Помоги проекту - поделись книгой:
Прежде чем сухопутные боевые подрывники стали водоплавающими, пришлось преодолеть уйму трудностей.
Необходимо было выработать новый принцип проведения операций с участием боевых подрывников. Длинная цепь находившихся в руках японцев хорошо укрепленных островов, разбросанных по Тихому океану, тянулась до самой метрополии. Чтобы взять более или менее крупный остров, необходимо было провести десантную операцию. И если бы при взятии каждого из таких островов команды подрывников несли такие же потери, как на участке «Омаха» или даже «Юта», то едва ли возможно было бы найти и подготовить в достаточном количестве пополнение из добровольцев.
Раз уж немцы не применили ядовитый газ, то вряд ли следовало ожидать, что японцы применят отравляющие вещества. В отличие от немцев, они их вообще никогда не применяли, да и, согласно разведывательным данным, было непохоже, чтобы они готовились к химической войне. Поэтому подрывникам ни к чему было брать с собой лишнюю ношу — противогазы, которые они имели при себе во время нормандской операции.
Огнеупорные комбинезоны, которые надевали боевые подрывники поверх походной формы, казались в ту пору разумной мерой предосторожности. Каждый знал, какую ужасную картину будет представлять собой какое-нибудь суденышко или человек, охваченный морем горящего бензина или нефти, вылившейся из торпедированного танкера. Из уст в уста ходили слухи, будто однажды англичане помешали высадиться немецкому морскому десанту благодаря тому, что вдоль побережья с помощью быстроходных надводных кораблей была поставлена завеса из горящего бензина. Говорили даже, будто бы в госпиталях видели уцелевших немцев, «ужас как обгорелых». История эта оказалась обыкновенной выдумкой, но ведь бывает, что выдумка предвосхищает действительность.
Превратить нормандское побережье в геенну огненную было проще простого. Достаточно было бы поместить небольшие заряды с обыкновенными детонаторами в бочки, наполненные бензином и нефтью. Устроят ли такой фокус японцы? Люди, готовившие операцию, полагали, что нет. И, к облегчению подрывников, тяжелые, громоздкие комбинезоны из огнеупорной ткани были «сняты с вооружения».
Тогдашним боевым подрывникам было еще далеко до современных боевых пловцов — людей, которые прыгают с самолетов, выходят из люков подводных лодок и могут часами плыть под водой, не поднимаясь на поверхность. Внешне подрывники больше всего походили на обыкновенных пехотинцев. Должен был пройти немалый срок, прежде чем они стали плавать хотя бы на поверхности, не говоря уже о том времени, когда они ушли под воду и поистине стали земноводными.
Теперь, когда на каждом пляже шагу не ступишь, чтобы не наткнуться на спортсменов в масках и с трубкой во рту, на обыкновенных ныряльщиков и аквалангистов, нам трудно представить себе, что в ту пору в океане чаще купались, чем плавали. Боевым пловцам пришлось пройти три фазы развития: от сухопутной работы они перешли к использованию шлюпок; затем стали выполнять свою работу вплавь и наконец ушли под воду.
При подготовке боевых пловцов в Форт-Пирсе были применены надувные резиновые лодки. Когда боевые подрывники прыгали в воду с резиновых лодок, они привязывались спасательным концом, поскольку на них была надета походная форма и тяжелые башмаки. Все, что требовалось от курсанта, — это проплыть несколько сотен метров — ровно столько, чтобы продержаться некоторое время на плаву; после этого его втаскивали на борт лодки.
Если не считать профессионалов-ныряльщиков — ловцов кораллов, жемчуга и губок, — разбросанных по разным частям света, да некоторых рыбаков-ныряльщиков, которые живут на Средиземном море и на побережье Калифорнии, настоящих пловцов было мало. Люди, отдаленные предки которых вышли из воды много миллионов лет тому назад, давно перестали считать ее родным домом. У них нет ни плавников, ни жабер, под водой они становятся почти слепыми. В море человек почти так же беспомощен, как рыба на суше.
Поэтому, прежде чем могли появиться боевые пловцы, пришлось искусственным путем исправлять природные недостатки людей.
Нужно было разрешить проблему подводного зрения. Поскольку вода плотнее воздуха, рыба, попав на сушу, оказывается до беспомощности близорукой. Человек же, опустив лицо в воду, становится в такой же степени дальнозорким. В Амазонке, воды которой невероятно мутны, водится интересная рыба. Убегая от приливной воды, она наполовину вылезает из воды. Видимо, у нее двухфокусное зрение. Нижняя половина роговой оболочки глаза позволяет ей видеть под водой так же, как все рыбы. А с помощью верхней половины она, как это ни странно, может видеть в воздухе.
По своей натуре люди (тем более боевые пловцы, и особенно в условиях военного времени) нетерпеливы, у них не хватило выдержки ждать несколько миллионов лет, пока в результате эволюции у них появится такое же зрение. Подобного результата можно было бы добиться с помощью контактных линз, отшлифованных таким образом, чтобы они стали двухфокусными; но в то время таких линз еще не было.
