через святого на союз изливается Божия благодать. Апостол предсказывает вступающим в супружеский союз многие трудности, «скорби по плоти», но обещает и венцы. Сумевшие претерпеть все невзгоды и тяготы супружеской жизни уподобляются мученикам. А в первые века эта мысль была отнюдь не абстрактной, а очень ощутимой. Тогда любовь шествовала об руку со смертью, и каждый проведенный вместе день супругов-христиан мог оказаться последним.

У одного из авторов тех времен есть такое описание. Проходя через один из городов Передней Азии, он вынужден был остановиться на ночлег в одном доме, где жили муж и жена. Наступил вечер, муж вернулся домой, жена закончила домашние дела. Гостю предложили разделить с ними трапезу. Перед трапезой оба супруга, с лицами приветливыми и улыбающимися, пели псалмы, а жена затем омывала мужу ноги. На трапезе гостю была предложена простая пища и немного вина. Эти двое просто радовались о Господе, что наступил тихий и мирный вечер, и они смогут утешаться вниманием друг друга.

Наоборот, если один из супругов в смешанном браке желает расторжения союза, то другому лучше согласиться. В этом случае вера ставилась выше зыбкого союза. Христианское достоинство позволяет называть себя рабом Божиим, но быть рабом греха не позволяет. В смешанном браке апостол признает за верующим большую свободу действий. Однако разведенному, особенно женщине, советует все же семейный образ жизни.

Разведенных, вообще одиноких женщин апостол называет вдовицами. В одном из Посланий есть целая глава, посвященная вдовам. Молодая и бывшая замужем женщина уже не вынесет девического одиночества, считает апостол. И потому, чтобы сохранить христианское достоинство святой, апостол советует ей снова выйти замуж и заниматься домом. В то время нередки были случаи, когда молодая привлекательная женщина вела праздный образ жизни. Такие женщины проводили время в посещении своих приятельниц, сплетничали, уделяли чрезвычайно большое внимание внешнему виду и порой вели себя хуже язычниц.

Настоящей вдовицей считается пожилая женщина, лишь однажды бывшая замужем, воспитавшая детей в христианской вере, помогавшая святым. Апостол даже называет примерный возраст: шестьдесят лет. Она считается святой и достойна того, чтобы заботу о ней целиком взяла на себя община.

Однако сам апостол, как и Иисус Христос во время земной жизни, выбрал безбрачие. По преданию, Павел был вдовцом, но в «Книге Деяний» и в Посланиях нет упоминания, был ли он женат. В то же время говорится о его сестре и племяннике, помогавших ему в заключении. Довольно подробно рассказывается и о семьях, в которых останавливался Павел, и даже перечисляются многие имена. Для сравнения, об апостоле Петре в Евангелии сказано четко, что тот был женат (Господь исцеляет его тещу).

В седьмой главе Первого послания к Коринфянам говорится о различии служения замужней и незамужней. Замужество — как для иудея, так и язычника — было едва ли не главным событием в жизни женщины. Так что не вышедшая вовремя замуж невеста считалась позором своих родителей. И потому отцы стремились скорее выдать замуж своих дочерей, когда они достигали определенного возраста. Апостол излагает христианскую точку зрения на девство и опровергает сложившееся веками мнение.

Девство, по мнению святого, предпочтительнее супружества, но сделать его нормой невозможно; оно так и остается достоянием святых. Так что нет позора родителям, если они содержат взрослую дочь. Наоборот, если такая девушка посвящает свою жизнь Богу и помогает в церковном служении, она становится славой своих родителей. Это не значит, что апостол унижает супружество, он только вновь напоминает, что путь супругов исполнен трудностей и печали, а не только радости и удовольствий. В семейной жизни апостол прежде всего ценит согласие и готовность уступать друг другу, и в первую очередь это относится к жене. Мужу-христианину апостол советует быть снисходительным к немощам жены.

