- Талла, таллушка [Медведь, медведюшко], ты где? Не залег, не уснул? Выйди, возьми рыбу.

Вскоре из берлоги, прикрытой ворохом опавшей листвы, выполз огромный бурый медведь с черной полоской вдоль хребта, принял от лопаря рыбину и принялся рвать ее. Чтобы не тревожить оленей, почуявших медведя, мы тут же уехали.

- Теперь что скажешь? - спросил меня Фома. - Что писать будешь?

Я твердо, отчетливо написал: "Самый ближайший сосед - медведь".

- Умный, понимает, как надо жить рядом, у меня не обидел ни одного олешка, ни одну собаку, - похвалил зверя Фома.

МЕДВЕДЬ-ГЕОЛОГ

В первую же поездку в Лапландию [Лапландия - северная часть Кольского полуострова] на строительство Мурманской железной дороги этот край сильно полюбился мне. Полюбился красотой гор, бурных рек, водопадов, голубых озер, красотой весеннего незакатного солнца, зимних северных сияний, гостеприимством народа, его честной трудовой жизнью.

Как только затихла гражданская война и открылись в Лапландию пути-дороги, я снова нанялся туда рабочим, на этот раз в маленькую геологическую партию. В ней были: один инженер - Суслов, один коллектор - я и один проводник - молодой лопарь Колян Данилов. Суслов и я собирали образцы горных пород, ненужные крупные из них мельчили, затем перетаскивали все отобранные в пустующую охотничью избушку, где была наша база. Колян указывал нам горные подъемы, спуски, тропы, повороты, добывал дичь, рыбу, варил еду.

И вдруг среди спокойной жизни началась история со многими неизвестными, началась неожиданно, даже противоестественно - при ярком солнце и безоблачном небе прокатился в наших горах сильный рокот. Мы, только что пришедшие оттуда, снова оглядели эти горы. Они стояли в свете солнца и синеве неба.

- Однако, гром, гроза, - сказал Колян. А Суслов свое - геологическое:

- Больше похоже на камнепад.

Тут рокот прокатился вторично, затем еще и еще, всего пять раз. Не обедая, а только сжевав по сухарю, мы пошли узнать, что же рокочет, и обнаружили возле одной из высот пять большущих груд только что упавших камней. Над ними еще клубилась пыль, поднятая падением. Было интересно понять, отчего же получился камнепад, и мы полезли вверх. Осмотрели все места, где прошлись каменные потоки, и ничего не поняли. Привычное объяснение: камням пришло время падать - их довели до этого бегучие воды и летучие ветры, - тут не годилось. Очень уж дружно упали они в пяти местах. Правдоподобней было такое: в высоте столкнул кто-то большие камни, и они при полете захватили другие.

Но кто столкнул первые камни, зачем? - озадачило нас.

- Играет кто-то, - сказал Колян.

- Кто, например? - вцепился в него Суслов.

- Другой геолог.

- Геологов, кроме нас, тут нет, - заметил Суслов.

- Охотник. Когда он долго ходит один - любит шутить, - добавил Колян.

Мы так и решили: пошутил, скорей всего, охотник для своей забавы.

Но шутки пошли дальше - упавшие камни начали переселяться к нашей избушке. Переселяться только в те моменты, когда нас не было дома. Мы осмотрели переселенцев, попробовали шевельнуть, приподнять. Некоторые были явно непосильны одному человеку. Шутковала какая-то компания. Колян, знаток звериных следов, определил по ним:

- Шуткует один большой медведь. Шибко большой. Камни продолжали переселяться, от гор к нашей избушке

вполне ясно легла медвежья дорога. Продолжались и камнепады. Мы решили выследить медведя. Он действовал умно - камнепады устраивал только тогда, когда мы были дома, а перетаскивал камни к базе, когда были в горах. Раскусив медвежью тактику, мы переменили и свою - стали уходить вдвоем, а третий дежурил на базе. И вскоре все воочию убедились, что камни перетаскивал медведь, обнимая передними лапами. В точности так, как делали иногда и мы.

Мы постарались не отпугнуть медведя, доглядеть до конца, к чему ведет он свое дело. История была интересная, но решительно непонятная. Колян, правда, уверял:

- Медведь помогает нам, тоже геолог. Он зверь умный, все понимает и любит делать, как человек.

Я не знал, что подумать. Суслов тревожился, кипел:

- А вдруг косолапому шутнику, безмозглому ахиду взбредет в пустую башку перетаскать камни обратно в горы; заодно со своими он перетаскает и наши образцы, сведет на нет работу целого сезона.

Убить медведя у нас не было надежного оружия, к тому же зверь пока не заслужил такой кары, и было интересно доглядеть его затею до конца. Оставалось одно - постоянно кому-либо стеречь нашу избушку. Но медведь, похоже, и не зарился на избушку, на наши камни, а напротив, подваливал свои. Он был мирный, совсем не угрожал нам и не боялся нас. Когда мы заставали его у избушки, он не убегал, а уходил неторопливо, важно и совсем недалеко. Охотно принимал от нас угощенье - сухари, мясо, рыбу, особенно сахар, - правда, не из рук. На приветствия: "Здорово живешь, Михаиле Пота-пыч! Доброе утро!" - отвечал немым недоумением.

- Это оттого, что медведь совсем не понимает русского языка, - решил Колян и перешел с ним на лопарский. При каждой встрече сыпал ласково: "Талла, таллушка", но медведь и тут не выказывал ни внимания, ни понимания.

На зиму мы разъехались по домам: Суслов в Ленинград читать лекции студентам, я в Москву писать книжку о Лапландии, Колян в свой поселок охотиться и рыбачить. А медведь... право, не знаю, где и как зимовал он. Возможно, не ложился в берлогу и всю зиму занимался своей геологией. Когда новой весной мы собрались продолжать неоконченные поиски, в нашей избушонке все нашли в полной сохранности, даже с большой прибылью камней. Медведь окружил ими избушонку сплошным валом, загромоздил крыльцо, сени. Застали мы его за той же работой. Посоветовавшись, мы решили избавиться от непрошеного помощника и открыли пальбу в воздух. Медведь перепугался и удрал на этот раз без всякой важности. Время от времени он устраивал камнепады, а переноску породы к избушке забросил.

Сначала мы соглашались с объяснением этой истории, какое давал ей Колян: медведи - звери умные и очень любят делать, как люди. Этот определенно делает геологию, помогает нам. Но со временем появилась новая догадка. Присматриваясь к медвежьим следам, мы обнаружили медвежью берлогу. Устланная еловым лапником, опавшими листьями, сухой травой, мхом, она была явно обитаема, еще полна медвежьего духу. Невдалеке от берлоги возвышался тот горный гребень, с которого медведь посылал нам камнепады.

Все это возбудило в нас догадку, что медведь и не думал помогать нам своей геологией, а оберегал себя, свое жилище. Он рассуждал примерно так: этим людям зачем-то нужны камни; я натаскаю им много-много, и камнеломы не полезут в горы, не увидят мою берлогу.

Медвежья геология не пропала даром, многие из камней оказались столь интересны для науки, что Суслов увез их в Ленинград. Прочие остались лежать возле избушки. Лопарь Колян Данилов прославил их на всю Лапландию, как памятник медвежьему уму и трудолюбию.

МЕДВЕЖЬИ СЛЕЗЫ

Самое завлекательное занятие у лопарских ребятишек - катанье с гор. Горы везде, зима длинная, снегу много. Лыжи, санки, ледянки, деревянные коньки есть в каждом доме.

Ребятишки одного поселка так весело катались с горы, что позабыли все на свете. К ним незаметно подошел медведь, рас-шеперил свою большую охотничью сумку, и ребята вкатились в нее. Взвалил их медведь на спину и потащил к своей берлоге. И сума была нелегкая, и дорога горная, трудная. Устал медведь, прилег отдохнуть и уснул. А ребята вылезли из сумы, навалили вместо себя камней и убежали. Остался в суме один храбрый парнишка, чтобы разговаривать с медведем.

Проснулся медведь, снова вскинул суму на плечи и заворчал:

- Вдвое тяжелей стала, отчего бы это?

- А мы подросли, пока ты спал, - отозвался парнишка.

- Ну и дрых же я!.. - И медведь принялся так хохотать, что задрожали горы. - Вот дрых!.. И храпел, знать?..

- Да, да, так храпел, что все мои товарищи оглохли и онемели, - сказал парнишка. - Один я немножко ворочаю языком.

Завидел медведь дым над своей берлогой и закричал:

- Эй, жена, старуха, готовь большой котел!

Ну, пришел домой, отдал суму медведице, сам принялся точить нож. А в котле уже кипит вода, плещется, как стая рыб в озере.

Развязала медведица суму, тряхнула. Выскочил из нее парнишка. За ним водопадом посыпались камни.

- Погляди, старый дурень, что приволок ты? - крикнула медведица.

- Ладно, сварим одного этого. Нам хватит. Эй, лови, держи его! рявкнул медведь.

- Не надо ловить, не надо держать, я сам никуда не уйду, - вдруг запел мальчишка. - Ты меня унесешь, как принес. Унесешь, унесешь...

- Чтоб я унес тебя? - зарычал медведь. - Нет, нет, не бывать этому.

- Да, да, унесешь, как принес, - поет мальчик и лезет обратно в суму, потом командует: - Ну, тащи!

- Да с чего это? - злится медведь.

- А с того, что скоро придут охотники и сварят тебя в этом котле.

И только тут туговатый на ум медведь понял, что удравшие ребятишки расскажут про него охотникам, приведут их, схватил суму и бегом в поселок. Добежав до горки, где забрал ребятишек, вытряхнул парнишку из сумы.

- Вот принес. Я здесь взял тебя.

А парнишка ухватился за шерсть, залез медведю на спину и требует:

- Неси дальше, неси к моему отцу с матерью!

Принес медведь парня к родителям. А там полна изба охотников, собираются этого медведя искать.

"Сам пришел, - обрадовались охотники. - Тогда не будем тратить на него пули, а повесим. Выбирай, медведь, где хочешь болтаться: на сосне или на елке?"

Заплакал медведь, стал просить, чтобы пожалели его, стал обещать, что каждую весну будет оплакивать все елки, слезы потекут по ним светлыми капельками. И маленькие дети будут собирать их. Пожалели охотники медведя, отпустили живым. И верно, каждую весну стекают по елкам светлые липкие медвежьи слезы. Ребятишки собирают их и называют смолой.

ДВУЛИКИЙ МЕДВЕДЬ

Всяк из медведей старается иметь свою землю. Там он и охотится, и собирает подножный корм - коренья, травы, грибы, ягоды, там устраивает берлогу на зимовье, там считает себя хозяином.

Один из саянских медведей нашел замечательную котловинку, хорошо укрытую горами. На дне котловинки - рыбное озеро, по берегам богатейшие заросли со всякими съедобными травами и ягодами. По следам видно, что котловинку навещает всякое зверье: козы, олени, зайцы... Медведь немало подивился, что такая благодать оставалась без хозяина, будто нарочно ждала его.

Первые несколько дней медведь провел в полном восторге. А потом стал замечать, что, кроме него, поблизости, именно в его владениях, появился непрошеный гость - тоже медведь.

Зарычит хозяин - зарычит и пришелец, зарычит хозяин громче - и гость громче, хозяин грозней - и гость грозней.

- Эй, кто здесь? - крикнул хозяин на медвежьем языке. - Кто забрел ко мне без спроса?!

В ответ ему те же самые слова на том же языке.

- Как ты смеешь говорить такое? - рассердился хозяин. - Сейчас же вон с моей земли, чтоб и духу твоего не было! - И в ответ получил: "Сейчас же вон... чтоб и духу твоего не было!"

Рассвирепел хозяин и давай искать нахала. Исследил всю котловинку, полез на горы, что над озером. Нет нигде, и ничего похожего не видно, а голос подает.

- Я ж тебя по косточкам разорву. Я покажу, кто здесь владыка.

В ярости хозяин поднялся на самый высокий, недоступный утес, сильно склонившийся над озером, и вдруг видит - сидит нахал в глубине озера на камне.

Обомлел хозяин, даже слов не нашел выразить свою ярость, с одним бессловесным ревом погрозил ему лапой. А гость с таким же ревом погрозил ему.

- Ах, ты этак... Я ж тебе!.. - И хозяин кинулся с горной высоты в озеро. И так ушибся о каменистое дно, что утонул.

Никакого другого медведя там не было, а было только эхо да отражение хозяина. Погиб он из-за своей дурости.

МЕДВЕДЬ-НЕДОДУМОК

Я путешествовал по Енисею, собирал были и выдумки, связанные с берегами и водами этой великой реки. Вопрос: "Чем славятся ваши места?" задавал почти каждому встречному. Отвечали разно: богатой охотой, рыбной ловлей, кедровыми орешками, добычей золота.

В селе Ворогово тетка, у которой я остановился, сказала:

- Островами. У нас их, как у арабов сказок, тыща с большим гаком. И еще медведем. Есть у нас такое диво.

Я попросил рассказать.

- Это надо поглядеть самому. Я пойду доить корову. И вы со мной, предложила тетушка.

Идя по селу, мы собрали изрядную толпу доярок с подойниками. Моя хозяйка говорила всем, кивая на меня:

- Хочет нашего прокурата медведя поглядеть. Все отзывались:

- Надо, надо. Забавный зверь.

За селом мы сели в лодку и переправились на остров, где паслось по летам колхозное стадо. Остров назывался Молочным и был знаменит тем, что каждую весну река в разлив потопляла его, после этого вырастала замечательная трава, а коровы с нее давали самые большие надои. Весь остров дышал запахом свежего молока. Коровы уже ждали доярок, молоко отдавали охотно, щедро. Вскоре мы поехали обратно.

- А когда же будет медведь? - не утерпел я.

- Будет, будет. Не все сразу, вот сперва это, - успокаивали меня доярки, угощая молоком. - Ну, как оно вам?

Молоко было действительно замечательное, под стать тому, какое получается на богатейших разнотравных горных лугах.

На берегу доярки сказали мне:

- Мы пойдем домой, а вы останьтесь недалечко от лодки. Скоро объявится медведь. Не пугайте его и сами не бойтесь. Он не тронет.

И едва двинулись они, как в другой стороне из леса показался большущий медведь. В тот солнечный день его рыжеватая шерсть отливала золотом. Он шел спокойно, с явным наслаждением, шумно вдыхая запах молока, плывший с острова. Подойдя к лодке, он слизнул с нее молочные капельки, оставленные доярками. Потом бултыхнулся в воду и быстро, ловко поплыл к молочному острову.

- Эй! - крикнул я дояркам. - Поглядите, что он!..

- Видим. Знаем, - откликнулись они. Некоторые остановились, другие ушли.

Медведь явно старался плыть тем же путем, каким плавали доярки, и попасть на мысок, где собиралось коровье стадо для дойки. Но в последний момент что-то помешало ему, и река пронесла его мимо молочного острова. Потерпев неудачу, медведь повернул обратно к коренному берегу, там отряхнулся и уныло побрел в свой лес. Не пушистый и золотистый, а мокрый, с прилипшей шерстью, уродливо худой.

- Счастливого пути, Михаил Потапыч! Больше к нам в колхоз не вяжись! У нас без тебя своих двуногих нахлебников хватает, - прокричали ему доярки.

Медведь покосился в их сторону. Они добавили:

- Пора понять, что тебе нет пути к нашему острову. Нашелся тоже колхозник.

И потом начали рассказывать, что этот медведь уже второе лето пытается попасть на молочный остров, пробует раза по три в неделю. Но бесполезно.

- Что же мешает ему? - спросил я.

- Он сам себе мешает.

На мое удивление доярки рассказали, что медведи - звери умные, ловко подделываются под человека. Вот и этот не из дураков, все старается сделать, как доярки. Но не понимает того, что он не лодка, у него нет весел, и река сильней сносит его. Ему надо начинать с другого места, выше по течению. А сообразить это - ум короток. Ум недодумок.

- А если доберется?

- Не успеет набедокурить, как пристрелят его. Коров постоянно стережет охрана с ружьями, стережет от двуногих охотников.