Зато давно был известен другой способ видеть под водой. Для этого существует такой нехитрый инструмент, как полая трубка или бочонок, открытый с обоих концов. Поместив нижнюю его часть в воду, человек может яснее видеть, что там происходит. Если плотно прижать небольшую трубку к глазу, то между ним и нижним концом трубки окажется прослойка воздуха. С помощью такого приспособления человек видит, даже плавая под водой. Ящик со стеклянным дном и по сей день используется туземцами-рыбаками для того, чтобы отыскивать места скопления рыбы.
Еще задолго до второй мировой войны появились специальные очки для ловцов жемчуга. Они представляли собой некое подобие водонепроницаемых автомобильных очков: возле самого глаза оставалась прослойка воздуха, что позволяло человеку видеть под водой. Ведь хотя глаза его и находились под водой, непосредственно с ней они не соприкасались.
Такого типа очки, изготовлявшиеся во Франции фабрикантом Ферне, использовались подводными охотниками на Средиземном море. Вскоре мода на самодельные очки такого типа охватила всю Калифорнию. Именно такие очки были использованы первыми боевыми пловцами.
Но у них был один серьезный недостаток. Оба окуляра очков должны были находиться точно в одной плоскости, иначе совершенно ровная поверхность моря казалась наблюдателю или выпуклой, или вогнутой.
Такие очки подчас доставляли и массу неудобств. Если пловец нырял глубоко, то под давлением воды (на глубине 10 метров оно вдвое больше атмосферного) резиновые края окуляров больно давили на глазные впадины.
Следующий шаг был очевиден. Соединить оба окуляра очков в один, как у очков, которыми пользуются мотоциклисты, а резиновую прокладку увеличить, чтобы она шла по всему периметру очков и легла на переносицу. Человек стал видеть лучше, но глазам легче не стало. Давление внутри этих новых очков равнялось атмосферному. Но давление воды, воздействующей на дыхательные пути и полости ушей, увеличивалось вдвое уже на глубине 10 метров. В результате появлялась острая боль в ушах, к тому же казалось, что глазные яблоки вот-вот вылезут из орбит. Ощущение не из приятных.
Дело было поправимо. Недостаток этот устранили весьма простым и остроумным способом. К очкам присоединили короткую резиновую трубку с эластичным шариком. С увеличением давления воды воздух из резинового шарика вытеснялся в полость очков и таким образом уравновешивал внутреннее и внешнее давление.
Почти окончательно разрешило проблему видения под водой появление маски, ныне всем нам знакомой. Маска закрывает не только глаза, но и нос, и давление таким образом выравнивается. Она удобна, и воду, попавшую в маску, можно легко удалить, когда ныряльщик всплывает на поверхность.
И все-таки маска эта была еще несовершенна. Предметы, видимые через нее, казались увеличенными примерно на одну треть. Недостаток небольшой с точки зрения пловца-спортсмена, которому, в отличие от обычного рыболова, незачем призывать на помощь воображение, чтобы похвастаться, какая огромная рыбина «сорвалась у него с крючка». Как-то раз, испугавшись было при виде восьмифутовой барракуды, усилием воли мы заставили себя свести ее размеры до нормальных шести футов или менее того и отправились вместе с ней на охоту. Она загнала всю рыбу в расселину кораллового рифа, так что нам оставалось только класть ее в мешок. Это смахивало на охоту за енотами с собакой. Барракуда вела себя безукоризненно: она даже не потребовала своей доли, как сделала однажды акула.
Эффект, вызванный увеличением подлинных размеров предмета, может показаться забавным, но иногда этот эффект приводит к лишним хлопотам. Ученым (будь то биологи или археологи), которые пристрастились лазать под воду, ни к чему брать с собой рулетку и измерять каждый предмет, который они увидят. Между тем для боевого пловца ошибка в определении размеров мины или какого-либо заграждения может привести к серьезным последствиям. Не кто иной, как боевой пловец, подсказал нам простой выход. Вместо плоского стекла в маску надо вставить выпуклое. Опытным путем можно добиться такой степени его выпуклости, которая корректировала бы размеры предметов.
Маски со специально шлифованным стеклом вряд ли запустят в массовое производство. Но они вполне могут быть использованы для специальных целей. При производстве подводных топографических работ с помощью такой маски можно приблизительно определить угол между двумя предметами. При подводных фотографических работах, которые уже давно практиковались боевыми пловцами и становятся все более популярными среди любителей подводного спорта, особо обработанное стекло поможет подводному фотографу достаточно точно определить расстояние до предмета, избавит его от необходимости таскать с собой рулетку и позволит ему правильно наводить на фокус.