Образ святого-священника, пастыря, наставника Церкви апостол изображает в Первом послании к Тимофею. Прежде всего, это человек, не замеченный ни в каких темных делах: воровстве, драках, пьянстве, сплетнях и ссорах. Человек беспечный и праздный, который не может установить хоть какой-то порядок в своем доме, в своей семье, по мнению апостола тоже не может быть священником. Такой человек вскоре потеряет святость. Она просто не удержится на нем, упадет, осыплется. При этом святость, конечно, не пострадает, а человек может и затосковать: вот ведь было, а куда делось-то… Все названные недостатки должны остаться за пределами общины, как нечто проходящее, не нужное человеку, взыскавшему Христа.

Апостол предпочитает, чтобы священником становился человек с опытом, не неофит. Ведь непомерное рвение неофита может смениться полным охлаждением к своим обязанностям. Тому, кто принял на себя сан священника, приходится становиться святым как бы по должности. Так что особое место в перечисленных апостолом достоинствах пастыря занимает благоговение и простая, почти детская вера в сочетании с мудростью. Такому человеку чужды зависть и любовь к деньгам, но он благоразумно управляется со своим хозяйством. Святой обладает верностью. Для него невозможно, говоря об одной вере, втайне придерживаться другой. То же и во взгляде на жизнь. Святой не может, вещая о христианской нравственности, втайне жить по законам мира сего, то есть обманывать и лукавить, чтобы получить выгоду; например, власть или средства. Святой верен в семейной жизни, и эта верность является отражением его верной Богу души.

Конечно, жизнь святых даже тогда могли вести немногие. Как в то время, так и сейчас святой образ жизни может вызвать у неверующих недоуменную насмешку, а в большинстве людей, равнодушных к религиозным вопросам, возбудить только подозрение в лицемерии. Тем яснее, что подобная жизнь, и даже стремление к такой жизни есть подвиг. И подвиг священства — один из самых значительных подвигов святости. Ведь это служение людям, соединенное со служением Богу, — уподобление Христу.

И в «Книге Деяний», и в «Посланиях апостолов», и в писаниях современников апостолов (их учеников) находится множество описаний видений, которые являлись христианам того времени. Сотнику Корнилию, еще не ставшему учеником Христовым, является ангел. Апостолу Павлу во сне предстает некий македонянин и умоляет о помощи Македонской церкви. Апостолу Петру Господь открывает необходимость обращения в христианство и язычников. Благочестивому римлянину Ерму является величественное видение Церкви. Можно назвать и другие примеры. Все эти озарения, с точки зрения святого, целью христианской жизни не являются. Совершаются они по воле Божией и посылаются от Бога. Видения ради изменения прежней жизни могут посылаться Богом и человеку грешному. Так что наличие видений само по себе не есть признак святости. Но некоторые откровения, как, например, упомянутое апостолом Павлом восхищение в мир небесный (до третьего неба), можно посчитать следствиями жизни святого.

Богоподобие человеческой души милостью Господа и тщательными трудами возобновляется в человеке. Первозданный образ возрождается. Человек становится ближе к истинно духовной реальности. Он становится гражданином не только мира земного, но и небесного. Чем сильнее открывается человеку мир небесный, тем более холодным для него становится мир земной. И чтобы хоть немного согреть человеческое сердце, Господь посылает святому видения — как тепло небесного мира.

Видения — это не только утешение. Это раскрытие тайных мыслей и поступков, предупреждение, и можно даже сказать — разговор Бога с человеком. И святой вовлечен в этот разговор. Меняется его отношение к людям, изменяется поведение. Поведение святого чаще кажется нелепым для окружающих его людей, чем убедительным. И только в случае, если окружающие люди тоже веруют в Бога и стремятся вести жизнь, хоть отчасти напоминающую жизнь святого, святой пользуется почитанием. В любом другом случае его едва только уважают за силу характера и верность убеждениям.

В современном мире святой воспринимается совершенно иначе, чем в мире христианском. Это чудак. Обаятельный, милый добрый, но чудак. Он ненастоящий. Он несерьезный. Доказать противоположное невозможно. Будто сошелся лед над полыньей, и теперь из нее не достать и пригоршни воды. Очень большое значение для восприятия святого отдельным человеком имеет то, верит ли в Бога общество. Во времена апостолов общество было религиозным. Неверие не было тогда редкостью, но в целом религиозное настроение сохранялось. Стремление к Богу было выражено эмоционально, сильно, а поведение верующего определялось его убеждениями. Сейчас же человек много уделяет внимания внешним проявлениям: пища, одежда, посещение определенных мест в определенное время. Простой вопрос: како веруеши? — часто остается без ответа. Вместо: Христос — возникают добро, справедливость, просто: Бог. И дело не в незнании догматов, а в неопределенности убеждений.

