Метка тьмы

Билли Джо, конечно, ворчал, но я была слишком занята, пытаясь придать презентабельный вид моей потрепанной одежде, чтобы обращать на это внимание. Он, наконец, сдался.

— Прекрасно, но мне нужно подзарядиться энергией, если ты отводишь мне роль захватчика. Это была утомительная ночь, и я исчерпал все запасы энергии.

Меня это не радовало. Я дерьмово чувствовала себя, и мне предстоял побег в Вегас; мне очень не хотелось делать это. Но едва ли я смогла бы сама пойти и произвести разведку вокруг центрального штаба «MAGIC», а посему я просто поманила его рукой без обычных препирательств. Билли Джо прижал руку к груди.

— Глубоко тронут.

— Ну, давай же.

Могу поклясться, что он лапал меня, когда мы сливались воедино, если предположить, что туманное облако может чувствовать. А зная его, я была на сто процентов уверена, что он может. Он обвеивал меня и, как всегда, эти ощущения успокаивали мои измотанные нервы. Основная масса людей посчитала бы перспективу оказаться в компании призраков ужасающей или, в лучшем случае, пугающей; но для меня они всегда были подобны прохладному бризу в жаркий день. В сложившихся обстоятельствах, я считала, что не целесообразно оказывать ему радушный прием; даже если часть меня, притягивающая призраков, втягивала его внутрь, подобно перепуганному ребенку, хватающемуся за игрушечного мишку.

На мгновение перед моими глазами пронеслись вспышки воспоминаний о его жизни: наше судно все дальше удалялось от берега, и мы сквозь пелену слез наблюдали, как серое, продуваемое ветрами побережье уменьшается у нас на глазах; симпатичная девушка лет пятнадцати, накрашенная чересчур ярко и одетая в костюм танцовщицы, одарила нас заискивающей улыбкой; молодой, амбициозный конюх попытался обмануть нас, и мы смеялись над ним, когда вытаскивали туз из его ботинка, а затем были вынуждены уклониться от ножа, брошенного его сообщником. Это практически всегда проходило именно так, и за годы я увидела достаточно миниатюрных кинохроник, что бы поражаться, как Билли удалось прожить до таких лет.

Наконец, он устроился и начал тянуть из меня энергию. Как правило, этот процесс не был неприятным, лишь утомительным, но на сей раз, стоило ему начать, как все мое тело вспыхнуло болью. Она была не всеобъемлющей, а скорее похожей на точечные разряды статического электричества от дверной ручки, которые трещали по моим венам до тех пор, пока серебряные искры не замелькали у меня перед глазами. Я попыталась приказать ему убираться вон, сказать, что что-то пошло не так, но из моих уст вырвался лишь испуганный хрип. Секунду спустя это ощущение взорвалось такой яркой вспышкой, что у меня поплыли круги перед глазами. А потом так же быстро как началось, это закончилось. Теплый бриз, обдувающий меня изнутри, был настолько плотным, что ощущался подобно жидкости; а затем Билли Джо, вырвавшись из меня, несколько раз подпрыгнул к потолку.

— Ого-го! Вот это — то, что я называю едой! — Его глаза искрились, и он выглядел намного ярче, чем должно было быть.

Я выпрямилась и, впервые за несколько последних часов, не испытала желания рухнуть на пол. Вместо усталости и небольшой слабости — моя обычная реакция на сессии подпитки Билли Джо — я чувствовала удивительную бодрость. Эффект был такой же, как от полноценного сна, уложившегося в несколько минут, и это определенно не было нормальным.

— Не подумай, что я жалуюсь, но что сейчас произошло?

Билли Джо усмехнулся.

— Какой-то вампир одолжил у тебя силу, дорогуша, наверное, чтобы не дать тебе сбежать. Он откачал большую часть твоей энергии в своего рода метафизическую сдерживающую ловушку, а сверху для надежности закутал еще своей энергией, таким образом, отрезав тебе доступ к ней до тех пор, пока не решит освободить тебя. Я чисто случайно прорвал защиту, когда попытался вытянуть из тебя энергию, и получил конкретный кайф. — Он подмигнул мне своими бровями, которые были практически такими же коричневыми и плотными, какими, должно быть, выглядели при жизни. — Давай проваливать отсюда!

— Позже. Прямо сейчас мне нужно вернуть свои вещи.

Билли Джо энергично кивнул и вылетел из окна как блестящая комета. Я сидела на бортике ванны и рассуждала, кто мог проделать со мной подобный фокус. На самом деле это было не так уж важно; просто это стало еще одним доводом, что никому здесь не стоит доверять. Хотя я и так, вроде, не собиралась делать этого.

