Пол Гетти. Мучительные миллионы

Пола Гетти можно было с полным основанием назвать распущенным пуританином. Он не признавал моральных принципов своих родителей и руководствовался извращенной моралью, возлюбив то, что отец с матерью всегда считали либо излишеством, либо непотребством — сумасшедшую езду на автомобилях, развратных красоток, шикарные ночные клубы и омерзительные бары, светские приемы и попойки с бродягами.

В двойственной жизни Пола удивительным образом сочетались зло и добро, грех и праведность, ненависть и любовь. Поэтому он ухитрялся двигаться не по одной, а по двум линиям наименьшего сопротивления — стремился к свободе и заботился о сохранении родительской любви, был счастлив вырваться из унылого домашнего мирка и неизбежно возвращался в родной дом подобно блудному сыну.

Как истинно верующий христианин, Джордж, несомненно, надеялся на то, что греховная жизнь сына когда-нибудь закончится. Надо только запастись ангельским терпением, молиться и ждать. «Придет время, — думал отец, — и мудрый Господь наставит заблудшую овцу на путь праведный, как сделал это с апостолом Павлом на его пути в Дамаск. И когда это случится, погрязший во грехе сын увидит всю гибельность своего пути и возродится к новой жизни — жизни во Христе. И Джордж с Сарой возрадуются спасению еще одного грешника».

Эта оптимистическая теория утешала сердца супругов Гетти. Гедонизм Пола, естественно, должен был когда-нибудь смениться на благородство и порядочность. Однако вскоре произошло событие, свидетельствующее о том, что Всевышний пока не услыхал молитв Джорджа.

Некая Элси Экстром обратилась в суд, заявив, что Пол напоил ее, отвез к себе домой и силой лишил невинности.

Адвокат Пола, выступая в суде, заметил, что Элси вряд ли была девственницей, поскольку ночи напролет развлекалась в придорожных тавернах и сомнительных ночных клубах.

Подробности произошедшего не столь важны. Важно другое — то, что суд подтвердил, что Пол действительно занимался с Элси сексом, а также то, что в 1917 году у нее родилась дочь, которую мать назвала Паулой.

В сентябре 1917 года на первой полосе «Лос-Анджелес таймс» появились заголовки, сообщавшие жителям города об этой неприглядной истории. Нежелательная огласка вынудила Пола сделать попытку погасить разгоравшийся скандал. Он оторвал от сердца 10 тысяч долларов и отправил их мисс Экстром и ее малышке. Из этого можно было предположить, что Паула действительно была первенцем будущего миллиардера. Однако вскоре девочка и ее мать загадочно исчезли из виду, и скандальные репортеры тут же обвинили в случившемся Пола. Очень скоро страсти улеглись, а семейство Гетти больше никогда ничего не слышало о первом ребенке Пола.

Удивительно то, что после недвусмысленных намеков в прессе на причастность Пола к исчезновению девочки семья Гетти никак не прореагировала. Не последовало ни возмущений, ни опровержений. Все это чем-то напоминало историю о Шерлоке Холмсе и собаке, которая никогда не лаяла в ночи. После случившегося Пол на время прервал свою бурную праздную жизнь и уехал из Калифорнии поближе к компании отца — в Оклахому.

Джордж Гетти смог утешить себя мыслью, что хоть сын и грешник, но предан семейному бизнесу и проявил к нему необычайные способности. Пол энергичен, проницателен, намного выносливее и хитрее, чем его отец. Поэтому, считал Джордж, он несомненно станет в будущем достойным его преемником и главой «Миннеомы».

Пол действительно был очень цепок и энергичен и уже начал понемножку вмешиваться в руководство компанией. В 1919 году у него появилась идея о расширении поля деятельности «Миннеомы Ойл» за пределы Оклахомы. Он хотел дотянуться до месторождений нефти, недавно обнаруженных в Калифорнии. Поначалу Джордж отнесся к этому скептически, но Пол не сдавался и наконец сломал сопротивление отца. Результат превзошел все ожидания! Калифорнийская нефть увеличила капитал «Миннеомы Ойл» более чем в два раза. (Это, в свою очередь, привело к необходимости структурной перестройки компании, после чего «Миннеома Ойл» стала называться «Джордж Гетти Ойл Компани».)

