Сын Спартака

– Что бы ты ни думал обо мне, я знаю, что Рим – мой первый и единственный хозяин. Моя жизнь посвящена тому, чтобы усилить его могущество во всем мире.

– Ты можешь говорить что угодно, Цезарь. Все равно сейчас у тебя главная задача – Брикс и его банда. Что ты собираешься с этим делать?

– Как я и сказал, я намерен выследить их и все другие банды мятежников и беглецов. А кого мы не убьем, тех, по крайней мере, я смогу продать. – Цезарь поджал губы. – Будет даже какая-то выгода от этой проклятой интермедии.

Марк почувствовал, как в нем закипела кровь. Как бы он ни восхищался Цезарем, тот оставался римлянином до мозга костей. А это значило, что он считал рабство естественной частью его мира. Он не обращал внимания на страдания и унижения рабов на своем пути. Для Марка, рожденного свободным, потеря свободы была самым ужасным событием в жизни. Он потерял свой дом, свою мать, человека, который его вырастил, – потерял все, что имело для него цену. После этого он стал просто одной из вещей своего хозяина Луция Порцинона, ланисты школы гладиаторов.

Там с ним обращались жестоко. На груди ему выжгли клеймо Порцинона. Его били и дразнили учителя и другие рабы. Память об этих днях все еще оживала в его снах, и порой он вдруг просыпался, дрожа и весь в поту. Один сон, часто повторяющийся, был просто кошмаром. В нем Марк переживал свой последний бой в качестве раба. Тогда он дрался с другим учеником школы, мальчиком по имени Феракс из Галлии, вожаком мальчишек, которые делали жизнь Марка несчастной.

В действительности Марк победил в том бою, и Феракс был повержен и вынужден просить пощады. Но как только Марк отвернулся от него, галл вскочил и попытался нанести ему удар в спину. Марка спасла быстрая реакция, и он убил Феракса. Однако в ночных кошмарах всегда побеждал Феракс, вновь и вновь со злобным рычанием вонзая меч в тело противника.

Марк надеялся, что для него это был последний такой бой. Но хотя Цезарь дал ему свободу, он все еще рассчитывал, что его бывший раб продолжит обучение и однажды вернется на арену, чтобы завоевать известность и состояние как профессиональный гладиатор. Цезарь будет платить за его обучение и в награду получит поддержку римлян. А пока Марк служил в охране под началом Феста. От него потребовали поклясться, что он будет служить в охране Цезаря до тех пор, пока будет его слугой. Марк понимал это так, что, как только агенты Цезаря найдут его мать и она станет свободной, он тоже будет свободен от своих обязательств.

И что потом? У него не было ясного представления, как они будут жить после этого. Раньше он думал, что они смогут вернуться на свою небольшую ферму на Левкадии и жить так, как они жили раньше, до того как их маленький мир рухнул. Теперь, когда Марк стал на два года старше и приобрел некоторый опыт, он знал, что этого никогда не будет. Ферма перешла к Дециму за долги их семьи, поэтому им с матерью придется устроить свою жизнь где-нибудь в другом месте. Во многих отношениях это было бы самое лучшее. Невозможно вернуть прежнюю жизнь. Ферма будет постоянно напоминать о том, что навсегда потеряно, – о беззаботном детстве под защитой двух взрослых, которые любили его. Теперь все это ушло и никогда не вернется.

– Мои четыре легиона стоят в лагере недалеко от Аримина, – сказал Цезарь, возвращая Марка в сегодняшний день. – Они готовятся к предстоящей кампании, обучая рекрутов, чтобы пополнить свой состав. Ветеранов я сейчас отберу. Именно они нужны мне для решения поставленной сенатом задачи. Ветераны лучше справятся со сбродом, который прячется в горах. Десяти когорт должно быть достаточно, чтобы разбить Брикса.

– Десять когорт? – вскинул бровь Клодий. – Всего пять тысяч человек? Ты уверен, что этого достаточно?