Но вернемся к тем нуждам, которые испытывали боевые подрывники в процессе превращения в боевых пловцов. Итак, они начали видеть под водой. Оставалось научиться плавать. Способов плавания уйма, выбирай — не хочу. Плаванию «по-собачьи», по-видимому, легко могут научиться даже малые дети. Однако плавая таким «стилем», человек не столько двигается вперед, сколько поднимается вверх. Плывя «по-лягушачьи», или брассом, вы будете двигаться не очень быстро, однако способ этот до сих пор предпочитают в тех случаях, когда плыть нужно далеко, а водная поверхность неспокойна. Устав от брасса, пловец может отдохнуть, проплыв некоторое время на боку или на спине. Треджен и кроль следовало исключить по нескольким причинам. Плывя этими стилями, пловец развивает большую скорость, но при заплыве на дальнюю дистанцию ему приходится затрачивать слишком много энергии. Кроме того, поскольку пловец поднимает над поверхностью руки и ноги, его легче заметить противнику.
В конечном счете решено было обучать пловцов трем способам: брассу, «на боку» и «на спине»; главное, что требовалось от пловцов, — не высовывать из воды рук и ног. Вначале попробовали было надеть ласты, но тотчас же от них отказались: инструкторы требовали короткого, быстрого удара ногой, но при таком способе плавания ласты стесняли движения пловца, и он быстро утомлялся.
К счастью, приданные боевым пловцам легкие водолазы, ранее входившие в состав секретного отряда с таинственным названием
Боевые пловцы и теперь используют способы плавания «на боку», «на спине» и брассом, только движения ног у них несколько изменились. В зависимости от способа они работают ногами, словно ножницами или педалями велосипеда, в отличие от спортсменов, которые уподобляют движения ног движениям рыбьего хвоста. Если один из пловцов «боевой пары» плывет брассом, напарник его движется на боку, чтобы наблюдать за своим товарищем.
Руки пловца вполне могут сойти за рыбьи плавники. Ноги же его напоминают скорее весла без лопастей. Леонардо да Винчи, этот универсальный гений, который занимался даже конструированием летательных аппаратов, давно заметил это; недаром на его эскизах можно увидеть перчатки в виде плавников и ласты, очевидно, изготовлявшиеся из кожи. Но прошло пять веков, прежде чем ласты, правда, сделанные из резины, вошли во всеобщее употребление. Боевому пловцу они так же необходимы, как башмаки — солдату.
Боевые пловцы используют ласты двух видов. Во-первых, выполненные в виде туфель черные резиновые ласты, в которые вся ступня помещается целиком. Лопасть у них изогнута, чтобы уменьшить давление на пятки. У ласт другого типа, более распространенного, имеется пяточный ремешок. Такие ласты удобнее, их можно использовать для разных нужд. Например, если вам нужно подняться по стальному трапу в шлюзовую камеру, их можно связать ремешками и нести, перекинув через руку. Их также можно надеть поверх «коралловых башмаков», если понадобится идти вброд.
Как только боевые пловцы по-настоящему освоились с водой, громоздкий капковый жилет был «снят с вооружения» вместе с тяжелыми башмаками, походной формой и стальной каской. Вместо него появился небольшой надувной жилет. Пловец может надуть его с помощью патрона с углекислым газом или же с помощью своих легких. Он много меньше тех, какие вы видели на воздушных лайнерах, и ничуть не мешает плыть. Если боец тяжело ранен, его напарник надует ему жилет и отбуксирует товарища в безопасное место. Жилет этот спас немало человеческих жизней.
Боевому пловцу для полной формы полагается иметь при себе нож. Но это не оружие, подчеркивают подводные бойцы, а только инструмент. Пренебрежительно отзываясь о нержавеющей стали, которая, вероятно (хотя и не обязательно), уступает по качеству обычной стали, боевые пловцы предпочитают ножи из обыкновенной углеродистой стали.
Вскоре в добавление к тому, о чем уже сказано, у боевых пловцов появляются водонепроницаемые часы, компасы, глубиномеры.
Без часов боевые пловцы, как без рук, ведь их действия должны быть точно скоординированы с маневрами обеспечивающих судов и с действиями остальных родов войск.
Впоследствии, когда подводные бойцы стали работать и в ночное время, а длина их заплывов увеличилась до нескольких миль, пловцу пришлось изучить основы навигации. Так у пловца появился и наручный компас. Компас показывает ему курс, а часы — если он знает свою скорость — пройденное расстояние. Во всяком случае, пока они обходятся без механического лага.
Глубиномер также сделался неотъемлемой частью его снаряжения, но пловцы взяли его на вооружение позднее, во время корейской войны, когда получили распространение дыхательные аппараты. О его использовании будет сказано ниже.
По мере того как покрываемые расстояния увеличивались, а операции усложнялись, сохранение прямого курса приобретало все более важное значение. Пловец поневоле выполнял функции и рулевого, и штурмана одновременно. Он больше не мог довольствоваться тем, чтобы время от времени поглядывать на часы или на компас, уточняя свой курс. В ночное время могло не оказаться приметных ориентиров, днем же, поскольку дальность видимости у него была невелика, он мог не увидеть и береговой линии.