С этого момента жизнь Пола резко переменилась и стала неразрывно связана с нефтяным бизнесом. Днем он усиленно изучал методы добычи нефти и знакомился с буровой техникой, а по вечерам бурно веселился в компании насквозь пропахших нефтью и потом работяг. Через некоторое время к его мнению стали прислушиваться и на буровых, где он поражал всех своей эрудицией и удивительной простотой в общении. Временами Пол бывал слишком резок и мог даже, при необходимости, пустить в ход кулаки. Куда делись его изысканность и чопорность, приобретенные в Оксфорде? Все окружающие видели в нем жизнелюба и своего парня. О литературе и дипломатии Пол уже не вспоминал. «Невозможно, — напишет позже Гетти, — описать тот восторг, который испытываешь при виде бьющего из твоей скважины фонтана нефти».

Однако, несмотря на все эти перемены в жизни Пола, его отношения с отцом были далеки от безоблачных. Сын не признавал своих ошибок и вовсе не собирался каяться в грехах. Поэтому Джордж сильно сомневался в порядочности своего единственного отпрыска. Он видел, что Пол готов пойти на риск или заключить сомнительную сделку, чего Джордж никогда в своей жизни не делал. Возможно, в отношении отца к сыну проявлялась некоторая ревность — профессиональная ревность пожилого человека, опасавшегося, что сын вытолкнет его из бизнеса, а возможно, и своего рода зависть — скрытая зависть стареющего пуританина к сексуальной раскрепощенности Пола.

После окончания первой мировой войны Пола охватило неистовое желание снова поколесить по миру. Его отпуска становились все длиннее и длиннее. Сначала он отправился в Мексику, а затем снова в свою обожаемую Европу. Не трудно вообразить, как в этих путешествиях проводил время юный миллионер. Джордж и Сара поняли, что последний шанс Пола на спасение — это хорошая, заботливая жена, много детей и собственный дом в Калифорнии.

Глава четвертая

Брачная лихорадка

Юные девушки, только что вышедшие из подросткового возраста, обладают какой-то удивительной привлекательностью и красотой. И хотя они уже не дети, в них еще нет той рассудительности и прагматичности, которая характерна для таких же юных, но уже вполне созревших красавиц. Именно такая, до конца не сформировавшаяся женственность привлекала Пола. Этот переходный период от детства к зрелости хрупок и мимолетен, однако тридцатилетний миллионер его безошибочно различал.

Гетти-младший не только любовался юными девственницами со стороны, но, будучи уже достаточно богатым, мог позволить себе и большее. Любовные игры с ними тешили его самолюбие. Эти молоденькие прелестницы были не столь требовательны и капризны, как взрослые женщины. Экзальтированность последних всегда раздражала эгоистичного Пола. Он беспокоился лишь о том, чтобы ублажить себя, и чувства других его совершенно не волновали. Страсть к нимфеткам, подобным набоковской Лолите, составляла главную особенность его сексуальности. Впоследствии это влечение стало причиной многочисленных семейных драм и трагедий, в том числе и пяти неудачных браков Пола Гетти, в которых все его избранницы годились ему в дочери.

Первый брачный союз был заключен в 1923 году. Тридцатилетний Пол неожиданно для самого себя сделал предложение семнадцатилетней Джанетт Дюмон — темноглазой красавице, наполовину польке, еще только заканчивающей среднюю школу. Пол, словно влюбленный, но застенчивый подросток, скрыл свой роман от родителей. Все стало известно лишь после возвращения молодоженов в Лос-Анджелес из Мексики, где они в ноябре 1923 года тайно обвенчались.

Джордж и Сара, несмотря на молодость невестки, очень обрадовались и полюбили очаровательную школьницу как родную дочь. Они нашли новобрачным квартиру недалеко от Саут-Кингсли, и когда обнаружилось, что Джанетт ждет ребенка, сделали все возможное, чтобы новая семья стала счастливой. Такое семейное «счастье» не устраивало Пола. Перестала привлекать его и юная супруга, оказавшаяся в полной зависимости от мужа. Перспектива стать отцом Гетти-младшего удручала и даже пугала, и он метался в поисках выхода.