– Конечно, – небрежно махнул рукой Цезарь, словно отгоняя муху. – Все закончится очень быстро. Выживших доставят в Рим вместе с Бриксом или его телом. И я обязательно получу свою награду. Толпа будет приветствовать меня, а Катон вынужден будет проглотить свое высокомерие и аплодировать вместе со всеми. Мне не терпится увидеть его лицо.

– Тогда будем надеяться, что тебе не придется сообщать о поражении, когда ты в следующий раз будешь в сенате.

– О поражении? – удивился Цезарь. – Это немыслимо, невозможно.

– Надеюсь. Когда ты хочешь отбыть в Аримин?

– Немедленно. Я пойду по Фламиниевой дороге. Это самый короткий путь.

– Действительно, – согласился Клодий. – Но разумно ли это? В такое время года идти и без того тяжело, а тебе еще надо будет пересекать горы, где скрываются мятежники.

– Скорее всего, они будут прятаться в своих пещерах, греясь у костров. Я буду в безопасности. Кроме того, я не могу откладывать. Чем быстрее вопрос будет решен, тем скорее я смогу уделить внимание более важным победам и завоеваниям. Я отправляюсь на рассвете. Фест!

Начальник охраны вышел вперед, склонив голову:

– Да, хозяин.

– Я возьму с собой тебя и шесть твоих лучших охранников. – Цезарь взглянул на Марка. – И тебя, молодой человек. Я подозреваю, что мне опять понадобятся твои знания и умения. В конце концов, ты учился с гладиаторами. Ты знаешь их образ мыслей и знаешь, как они дерутся. Да, я уверен, что ты будешь очень полезен. – Он обернулся к Фесту: – И еще мне нужен мой писарь Луп. Проследи за подготовкой.

– Да, хозяин.

Цезарь обратился к Клодию:

– Хотелось бы мне знать, против кого я иду. Если этот человек, Брикс, беглый гладиатор, тогда он опасен. И еще опаснее, если есть хоть доля правды в этом слухе о сыне Спартака, который присоединится к Бриксу со своими сторонниками. Если это правда, нужно как можно быстрее найти этого сына. Найти и уничтожить. Каждый раб в империи должен понимать, что Рим не успокоится, пока все его враги не будут уничтожены.

– Да, Цезарь, я прослежу, – кивнул Клодий.

– Я также ожидаю, что в мое отсутствие ты будешь соблюдать мои интересы здесь, в Риме. Я жду регулярных сообщений о заседаниях сената.

– Не беспокойся. Я все выполню. Теперь мне лучше уйти, чтобы не мешать приготовлениям.

– До свидания, мой друг, – улыбнулся Цезарь, пожимая руку молодого человека.

Клодий улыбнулся в ответ и вышел. Как только дверь за ним закрылась, улыбка исчезла с лица Цезаря. Качая головой, он пробормотал:

– Благодарю богов, что он не единственный мой сторонник, на кого я могу положиться.

Марк невольно кивнул, соглашаясь. Зоркий глаз Цезаря уловил этот жест.

– Значит, ты разделяешь мое мнение о Клодии? Это хорошо. Я всегда знал, мой мальчик, что могу доверять твоей здравой оценке.

– Да, хозяин.

– Итак, Марк, нам предстоит новое приключение. Ты дрался на арене и на улицах Рима. Но это будет твоя первая кампания, может быть, даже твой первый бой. Наверное, ты с нетерпением ждешь этого, да?

Марк заставил себя кивнуть в ответ. Цезарь легонько похлопал его по плечу:

– Я так и думал. Ты прирожденный воин. – Он стал серьезным. – Я действительно считаю, что мне понадобятся твои советы… А теперь иди, собери необходимые вещи и рано ляг спать. Впереди нас ждет длинная трудная дорога. Переходить Апеннины зимой – трудная задача.