Совершенствуя свое навигаторское искусство, боевой пловец научился двигаться с вытянутыми вперед руками, держась левой рукой за кисть правой и отставив указательный палец последней. На левую руку был надет светящийся компас, на правую — светящиеся часы. Он устанавливал светящийся пеленгатор, укрепленный на стекле компаса, на нужный пеленг и, сжимая кисть правой руки, поворачивался всем телом до тех пор, пока светящаяся стрелка на плавающей картушке не совпадала с направлением пеленгатора. Он следил за курсом, мысленно продолжая линию пеленга до конца указательного пальца. Это значительно увеличивало длину прицельной линии пеленгатора, поскольку указательный палец служил как бы предметным визиром.
Благодаря такому методу и использованию глубиномера, закрепленного на левой руке выше компаса, боевые пловцы теперь могут двигаться под водой, не отклоняясь от курса.
В конце войны с Японией, когда десантные операции осуществлялись в более холодных, северных широтах, боевые пловцы начали производить опыты с резиновыми легководолазными костюмами. Сначала это был «сухой» вариант, «мокрых» костюмов тогда еще не существовало.
Это был цельнокроенный комбинезон, закрывавший бойца с головы до пят. Открытыми оставались только лицо и руки. Под низ для тепла надевались шерстяная фуфайка и теплое белье. Но «сухим» костюм был только по названию. Вода просачивалась внутрь через обшлага рукавов и маску, костюмы рвались о коралловые рифы, опять-таки пропуская влагу. Ко всему прочему, через застежку-«молнию» проникали целые ручьи ледяной воды. И все же такие костюмы немного помогали. Пловцу незачем было пытаться нагреть теплом своего тела весь Тихий океан, достаточно было, чтобы согрелся лишь тонкий слой воды, находящейся в костюме; и, наконец, как кто-то заметил, костюмы защищали от холодного ветра.
Раз уж зашла речь о костюмах, опишем и современный «мокрый» костюм. Он состоит из двух частей: куртки с капюшоном, тесно облегающей тело и надеваемой навыпуск поверх резиновых штанов. Они изготовляются по мерке из черной губчатой резины в 6 миллиметров толщиной и обтягивают ноги наподобие трико танцовщика. Этот черный резиновый костюм с капюшоном, из-под которого виднеется обветренное лицо боевого пловца, в тот момент, когда он выходит из моря, производит весьма зловещее впечатление; пловец смахивает в нем на марсианина.
Губчатая резина впитывает и задерживает воду, которая согревается телом пловца, и предотвращает дальнейшую потерю тепла. Именно в такие «мокрые» костюмы были одеты легкие водолазы, спускавшиеся под лед, когда подводная лодка «Скейт» всплыла возле Северного полюса. По их словам, в воде им было тепло, хотя температура воздуха достигала 23° ниже нуля. Когда они вышли из воды, костюмы замерзли и стали похожи на латы. Когда водолазы шли, их костюмы издавали стеклянный звон.
Если вода теплая, на пловце обыкновенные штаны или трусы, на которых крупными черными буквами написана его фамилия.
СТУПЕНИ К ЯПОНИИ
Военные операции на тихоокеанском театре военных действий имели мало общего с вторжением союзников в Европу. Одинаковыми были только раны, смертные муки и почти нечеловеческая храбрость солдат. Нормандия отстояла от ближайшего отправного пункта в Южной Англии менее чем на сотню миль. Расстояние же от Сан-Франциско до Японии (через Гавайские острова) составляет почти пять с половиной тысяч миль. Так что вторжение в Японию непосредственно из Америки осуществлено быть не могло.
Десятки островов, захваченных японцами, были сильно укреплены и превращены в военные базы. Оставить их у себя на флангах было нельзя. Вставала задача захватить их и превратить в американские базы еще до вторжения в метрополию. Расстояния были огромны, проблемы снабжения и транспортировки войск чрезвычайно трудны.
Стратегические вопросы касались будущих боевых пловцов косвенно, лишь постольку, поскольку им приходилось подолгу плыть в тесноте, на транспортах, набитых людьми. Перед ними стоял ряд тактических задач, сводившихся к тому, чтобы, покрыв две-три мили, добраться до вражеского побережья.
Налет на Тараву, осуществленный еще до высадки в Нормандии, показал,
Остров Бетио, находящийся в лагуне Тарава, представлял собой длинную узкую полоску земли площадью всего в квадратную милю. Он прочно удерживался гарнизоном в 5000 японских солдат. Были приняты все известные тогда меры предосторожности, которые должны были обеспечить успех высадки. Задолго до операции с подводной лодки было произведено эхолотирование дна и фотографирование через перископ, так что подступы к острову были достаточно изучены. Плюс к этому с самолетов, пролетавших на бреющем полете, была произведена стереофотосъемка оборонительных сооружений и коралловых рифов. Был учтен даже такой осложняющий дело фактор, как промежуточные приливы, возникающие под действием преобладающих ветров и течений. Казалось, при подготовке к высадке было предусмотрено все.