К моменту возвращения Билли Джо, я успела прибраться. Вплывая через окно, он хмурился, и в его руках ничего не было. — Я оставил все снаружи. Из-за этой штуки могут возникнуть проблемы.

— Какая такая штука? — Удерживая полотенце, скрывающее, что на мне в данный момент ничего, кроме трусов, нет, я подошла к окну. Мне сразу бросилось в глаза то, что он имел в виду, как только моя рука приблизилась к замку, тот попытался закричать. Я затолкала конец своего полотенца в его невесть откуда появившийся рот, и хмуро уставилась на него. Разве им оказалось не достаточно, что они поместили под защиту мою энергию, поставили у моей двери группу вампов уровня мастера и держали меня где-то посреди пустыни? Неужели им действительно было необходимо еще вдобавок зачаровывать окно? Очевидно, кому-то казалось, что им нужно соблюдать предельную осмотрительность.

— Ну, прям Марли[12], не иначе, — сказал Билли.

— Ты так считаешь? — Спросила я саркастически, садясь на корточки, чтобы рассмотреть его поближе. На старинном, луковицеобразном замке внезапно выросла пара маленьких как бусинки глаз и большой болтливый рот. Он пытался вытолкнуть мое полотенце, чтобы выкрикнуть предупреждение, которое, без сомнения, проникнув сквозь заглушающее заклятье, оповестит о тревоге всех снаружи. Когда я попыталась схватить его, чтобы помешать его действиям, замок начал скользить туда обратно вдоль окна, уклоняясь от моих рук. Судя по выражению его лица, мне казалось, что будь у него возможность, он покусал бы меня. Я оценивающе разглядывала его.

— Принеси мне туалетную бумагу, — сказала я Билли. — И побольше.

Несколько минут и уйма беззвучных ругательств, и вот маленький Марли, наконец-то, нейтрализован, с помощью целого рулона туалетной бумаги, забитой ему в рот, и шнурков от оконных жалюзи, обмотанных вокруг него раз девять.

— Это не сможет долго его сдерживать, — произнес Билли с сомнением в голосе, в то время как крошечная сигналка вибрировала негодованием. Несколько комочков бумаги, вылетев из его рта, упали на пол прямо у нас на глазах.

— Это не имеет значения. — Я подняла оконную раму и зафиксировала ее в открытом положении с помощью вантуза, обнаруженного Билли под раковиной. — Им все равно, так или иначе, скоро станет известно, что мы сбежали — это место до чертиков напичкано охранными заклинаниями.

Я быстренько выскользнула наружу, и он, прикрыв окно, решил, что в целом неплохо справился с работой. Мое оружие было снова при мне, и вдобавок я стала обладательницей дополнительной обоймы, которую он где-то разыскал, плюс он кинул связку ключей от машины сверху рубашек. Очень облегающие топики не относились к той одежде, которую я выбрала бы для себя. Мне следовало бы уточнить, что не ношу одежду проституток, но девушка не в состоянии предугадать все. Мои сапожки и мини юбка смотрелись привлекательно и дерзко, при условии, что сверху я была одета прилично; выбрав из груды находок Билли Джо самую консервативную, я все равно была похожа на ту, кому следует брать почасовую оплату. Я стянула свои волосы в хвостик, использовав для этого заколку Луи-Сезара, но хотя это придало мне более опрятный вид, я не стала от этого выглядеть более невинно. Последний раз окинув взглядом свою внешность в зеркале, я вздохнула и положила ключи в карман. Осталось только найти гараж, и я, наконец, выплесну стресс этого дня на одном старом знакомом, и даже, возможно, почувствую себя намного лучше.

Глава 6

Тони — мешок с дерьмом, но нужно отдать должное его деловому чутью. От «Данте» и вплоть до площадки вблизи Луксора стояла очередь даже в четыре тридцать утра. Я не удивилась: он прекрасно подходил для Лас Вегаса. Смоделированный по мотивам «Божественной Комедии», он включал девять различных уровней, каждый из которых был декорирован в соответствии с одним из девяти кругов Ада Данте Алигьери. Посетители проходили внутрь через огромные кованные железные ворота, украшенные базальтовыми фигурками бьющихся в агонии и известной фразой «ОСТАВЬ НАДЕЖДУ ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ». Затем один из нескольких Харонов в сером одеянии перевозил их в лодке по мелкой речушке и высаживал в пещерообразном вестибюле, стены которого были разрисованы объемными фресками, придававшими этому месту огненно-золотистый вид.

Парень в костюме короля Миноса — с подходящим бейджиком, разъясняющим, что он является тем, кто назначает грешникам их наказания, — выдал мне по прибытии бумажную копию карты, в которой я не особо нуждалась. Расположение было очень логичным: например, буфет находился в третьем кругу, где наказывался грех чревоугодия. Не трудно было догадаться, где нужно было искать Джимми. Где же, как не во втором круге, в котором отбывали наказание все повинные в грехе сладострастия, можно было найти настоящего, живого сатира?