– Я обязательно возьму теплые вещи, хозяин, – сказал Марк.

– Хорошо. По крайней мере одно радует. Моя племянница будет в Аримине со своим мужем. Он служит в Десятом легионе. Я уверен, что Порция будет рада снова увидеть тебя.

– Надеюсь, – взволнованно ответил Марк.

Порция была одной из немногих, к кому он относился как к другу с тех пор, как прибыл в Рим. Он скучал по ней, когда она покинула дом Цезаря, чтобы выйти замуж за племянника генерала Помпея, одного из ближайших союзников Цезаря. Вместе с Крассом Цезарь и Помпей составляли тройку самых влиятельных римлян. Это был непростой союз. Марк это очень хорошо знал. Он раскрыл заговор против своего хозяина, в котором участвовал Красс. В этот заговор входили также Децим и его прихвостень Термон – человек, который убил Тита и похитил Марка и его мать. Марк поклялся, что однажды отомстит. На его мече будет кровь Термона и Децима.

Он отбросил мысли о мщении и склонил голову перед Цезарем:

– С твоего позволения, хозяин?

– Можешь идти. Спокойной ночи, Марк.

К тому времени, как Марк вошел в небольшую комнату, которую они с Лупом делили в помещении для рабов, его товарищ уже услышал о походе. Хотя Марк и стал свободным, у него не было средств, чтобы жить отдельно, и он оставался в доме Цезаря, довольствуясь той же едой и теми же условиями, в каких жили рабы. Пока что это подходило ему. В конце концов, сейчас лишь одно было для него важным – ожидание известий от агентов Цезаря в Греции, которые должны были разведать о местонахождении его матери. Поэтому Марк был согласен оставаться рядом с Цезарем, чтобы услышать известие, как только оно достигнет Рима. Или Аримина, где они теперь будут находиться.

– Аримин, – улыбаясь, произнес Луп.

Этот невысокий худощавый юноша был почти на четыре года старше Марка, но казался его одногодком. Его темные волосы были коротко подстрижены, разговаривал он тихо, с покорностью, свойственной людям, рожденным рабами.

– Не могу дождаться, когда увижу этот город. Наверное, он красивый, расположен на берегу моря. Туда римляне ездят отдыхать.

– Сомневаюсь, что он будет таким уж красивым в середине зимы, – возразил Марк.

– Достаточно красивым. Во всяком случае, по сравнению с Римом.

Марк кивнул. Конечно, столица – это сердце империи, огромный город с богатыми домами, общественными банями и со всеми мыслимыми развлечениями, но он был перенаселен, и, когда наступало лето, на его зловонных узких улочках было нечем дышать. Свежий воздух побережья действительно будет приятной переменой. Но отдохнуть там не удастся.

– Сомневаюсь, что в Аримине у нас будет много времени для удовольствий, – сказал Марк. – Цезарь хочет завершить все как можно скорее. Вероятно, мы пробудем там, пока он не соберет свое войско, а потом пойдем в горы. Лучше думай о том, как выжить в снегу, под дождем, на ветру.

Луп поежился, представив себе эти картины.

– И бороться надо будет не только с природой, – добавил Марк. – Придется драться. Цезарь считает, что легко уничтожит мятежников. А я не уверен. Может быть, они и не тренированные бойцы, но драться они будут за свою жизнь, за свою свободу. И это делает их очень опасными.

Луп встревоженно посмотрел на Марка:

– Мне это не нравится. Зачем Цезарь берет меня с собой? Какой от меня толк в бою? Я даже не умею обращаться с мечом. Наверное, я принесу больше вреда своей стороне, чем противнику.

– Цезарю нужен не твой меч, а твое перо. Он хочет, чтобы его подвиги записывали. Эти записи он сможет потом использовать для роста своей репутации.

– Тогда ладно, – с облегчением ответил Луп. – Начну-ка я паковать вещи.

Он стал рыться в своем сундучке с канцелярскими принадлежностями, а Марк приступил к собственным приготовлениям к походу. В дополнение к мечу, метательным ножам и кинжалу он снял с деревянного гвоздя на стене свою кирасу гладиатора, заботливо завернул ее в старое одеяло и положил в вещевой мешок. Еще он взял небольшой круглый щит, утолщенную шапку, которую Фест сделал для него в прошлом году, кожаные наручи и теплую тунику под доспехи. Упаковав свое боевое снаряжение, он приступил к одежде.

Пока он занимался приготовлениями, одна мысль не покидала его. До сих пор лишь его мать и Брикс знали правду о его отце. А теперь оказалось, что Брикс всем рассказывает, что у Спартака есть сын и что сын продолжит дело отца. Конечно, некоторые римляне откажутся верить этому, посчитают, что Брикс просто выдумал эту историю, чтобы набрать себе как можно больше сторонников. Но найдутся и такие, которые поверят, и Марку будет гораздо труднее скрывать свою тайну. Цезарь уже заметил клеймо на плече своего слуги, но пока не сумел вспомнить, где он раньше видел такое же. Настанет время, когда Цезарь свяжет это клеймо со слухами и поймет, кто такой Марк. Когда это произойдет, его убьют.

При этой мысли Марк содрогнулся от страха – не за себя, а за мать. На что ей надеяться без него? Если Цезарь найдет ее, после того как узнает, кто такой Марк на самом деле, тогда ее тоже убьют из мести.

И еще одно тревожило мальчика. Он не хотел принимать участие ни в каких кампаниях против мятежных рабов. Если уж на то пошло, он бы скорее встал рядом с Бриксом против тех, кто превратил людей в собственность. Борьба рабов обречена на поражение. Даже если Брикс объединит в армию беглых рабов и разбойников, на что он надеется, выступая против мощи Рима? Цезарь поставил целью как можно скорее сокрушить их. Хотя Цезарь и говорит, что ему хватит пяти тысяч солдат – а это один легион, – у него есть еще три легиона. Единственная надежда рабов – найти вождя, который вдохновит их на борьбу, который соединит в себе качества великого воина, умного военачальника и грозной личности. Короче говоря, такого, как Спартак. С таким вождем десятки тысяч рабов побегут от своих хозяев, чтобы пополнить ряды мятежников, и тогда наконец Рим столкнется с равными силами. Но Марк был всего лишь мальчик. Если Брикс рассчитывает, что он пойдет по стопам отца, ему предстоит большое разочарование.

У Марка свело живот. Он вдруг почувствовал себя в западне. Он шел сражаться на стороне Цезаря против рабов, судьбу которых когда-то разделял. И все это время ему придется жить в страхе, что Цезарь узнает его тайну. Если Брикса поймают и поставят перед непобедимым римским генералом, конечно, он узнает Марка. Когда он выдаст его? Сразу же или под пытками?

Чем больше Марк думал об этом, тем больше нервничал. Закончив укладывать вещи, он погасил лампу и лег спать. На другой стороне комнаты Луп лежал на спине, похрапывая. Марк подложил руки под голову и уставился в темноту. Несмотря на все, что произошло с ним с тех пор, как его оторвали от дома и от матери, он знал, что впереди его ждет самое большое испытание.

V

С рассветом небольшая группа всадников покинула Рим через Фламиниевы ворота. Впереди ехал Цезарь в простом коричневом плаще, чтобы не привлекать к себе внимания. Он послал в сенат короткую записку, в которой сообщал, что отправился уничтожать мятежников. К тому времени, как сенат познакомится с содержанием записки, группа будет уже в нескольких милях от Рима. И его политические противники не смогут вызвать его в сенат и потребовать, чтобы он объяснил свой план. Катон и его союзники, разумеется, использовали бы любые уловки, лишь бы задержать Цезаря. Марк удивлялся, как часто политики ставят свои частные интересы выше интересов Рима в целом.