И все-таки находившиеся возле берега рифы помешали десантным судам и другим кораблям подойти вплотную к острову, чтобы оказать поддержку первому эшелону десантников, спущенному на воду на небольших гусеничных машинах-амфибиях. Из 125 амфибий 90 было уничтожено огнем противника; солдаты морской пехоты, которых они должны были доставить на берег, были перестреляны вражескими солдатами, пока целых полторы мили брели по пояс в воде. Остров был взят лишь на четвертые сутки. За это время 5000 защитников уничтожили или ранили 3000 атакующих. Процент убитых был необычайно высок.
Если бы на каждом из островов, которые им предстояло захватить, американские солдаты и впредь несли бы такие же тяжелые потери, военные действия на тихоокеанском театре затянулись бы, а может и вовсе застыли бы на мертвой точке. Экспериментальным путем было установлено, что ни бомбежкой, ни артиллерийским огнем проделать проход в прибрежных рифах невозможно. Тогда были пущены в ход механические подрывные средства. Первыми из них были испробованы управляемые по радио катера «Стингрей», нагруженные взрывчаткой. Возлагавшихся на них надежд они не оправдали.
Не могли ли помочь делу команды боевых пловцов, подготовленных в Форт-Пирсе? Это были все еще «пешие» подрывники, действовавшие с надувных резиновых лодок. На них была надета обычная походная форма, спасательные пояса. Прежде чем лезть в воду, они спасательным концом привязывались к лодкам. У них имелись очки на случай, если придется погружаться в воду с головой, но не было ни масок, ни ласт, ни иного оснащения; все это появилось позднее.
Следующим в списке островов, которые надлежало взять с моря, был остров Кваджалейн. Именно тогда во время разведывательной операции боевые пловцы пустили в ход новые, не использовавшиеся ранее приемы.
Под прикрытием «пляжного зонта» — огня корабельной артиллерии — четыре десантных корабля однажды утром отправились на вылазку. Головной корабль, осыпаемый пулями и минами, в пятистах ярдах от берега остановился: дальнейшему продвижению мешала гряда коралловых рифов. Тогда два боевых пловца скинули с себя одежду и нырнули в воду. Подплыв к берегу, они разглядели береговые укрепления противника и множество ранее не замеченных рифов, которые помешали бы осуществить высадку с десантных барж.
На основании их донесений план высадки был изменен. Вместо десантных барж при первой атаке были использованы транспортеры-амфибии — стальные коробки, снабженные гребными винтами для передвижения по воде и гусеницами для перемещения по суше. Действуя вместе с танками-амфибиями, транспортеры проникли в глубь острова, понеся небольшие потери.
На следующий день боевым пловцам пришлось сочетать разведывательные действия с подрывными. С помощью зарядов взрывчатки они проделали в рифах проходы для судов, которые должны были обеспечивать доставку на берег боеприпасов, снаряжения, подкреплений и эвакуировать с острова раненых.
На одном из участков путь десантникам преградил дот. Боевые пловцы расправились с этим массивным железобетонным сооружением на свой манер — с помощью взрывчатки.
Во время высадки на Эниветок, стоявший следующим на очереди, тактика боевых пловцов сделала еще один шаг вперед. Накануне высадки под прикрытием артиллерийского огня два транспортера-амфибии — на каждом из них находилось по отделению боевых пловцов — часа два кружили в полусотне ярдов от берега, занятого противником. Несмотря на минометный и пулеметный огонь, боевые пловцы скинули с себя форму, надели очки и, прыгнув в воду, принялись закреплять буи на коралловых рифах, находившихся в опасной для судов близости от поверхности. Кроме того, с помощью буйков они обозначили проход, которым должны были назавтра воспользоваться десантные суда, а также засекли вражеские огневые точки, уцелевшие после обстрела.
Во время атаки на следующий день боевые пловцы выполняли роль проводников первого эшелона десантников: сбившиеся с пути транспортеры-амфибии, попавшие в опасную зону, они направляли в расчищенные проходы. После этого они принялись проделывать новые проходы и расчищать взрывами места для якорных стоянок кораблей. Лишь тогда появилась у них первая жертва: один раненый.
Отряды пловцов-подрывников учились своему делу в настоящих боевых условиях. Не располагая ни инструкторами, ни опытом предшественников, представители этого новейшего рода войск каждый шаг делали на ощупь. Появились такие новинки, как ночная разведка с использованием надувных лодок; разведка в дневное время почти у самого берега; обнаружение подводных препятствий и обозначение их буйками.
Но они все еще оставались обыкновенными подрывниками, использующими шлюпки. Такими они были и во время высадки в Италии, а затем — на Средиземноморское побережье Франции. Лишь во время трудных операций по взятию многочисленных островов, рассыпанных по просторам Тихого океана, подрывники превратились в пловцов. Решающим доводом в пользу замены подрывников боевыми пловцами было то соображение, что они представляют собой менее заметную и соблазнительную мишень, чем целый отряд подрывников, сгрудившихся на небольшом судне вместе со своим смертоносным грузом.
