Предназначение

- Хватит, демон!- перебил его дьявол.- Посмотри мне в глаза, и я сам всё узнаю. Давай, не медли.

Демон поднялся с колен и посмотрел в жуткие глаза повелителя преисподней. Люцифер нахмурился, встречаясь с демоном взглядом, полностью подчиняя его сознание и мысли, отбрасывая личность как очищенную шелуху , подавляя своей волей, читая, анализируя то, что было.

Мгновение застыло, растянувшись вечностью - и все варианты грядущих событий стали известны дьяволу.

- Ты прав, демон,- улыбнулся довольный. Молодец, что не побоялся прийти. Ты порадовал меня. Благодаря тебе, моя скука, сводящая меня с ума, исчезла. Время пришло. Демон, возлагаю на тебя важную миссию: наблюдай за Драгоном и обо всём лично мне докладывай. Достойную награду получишь за старание. А теперь, проваливай. Моё терпение на исходе.... - прорычал, резко изменив бархатный тон, заставляя демона вновь ощутить холодный давящий страх.

Демон вздрогнул, его колени тряслись, в мыслях был хаос. Пара секунд - и он исчез.

Князь Тьмы стоял, усмехаясь. Его глаза блестели. В них мерцало золотистое пламя. Огромные крылья за его спиной трепетали. Воздух был наэлектризован. Сила и нетерпение сквозило в нём.

Люцифер полной грудью вдохнул жаркий воздух, выдохнул, стряхивая сонное оцепенение. Очень давно в мире людей не происходило ничего интересного, но теперь наконец-то можно вступить в Игру. 'А главный приз достанется победителю',- злорадно подумал мужчина, удобно устраиваясь на троне.

Рука поднята вверх, мысль, точно плети удар, заставляет пол экраном прозрачным стать. Концентрируясь, Люцифер представил всех тех, кем партию решил разыграть. Черный экран замерцал голубым и ожил, а под ногами ярко заблестело солнце. Падение вниз к земле, минуя звёзды, и облака рассеялись, появился маленький город. Дома увеличивались, становясь всё больше и больше, ярче и ближе, проявляясь в мельчайших деталях, пока Люцифер не сказал:

- Хватит!

Экран застыл. Мир ожил, всё двигалось на экране, показывая события происходящие здесь и сейчас.

Принц Тьмы внимательно следил за людьми, мелькающими на картинке, затем улыбнулся, а потом расхохотался громко и звонко. Хохот эхом отразился от стен, внизу пробудились и хором завыли бесы. Их повелитель был доволен, значит подкинет работёнку.

Игра началась. Вскоре Дьявол нашёл всех тех, кто был ему нужен.

Ватикан

Мягкое белое кресло лишь внешне казалось удобным. Кардинал Бенедикт третий зевнул и слегка потянулся. Его плечи и шея замлели от долгого нахождения в одном положении. Он долго сидел, задумавшись, пока не задремал.

Что-то разбудило его. Может предчувствие? Но в последнее время страшная усталость отягощала его. А ещё эти сны, в которых каждую ночь его преследовал Он - Принц Тьмы, сам Дьявол и его подручные: бесы и демоны. Зажмурил глаза, пытаясь разогнать тревожные мысли. Он стал слишком стар и немощен. ' Я больше так не могу. Я больше не выдержу. Зло с каждым сном приближалось, сужая кольцо и нет выхода. И скоро страх окончательно поглотит меня и всё будет кончено. Он схватит меня и никто и ничто не поможет'.

Скрипнула, медленно открываясь, массивная деревянная дверь, ведущая в его покои. На порог ступил высокий, тонкий как вязальная спица мужчина. Он был очень бледный. Взъёрошенные волосы торчали, дыбом напоминая воронье гнездо. Очки в тяжёлой черепаховой оправе сползли на крючковатый нос. Под чёрными глазами, размытыми кляксами набухли мешки.

Бенедикт наблюдал как астролог, достопочтенный предсказатель и мудрец, тяжёло переступил порог, прижимая к груди стопку книг, свитков и белую папку.

'Что-то с ним сегодня не так?- подумал кардинал. Лоранс очень дёрганный. Значит, жди беды. Только этого мне не хватало'.

Лёгкая ничего не значащая улыбка, превратила суровое лицо кардинала в маску вежливости. Он приготовился ко всему.

- Присаживайся Лоранс,- гулко произнёс Бенедикт.

Астролог вздрогнул. Он не ожидал того, что кардинал проснётся так рано. Так, как его дневной сон стал привычным.

Занавески были задёрнуты, создавая ранние сумерки. Узорчатые высокие окна были закрыты, но Лоранс знал, как красиво становиться в этой комнате, когда её наполняет солнце. Приятные воспоминания перед экзекуцией. И почему подсознание всегда старается себя защитить? Отсрочить неминуемое. Ведь этим не решишь проблему и от судьбы не убежишь.

Разложив материалы на столе, Лоранс приготовился к беседе. Он пришел, сюда неся плохие известия. И только Бог знал, как тяжело ему было переступить порог. Кардинал молчал, словно настраиваясь, его руки лежали на коленях и тихонько подрагивали.

- Ваше преосвященство,- нарушил тишину астролог. Его голос дрожал, запах ладана смущал его. Слишком сильный и резкий, словно в комнате день и ночь курились благовония.

- Что ты хотел сказать Лоранс?- мягко спросил кардинал, чувствуя его нерешительность.

- Грядут перемены. Звёзды говорили со мной. Сегодня день, который войдёт в историю. Новая звезда засияет на небосклоне. Это знамение. Ребенок, рождённый в эту ночь - особенный. Он избранный. От его выбора будет зависеть исход.

- Так это не Джеймс?- взволнованно спросил Бенедикт, вставая с кресла. Его лицо побледнело. В глазах читалось потрясение.

-Нет,- горько ответил Лоранс, глядя куда угодно, только бы не встречаться с колючим взглядом кардинала. Суровым и обвиняющим.

-Чтож Лоранс, значит такова судьба.

Молчание. Стук настенных часов, словно пульс в горле. Тик-так тик-так будто насмехаются над ним.

Ладони Лоранса взмокли, он сидел напротив кардинала и не знал, как оправдать себя. Он великий учёный, доверенное лицо так облажался.

- Не вини себя сын мой, - произнёс Бенедикт. Он взял себя в руки, и голос его стал спокоен.

Но Астролог знал, что близится его крах. Ошибку мирового масштаба не прощает никто. Особенно он, Кардинал на пальце, которого красуется золотое кольцо с красным, как кровь рубином и символами, что носят лишь избранные. Те, кто присягу давал кровавую, выбирая сторону Света.

- Отчёт в белой папке ваше преосвященство.

- Я позже взгляну,- произнёс Бенедикт и холодно улыбнулся. Улыбка стала сигналом- резко похолодало. На миг Лоранс ощутил, как зима ворвалась в комнату, остужая тепло камина. Стало зябко, дыхание смерти пронеслось лёгким ветром по коже. Лоранс вздрогнул, читая в глазах кардинала свой роковой приговор.

- Иди сын мой. Оставь меня одного. Мне надо подумать.

Лоранс встал и направился к двери. Он не оглядывался, мышцы спины превратились в тугие узлы. Цепкий взгляд кардинала, буравил спину. Открывая дверь, выходя, он прислушался. 'Ну, когда же ты, сейчас ли позвонишь по красному телефону'? Дверь закрылась, и тишина рассмеялась в его душе безумием.

Из воспоминаний Айрис Дженсен.

Я не знаю, когда всё началось, может быть, всё было предопределено ещё до моего рождения, кто знает? Но всё же если искать событие в корне изменившее мою жизнь, то это моё далёкое детство и поездка в спортивный лагерь.

В то лето мне было семь. Старшим братьям: двенадцать и десять. Можно подумать, что такая маленькая разница в возрасте способствовала нашей дружбе. Как бы не так. Мы постоянно дрались и цапались.

Август с первого дня 'радовал' нас невыносимой жарой и пеклом, расплавлявшим асфальт до липучки-смолы. Эта гадость стоило в неё ненароком ступить навсегда прилипала к подошвам, причиняя мне неприятности.

Сухой , пропитанный пылью воздух, мешал дышать, а глаза жгло от беспощадного солнца, и в полдень самым лучшим местом для отдыха была прохлада и тень. Бассейн возле дома и домик на дереве, так я проводила свободное время. Окунала ноги в воду и мечтала, а также играла в маленькую разбойницу.

Перемены нагрянули в тот злополучный четверг, поломав все мои планы. Покупка куклы Татьяны и плюшевого белого медведя были отложены на неопределённое время, из-за папы и мамы. Канада, работа настигла их, громко зазвонив по телефону, отменив намеченный отпуск.

Мудреные слова: поломка и программное обеспечение на тот момент были настолько важными для них, что нас просто перестали замечать. Закрытые двери гостиной, а мы, объявив временное перемирие, подслушивали, лежа на паркетном полу, гладком и отполированном, спасибо уборщице приходящей к нам два раза в неделю.