Он посмотрел на Цезаря, возглавляющего колонну. По сравнению с другими сенаторами Цезарь был еще более амбициозен, стремясь как можно быстрее сокрушить новое восстание рабов и продолжить завоевывать себе славу в Галлии. Несмотря на дурные предчувствия в отношении своего бывшего хозяина, Марк знал, что Цезарь всегда награждает тех, кто хорошо ему служит. Победа Марка в бою с Фераксом перед Домом сената еще больше упрочила репутацию Цезаря, дав ему возможность провести новые законы в пользу простых римлян и ослабить напряжение в Риме, которое могло привести к новой гражданской войне. Мальчик был полон решимости напомнить Цезарю о его обещании помочь освободить мать из рабства, а значит, он должен оставаться с Цезарем.

Марк ехал рядом с Лупом в конце колонны. Выращенный на ферме, он с ранних лет научился ездить на пони. А Луп не был наездником. Он крепко держался за поводья и почти лежал в седле, чтобы не упасть.

– Сиди прямо, – посоветовал Марк. – Луки седла не дадут тебе упасть. Если нужно будет ехать рысью или галопом, прижимайся к крупу бедрами и пятками.

Луп сердито покосился на друга:

– Тебе хорошо говорить.

– Ты ведь уже ездил верхом?

– Конечно. Несколько раз на муле повара и в прошлом году на пони в загородном поместье хозяина. Но это все.

– Понятно, – разочарованно произнес Марк. – Но скоро ты научишься.

– Спасибо, что вселяешь надежду, – сухо ответил Луп, снова улегся на круп лошади и схватился за поводья.

Вскоре Рим остался позади. Когда они поднялись на холм, Марк обернулся в седле и посмотрел назад. С запада приближались серые облака, и на большой город уже легла тень. Рим стоял на семи холмах, по которым в беспорядке были разбросаны дома. Над городом висела грязная пелена дыма. Марк был рад, что вырвался на свежий, чистый воздух сельской местности. Он не будет скучать по Риму. Помимо мрачных улиц, по которым страшно ходить, зловония и постоянного шума, опасность представляли уличные банды и непостоянство кровожадной толпы. А еще бесконечные интриги и заговоры политиков. Щелкнув языком, мальчик заставил коня идти быстрее и догнал колонну, продолжавшую путь на восток, к заснеженным склонам Апеннин.

Зима была необычно холодной. Открытая местность имела унылый вид. Деревья стояли без листьев, мрачные и неподвижные на фоне свинцового неба. Частые ливни и недавняя гроза пропитали поля водой, на дороге остались лужицы. Поначалу путникам часто встречались фермы и виллы, чьи хозяева жили на доходы от продажи зерновых, фруктов и мяса на рынках Рима. Но ближе к вечеру больших домов уже не было видно. Путники ехали через сохранившиеся рощи, среди которых встречались более мелкие фермы, а иногда группы сельских хижин, которые вряд ли можно было назвать деревнями. Сельские жители, румяные от холода, рубили дрова на улице или выходили за кормом, заготовленным на зиму для скота. Они останавливались, глядя на проезжающих мимо всадников с любопытством, а порой с подозрением. А потом возвращались к своим обычным занятиям.

После короткого отдыха в полдень всадники снова двинулись в путь. Теперь дорога шла у подножия гор, вздымающихся вдоль хребта Италии. Облака закрыли все небо, и вот уже на землю упали первые капли дождя. Когда дождь усилился, всадники завернулись в накидки и натянули капюшоны. Марк надеялся, что дождь скоро пройдет, но он не прекращался, а становился еще сильнее. Несмотря на то что накидки были смазаны животным жиром, чтобы дождь стекал с них, люди вскоре промокли до нитки. Воздух стал холодным, а легкий ветерок делал его еще холоднее.

Не в силах сдержать дрожь, Марк стиснул зубы и покрепче сжал поводья. Взглянув на Лупа, он увидел, что его товарищ дрожит, стуча зубами. Луп поймал его взгляд:

– К-когда хозяин остановится и найдет к-какое-нибудь ук-крытие?

– Какое укрытие?

Марк обвел рукой открытое пространство по обе стороны дороги. Видны были только скалы и чахлые деревья, а впереди дорога уходила в густой сосновый лес.

– Может быть, там? – показал он на деревья.

Но когда они добрались до леса, Цезарь и не подумал останавливаться. И пока Луп бормотал проклятия в адрес своего хозяина, Марк смирялся с неудобствами и невзгодами путешествия. Дорога продолжала идти через лес, и чем круче становился склон, тем сильнее петляла дорога, зигзагом поднимаясь вверх, в серую пелену тумана, скрывающую из виду окружающий ландшафт.

С наступлением сумерек всадники наконец достигли ворот небольшого городка. Цезарь показал кольцо сенатора часовым, и те провели его через ворота на улицу. В городке было несколько трактиров, но лишь один достаточно большой, чтобы вместить всю группу и поставить лошадей в конюшню.

Наступила ночь. Телохранители накормили лошадей и присоединились к Цезарю и Фесту, которые сидели на скамье возле очага, попивая теплое вино. Они уже переоделись в сухое, а их плащи, туники и обувь сушились возле огня.

Когда промокшие насквозь люди столпились у очага, из узкого проема за стойкой выбежал трактирщик.

– Ах, господа, вы, наверное, промерзли до костей! Снимите вашу одежду и усаживайтесь. Моя жена и девочки проследят, чтобы она высохла. На кухне у нас есть еще вешалки. Дайте мне вашу одежду. Когда вы обсохнете и переоденетесь, мы принесем вам вкусное горячее тушеное мясо.

Марк и остальные с удовольствием сняли мокрую верхнюю одежду и сложили ее на прилавок. Потом стали рыться в своих переметных сумах в поисках сухой одежды. От холода у Марка онемели руки и ноги. Он стал растирать ладони перед огнем, пока пальцы не отошли. А Луп просто стоял с безразличным видом, протягивая руки к очагу.

– Не подноси руки очень близко к огню, если не чувствуешь их, – посоветовал Марк, – иначе и не заметишь, как обожжешься.

– Я всего лишь хочу согреться, – пробормотал юноша. – Клянусь богами, я хотел бы оказаться в Риме.

– Но ты не в Риме. И лучше тебе привыкнуть к этому. Цезарь сейчас в походе, и куда бы он ни пошел, мы последуем за ним.

– Тогда будем надеяться, что он быстро расправится с этими мятежниками и для нас все закончится.

– Закончится? – Марк невольно улыбнулся. – Это только начало. Когда – и если – Цезарь разобьет мятежников, он захочет еще больше прославиться в Галлии. А на это уйдут годы.

Луп опустил руки и повернулся к Марку с горестным выражением лица:

– Годы?

Трактирщик вернулся, собрал мокрую одежду и унес ее в кухню. Скоро из кухни показалась дородная смуглая женщина, она тащила за деревянную ручку тяжелый котел. В комнате вкусно запахло. У Марка скрутило живот от голода. За женщиной шла девочка лет восьми и с трудом несла поднос с деревянными мисками и ложками.

Женщина опустила котел на прилавок, дочка поставила рядом с ним миски. Женщина положила по черпаку варева в первые две миски, и девочка понесла их Цезарю и Фесту. Привыкнув к почтению, с каким в Риме обращались к Цезарю, Марк затаил дыхание, когда девочка сначала протянула миску Фесту, а потом Цезарю, после чего стала раздавать миски остальным. Фест с тревогой посмотрел на Цезаря, но этот великий человек только хохотнул и махнул рукой. Он наклонился и понюхал содержимое миски.

– Трактирщик, что это такое?

Трактирщик выглянул из кухни:

– Ты о чем, господин?