Подобное решение было весьма ответственным: теперь боевые пловцы должны были пойти на задание, которое на первый взгляд смахивало на самоубийство.
Обычное обмундирование, башмаки и спасательные жилеты больше не использовались. Пришлось внести изменения и в инструкцию, требовавшую, чтобы пловец непременно тянул за собой спасательный конец, привязанный к шлюпке. Спешно доставалось новое оснащение. На смену очкам, искажающим предметы под водой, пришли маски. Кроме того, пловцам позарез были нужны водонепроницаемые часы и компасы на случай, если бы им понадобилось преодолевать значительные расстояния, да еще в ночное время.
Упор делался на подготовку шестерок: при таком количестве бойцов возможно было сохранять целостность группы и поддерживать на воде связь друг с другом. Пловцы были разбиты на неразлучные пары: каждый отвечал за жизнь своего напарника и выполнение обязанностей, возложенных на данную двойку.
Не последнюю роль в этой перестройке сыграл Дрейпер Кауфманн, тот самый офицер, который начал подготавливать их в Форт-Пирсе. Во время Сайпанской операции он возглавил отряд боевых пловцов.
При подготовке этой операции перед пловцами была поставлена задача, с которой им никогда еще не приходилось сталкиваться. Казалось, что выполнить ее невозможно, но испробовать, что из этого выйдет, было необходимо.
Боевым пловцам надо было добраться от рифовой гряды до занятого противником берега. Расстояние, которое им предстояло покрыть, составляло от одного до двух километров. Задача заключалась в том, чтобы засечь вражеские береговые батареи, убрать все подводные препятствия и произвести промер глубин. Дело осложнялось тем, что, согласно донесениям разведки, рифовая гряда была хорошо пристреляна японскими артиллеристами.
Подрывные работы следовало произвести в последнюю очередь, когда пловцы уже должны были выбираться из воды. Но необычные гидрографические исследования и обвеховывание препятствий следовало производить одновременно.
Каждый пловец был выкрашен голубой краской, чтобы загорелое его тело сливалось с водой. Черные кольца, нанесенные через каждый фут, превращали боевого пловца в живой футшток для определения глубины в отмелых местах. Обвешанный, как елка игрушками, небольшими буйками для отметки подводных препятствий, в наколенниках, спортивных туфлях и перчатках, защищавших его от порезов об острые рифы, со шлемом на голове, боевой пловец представлял собой довольно оригинальное зрелище, способное до смерти перепугать всех рыб.
Действия американских войск севернее мыса Сузун были характерными для такого рода десантных операций. Боевые пловцы на десантных судах, идущих на большой скорости, доставлялись почти к самой рифовой гряде. Распространенный ныне метод «сбрасывания» был применен там впервые. К борту судна, обращенному к берегу, была пришвартована резиновая лодка. В нее попарно прыгали боевые пловцы. Оттуда они ныряли в воду: семь пар пловцов с каждого судна; расстояние между парами составляло 100 метров. Таким образом, охватывался участок протяженностью в 700 метров. На каждом из четырех десантных судов находился пловец-офицер с водонепроницаемым портативным приемо-передатчиком. Он докладывал обстановку и в случае надобности вызывал огневое прикрытие. А на берегу с грохотом рвались снаряды «пляжного зонта», который должен был подавить огневые точки японцев, отвечавших огнем стрелкового оружия и артиллерии.
Промер глубин производился следующим образом. Один из пловцов, составлявших боевую пару, разматывал линь, разбитый на отрезки по 25 метров, и возле каждой отметки измерял глубину лотом. В это время его напарник кружил рядом, отыскивая и отмечая препятствия. Каждый пловец заносил сведения на пластмассовую дощечку. Такой метод явился прообразом ныне употребляющегося способа промера.
В этой операции на помощь подрывникам пришли «плавучие матрацы» — надувные плоты с электрическими моторчиками. Это была еще одна новинка. Разумеется, «плавучие матрацы» представляли собой более заметную мишень, чем головы пловцов, то показывающиеся из воды, то исчезающие, и поэтому привлекали внимание вражеских стрелков. На одном из таких плотов находился командир боевых пловцов.
Благодаря четкой слаженности действий десантных судов, резиновых плотов и взаимной помощи пловцов две команды в составе 200 бойцов и офицеров понесли небольшие потери: двое убитых, пятеро раненых и шестеро контуженных подводным взрывом.
В этой операции в числе других новинок была впервые использована оправдавшая себя система «боевых пар». При подходе к берегу, занятому противником, один из пловцов был ранен. Его напарник сделал ему перевязку и, закончив производство промеров, вернулся к раненому, чтобы отбуксировать его в относительно безопасное место — за рифы, находившиеся на расстоянии мили. Три часа спустя оба были подобраны своими.
На основании данных, полученных во время этой разведки, были составлены новые, откорректированные карты, так что маршруты движения транспортеров-амфибий с морской пехотой пришлось изменить. В проходах, первоначально намеченных, глубина оказалась слишком большой, поэтому маршрут был проложен по тем участкам, где, по сообщению пловцов, глубина была невелика.