Ссора. Крик мамы. Я даже не помню, когда она повышала голос, мисс Дженсен всегда такая сдержанная и спокойная.

- Пошли Айрис,- сказал мне Гиза, высокий и кучерявый.- Всё кончено, нас отправляют в лагерь.

Хотелось плакать, хотелось затопать ногами, завыть, закричать, потребовать переменить решение. Но я понимала: всё бесполезно. Они взрослые, они всегда правы. Я вздохнула, признавая своё поражение.

Жёлтый багажник такси проглотил наши чемоданы. Мой маленький и два побольше - братьев.

Аэропорт, словно жужжащий улей и я вертела шеей, туда сюда пытаясь всё рассмотреть, за что получила подзатыльник и колкую шуточку Бенджамина.

Двух часовой перелёт, а затем огромный зелёный поезд, напомнивший мне дракона. Томительные часы. Купе, выдержанное в ярко-алых тонах, даже столик был тёмно-бордовый. Мучительная тоска и скукотище, что в несколько раз хуже смерти, и даже в коридор не выйти, только в сопровождении мистера Фитча. Самодовольного, высокого и атлетичного, тренера Сигизмунда и лучшего друга отца.

Вагон ресторан внес чуточку разнообразия. Горячая еда от одного запаха и вида - уже легче. Я ела суп-пюре, осторожно наблюдая, как братья разглядывают симпатичных блондинистых девчонок из Норвегии, тоже ехавших в лагерь. Команда по волейболу. 'Хм весёлое будет времечко. Я уж точно чудесно проведу время. Как же Дженсен, как же',- издевалось моё внутреннее я, как всегда испортив мне настроение.

Всю поездку я проспала, поэтому совсем не помню маленький городок, который мы проезжали. Поезд уехал, а мы минут двадцать добирались до лагеря. Длинная дорога серым серпантином уходила в гору, открывая захватывающий вид на синее море. Солнце ярко светило на голубом небе, чистом и ясном, без единого облака.

Лагерь был огорожен сетчатым высоким забором, напоминая тюрьму.

В здании пропускного пункта, на мягком стуле, сидел охранник, одетый в серую униформу с пластиковым бейджиком с инициалами, прикреплёнными на груди.

Мистер Шульц тщательно проверял наши документы, выискивая наши фамилии в списке приезжих, который занимал два альбомных листа. Отметил, затем мистер Фитч расписался, подтвердив, что мы на его попечении.

Белая папка отправилась в выдвинутый ящик письменного стола, в котором виднелось нечто заплесневелое обёрнутое фольгой. Мне стало неприятно. Охранник внушал отвращение.

Красная кнопка открывала ворота, за которыми прямо на бетонной стене висел яркий плакат: добро пожаловать в лагерь 'Морская чайка', нарисованный в голубых тонах.

Мы зашли, ворота закрылись, и все мои надежды обернулись прахом. Тоска по дому столь сильная, что сердце заныло, нахлынула на меня. 'Но я не заплачу', говорила себе, сжимая ладонь в кулак. 'Я сильная',- снова и снова твердила себе, подняв голову вверх, маленькая, но решительная.

Двухэтажно здание белое и неприветливое. Нас разместили в разных крылах, но на одном этаже. Мне повезло больше чем братьям: окна моей комнаты выходили прямо на морскую гладь, которая переливалась на солнце, сверкающими изумрудами. Вода звала меня, манила к себе, искушая совершить глупость и побежать на пляж. О, как в тот момент я завидовала взрослым, которым можно было делать все, что вздумается их душе и идти куда угодно, даже навстречу солнцу.

В комнате стояли кровати. Их было так много, что я сбилась со счета на десяти, а потом обсчиталась, запутавшись в их расположении.

Несколько шкафов стояли возле стены и маленькие комоды у каждой постели. Я уже высмотрела себе уютное местечко, но оказалось места уже были распределены. Вскоре, комнату заполнили девчонки, принеся с собой смех и болтовню. Сладкий запах конфет, жевательной резинки и хлопанье, лопнувших пузырей. Мои соседки были старше меня, и я вздохнула, подумав, что подруг мне здесь не найти.

Самую яркую блондинку звали Кристиной. Это на неё в вагоне ресторане положил глаз мой старший брат. Длинные волосы, белая кожа, симпатичная можно так сказать. Хотя, Кристина не понравилась мне сразу, что-то в её взгляде настораживало . Может надменность? Уверенность в себе, или просто холод, отражали её глаза.

Не успела я распаковать вещи, как меня позвали к телефону, который стоял в конце коридора на столе, где сидел дежурный по этажу.