Горячность, почти постоянное соприсутствие Бога, ощущалось сильнее всего в строгих религиозных общинах, а особенно в общине апостольской. Так что почти о каждом ее члене можно было сказать: он исполнен Духа Святого. Испытания, выпадавшие на долю тогдашнего христианина, сравнивать с современными нам невозможно; это два разных мира. И понять живших тогда святых человек начала нашего столетия почти не может, если и в нем самом не будет Духа Христова и если он не примет образ жизни тогдашних учеников Христовых как нечто достоверное, действительно существовавшее. Конечно, это будет совсем другая жизнь, среди совершенно других условий и обстоятельств, в других отношениях. Опыт святости был бы совсем утрачен, если бы не передавался бы от одного к другому Духом Христовым, по вере и опыту.

Святой — странник и во времени земном. Он как бы кочует из эпохи в эпоху, оставаясь при этом самим собой: человеком, любящим Бога и людей. И любовь эта выражается двояко: в молитве и в действиях.

5. Сокровища Божественного Тайнозрителя

Один из основных центров христианской жизни апостольского времени находился в Эфесе. Центром этого центра стал апостол и евангелист Иоанн Богослов. Любимый ученик Иисуса Христа, к которому Божественный Учитель относился как к сыну и которому доверил в час распятия Свою Пречистую Матерь; величественный и исполненный любви старец; автор трех Посланий и вдохновенный Тайнозритель, получивший Откровение Иисуса Христа — одно и то же лицо. Читая Евангелия, мы можем проследить, как обучался святости этот необыкновенный ученик.

Он был призван одним из первых, вместе со своим братом Иаковом, а также с апостолами Петром и Андреем. Евангелисты Матфей, Марк и Лука упоминают его как любимого ученика Христова и сообщают ряд свидетельств о его пламенном нраве, не чуждом честолюбия. На страницах синоптических Евангелий Иоанн возникает совсем юным: то трепетно-доверчивым, то пылким и гневным. Лука в главе девятой рассказывает, как Иоанн и Иаков разгневались на город, отвергший Христа так, что готовы были низвести огонь с неба. Тут сразу же вспоминается и данное им Иисусом прозвище: Сыновья Грома.

Молнии! Юный Иоанн действительно походил на молнию. В нем было много своеобразного горючего для святости: верность, воля, открытое и простое сердце, чуждое лжи, и в то же время необыкновенная сила характера. Желающий низвести с неба громы на прогневавший Учителя город, Иоанн еще не вполне усвоил Христовы уроки. Он запальчив, как самый способный ученик. Лука повествует и о том, как юный апостол возмутился, что некий человек творит исцеления именем Христовым. Об этом рассказывает евангелист Марк, и его слова подтверждает Лука в той же главе девятой. В этом желании, чтобы имя Божественного Учителя было не запятнано, не стало предметом спекуляций и лжи, видим пламенную ревность и любовь, желание сражаться за истину. Учитель снова смиряет ученика и велит не беспокоить безвестного целителя.

Апостол Иоанн находился среди тех, кто запрещал приносить детей к Учителю. И снова Учитель обличает своего любимца. Так Иоанн усваивает основные уроки Христовой жизни: любовь побеждает строгость. Апостолы вполне ощущали свое достоинство и даже любовались им. Они жаждали награды в Царстве Небесном, о котором рассказывал им Учитель. Они жаждали Царства, в котором уверились, день за днем созерцая дела Христовы: милосердие и терпение, мудрость и рассудительность, а главное — великую жертвенную любовь к людям. И потому на пути в Иерусалим оба брата, Иоанн и Иаков, просят Христа о том, чтобы в небесах разделить с Ним Его славу. Но Христос обещает трудности и страдания. «Книга Деяний», в частности, исцеление хромого у Красных Ворот и последовавший за этим суд над апостолами, подтверждают Христово пророчество. Иоанн, как и его Учитель, выбрал безбрачный образ жизни, о чем свидетельствует множество церковных песнопений, составленных на основе сведений о его жизни.