На следующее утро, когда подошли основные силы десанта, офицеры-пловцы, действуя в роли проводников, провели за собой части первого эшелона и на этот раз не понесли вовсе никаких потерь. После этого боевые пловцы взрывали затонувшие суда, которые мешали подходу кораблей, расчищали в рифах новые проходы.
Если высадка в Нормандии явилась самым суровым во всей второй мировой войне испытанием для — десантных войск, то сайпанская операция была наиболее поучительной. Во время нее были введены новые методы и приемы работы боевых пловцов; они использовались и в дальнейших операциях. Правда, каждая новая десантная операция ставила свои особые проблемы и требовала иных способов их решения. Однако основные принципы действия боевых пловцов были уже испытаны, проверены и узаконены.
Гуам, в отличие от Сайпана, встретил десантников естественными препятствиями в виде прибрежных рифов и искусственными — в виде заграждений. Это требовало иного метода расчистки проходов.
Во время ночной вылазки боевые пловцы установили, что десантные суда не смогут подойти к берегу — глубины тут настолько малы, что в малую воду рифы обсыхают. Транспортеры-амфибии пройдут по мелководью, но их могут задержать береговые укрепления. Без всякой огневой поддержки, тайком, боевые пловцы отправились на разведку. Высадившись на берег, они увидели, что заграждения представляют собой сплошные ряды наполненных камнями железобетонных коробок, одолеть которые будет не под силу даже транспортерам-амфибиям.
Разведка, произведенная в дневное время, показала, что и на остальных участках побережья имеются такие же препятствия. С наступлением темноты к этим сооружениям были прилажены заряды взрывчатки. Небольшая часть препятствий уцелела, большинство же их было уничтожено. С остальными разделались днем. После этого боевые пловцы взялись за коралловые рифы. Подрывные работы продолжались под прикрытием дымовой завесы, бомбардировки с воздуха, огня корабельных пушек и ракетных установок.
Высадка десанта прошла успешно.
Если Сайпанская операция послужила образцом производства разведывательных работ, то на Гуаме была разработана тактика расчистки оборонительных сооружений противника. Было отмечено, что без боевых пловцов осуществление десантной операции было бы невозможно. Деятельность боевых пловцов получила высокую оценку.
На Тайнане, следующем из островов, и разведывательные и подрывные работы производились уже по готовому образцу. Введено было два новшества: у пловцов появились водонепроницаемые фонари для визуальной связи; кроме того, курс отряда отправившихся в ночную разведку пловцов, снабженных портативными приемниками-передатчиками, корректировался с помощью корабельной радарной установки.
Впоследствии хорошо обученным пловцам, снабженным компасами, такая радарная наводка была ни к чему, однако вполне возможно, что теперь, когда боевые пловцы работают под водой, найдет распространение измененный вариант такой системы, где будет использован гидролокатор и подводный гидроакустический телефон.
Во время операции на Пелелиу были испробованы ласты, вскоре ставшие неотъемлемой частью снаряжения боевых пловцов; тогда же боевыми пловцами была впервые использована подводная лодка. Несмотря на то что она была обнаружена противником, преследовалась авиацией и надводными кораблями, которые забрасывали ее глубинными бомбами, подводной лодке удалось всплыть лунной ночью и высадить отряд из пяти бойцов. Боевые пловцы на надувной резиновой лодке отправились на разведку, после чего вернулись на свою подводную базу. Это было еще одним добавлением к теперь уже длинному перечню новинок.
Спустя две недели, в течение которых подводная лодка появлялась то здесь, то там, наблюдая через перископ за Пелелиу, она всплыла возле острова Яп. Разведка, проведенная пловцами, снабженными надувной шлюпкой, увенчалась успехом.
Во время следующей вылазки, осуществлявшейся в штормовую погоду, трое пловцов из пяти не вернулись к поджидавшей их шлюпке. Оставшиеся двое, обшарив всю гряду, ни с чем возвратились на подводную лодку. Пропавших искали до самого рассвета. Возможно, штормовая погода помешала им вернуться на судно, а может, волнение отнесло их в сторону и они сбились с курса. Поиски, продолжавшиеся днем, также не дали никаких результатов. Потом выяснилось, что разведчиков захватили японцы, когда те находились в укрытии. После допроса их отправили на Филиппины. Что с ними сталось потом, неизвестно. Яп наступающие обошли стороной.
Между тем на Пелелиу боевые пловцы отправлялись в разведку днем и ночью, производили подрывные работы согласно уже выработанным методам, при этом они не понесли потерь. Как обычно, боевые пловцы указывали десантным частям безопасные проходы, а потом занимались расчисткой препятствий и иными опасными делами.
К этому времени безоружные боевые пловцы стали столь же необходимы для достижения успеха, как линейные корабли, авиация, пехотные полки. Все рода войск, участвующие в десантной операции, взаимозависимы, но именно боевые пловцы держат в своих руках ключ к критической полосе, лежащей между глубокой водой и сушей. Теперь планы десантных операций все чаще стали зависеть от собранных боевыми пловцами сведений о противнике и о гидрографической обстановке.