Мамин голос такой далёкий и нежный. Эх, и опять появились противные слёзы, комок подкатил к горлу, мешая дышать, когда я отвечала на её вопросы.

- Всё хорошо мама. Мне всё нравиться,- говорила я ей, не хотя её огорчать. Она тоже рассказывала про работу, передавала привет от отца и сказала вести себя, как подобает маленькой леди. Я улыбнулась, натянутой бодрой улыбкой, что придало голосу живости, сказав:

- Я тебя очень люблю мамочка ,и буду скучать.

- Моя милая. Моя златокудрая принцесса, так мать называла меня. Я буду звонить, обещаю, ну всё, дорогая мне пора.

Завтрак в длинной укрытой тенями столовой с высокими окнами, за которыми рос кипарис, раскидистый дуб шуршал по стеклу своей кроной, а мне в горло кусок не лез. Я размазывала овсянку по тарелке, рядом лежало желе. 'Гадость гадостью и как все это едят'?- подумала я, видя, как многие девочки уминают за обе щеки. Я выпила пару глотков апельсинового сока, отдающего мелом, и всё - время завтрака подошло к концу. Мы снова вернулись в комнаты, чтобы переодеться и идти на море.

Лазурная вода блестела на солнце. Ленивые волны омывали песчаную кромку. Белая пена пузырилась, растворяясь в гладких, отшлифованных водой камнях.

На пляже тренерша волейбольной команды мисс Аманда Симмонс, поинтересовалась у нас: ' Все ли умеют плавать?' Когда очередь дошла до меня, я ответила, что умею. Хорошо, что научилась дома в бассейне, а так мне и близко было бы не подойти к воде.

Широкий пляж разделяла белая волейбольная сетка. Возле забора стоял яркий холщовый тент, где все желающие могли взять любые напитки, находящиеся в холодильнике с прозрачными дверцами. Также не берегу были душевые кабинки и синие металлические раздевалки.

Я, одетая в яркий зелёный купальник, подобралась поближе к воде. Волны нежно ласкали мои ноги, вода была тёплой ,словно парное молоко. Я натянула кепку на самый лоб и смотрела вдаль. На душе была лёгкость, все проблемы куда-то исчезли, и я стояла, постепенно привыкая к месту, сливаясь с природой, и мне было хорошо. Тёплый, но ещё наполненный утренней прохладой воздух приносил запах соли, водорослей и морской воды. Сонливость как рукой сняло. Я задумалась, вспоминая свой дом и родителей. Я впала в оцепенение и словно отключилась. Мои мысли были прерваны тонким девичьим голоском:

- Ты Дженсен?

- Что? - переспросила я.

Шум волн оторвал меня от реальности, и я не сразу услышала вопрос. Обернувшись, я увидела высокую девочку. Худенькая и гибкая. Вся её фигура, поза буквально показывала, что она много внимания уделяет спорту. В своём закрытом купальнике чёрного цвета незнакомка напомнила мне пловчиху, наподобие тех девчонок из телевизора, транслируемых по спортивному каналу. Она повторила вопрос:

- Ты Айрис Дженсен?

- Да, а что?

- Я Юлиана, но можешь звать меня Юлей.

Она протянула мне для пожатия руку. А я всё никак не могла понять, чего она от меня хочет. Я протянула свою руку в ответ и тихонько пожала её ладонь.

- Ну, будем знакомы, - сказала она, очень внимательно глядя в мои глаза.

- У тебя красивые глаза.

- Спасибо,- ответила я.

- Очень необычные, - тихо добавила.

Думая, что бы такое сказать, лишь бы не сглупить, я мысленно перебирала десятки банальных вопросов и просто молчала.

Я смотрела на неё, разглядывая черты её маленького с тонкими чертами лица.

- Ты тоже спортсменка? - Наконец-то спросила я.

-Нет, - ответила девчонка. - Я в лагере потому, что моя мама здесь медсестрой работает.

- А я здесь из-за своих братьев. Вообще-то, мои родители уехали в командировку, меня и Бена некуда деть, и пришлось вместе Гизой сюда приехать.

- Понятно. Так твой брат Гиза- тот самый красавчик Сигизмунд Дженсен? Да?

- Да, это его полное имя. А что, тебе он понравился?- спросила я.

Юлиана смутилась и ответила, чуть замявшись.

- Он красивый, но такие мальчишки не для меня. Понимаешь, Кристина наверняка на него запала и остальные девчонки тоже. Тяжело тебе с таким братом?

- Нормально, - ответила я.

- Сколько тебе лет?- поинтересовалась я.

-Девять, - ответила Юлиана