Иоанн Богослов пишет Апокалипсис на острове Патмос. Фото Р. Седмаковой

Последний раз на страницах Священного Писания Иоанн возникает в Послании к Галатам, написанном апостолом Павлом. Павел упоминает Иерусалимский собор, на котором и присутствовал апостол Иоанн. Он принадлежал к иудео-христианским кругам и был окружен особенным почитанием. Далее, примерно лет сорок, с начала пятидесятых до девяностых годов, жизнь апостола Иоанна покрыта мраком. Тогда же начались и первые гонения. Известно, что апостол Иоанн был в Риме, был схвачен и обвинен как мятежник, судим и наказан. При этом он только прославлял Христа, отчего некоторые люди, видевшие стойкость апостола, тоже уверовали во Христа. Житие повествует, что Иоанна пытали. Его погружали в чан с кипящим маслом, но святой не получил ни одного ожога. Его охраняла сила и мощь той великой Державы, верным посланником которой он был, и потому земные законы не распространялись на него.

Благодать Христова всегда была как бы разлита вокруг апостола, распространялась на всех и на все, его окружающее. По преданию, Иоанна уважали даже гонители. Он единственный из апостолов умер своей смертью, хотя в жизни его было и мученичество. Достоверно известно, что Иоанн был сослан на остров Патмос за исповедание веры Христовой и довольно долго там находился. Из жития святого апостола узнаем, что во время пребывания на Патмосе им написано было Откровение (или Апокалипсис) и совершено несколько чудес. Молниеносная сущность святого, пламенная верность Учителю не оскудела, а наоборот, возросла и заключила союз с рассудительностью. На Патмосе Иоанн снискал всеобщую любовь и уважение. Он врачевал больных, поддерживал несправедливо осужденных и многим был единственной жизненной опорой. Как это напоминает наших современников и соотечественников, в годину гонений сумевших вынести тяготы ссылок и лагерей!

В 96 году императора Домициана, сославшего Иоанна на Патмос, сменил Нерва. Апостол снова смог вернуться в Эфес. Примерно к этому времени можно отнести борьбу Иоанна с еретиком Керинфом, в которой ярко проявился огненный характер святого. Керинф был одним из многих гностиков, использовавших Святые Евангелия в качестве предмета духовной спекуляции. Кер-инф заявил, что создал новое учение. На самом деле это было только одно из изложений весьма популярных в те годы воззрений на религию. Изложение и взгляды Керинфа привлекли многих людей, так что истинное Евангельское учение подверглось клевете и обвинениям. Апостол Иоанн многократно выступал против Керинфа и имел значительный успех. Предание говорит, что апостол однажды направился в баню и уже вошел туда, как вдруг увидел, что в бане находится Керинф. Иоанн поспешно вышел. Спустя короткое время здание бани неожиданно обрушилось и погребло под собою Керинфа — так что тот, вероятно, и вытереться не успел. Согласно еще одному преданию, на месте бани обнаружилось демонское капище, в котором некогда приносились кровавые жертвы. Здесь не видим проявления гнева святого, он как бы скрыт в Божественном наказании, а сам святой погружен в грозовое молчание.

Иногда апостола принимали за иудейского первосвященника. Но, конечно, это было не так. Насколько горяч и непримирим Иоанн был в юности, настолько горячим и любвеобильным он стал в преклонном возрасте. Его любовь и горячность веры только выросли, соединившись со смирением и терпением. Священное предание называет Иоанна апостолом любви. И действительно, согласно Посланиям Иоанна, основа святости — в двоякой любви: к Богу и ближнему. Апостол называет адресатов посланий ласково: дети, чада.

Житие повествует, что на склоне лет, будучи уже уважаемым старцем, Иоанн предпринял тяжелое и долгое путешествие в горах ради того, чтобы возвратить отчаявшегося ученика. Житие бережно сохранило такой поразительный образ, написанный не без своеобразного юмора. Долго разыскивая беглеца, Иоанн наконец увидел его. А тот, пораженный и напуганный, возможно, ожидал укоров и наказания. Ученик бросился бежать прочь, а старец бросился за ним, тоже бегом, с воплем: куда ты, о утроба моя, сын мой, вернись, умоляю тебя. Ученик возвратился и, по преданию, старец даже не наказал его.

Апостол Иоанн смотрит на учеников Христа как на святых. Для него всякий человек, верующий Богочеловеку Иисусу Христу, уже свят, так как Христос сообщает этому знающему частицу Своей Святости. На таком, принявшем Святое Крещение во имя Христово, почивает Дух Святой.

Иоанн в посланиях, как и некогда Христос, преподает уроки смирения и молитвы. Ощущение близкой смерти, подкрепленное страхом гонений и напряженным ожиданием Второго пришествия Христова, множество противоречий, встречаемых в повседневной жизни, — все утверждало в том, что человек без помощи Бога только игрушка своих желаний. О как должен знать о них тот, кто сам был горяч и честолюбив, кто просил Христа о месте в Царствии Небесном, кто чувствовал себя пророком или героем. Апостол Иоанн предлагает и уроки рассудительности, которые важны по сей день. Он показывает нелепость сочетания христианского образа жизни с мирским, законов мира сего и заповедей Христовых.

Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов. Русская икона XVII в.

Доселе ни одна религия мира не говорила о любви человека к человеку как об основе бытия. Много было сказано о почитании, особенно в Ветхом Завете. Но о любви говорилось сравнительно немного и как бы вскользь. Апостол, вся жизнь которого погружена в любовь Христову и ко Христу, будучи сам иудеем, чувствовал это отношение особенно остро. Заповедь о любви для него приобрела первенствующее значение. Мерой исполнения заповедей Христа для апостола было отношение человека к человеку. Всякий, любящий Бога, любит и своего близкого, а всякий, ненавидящий своего близкого, лжет, что любит Бога (Из Первого соборного послания от Иоанна).

Противоположностью любви, как можно увидеть из Посланий апостола Иоанна, является ложь. Как любовь является мерой святости, так и ложь является мерой порока. Ложь свойственна миру нехристианскому как интонация голоса, как цвет волос. Никто, кроме апостола Иоанна, так ярко и сильно не показал обманчивость обыденного благополучия. За его приятной внешностью, за богатыми ощущениями, которые предлагает нехристианский мир, скрываются уныние, ненависть и зависть, толкающие на преступления. Порой потерпевший неудачу человек способен уничтожить другого только за то, что тот существует. Святой благословляет Бога за каждого, кто существует, и никого не обвиняет в немощах и слабостях. Апостол Павел, усвоивший уроки старших апостолов, считает недостойным святого желание во что бы то ни стало выяснить отношения, в споре или в ссоре: «Если кто желает спорить, то пусть знает, что у нас обычая спорить нет». Для святого ссора есть нарушение мира. Мир — следствие любви, соединяющий многих людей с разными характерами в одно гармоническое общественное тело. А ссора — это разрушение не только общества, но подчас и личности.

Мир святого противоположен миру страстей, а мир заповедей Христовых — миру условностей. Мир святости, достигаемый любовью и совершенствованием в исполнении заповедей, приносит особенную форму движения — то, что называется счастьем, покоем совести. Мир страстей приносит хаотичную форму движения, разрушающую все предметы, в него вовлеченные. Святой, проводящий строгую жизнь, порой испытывает чувство особенной тоски, которое можно назвать обреченностью спасения, или «печалью по Богу». Его не следует путать с обычным чувством уныния или скуки, которое порождено недостатком привычных впечатлений. Человек, подверженный страстям, тоже тоскует. Это тоска обреченного на гибель. Она не возмещается ничем, и она не проходит. Ничего нет тяжелее этой тоски. Ведь каждое страстное впечатление оставляет после себя ощущение пустоты, кажется, ничем не заполняемой, которую не скрыть ложью.

Школу святости апостола Иоанна можно назвать высшей. В Посланиях и Евангелии любимого ученика Христова наиболее точно, как в новом и всегда ясном зеркале, отражается Сам Господь, подобие которого вложено в каждого человека и на поиски которого выходит святой. Многие исследователи-богословы сравнивают Евангелия синоптиков, то есть Матфея, Марка и Луки, с полноводными огромными реками, а Евангелие от Иоанна — с великим морем, в которое эти реки впадают.

6. В Римской империи

Римская империя до эпохи Диоклетиана была государством обеспеченным, с примерно одинаковым уровнем благосостояния во всех провинциях. Хлеб был относительно дешевым, овощи доступны каждому. Законы о труде были довольно мягкими, а предпринимательству предоставлена относительная свобода. Каждый человек, если он способен к труду, мог добыть себе пропитание без особенных сложностей. Об этом свидетельствуют многочисленные факты из истории Римской Церкви того времени. Вот всего лишь несколько из них. Взяты эти факты из работы известного богослова конца XIX столетия Алексея Лебедева «Экономическое состояние Римской империи и христианство».

Святитель Киприан в середине III века обращается к пастве с просьбой собрать выкуп за пленных нумидийцев. Община без особенного труда собирает сто тысяч сестерциев. Высылая эту, по тем временам очень значительную, сумму, Киприан замечает, что если и еще понадобятся деньги для той же цели, то он сможет снова собрать их и выслать. Полагают, что по тем временам община Киприана была немногочисленной, не более трех или четырех тысяч человек. Как видим по сумме, отосланной на выкуп, в общине состояли люди небедные. Однако же нет упоминаний и о том, что это были богатые или знатные люди, для которых жертвовать тысячами сестерций было делом обыкновенным. Приведенный исторический фрагмент показывает только среднее состояние христианской общины в Риме.

Джеймс Тиссо. Святой апостол Филипп. Между 1886 и 1894. Бруклинский музей

Вот другой пример. Около середины того же III столетия в Римской Церкви за счет общины, по свидетельству историка Евсевия Памфила, содержалось около полутора тысяч (!) больных и неимущих. Если представить цифру ежегодного расхода на всех них вместе взятых, она будет очень значительной. Одна римская мера пшеницы в то время стоила динарий. Всего мер пшеницы требовалось на одного человека в год около пяти. Если подсчитать общие цифры мер пшеницы и стоимость всей пшеницы, расходуемой в год на неимущих, получится несколько десятков тысяч сестерциев. А ведь кроме хлеба неимущие получали наверняка еще и овощи, и вино, и масло, и одежду. Такая значительная трата на бедняков свидетельствует о том, что материальное состояние римских христиан в середине III века было цветущим. Ни из каких источников не видно, чтобы названные выше расходы обременяли римских граждан-христиан, материальное благополучие которых было скорее средним.

В обществе святых не возникает вопроса: а надо ли помогать другому? Помощь приходит так просто, как дыхание, и часто о ней даже не нужно просить. Бог открывает святому, кто именно и насколько сильно нуждается в помощи, молитвенной или вещественной. И святой не медлит; действуя, он как бы сливается с Богом, и уже сам Господь подает эту помощь. Святой начинает новое странствие. Он как будто и не причастен к сделанному.

Эту готовность к помощи не следует смешивать с прекраснодушным легкомыслием. В основе христианской взаимопомощи всегда находится божественная мудрость, которая и укрепляет волю к жертвенным поступкам, и придает им особенное значение. Поддерживать силы и дух того, кто не может ответить тебе тем же, сможет не всякий. Человек всегда будет ожидать взаимности, на то он и человек; он так создан Богом. Святой тоже ожидает взаимности, но несколько другой. Для него благодарность Богу от того, кому он помог, и есть высшая взаимность, похвала и награда. Святой, как тушь каплю воды, подчеркивает все лучшее, что вложено в человека Создателем.

В «Клементинах», древнем памятнике римской письменности II столетия, высказывается такое правило: «Человеку, способному к работе, нужна работа, а человек, неспособный к работе, нуждается в помощи». И полагают, что эти слова, хотя они и не были записаны церковным человеком, были правилом и для христиан. Из этого правила можно заключить, что вариант, когда человек способен к работе и не может ее найти, в то время был почти невозможен. Это свидетельствует, что в Римской империи того времени, во II столетии, всякий трудящийся мог себя обеспечить, а экономическое состояние общества было благоустроенным.