Засевшие на хорошо укрепленных позициях, японцы наносили тяжелый урон частям американской армии и морской пехоты, когда те высаживались на тот или иной остров. Именно боевые пловцы помогали свести до возможного минимума потери при высадке; углубляя и расширяя проходы и расчищая места для якорных стоянок, они также способствовали скорейшей доставке подкреплений, припасов и эвакуации раненых.
Теперь дошла очередь до Филиппин. Из множества островов для высадки десанта выбран был остров Лейте. К несчастью, малым тральщикам пришлось туго: налетел шквал, разгулялась волна. Поэтому подходы к острову остались непротраленными и более крупные суда не смогли подойти к берегу ближе чем на пять миль. Воздушной поддержки боевые пловцы не получили, а огневое прикрытие было довольно жидким. В воде, взбаламученной штормом, ничего не было видно, и пловцам пришлось работать, ориентируясь по глубинам, и отыскивать заграждения на ощупь.
Хотя многие пловцы добрались до самого мелководья, мин и каких-либо искусственных препятствий они не обнаружили. Во время разведки боевые пловцы и экипажи кораблей, непосредственно их поддерживавших, хорошо поработали. Однако из-за слабости огневого прикрытия вражеских солдат не удалось загнать в окопы, и это привело к тому, что боевые пловцы потеряли троих убитыми и четырнадцать ранеными. Этот день был для них не самым удачным днем. Но данные их разведки сыграли свою роль. На этот раз после ожесточенной бомбардировки на берег почти беспрепятственно высадились четыре дивизии, тем самым дав генералу Макартуру возможность выполнить давнишнее свое обещание вернуться на Филиппины [8].
Во время операций в заливе Лингайен у американцев появился новый и грозный враг — «камикадзэ», летчики-смертники. Тогда же японцы пустили в ход и менее известное оружие — «корабли-самоубийцы» — небольшие катера, груженные взрывчаткой, представлявшие собой некое подобие американских «Стингреев». Хотя боевые пловцы благодаря более сильной огневой поддержке, чем при операции на Лейте, уже не несли потерь во время разведки, при падении на транспорт самолета, пилотируемого камикадзэ, было убито 11 и ранено 15 боевых пловцов.
Разведывательные операции на восточном и западном побережьях острова Иводзима также производились по плану; пловцы не понесли потерь, несмотря на ожесточенный огонь противника. Но и на этот раз боевым пловцам, удачливым в воде, на борту судна не повезло: при атаке другого камикадзэ погибло 18 бойцов, 33 человека было ранено.
От двух этих атак камикадзэ боевые пловцы понесли больше потерь, чем во всех операциях, начиная с высадки в Европе. На «сухом месте» они были гораздо более уязвимы, чем в воде.
Остров Окинава, от которого до Японии всего сутки ходу, оказался крепким орешком. Он был укреплен ничуть не хуже, чем острова самой метрополии. Задача взаимодействия 1000 боевых пловцов, разбитых на десять команд, с прочими родами войск, требовала более четкой и детальной предварительной подготовки, чем когда-либо прежде. Ведь в операции должны были участвовать почти полмиллиона солдат; по величине эта флотилия уступала лишь той, что участвовала в высадке в Нормандии.
Побережье острова обследовалось от участка к участку — как с огневым прикрытием, так и без него. Камикадзэ и катера-смертники усложняли обстановку. Одной команде боевых пловцов пришлось вступить в схватку с вражескими солдатами; им удалось благополучно вернуться назад, но там они получили нагоняй за то, что вылезли из воды. Другая команда подверглась бомбежке и обстрелу самолетами собственной морской авиации. Для этой операции характерно было то, что в ответ на просьбу боевых пловцов подавить какую-либо вражескую батарею тотчас же открывали огонь корабли поддержки и принимались за дело пикирующие бомбардировщики.
После взятия Окинавы боевые пловцы отправились на юг, на Борнео и Новую Гвинею, чтобы ликвидировать изолированные гарнизоны японцев. Ничему новому тут они не научились. Правда, здесь произошло весьма печальное недоразумение — авиация 13-го военно-воздушного флота начала бомбить собственных боевых пловцов. Несмотря на ожесточенный огонь противника, всех раненых и контуженых, за исключением одного, удалось эвакуировать.
Постепенно набирала силы новая мощная армада, готовившаяся к высадке десанта на острова метрополии. Огромная протяженность коммуникаций, налеты камикадзэ, для защиты от которых не было найдено никаких эффективных средств, ожидание самого ожесточенного сопротивления японцев — все это заставляло полагать, что даже кровопролитная высадка в Нормандии по сравнению с тем, что предстояло, покажется всего лишь детской игрой.
Но тут, точно гром средь ясного неба, грянули взрывы атомных бомб, и было заключено перемирие[9].
Поделиться книгой: