В глубинах пяти морей

Ремонт и наладка фоторегистратора отняли еще три дня, больше, чем предполагали. Как сказал Марк, наш эксперимент вскрыл слабое звено. Как знать, не преподнесет ли морская стихия еще несколько сюрпризов?

Повторное погружение прошло удачнее и быстрее. Работы провели утром, в отлив, в предыдущий раз выходили в море днем - перед приливом.

Я опять фотографировал под водой, солнце лучше освещало место съемки, ведь отлив угнал двухметровый слой воды. Меня обнадежили проявленные в походной лаборатории пленки, на них получились вполне сносные изображения. На моей - три сюжета подводных работ, а на снятой фоторегистратором - перчатка водолаза и кусочек дюны. На негативе хорошо просматривалась структура поверхности дна, а это было самым важным - ранее мы могли только предполагать, что яркость ламп и резкость изображения рассчитаны правильно.

На сей раз суда ставили на якоря с особыми предосторожностями. А перед спуском аппарата на дно капитаны развернули катера навстречу ожидаемому течению и закрепились с кормы вторыми якорями. Треногу опустили быстро, но место работ, как и полагали, оказалось несколько в стороне от прежнего, поэтому разметку делали заново и снова разворачивали аппарат по оси съемки.

И вот опять передо мной череда песчаных гребней. Кажется, что волны сказочного моря замерли в стоп-кадре, они сине-зеленого цвета, и их очертания теряются вдали. У подножия треноги начинался обрыв, куда я раза два съехал, подмяв ластами гребень. Параллельно исследуемому откосу, на расстоянии семи-восьми метров, виднелся соседний вал, светлой полосой уходивший в обе стороны. За ним угадывался следующий, а далее видна была только плотная дымка - завеса морской воды, Я смотрел на геометрию морского дна и думал, удастся ли нам разгадать ее законы. Под ногами были и валы-великаны, и мелкие заструги, похожие на снежные наметы в поле. Эти последние шли поперек основной структуры. Какие силы образовали их?

Я знал, для чего нужно знать динамику песчаных наносов. Данные о направлении и скорости движения валов важны для ученых, гидростроителей. Подобные валы могут поглотить неудачно расположенный причал, засыпать затвор проточной части гидротурбины приливной электростанции или причинить другой ущерб. Район распространения песчаных образований надо знать и рыбакам. В таком районе нет водорослей, а значит, не поймать здесь рыбакам кормящейся рыбы.

Если мы выясним, что подводные песчаные дюны движутся в замкнутом цикле, как во многих пустынях, тогда нужно будет четко установить границы опасного района и стараться не строить здесь подводных сооружений.

Ну, а если строить все же придется? Вот тогда на основании уточненных законов перемещения валов ученые дадут рекомендации строителям.

...Пока я разглядывал дюны и фотографировал их, мои напарники закончили работу, и мы благополучно по ходовому канату поднялись вверх. Якоря подняли быстро, хотя и ждали с замиранием сердца: вдруг опять покажется фоторегистратор? Но якоря пришли чистые.

Через сутки отправились за отснятой пленкой. Аппарат приподняли из воды, вскрыли, вынули кассету, вложили новую и опустили конструкцию под воду. Три водолаза поставили треногу на место, и эксперимент был продолжен.

Результаты съемки оказались удовлетворительными. Все 100 кадров получились, на наш взгляд, поддавались расшифровке, изображения были достаточно резки. Хватило и света - все реперы видны на поле съемки. Некоторые кадры были затемнены взвешенными в воде частицами, время их экспозиции соответствовало наиболее сильному течению. На некоторых кадрах получились стайки рыбок, на других - ленты водорослей, которые зацепились за раму регистратора или вешки. Кстати, по их положению можно было судить о направлении течения. Расположение реперов на соседних кадрах мало чем отличалось друг от друга, различия касались только движущихся предметов - рыбок, медуз, водорослей. Для определения смещения дюны требовались тщательные замеры в лабораторных условиях.

До новых встреч!

Программа наших работ была выполнена: мы провели испытания аппарата, определили его надежность, уточнили методику съемки. Определили и пути усовершенствования аппарата.

В оставшееся время мы с Виктором поплавали и поснимали под водой. Мы знали, что вокруг островов много водорослей, не случайно здесь организован комбинат по сбору этого ценного морского продукта. Рядом с нашим лагерем жили добытчики ламинарий. Слоевища этих растений, которые так и хочется назвать листьями, длинными рядами сушились на жердях вблизи берега. Добывали ламинарию с поверхности. Сборщики на лодках специальными косами резали пучки водорослей и поднимали на борт. Лодка раскачивалась на волнах, добытчик, балансируя на подвижной опоре, двигал косой и вытягивал на поверхность тяжеленные пупки блестящих от воды растений. Работа эта требует недюжинной силы и ловкости.

Наши ребята видели на противоположной стороне острова отряд исследователей, которые испытывали драгу для сбора водорослей. Там были и аквалангисты, проводившие подводные наблюдения за работой этого нового агрегата. Подводники рассказывали, что сначала ножи для срезания водорослей постоянно ломались, натыкаясь на камни, на которых держатся растения. У специалистов, создавших и испытавших драгу, были свои трудности первопроходцев.

Я погружался в местах, где много ламинарий, фотографировал интересные сцены. Здесь, на дне, у оснований водорослей, немало мидий, а там, где мидии, обитают и морские звезды. Среди зеленых лент растений плавают прозрачные маленькие креветочки. Они, как солдатики, стоймя зависают на одном месте, перебирая ножками. Если лежать неподвижно на дне, то прямо на тебя может выплыть треска или стайка молоди сельди.

В одно из таких погружений я наблюдал за гагой, которая охотилась. Утка нырнула в мою сторону и, подгребая крыльями, тыкала клювом в укромные уголки морского дна. В воде она, наверное, больше доверяла осязанию, чем зрению. Гага держалась возле камней, но клюв ничего не находил. Я изумлялся ее выносливости - она оставалась под водой очень долго. Пока она плавала под водой, я успел три раза вдохнуть живительную струю воздуха из акваланга. Утка сторонилась воздушных струй из аппарата, но продолжала плавать поблизости. Вот она наконец-то нашла поживу, в ее клюве задергался крабик, похожий на паучка. Молниеносно долбанув его и схватив за клешню, гага устремилась к поверхности. Я лежал неподвижно, боясь спугнуть охотницу.

Утка всплыла, и я не мог видеть ее маневров с крабом. Видны были только лапки, которые забавно шевелились. Плавая под водой, гага их держала поджатыми, наподобие реактивного самолета с убранными шасси. Но вот крабик стал тонуть, плюхнувшись на поверхность воды. Гага нырнула за ним и снова потащила вверх. Краб опять упал в воду. Шевеля оставшимися лапками, он неуклюже опускался вниз. Вдруг откуда-то сбоку в горизонтальном полете появился еще один охотник. Его черно-белая окраска в подкрылках выдавала в нем гагуна. Он подплыл под водой к тонущему крабу и схватил его, продолжая плыть. Зазевавшася утка нырнула, но вместо добычи нашла лишь взвихренную воду. Она ринулась на обидчика, возникла потасовка. Обе утки вынырнули на поверхность, и из круговерти их тел в воду упал полуживой краб. Утки не стали преследовать его, и тот скрылся в водорослях. Я встречал крабов без клешни или лапы, попадались экземпляры, у которых одна клешня меньше другой. Членистоногие способны восстанавливать некоторые части тела, и я надеялся, что пострадавший крабик выживет.

Вскоре мы покидали Соловецкие острова, кусочек суши, поросший вековым лесом, холмы, озера, протоки, купола церквушек среди зелени леса, каменные стены монастыря, проложенные людьми дороги и тропы. К этой картине добавлялось увиденное за голубым барьером - неотвратимо надвигающиеся в сине-зеленой мгле гряды песчаных полчищ, у которых своя красота и свои взаимосвязи с живой и неживой природой. Там, под покровом воды, борются за существование и заросли ламинарий, и косяки сельди, и свирепые зубатки, и ныряющие гаги, и ползающие крабы, и другие животные и растения.

Теперь там, в глубине, пролегли и людские тропы, они пока не видны, но они появились, и их будет все больше. Важно, что эти тропы прокладываются для блага людей и природы. И хочется, чтобы на подводных дорогах никогда не встречались груды ржавых банок и битой посуды. Это, конечно, не самое страшное, но отсюда начинаются первые шаги равнодушных ко всему, кроме собственного благополучия, людей. Среди моих товарищей-аквалангистов таких нет, и, я уверен, не будет. Ведь 'мы не только и не столько созерцаем подводный мир, сколько приходим ему на помощь, хотя бы уже тем, что изучаем его и рассказываем о нем.

Мы проложили тропу познания у «голубой» дюны, рядом наши товарищи проложили борозду на водорослевой ниве. Но и та, и другая тропы - под контролем ученых, надежным и действенным.

Отплывая с Соловецких островов, мы знали, что будем вновь и вновь готовиться к разгадке тайн морских глубин и помогать ученым познавать законы их жизни. Значит, еще не раз побываем в суровом и прекрасном подводном мире.

Вместо заключения

Читатель перевернул последнюю страницу моего краткого повествования о нашей подводной жизни. И теперь, мне кажется, самое время попытаться ответить на вопрос: чем же все-таки мы, любители-аквалангисты, занимаемся? Что это? Спорт или нечто иное? Да, аквалангистов называют спортсменами, говорят, что они культивируют подводный спорт. Но, если оставить в стороне подводное ориентирование и другие виды подводного спортивного плавания, то такое утверждение не совсем верно. В самом деле, мы восторженно приветствуем чемпионов, промчавшихся, скажем, по ледовой или гаревой дорожке на секунды, а может и доли секунды, быстрее других. Бурно реагирует стадион на победу команды, проявившей завидное мастерство и одержавшей верх над соперниками. Наши подводные погружения, как и любой вид спорта, закаляют душу и тело, вырабатывают стойкость характера, осмотрительность, быструю координацию и другие ценные качества. Но мы не стремимся ставить рекорды, нет и какой-либо «зрелищности» в том, что мы делаем под водой. Ведь перед нами всегда стоят сложные и необычные задачи. Они требуют предельного напряжения физических и умственных способностей.

И еще одно, очень существенное отличие - наш не ослабевший с годами, а напротив, усиливающийся интерес к подводному миру, изучение его приносит самую непосредственную практическую пользу.

Возьмем, например, такую обыденную рыбу, как сельдь. Что, казалось бы, можно узнать о ней нового? Но вот мы обнаружили в море на забытой рыбаками придонной сети скопление икринок. Это подсказало ученым пути проведения нового эксперимента, и он оказался плодотворным: искусственный субстрат для сельдяного потомства выдержал экзамен и был рекомендован к применению работникам промышленного рыбоводства.

Во многом мы были первопроходцами. Впервые погружались с аквалангом под лед Белого моря, в его водах изучали оригинальным способом перемещение песчаных волн на дне, осваивали на Японском море установку садков для мидий, а на Баренцевом море изыскали способ ремонта заслонки в проточной части плотины приливной электростанции. Наши садки для мидий стали одним из отправных пунктов для крупных работ по марикультурам. Выращивание моллюсков на фермах организовано в нашей стране не только в Черноморско-Азовском бассейне и на Японском море, но и на Севере.

Приятно сознавать, что во всем этом есть и наша доля. Вот главный смысл нашего увлечения.

Что до меня самого, то занятие подводным спортом сослужило мне добрую службу и в другом. Без малого три десятка лет я ныряю в морские волны, даже и под лед погружаюсь. Легко справляюсь с перегрузками, давлением, несмотря на возраст. Несомненно, одна из основных причин этого - в увлечении интересным делом. Оно помогло мне открыть в себе скрытые запасы сил. В этом подводный спорт сродни всем другим видам спорта.

И еще о море. Погружение в его глубины вполне доступно обычному здоровому человеку, но море не любит легкомыслия и безалаберности. Тот, кто хочет посвятить свою жизнь или хотя бы только досуг морю, должен постоянно изучать эту загадочную и грозную стихию, по-настоящему ее любить.

Моря и океаны занимают на нашей планете огромное пространство, гораздо большее, чем площадь суши. Кладовые богатств подводного мира еще только приоткрываются. Но, несомненно, одно: в самом ближайшем будущем начнется их интенсивное освоение. И если эта книжка сумела заинтересовать читателя безмерно притягательным подводным миром, хоть в какой-то степени раскрыла его красоту и обаяние, автор будет считать, что выполнил свою задачу.

В глубинах пяти морей

Об авторе

Предисловие

Мы - аквалангисты

Глава 1. Беломорские встречи

Как мы начинали

Давайте поснимаем

Схватка

Кто хитрее!

До встречи, мыс Картеш!

Над нами - лед

Беломорье, Беломорье...

Новый дом для беломорской мидии

Глава 2. Там, где восходит солнце

Легендарный фрегат

Садки для мидий

У водолазов

Подводный мир Путятина

У скал Монерона

Глава 3 На седом Каспии

Можно ли пасти кефаль!

Почему кильки идут на свет!

Как ведёт себя осетр в сетях!

Глава 4. У ворот Ледовитого океана

Край земли

Водорослевый пояс

В голубых владениях Проппа

Чудеса подводного мира

Глава 5 Гидротехники и море

Нас вызывает порт...

Кислогубская ПЭС

«Северные кораллы»

Когда закрыт затвор плотины

Погружения в полярной ночи

К Соловецким островам

Голубые дюны

До новых встреч!

Вместо заключения

Источник:

Рогов А.А. 'В глубинах пяти морей ' - Ленинград: Гидрометеоиздат, 1985 - с.120