Как и следовало ожидать, флейтой Пана был обозначен бар, относящийся ко второму кругу. В случае, если вы по какой-то причине были не знакомы тематикой Ада и проклятий, выходя из вестибюля, бар сразу бросался в глаза. При входе меня не так сильно передернуло, поскольку я уже видела подобные помещения прежде. Однако для кого-то с более слабыми нервами это, должно быть, было настоящим шоком: войти в комнату, отделка которой практически полностью состояла из расчлененных скелетов. Тони жил в эпоху Возрождения в Италии, когда регулярно вспыхивала чума. Он наблюдал за гибелью своих друзей и родных и слышал, как исчезают с лица земли целые деревни по вине нескольких зараженных людей. Склепы, часовни, построенные полностью из костей мертвецов, стали наиболее ярким проявлением этой эпохи, и Тони, так же как и все его современники, проникся духом этого времени. Вычурные люстры были сделаны из чего-то наподобие — а, зная Тони, возможно, именно из них — человеческих костей, свисающих с потолка, и усыпаны гирляндами черепов. Большие черепа использовались вместо подсвечников, а напитки подавались в кубках в форме черепа. Эти были подделками, с дешевыми стеклянными «рубинами» вместо глаз, но насчет некоторых других я не была столь же уверенна. На салфетках черным на красном фоне была изображена «Пляска смерти» с ухмыляющимся скелетом, возглавляющим парад грешников на вечные муки. После того как гости полностью адаптировались, я думаю, что официанты уже не вызывали у них большого удивления.

Я ожидала увидеть людей в тогах и пушистых брюках, но существо, приветствовавшее меня на входе, было настоящим. Мне никогда не понять, как, черт возьми, им удалось убедить людей, что на их официантах просто оригинальные костюмы. Тривиальные рожки, которые выпирали из кучерявых каштановых с красным отливом лохм сатира, может, и смотрелись как фальшивка наряду с венком из листьев аканта, который был на нем, но его костюм — состоящий лишь из чересчур обтягивающей кожаной набедренной повязки — совершенно не скрывал явно настоящие покрытые мехом бедра и черные с блестящим отливом копыта. И он также наглядно продемонстрировал, что одобрил декольте позаимствованного мной черного обтягивающего топа. Так как сатиры вообще неравнодушны к любой женщине, я не расценила это как комплимент.

— Я пришла, чтобы встретиться с Джимми.

В больших карих глазах сатира, искрившихся удовольствием, промелькнула тень. Взявшись за мою руку, он попытался привлечь меня к себе, но я отстранилась. И он, конечно, потянулся за мной. Он был молод и красив, если некастрированное полукозлиное создание не вызывает у вас желания с визгом убежать. Сатиры, как правило, хорошо оснащены по человеческим стандартам, но он был одаренным даже среди своих. Поскольку сексуальное мастерство — основополагающий элемент в их обществе, то он, скорее всего, привык к избытку внимания. Я не была ему ничем обязана, но мне не хотелось грубить ему. Сатиры, даже старые и лысые, думают, что они божья благодать для женщин, а для тех, кто пытается насмехаться над их счастливым заблуждением, это, как правило, плохо заканчивается. Не могу сказать, что их можно отнести к силачам — более вероятно, что они предпочтут сбежать, чем сражаться — но подавленный сатир — это печальное зрелище. Они напиваются, играют грустные песни и громко жалуются на двуличие женщин. Если они начинали, то не останавливались до тех пор, пока не проваливались в забытье, а мне нужна была информация.

В течение нескольких минут я милостиво выслушивала его разглагольствования о том, как я прекрасна. Кажется, это осчастливило его, и он, наконец, согласился пойти посмотреть здесь ли Джимми, после моего клятвенного заверения, что мы с его боссом просто друзья. Я очень надеялась, что Билли в этот раз ошибся относительно затруднительного положения Джимми. Меня не привлекала идея слоняться по нижним уровням Тониной версии Ада.

Я продумывала способы получения интересующей меня информации, исходя из предположения, что Джимми все еще жив, чтобы поделиться ею со мной. Поскольку я неоднократно видела его на улице при свете дня, то могла с большей долей уверенности сказать, что он не вампир. Большинство волшебных созданий не может быть обращено — не говоря уже о том, что, по словам вампиров, они очень противны на вкус — но насчет Джимми я не была полностью уверена. Мне было известно, что он не чистокровный сатир, так как у него были человеческие ноги, а его рожки можно было заметить только в случае, если он очень коротко пострижется. Его вторым родителем могло быть любое существо, но я никогда не наблюдала у него каких-либо внушительных способностей или внезапных вспышек кровожадности, или чего-то в этом роде, поэтому была почти уверена, что он наполовину человек. Это было обычной для Тони практикой — нанять на службу нескольких невампиров, чтобы управлять бизнесом, пока его основные силовики спят. Я не была до конца уверена, что помесь человека с сатиром не может быть обращена, особенно если учесть, что некоторые из самых сильных вампов в маленьких дозах могут выдерживать дневной свет, при условии, что они готовы потратить уйму энергии на подобную привилегию. Но я очень сомневалась, что мастер первого или второго уровня будет выполнять поручения Тони. Кроме того, Джимми никогда не ощущался мной как добротный древний вампир. А, следовательно, если у Джимми не было охранок на все случаи жизни, то Билли Джо не составит труда ненадолго завладеть его телом.

Когда я в автомобиле объяснила Билли, что хочу от него, ему эта идея не понравилась. Впервые за долгое время он ощущал такой прилив сил, и прямо заявил мне, что если и собирался потратить их впустую на захват тела, то уж точно не остановил бы свой выбор на Джимми. Но, как я уже говорила ему, все, что мне требовалось — это ровно столько времени, чтобы он рассказал мне о том, что меня интересует, а после признался в своих грехах в Лас-Вегасовском отделении полиции. При условии, что он предоставит очень подробную информацию по группе висяков. И даже если впоследствии он откажется от своих показаний, ему все равно не удастся избежать правосудия. А на случай, если план «A» не сработает, я всегда могла пристрелить его. Я уже скрывалась от Тони и союзничающих с ним кланов, Серебряного Круга и Сената Вампиров; после этого полицейские не очень пугали меня.

Мы с Билли Джо устроились в дальнем конце бара. Я не видел его таким бодрым ни разу; видимо, та защита, которую он слопал, действительно была чем-то особенным. На вид Билли был почти полностью осязаем, так что я смогла заметить, что он не брился сутки или двое перед своей смертью. Но казалось, что больше никто не видел его, хотя и никто не попытался сесть на его стул. Если бы кто-нибудь сделал это, и он был бы обычным человеком, то у него возникло б такое ощущение, словно ему на голову вылили ушат ледяной воды. Вот почему мы заняли места подальше от остальных.

— Может, ты наконец объяснишь мне, зачем мы здесь?

Я огляделась вокруг, но поблизости не оказалось никого, кто бы мог заметить, что я начала разговаривать сама с собой. Большую часть бара, казалось, составляла исключительно женская клиентура, которая была занята тем, что глазела на официантов, бросавших в ответ довольные взгляды. Неподалеку красивый черноволосый сатир поощрял попытку одной из посетительниц выяснить, где начинается его «костюм». Она смотрела остекленевшим взглядом человека, который в течение некоторого времени активно употреблял алкоголь, но руки женщины, движущиеся вверх по его лоснящимся черным ногам, были на удивление устойчивы. Я нахмурилась; если бы я все еще была с Тони, то сообщила бы о нем. Он фактически напрашивался на то, чтобы некто осознал суть происходящего и с криком помчался к копам.

— Ты знаешь зачем. Он убил моих родителей. Значит, он что-нибудь да знает о них.

— Ты готова подвергнуть нас риску быть схваченными Сенатом, который уж на этот раз не позволит себе недооценить тебя, и все для того, чтобы задать пару вопросов о людях, которых ты даже не помнишь? Ты ведь не планируешь замочить этого парня? Не слишком ли мелочно, чтобы мараться? Я, конечно, не возражаю, но это может привлечь внимание.

Проигнорировав его вопросы, я съела немного арахиса из маленькой кроваво-красной поданной на стол чашки. Пускать Джимми в расход было столь же нежелательно, как и привлекать внимание Тони, но, по крайней мере, от этого была бы хоть какая-то польза. Это своего рода оповещение для всего мира, что мне надоело, что кто-то поганит мою жизнь; я могу прекрасно справиться со всем этим и без посторонней помощи. Единственной загвоздкой в этом сценарии было собственно убийство, от одной мысли о котором мне становилось дурно.

— Если с захватом тела не возникнет проблем, то уже через минуту ты сможешь узнать, что он совершил.

— Это спорное предположение. Одержимостью экспертами славятся демоны; а я — лишь ничем не примечательный призрак.

— У тебя никогда не возникает проблем со мной. — Билли Джо в своей прошлой жизни питал сильное пристрастие к вину, женщинам и музыке, в большей степени к первым двум. Я не в силах ему помочь со второй потребностью, и ненавижу его пристрастия в музыке, которые включали Элвиса и Хэнка Вильямса. Но изредка, если он отличился хорошим поведением, я вознаграждала его выпивкой, и это, конечно, означало намного больше, чем покупку ему шести банок пива. Но все же в тех случаях не было полной одержимости. Несмотря на то, что я впускала его в себя, чтобы он мог воспользоваться моими вкусовыми рецепторами, я полностью контролировала ситуацию. Он ведет себя как паинька в этих редких случаях, потому что знает, что стоит ему поступить иначе, и как только его власть надо мной иссякнет, я похороню его ожерелье в глухомани и оставлю его гнить там. Но до тех пор, пока он придерживается правил, я буду впускать его по особым случаям, таким образом, у него будет возможность поесть, выпить и повеселиться наряду со мной. Поскольку я не имею привычки, нализавшись, громить бары, этого никогда не достаточно для его весьма диких вкусов, но все же это лучше чем ничего.

— Ты — особый случай. Это намного тяжелее проходит с другими людьми. В любом случае, мне приходится приспосабливаться, чтобы получить ответы на вопросы.

Я вертела в руках крошечную палочку для помешивания коктейлей с эмблемой черепа, задаваясь вопросом, что меня смущает. Гибель моих родителей не относилась к чему-то, о чем трудно говорить. У меня были воспоминания о годах, проведенных на улице, которые я никогда не захочу воскрешать в памяти, но, как правильно указал Билли Джо, мне было только четыре года, когда Тони заказал убийство. До этого момента все мои воспоминания довольно туманны: Мама — скорее даже запах ее любимого талька с ароматом розы, чем что-нибудь еще, и Папа — просто образ. Я помню сильные руки, подбрасывающие меня в воздух и кружащие вокруг, после того как поймают меня; я помню его смех, такой глубокий, раскатистый хохот, который согревал меня вплоть до пальчиков ног и дарил чувство защищенности. Защищенность — это не то, что мне приходится ощущать очень часто, и именно поэтому, возможно, память настолько живуча. Кроме этого, все остальное о них я узнала из видения, которое посетило меня в четырнадцать лет.

Наряду с половой зрелостью, моим самым грандиозным подарком на день рождения в том году стало видение о том, как автомобиль моих родителей взрывается оранжево-черным огненным шаром, оставившим после себя лишь искореженный металл и пылающие кожаные задние сиденья. Я наблюдала за этим из автомобиля Джимми, когда он звонил по телефону боссу. Он зажег сигарету и спокойно сообщил Тони, что ликвидация прошла согласно плану, и что сейчас ему необходимо забрать ребенка у приходящей няни прежде, чем полицейские начнут искать меня. Затем видение исчезло, и я оказалась одна в своей спальне в усадьбе Тони, дрожа от увиденного. В ту ночь, можно сказать, закончилось мое детство. Час спустя, как только наступил рассвет, и все хорошие вампирчики были в безопасности своих комнат, я сбежала. Я скрывалась три года.

Не потрудившийся заранее как следует продумать свое спасение, я оказалась без единой льготы, предусмотренной ФБР, которыми меня обеспечили во второй раз, чтобы смягчить испытание.

Не было никакой поддельной карты социального обеспечения или свидетельства о рождении, никакой возможности устроиться на работу и никого, к кому можно было бы пойти, если что-то пойдет не так, как надо. У меня даже не было ни малейшего представления об устройстве мира вне двора Тони, где время от времени людей могли замучить до смерти, но никто никогда не носил обносков и не голодал. Если бы не помощь от невероятного осведомителя, то мне никогда не удалось бы добиться успеха в этой авантюре.

Моей лучшей подругой-ребенком была Лаура, призрак самой молодой девочки в семье, которую Тони убил приблизительно в начале прошлого столетия. Ее родовое имение было старинным готическим строением на ферме, распложенной на шестидесяти прелестных акрах в пригороде Филадельфии. На ней росло несколько огромных деревьев, которые к моменту, когда Бен Франклин проживал в этой местности с другой стороны каменного моста через маленькую речушку, были, вероятно, уже стары, но вовсе не красота этого места привлекла к нему взгляд Тони. Ему оно понравилось из-за уединенности и того, что находилось лишь в часе езды от города. Стоит ли говорить, что отказ семьи продать имение не был воспринят им хорошо. Конечно, он мог запросто купить другой дом в этом же районе, но не думаю, что эта мысль посещала его голову. Я думаю, что потеря наших семей из-за амбиций Тони объединила нас с Лаурой. По непонятной причине она отказалась оставаться в своей могиле за старым сараем и бродила по имению, когда заблагорассудится.

Это стало настоящей удачей для меня, так как единственной другой маленькой девочкой в окружении Тони была Кристина, 180-летний вампир, чье понятие об играх и развлечениях совершенно не соответствовало не только моему, но и любого другого нормального человека. Лауре самой было за сотню лет, но она вела себя и смотрела на мир глазами шестилетнего ребенка. Поэтому, как только я поселилась у Тони, она стала для меня мудрой старшей сестрой, которая учила меня, как весело лепить куличики и устраивать розыгрыши. Несколько лет спустя, она показала мне, где найти потайной сейф ее папы — в нем находилось более десяти тысяч долларов, о которых Тони не было известно — и прикрывала меня во время моего первого побега. Она сделала почти невозможную задачу выполнимой, но мне так и не представилось шанса поблагодарить ее. К тому времени, когда я вернулась, она ушла. Я думаю, что она выполнила свою миссию и покинула этот мир.

Десять тысяч долларов — наряду с паранойей, привитой мне Тони — помогли мне выжить на улице, но все же я старалась не думать о том времени. Но, как бы там ни было, отсутствие материальных благ и возникающие время от времени опасные ситуации не заставили бы меня вернуться. Я приняла это решение, основываясь на выводе, что мне никогда не удастся отомстить, находясь вне организации. Если я действительно желала, чтобы Тони понес заслуженное наказание за свои деяния, то должна была вернуться.

Это запросто можно было отнести к самым трудным задачам, которые мне приходилось когда-либо выполнять, и даже не только потому, что я ненавижу Тони, но и потому, что не знала, что пересилит в нем: жадность или гнев. Да, я заработала ему много денег и была полезным оружием, с помощью которого он мог держать в узде своих основных соперников. Они никогда не знали, что конкретно я могла рассказать ему о них, и хотя это не делало их кристально честными, но исключало откровенный обман. Но не смотря на это, я не питала особых иллюзий. Действия Тони не всегда можно предугадать: он умен, и обычно в принятии решений основывается на соображения финансовой значимости, но порой его как будто подменяют.

Однажды он бросил вызов другому мастеру из-за несущественного территориального спора, который можно было урегулировать за пару часов переговоров между представителями от каждой стороны. Вместо этого мы ввязались в войну, что само по себе было опасным мероприятием (если Сенат узнает об этом, вы мертвы, независимо от того, проиграли или нет), и потеряли более тридцати вампов. Некоторые из них были одними из первых созданных Тони. Я видела, как он оплакивал их после того, как команда чистильщиков возвратила нам тела, но знала, что это не остановит его в следующий раз. Ничто не остановит. Итак, учитывая все обстоятельства, я не знала, чего ожидать: то ли распахнутых объятий, то ли знакомства с подвалом. Оказалось, что первое, но я всегда полагала, что это произошло только потому, что мне повезло застать Тони в удачный день, и потому, что я оказалась полезной для него.

Потребовалось три очень долгих года, чтобы накопить достаточно доказательств для разрушения организации Тони с помощью человеческой системы правосудия. Я не могла обратиться в Сенат, поскольку по существу Тони не нарушил вампирских законов. Убийство моих родителей было абсолютно приемлемым, так как ни у одного из них не было поддержки другого мастера, а само убийство было выполнено так, словно это было делом рук обычных преступников. Что касается злоупотребления моими способностями, они, скорее всего, одобрили бы его деловую хватку. Даже если мне удалось бы встретиться с ними, они просто вернули бы меня моему мастеру, чтоб он сам назначил мне наказание. Но ни один окружной прокурор не стал бы слушать мое заявление, начни я говорить о вампирах, а тем более о некоторых делишках, проворачиваемых Тони регулярно.

В конечном счете, чтобы посадить его, мне пришлось воспользоваться тем же самым методом, которым ФБР схватило Капоне. Мы уличили его в бандитизме и обвинили в уклонениях от налогов, этого оказалось достаточно, чтобы упечь его за решетку лет на сто. Это не так уж долго для бессмертного, но я надеялась, что Сенат пронзит его колом за излишнее внимание к себе задолго до того, как ему придется волноваться о наличии в его камере окон.

Но когда ловушка захлопнулась, Тони как сквозь землю провалился. ФБР удалось окружить и предъявить обвинения нескольким из его человеческих слуг, но самого жиртреса и след простыл. И принадлежащие ему склады в Филадельфии и городской особняк были пусты, а мою старую няню нашли мертвой в подвале. Тони оставил мне письмо с разъяснением, как его инстинкты предупредили его, что что-то не в порядке, и потому он приказал Джимми выпытать у Евгении сведения о том, чем я занимаюсь. Вампиры способны дольше выдерживать издевательства, и Женя любила меня, поэтому им потребовалось много времени, чтобы сломить ее, но, как утверждал Тони, он был терпелив. Он написал, что оставляет мне тело, чтобы я могла похоронить его должным образом, так как знает, сколько она значила для меня. И таким образом я была предупреждена, чего мне стоит ожидать в ближайшие дни.

— Боюсь, я не знаю, как мне поступить, — призналась я Билли. — Ведь мои родители были не единственными дорогими для меня людьми, кого он убил.

— Я сожалею. — Нужно отдать должное Билли Джо, он знал, когда нужно прекратить давление, и мы сидели в тишине, пока вернувшийся официант не начал распинаться в извинениях. Босса не будет этим вечером. У Джимми разболелась голова, и, очевидно, он ушел домой.

Я несколько минут пофлиртовала с сатиром, а затем отправила его за очередным напитком. Как только он отошел, хмурый Билли вышел из его головы.

— А я еще себя считал развратником! Лучше тебе не знать, что он думал о тебе.

— Это уж точно. Так, где Джимми?

— В подвале, как я и говорил. Они подсчитали убытки за последний квартал, таким образом, Джимми был отправлен на ринг.

К слову о ребячестве. Сенат не позволил Тони убить меня, так он выместил свою злобу на ком-то еще. Я встала и пошла к выходу. Мне нужно было задать Джимми несколько вопросов прежде, чем он внесет свою лепту в вечернюю развлекательную программу. Но мне нужно было торопиться. Ринг был любимым зрелищем Тони, но этот вид спорта, как правило, неблагоприятно сказывался на его участниках. Столетие назад Тони решил, что непростительно просто убивать любого, кто вызвал его недовольство, и организовал ринг, чтобы решать подобные вопросы. Но на этом ринге устраивались вовсе не боксерские бои, и только один борец оставался в живых после матча, где было позволено все. В этих боях, как водится в Лас-Вегасе, могли участвовать все, кому угодно, и таким образом они подстраивали, чтобы проигрывал нужный человек.

— Как мне пройти туда?

Билли указал мне на служебную лестницу, расположенную за дамской комнатой, в то время как сам просочился сквозь пол, чтобы разведать, что там впереди. К тому времени, когда я спустилась вниз, он снова появился, с не очень утешительными новостями.

— Джимми следующий на очереди, и они ставят против него оборотня. Я думаю, что это — один из стаи, с которой Тони схлестнулся несколько лет назад.

Я вздрогнула. Супер. Тони заказал убийство их альфы, чтобы вынудить их убраться с его территории, а Джимми был исполнителем. Таким образом, любой представитель той стаи был обязан убить его при встрече или погибнуть при попытке. Если Джимми выйдет на ринг, то не выйдет из него.

Подойдя к служебной двери, я натолкнулась на Билли, преграждающего мне путь.

— Проваливай. Ты ведь знаешь, как мне не нравится проходить сквозь тебя. — Сегодня вечером я уже один раз накормила его, и этого было вполне достаточно.

— Ты не пойдешь туда. Я не шучу, даже не думай об этом.

— Единственный человек, который может мне рассказать что-то о моих родителях, скоро будет съеден. Прочь с дороги!

— Ты что, хочешь составить ему компанию? — Билли тыкал в меня очень реально выглядящим пальцем. — За этой дверью коридор, в конце которого находятся два вооруженных охранника. Они люди, но если даже каким-то чудом ты вырубишь их, с другой стороны есть еще комната, битком набитая вампирами. Войдешь туда, и ты труп, а без тебя мои силы слишком быстро иссякнут, чтобы я смог отомстить. Все закончится тем, что Тони одержит верх. Это — то, чего ты хочешь?

Я хмуро уставилась на него. Ненавижу, когда он прав.

— Тогда что ты предлагаешь? Я не уйду, не встретившись с ним.

Билли скривился.

— Тогда быстро идем туда.

Мы побежали по коридору в противоположном направлении, и вскоре я порадовалась тому, что Билли указывал мне путь. Это место было лабиринтом тоннелей, расцвеченных в обычных для промышленных построек серых тоннах. Буквально через минуту я уже не представляла, где нахожусь. Мы несколько раз останавливались, чтобы спрятаться в комнатах, большинство из которых было завалено материалами для уборки, сломанными игровыми автоматами, а в одном случае — стенами из компьютеров. Единственное, что в них отсутствовало — это люди. Наверное, все, кто был свободен, находились в данный момент на ринге.

Я подумала, что мы снова уклоняемся от нежелательных встреч, когда Билли исчез в очередной стене, поэтому, не тратя времени впустую, я бросилась открывать дверь. На сей раз, я попала в большую комнату, до потолка забитую тем, чему предстояло стать дополнительными стойками и декорациями. Коллекция африканских масок и копий располагалась рядом с латами, у которых отсутствовала нижняя половина одной ноги. Немного потрепанное чучело львиной головы опиралось на саркофаг, который был переделан под корпус рекламного щита с афишами магического шоу. За ним стояла огромная статуя египетского бога Анубиса с головой шакала, который, казалось, сверлил взглядом нечто в дальнем углу. Я проследила за линией его безжизненного, неподвижного взгляда и увидела уродливое лицо Джимми, выглядывающее из сверхпрочной армированной клетки. Резкие черты лица, прилизанные назад темные волосы и бегающие глазки — таким я запомнила его, но он, должно быть, прилично зарабатывал в последнее время, потому как его обычный мешковатый костюм был заменен на элегантный коричневый, который, похоже, был сшит на заказ.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать меня. Последний раз, когда мы виделись, мои волосы доходили до талии, и одевалась я в наряды соответствующие, по мнению Евгении, молодым особам, что означало длинные юбки и закрытые блузки. Волосами пришлось пожертвовать, как только меня включили в программу защиты свидетелей, поскольку короткая стрижка была более практичной и гораздо менее запоминающейся. Волосы немного отрасли с тех пор, но все равно это мало что изменило. И Джимми никогда не видел меня одетой в кожаные шмотки. После нескольких секунд замешательства, тем не менее, он узнал меня. Вот тебе и кардинальное изменение внешности.

— Кассандра! Проклятье, как же я рад тебя видеть! Всегда знал, что ты вернешься когда-нибудь. Ты поможешь мне смотаться отсюда, не так ли? Возникло большое недоразумение!

— Недоразумение, говоришь? — Я была убеждена, что он навряд ли в действительности думал, что я на самом деле вернулась в организацию. Тони еще как-то мог простить побег четырнадцатилетнему, приняв это за подростковый кризис, но не взрослому, который тайно замыслил уничтожить его. Я обдумывала, стоит ли выпускать Джимми из клетки, и хотя меня устраивало, что он находится за решеткой, все же я предпочла бы вести беседу где-нибудь в другом месте, где меньше вероятность быть застуканными головорезами Тони.

— Да. Один из моих помощников, ищущий легких путей для продвижения, солгал про меня боссу. Я могу разобраться с этим, но мне нужно поговорить с Тони…

— Ты тратишь время впустую. — Я оглянулась на звук тонюсенького голосочка, но ничего не увидела.

— Я нашла ведьм, но один из вампиров сцапал меня. Выпусти меня!

Я поглядела на Билли.

— Кто это сказал?

— Я здесь! Ты что слепая? — Я посмотрела на маленькую птичью клетку, из которой доносился писк, она была почти полностью скрыта веером из павлиньих перьев. Внутри нее находилась злющая как шершень женщина, ростом не более восьми дюймов. Пламенно-рыжие волосы обрамляли прекрасное личико куклы Барби и пару разозленных лавандовых глаз. Я моргнула. Что, черт возьми, бармены подмешивали в напитки?

— Это — пикси, Кэсс, — сказал Билли, с несчастным видом. Он зависал перед ее клеткой, и она хмуро глядела на него.

Крохотные кулачки, ухватившиеся за прутья клетки, сердито дергали их.

— Девушка, ты что глухая?! Я просила выпустить меня! И уберите этого подальше от меня!

— Ты знаком с ней? — Удивленно спросила я Билли. Очевидно, у него был более занимательный круг друзей и знакомых, чем я думала.

Он покачал головой.

— С этой нет, но я встречал других. Не слушай ее, Кэсс. От эльфов только одни неприятности.

— Ее могут отправить на ринг, — возразила я, пытаясь свыкнуться с мыслью, что Тони удалось найти путь к Волшебному царству, которое все-таки оказалось не мифом.

— Эти прутья — железные, человек! Кажется, еще немного и меня стошнит. Освободи меня немедленно! — Я моргнула от удивления, что такой тоненький голосок может так грохотать.

— Не делай этого, Кэсс, — предупредил Билли. — Помогать эльфу — это не очень удачная идея. Это выйдет тебе боком. — Ее крохотное личико исказилось от гнева, и она разразилась потоком проклятий на неизвестном мне языке, но, очевидно, Билли он был знаком. — Мерзкая тварь! — скороговоркой выпалил он. — Пусть валит на ринг, туда ей и дорога!

Я вздохнула. Не важно, кем она была, я все равно не смогла бы никого бросить на забаву ублюдку и его слугам.

— Если я освобожу тебя, то ты должна пообещать не препятствовать ни чему, что бы я ни делала, — предупредила я ее строго. — Не бить тревогу, согласна?

— Ты сошла с ума, — сказала она убежденно. — И когда ты последний раз переодевалась? Что здесь вообще происходит?

Это что-то невообразимое.