Осознав, что его бесценная свобода под угрозой, Пол стал несдержанным и агрессивным. Джанетт была жестоко отвергнута им, и неисправимый развратник окунулся в ночную жизнь Лос-Анджелеса в поисках новых сексуальных партнерш. Жалобы будущей матери на свою судьбу, как правило, заканчивались ссорами. Пол взрывался и орал: «Мне опротивела ты и жизнь с тобой. Оставь меня в покое!» Позже, на суде, слушавшем дело об их разводе, Джанетт заявила, что муж ее «зверски избивал, и порой до крови», а однажды даже пригрозил, что убьет. Развод состоялся, и Пол снова мог наслаждаться свободой.

Девятого июля 1924 года Джанетт родила сына, и Пол, несмотря на все семейные скандалы и нежелание стать отцом, с нескрываемой гордостью заявил, что назовет его Джорджем Франклином Гетти II — в честь своего отца.

Что касается Джорджа Гетти, ставшего дедом, то у него возникли серьезные проблемы со здоровьем. Еще в начале 1923 года, в возрасте шестидесяти восьми лет, у него случился обширный инсульт. Это произошло в Лос-Анджелесе, на площадке для гольфа. У него расстроилась речь и оказалась парализованной правая половина тела.

После неожиданного выхода отца из строя Пол взял руководство компанией в свои руки. Позже он часто подчеркивал, что «Джордж Гетти Ойл Инк.» оказалась на грани краха из-за бездарного руководства и непродуманных капиталовложений в бесперспективные, бедные нефтью участки земли. Из-за такого резкого заявления и попыток изменить политику компании Гетти-младший окажется в изоляции. Старая гвардия, состоящая в основном из единомышленников и друзей отца, его не поддержит. После того как Джордж Гетти мужественно справился со своей тяжелой болезнью и вернулся в свой офис, он услыхал от своих сотрудников немало жалоб на самоуправство сына и грубость по отношению к ним.

Оказавшись на время главой «Джордж Ф. Гетти Инк.», Пол стал подумывать о том, чтобы помимо добычи нефти организовать и ее переработку. Это позволило бы, по мнению Пола, превратить небольшую по размерам компанию в гигантский концерн, способный насытить нефтепродуктами стремительно расширяющийся американский рынок. Однако отец и исполнительные директора не желали даже слышать об этом.

В сердце Джорджа накапливалась обида и злость на сына. Когда он узнал, как тот обошелся с Джанетт, то пришел в ярость.

— Этот негодяй заслуживает хорошей взбучки, — в сердцах выпалил Джордж.

Однако подобная угроза из уст человека, с трудом передвигавшегося по кабинету с палочкой, прозвучала как-то неубедительно.

Поведение Пола и его развод с Джанетт не стала защищать даже всепрощающая Сара. Одной из своих приятельниц она доверительно сообщила, что почти уверена в том, что Пол оказался «во власти дьявола».

Еще не оправившись от брака с Джанетт и последовавших за ним неприятностей и проблем, Пол снова начал метаться в поисках невесты. Позже он назовет эти метания «брачной лихорадкой».

Он жаждал новой свадьбы столь же страстно, как алкоголик желанной бутылки виски. Но сколь приятна для него была мысль о женитьбе, столь ненавистно было само упоминание о семейной жизни. Свадьба — это волнующе и романтично, а все, что после, — тягостные семейные обязанности и ограничение свободы, к которой он стремился всю жизнь.

Зимой 1926 года Пол отправился в столицу Мексики, чтобы подучиться в университете испанскому языку. В перерывах между занятиями он садился в свой ярко-красный «дьюзенберг» и колесил по побережью Мексиканского залива в поисках нефтяных концессий. В университете он увлекся двумя премиленькими студентками — Белиной и Эллин Эшби — дочерьми техасского фермера. Пол одновременно ухаживал за обеими. Белина была симпатичней сестры, однако той было всего семнадцать, и это больше привлекало Пола, все еще помешанного на нимфетках.

В октябре того же года Гетти-младший вместе с Эллин Эшби отправился в своем «дьюзенберге» в маленький мексиканский городок, где они и обвенчались. В пылу страсти жених совершенно упустил из виду то, что его развод с Джанетт еще до конца не оформлен. В результате Пол Гетти формально превратился в двоеженца.

Но Мексика есть Мексика. В этой стране подобное мало кого волнует, и Пол безо всяких проблем вступил во второй брак. Эллин, однако, не только избежала беременности, но и вообще раздумала оставаться миссис Гетти. Ее супруг тоже очень скоро к ней охладел, и они расстались полюбовно, без ссор или скандалов.

Теперь Пол уже не мог рассчитывать на то, что ему удастся обвенчаться тайком в третий раз, а тем более в Мексике. Слухи о случившемся дошли и до Саут-Кингсли, и в начале декабря Джордж Франклин Гетти связался по телефону со своим адвокатом.

Джордж обладал удивительной способностью скрывать свои чувства. Все это время, несмотря на пошатнувшееся здоровье, ему удавалось сдерживаться при разговорах с Полом, и тот подумал, что прощен.

Из-за болезни Джордж стал еще нетерпимее в вопросах религиозной морали. Община Третьей церкви Христа[2] в Лос-Анджелесе избрала его в совет мирян Первой церкви Христа в Бостоне, штат Массачусетс, основанной Мэри Бейкер Эдди. В соответствии с моральными принципами, провозглашенными этой грозной леди, поведение Пола заслуживало самого сурового осуждения. «Неверность в браке — социальный бич всего человечества. Это чума, поражающая плоть в ночи, и проказа, съедающая разум средь бела дня, — писала Эдди и добавляла: — Заповедь „Не прелюбодействуй“ столь же обязательна для людей, как заповедь „Не убий“».

Подобное заключение выглядит слишком категорично, однако для Джорджа, преданного последователя учения Эдди, оно стало моральной догмой.

О возмущении отца поведением сына знал лишь адвокат Джорджа. Гетти-старший никогда не осуждал Пола открыто.

Новый, 1927 год начался для семейства Гетти довольно спокойно. Пол с родителями отправился в Европу, казалось, в семье воцарились мир и согласие. Такое совместное путешествие могло даже в те годы показаться странным. Гетти-младшему уже исполнилось тридцать пять, и он уже два раза побывал в роли мужа. Родители же его были уже довольно старыми, а отец к тому же почти инвалидом. Но на самом деле ничего странного в этом не было. Пол, несмотря на свои выходки, был очень привязан к отцу и матери. Он все еще оставался им верным и внимательным сыном, таким же, как и во время поездки в довоенную Европу.

Сначала семейство Гетти направилось в Рим, затем побывало в Швейцарии и в Париже. Во французской столице они как и прежде остановились в своем излюбленном «Континентале». Сара была счастлива снова повидать Европу, однако из-за ухудшения состояния Джорджа поездку пришлось прервать, и старики решили вернуться домой. Полу спешить было некуда, и он решил на некоторое время остаться в Европе. Любящий сын проводил родителей до Ливерпуля, откуда они на трансатлантическом лайнере отплыли к родным берегам. Потом Гетти-младший снова вернулся в Париж, снял комнату с видом на Эйфелеву башню и решил насладиться неожиданной свободой.

Однако очень скоро прелести Парижа и парижанок ему наскучили, и он отправился в Берлин. Ночная жизнь германской столицы ему очень пришлась по вкусу. Он даже решил изучить немецкий, поскольку очаровательных немок, готовых стать наставницами богатого иностранца, было более чем достаточно.

Вскоре Пол получил послание от отца, в котором тот просил сына срочно вернуться в Калифорнию. Из-за болезни Джордж утратил былую хватку, и прибыли его компании стали стремительно падать.

В случае если Полу удастся это остановить, отец обещал продать ему треть акций «Джордж Ф. Гетти Ойл Инк.» на сумму один миллион долларов. Такая форма благодарности могла показаться несколько странной, поскольку Пол был единственным наследником. Возможно, это был тактический шаг с целью выгадать за счет уменьшения налогов. Вдаваться в подробности Пол не стал, поскольку условия этой сделки его очень устраивали. Джордж согласился принять наличными лишь четверть миллиона. Остальную часть Пол мог отдать векселями.

Чтобы уберечь компанию отца от краха, Полу пришлось приложить немало усилий. В Европу он смог вырваться в начале лета 1928 года. В то время в Амстердаме проходили Олимпийские игры, и Пол сразу же направился в столицу Нидерландов. Там ему посчастливилось стать свидетелем триумфа финского легкоатлета Пааво Нурми, установившего новый олимпийский рекорд в беге на 10 тысяч метров. После этого Гетти-младший решил и сам поучаствовать в играх, но уже иных.

Пол с удовольствием вспоминал о времени, проведенном в Вене. Приехав туда в этот раз, он был несколько разочарован. После первой мировой войны город сильно переменился и выглядел уже не столь процветающим. Однако в Гранд-отеле все сохранилось по-прежнему — шикарные номера, прекрасное обслуживание, изысканные блюда и вина в ресторане отеля. В такой обстановке его снова стали мучить приступы брачной лихорадки.

В этот раз объектом ухаживаний стала неотразимая семнадцатилетняя голубоглазая блондинка, обедавшая за соседним столом в компании какой-то немолодой пары. Пол решил попытать счастья и передал ей записку с приглашением отужинать с ним. Юная и еще наивная красавица эту наживку тут же заглотила.

Вскоре Полу удалось узнать, что девушка учится в школе при церкви на севере Германии и приехала в Австрию со своими родителями на каникулы. Ее отец — Отто Хелмле — глава промышленной компании в Карлсруэ, а его дочь зовут Адельфиной, хотя родители и друзья семьи предпочитают называть ее более нежно — Фини.

Опытный тридцатишестилетний ловелас очень скоро убедился в том, что его ухаживания еще срабатывают. Он не пытался скрывать своего возраста и изображал перед Фини умудренного жизненным опытом, галантного мужчину. По-немецки он говорил с сильным акцентом, и девушку это очень забавляло.

Девушка была заинтригована. Воздыхатель Фини был, правда, не намного моложе ее отца, но его изысканные манеры резко контрастировали с развязностью ее школьных ухажеров. Во время первого свидания он был ласков и внимателен, и зачарованная Фини не нашла в себе сил отказаться от еще одной встречи. Через несколько дней они стали любовниками. Когда девушка сообщила, что уезжает с родителями в Карлсруэ, Пол решил последовать за ними. Когда он завел разговор о женитьбе, Фини потребовала, чтобы он обсудил это с ее отцом.

Глава семейства, будучи убежденным католиком, ревностно придерживался строгих моральных принципов и не захотел даже слышать о браке горячо любимой дочери. Кандидат в женихи ему явно не понравился, да и Пол, похоже, был тоже не в восторге от будущего тестя. В результате вместо романтичных приготовлений к свадьбе Гетти-младшему пришлось заняться выяснением отношений с отцом своей избранницы.

Убедить непреклонного бюргера Полу так и не удалось. Но он не собирался сдаваться и уговорил безумно увлеченную им девушку проигнорировать отца и отправиться вместе с ним на Кубу. Расстроенная фрау Хелмле очень волновалась за судьбу и репутацию дочери и решила поехать с ними. Пол и Фини оформили брак в декабре 1928 года, буквально через два дня после окончания дела о разводе Пола с Эллин Эшби. Сразу после брачной церемонии молодожены направились в Лос-Анджелес, где Пол представил свою очередную супругу Джорджу и Саре.

Те надеялись, что их взбалмошный сынок наконец успокоился, и приняли Фини с необычайной теплотой. На следующий день молодые переехали в квартиру жениха, казалось, что для их семейного счастья нет никаких преград.

Но вскоре, как и в браке с Джанетт, семейная жизнь стала раздражать Пола, и особенно после того, как супруга забеременела. Он все чаще отлучался из дома, и юная Фини чувствовала себя несчастной и одинокой. По утрам ее мучила тошнота, а вечерами — тоска по родному дому. Когда ее родители предложили ей отправиться рожать в Германию, Пол заявил, что удерживать ее не собирается, но сам с ней ехать не намерен. И Фини уехала в Берлин одна.

В октябре 1929 года пошли слухи о приближающемся кризисе на Уолл-стрит, и Пол поспешил в Нью-Йорк, чтобы воочию созерцать падение могущественной финансовой империи. После этого его что-то потянуло в Германию, и он отправился в Берлин. К тому времени у Фини уже родился сын. Она заметно похорошела, и Пол снова почувствовал влечение к ней. Первое время казалось, что в семье снова воцарились любовь и согласие. Малыша назвали Рональдом. Пол выглядел счастливым и заботливым отцом.

Но идиллия продолжалась недолго. Фини заявила, что хочет съездить в Карлсруэ и показать своего первенца родителям. Пол поехать с ней наотрез отказался. Эта размолвка стала предвестницей конца их брака. После возвращения Фини в родительский дом Отто Хелмле настоял на том, чтобы Фини осталась в Карлсруэ и подала на развод. Возражений со стороны ее супруга не последовало. В это время Гетти увлекся симпатичной немкой, с которой познакомился в одном из берлинских танцевальных залов и которую уже успел затянуть к себе в постель. Однако тесть оказался не менее предприимчивым, чем зять. По совету известного адвоката, занимавшегося делами о разводах, он потребовал от Пола выплаты его дочери и внуку значительной суммы.

Пол не желал расставаться с деньгами и стал даже подумывать о том, чтобы отказаться от развода. Для начала он позвонил Фини и предложил встретиться на нейтральной территории — в швейцарском городке Монтре, чтобы обсудить, как им жить дальше. Но встреча эта не состоялась, так как 22 апреля пришло неожиданное известие о том, что у отца случился второй инсульт и он находится при смерти.

Путь домой был неблизким, и Пол появился у родителей лишь через девять дней. Джордж Гетти был еще жив, но Сара уже понимала, что супруг скоро покинет этот мир, и совершенно обезумела от горя. От стресса она вообще перестала что-либо слышать, и общаться с ней можно было лишь с помощью записок. Верный учению церкви Христа, Джордж наотрез отказался от помощи врача. Пол постарался успокоить мать и настоял на том, чтобы все же вызвать врача, а затем в течение месяца исполнял обязанности медсестры.

Джордж умер 31 мая 1930 года. В момент смерти возле него находились жена и сын. Лица их выражали глубокую скорбь. В этот же день Пол напишет в своем дневнике о том, что смерть отца явилась для него «невосполнимой потерей и тяжелейшим ударом в жизни», не подозревая о том, что более беспощадный удар он ощутит после того, как ему зачитают завещание Джорджа Гетти. Это произойдет на следующий день после похорон. Именно тогда Гетти-младший узнает о том, что распорядительницей всего своего состояния, оцениваемого в несколько десятков миллионов долларов, Джордж назначил Сару Гетти. Управление компанией отец Пола передал совету директоров, внук — Джордж Гетти-младший, получил 350 тысяч долларов, а единственный сын — на сто тысяч меньше. Такое решение фактически означало, что Пол лишен наследства.

Глава пятая

Секрет Гетти

Завещание отца сокрушило все надежды Пола. Однако держался он спокойно и невозмутимо, словно игрок в покер, проведший за карточным столом почти всю свою жизнь. Что он в действительности чувствовал в то время, так и осталось загадкой.

Внешне он вел себя так, словно никакого завещания не было и в помине. Казалось, он демонстративно подчеркивал свою сыновнюю преданность и любовь к родителям, как бы говоря, что ничто и никогда не может изменить его отношения к ним.

Через два дня после смерти отца Пол написал заметку для прессы, в которой превозносил достоинства Джорджа. «Удивительная сердечность и доброта вместе с чарующей простотой в общении с людьми сделали отца кумиром всех, кто его знал. Он был невероятно талантлив и умен и сохранил оригинальность мышления до последних минут жизни. И я, его единственный сын и преемник, буду всю жизнь стремиться к тому, чтобы стать хоть немного похожим на своего совершенного родителя». Причин сомневаться в искренности слов Пола у нас, безусловно, нет.

Спустя сорок лет он столь же благочестиво заметит, что «любовь и уважение к отцу, свое восхищение им я пронес через всю свою жизнь. Смерть его стала для меня тяжелейшим ударом, от которого я не смог оправиться все эти годы». Однако несомненно, что «удар» этот был вызван не только скорбью по тому, кого он любил, а возможно, еще и завещанием Джорджа, которое повлекло за собой тяжелые финансовые последствия для Пола Гетти и похоронило многие его мечты. Это был удар по его честолюбию и гордости.

Все произошло совершенно неожиданно. Пол всегда считал себя единственным наследником и, несомненно, имел для этого все основания. Многие годы он, не жалея сил, помогал делать компанию отца более прибыльной. Ради этого он шел на риск, заключая выгодные для компании сделки.

В большинстве случаев причитающиеся ему за это комиссионные Пол оставлял компании. Поэтому его деньги были вложены в нее еще до того, как он купил за миллион долларов треть акций «Джордж Ф. Гетти Ойл Инк.». Разве мог он после всего этого представить, что компания отца не попадет в его руки?

Отец наказал его жестоко и несправедливо, и поэтому как бы Пол ни изображал невозмутимость, он был глубоко обижен и никогда бы не простил подобного, если бы его обидчиком был чужой человек.

К обиде, несомненно, примешивалась и злость на отца. Много лет спустя один из служащих Пола Гетти, когда-то бывший с ним в приятельских отношениях, поведал биографу нефтяного короля Ральфу Хьюинсу о том, что «после смерти отца Пол ходил угрюмый и, казалось, чем-то очень подавленный. С тех пор он с каждым днем все больше замыкался в себе, отгораживаясь от окружающих непроницаемой броней холодности и равнодушия». Клаус фон Бюлов, работавший одно время главным исполнительным директором в «Гетти Ойл Компани», полагает, что после смерти Джорджа у Пола появилась навязчивая идея — доказать, что отец был к нему несправедлив и не оценил по достоинству его способности и талант.

Но если Пол был так обижен и обозлен на отца, то почему он всю жизнь упорно твердил о своей любви к нему?

В дни, последовавшие за смертью Джорджа, Пол, вне всякого сомнения, понял, что своим завещанием отец не просто лишил его наследства, а наказал еще более жестоко.

В последние пятнадцать лет отец и сын старательно избегали откровенного разговора. Джордж молча терпел вызывающую «аморальность» Пола, а тот это видел, но продолжал жить по-своему. Внезапно эта идиллия прервалась. В своем завещании Джордж высказал то, что не осмеливался выложить Полу при жизни. Мэри Бейкер Эдди приравняла супружескую измену Пола и развод к убийству. Однако и Джордж поступил с сыном не лучшим образом.

Пол долгое время жил в тепличных условиях, ощущая себя избалованным любимчиком родителей. Мать и отец почти никогда не делали ему замечаний и не учили как жить. Поэтому он всегда нетерпимо относился к критике и нажиму со стороны других. Он был уверен в том, что как бы плохо он себя ни вел, мать с отцом его простят и будут любить по-прежнему. Но ошибся. Лишив сына наследства, Джордж дал тому ясно понять, что прощать его не намерен. И перед Полом неожиданно возникла серьезная проблема — как на это отреагировать.

Проще всего сделать вид, что ему это глубоко безразлично. Отец умер, а Пол относительно молод и достаточно богат для того, чтобы жить, как ему хочется. Что случилось, то случилось. К чему себя терзать?

Хотя безразличным к жестокости отца Пол не мог оставаться. Он всегда любил его, восхищался им и называл «дорогой папочка». Разве мог он изгнать это из своего сознания?

Была и другая возможность: начать жить так, как этого желал отец, — раскаяться, переломить себя и стать таким же благочестивым, как родители. Однако такое тоже вряд ли достижимо. Полу уже около сорока, и резко изменить тот образ жизни, к которому уже привык за двадцать лет, он был не в силах.

Оставался третий, и последний, вариант — доказать, что отец был не прав, и заставить его душу мучиться от своей несправедливости и жестокосердия по отношению к единственному сыну. Этот вариант снимал множество проблем…

Жизнь Пола не менялась — он мог свободно путешествовать по миру, развлекаться с женщинами и поступать со своими женами и детьми как ему заблагорассудится. Что касается общественного порицания или осуждения, то он мог совершенно спокойно их проигнорировать.

Единственный способ самоутвердиться — это сколотить огромное состояние, опровергнув тем самым мнение отца о том, что из-за аморального поведения Пол неспособен успешно справляться с делами «Джордж Ф. Гетти Ойл Инк.». По мнению консервативного христианина, каким являлся Джордж Гетти, доверия заслуживал лишь человек благочестивый, а умение делать большие деньги являлось несомненным достоинством, свидетельствовавшим об огромном таланте и способностях. Подобная концепция позволяла Полу полностью реабилитировать себя. Для этого ему нужно было сделать все возможное, чтобы разбогатеть. Поэтому стремление к обогащению стало для него той навязчивой идеей, о которой фон Бюлов упомянет спустя тридцать лет. С этого момента Пол Гетти стал с одержимостью добиваться того, чтобы стать богаче всех в мире.

В Гетти совершенно непостижимым образом сочетались гениальность предпринимателя и собственника с сексуальной озабоченностью подростка. Именно в этом секрет уникальности Пола Гетти, бизнесмена и человека.

Отныне его успехи в бизнесе будут рассматриваться как алиби, предъявляемое родителям. Как бизнесмен он обладал замечательными качествами — оригинальностью мышления, силой воли, исключительным вниманием даже к незначительным деталям.

Теперь все эти качества должны были служить одной цели — обогащению. Поэтому он начал строго контролировать все свои расходы. Пол Гетти и ранее никогда не был особенно щедрым по отношению к себе, не говоря уже о других. Теперь же его скупость стала заметна даже в мелочах. И это имело для него огромное значение. Во-первых, даже мизерные суммы увеличивали его капитал, а во-вторых — он мог тешить себя тем, что далек от расточительства, в котором его обвинял отец.

Как и подобало истинному христианину, Джордж Гетти всегда и во всем себя ограничивал. Пол решил превзойти отца и в этом. Он покупал дома, произведения искусства и даже мебель лишь тогда, когда их стоимость была в десятки либо в сотни раз меньше их истинной ценности.

В результате жизнь Пола Гетти превратилась в жизнь скупого рыцаря, одержимого одним желанием — накапливать богатство. Именно оно могло позволить Полу удовлетворять сохранившиеся в нем подростковые инстинкты — развлекаться с несовершеннолетними, пренебрегать обязанностями мужа и отца, постоянно колесить по миру и надеяться на всепрощение доживающей свой век матушки.

Подобный образ жизни вряд ли мог сделать Пола Гетти по-настоящему счастливым. Однако для бизнеса такая причудливая модель поведения оказалась реальным источником преуспевания и позволила ему довольно скоро выделиться из числа других счастливчиков-миллионеров. Последние, как их отцы или предшественники, сталкивались с вечной проблемой дальнейшего обогащения. Зачем тратить силы на погоню за деньгами, коль у тебя уже есть целая картинная галерея, личные реактивные самолеты, шикарные яхты и огромные особняки в разных концах света?

Но большинство богачей эти мотивы находят. Одни убеждают себя в том, что миллионы откроют им путь на вершину власти. Другие стремятся к созданию музеев изобразительного искусства, которые увековечат их имена. Третьи воздвигают огромные замки, похожие на замки их далеких предков либо королей. Есть даже и такие, которые ударяются в филантропию, но их, безусловно, немного.

Один из самых удивительных критиков современного общества — Торстейн Веблен — в своем классическом труде под названием «Идеология праздного класса» писал о том, как демонстрировали свои богатства американские нувориши XIX века — Вандербилты и Рокфеллеры. Это явление он метко назвал «показным потреблением», и заключалось оно в строительстве громадных особняков на Род-Айленде, в которых никто из них не собирался жить, и в организации грандиозных приемов, попасть на которые могли лишь те, кто перестал считать свои миллионы.

Увлекшись подобным соревнованием в роскоши, супербогачи рано или поздно достигали некоего состояния, названного Вебленом «показным мотовством», которое являлось не чем иным, как бессмысленным выбрасыванием огромных средств с целью шокировать своего соперника.

Однако все эти проблемы совершенно не волновали Пола Гетти. Его не беспокоило, что он будет делать со своими миллиардами. Главное, чтобы их было как можно больше. Показное потребление он счел бы немыслимой глупостью, а показное мотовство — полнейшим идиотизмом.

Ему не нужны были восхищение и зависть других. Он хотел наслаждаться своим богатством в уединении и не собирался с кем-либо делиться или становиться филантропом. То, что происходит в мире, ему было глубоко безразлично. Он был эгоистом до мозга костей и доверял только самому себе. Все, чего он желал, — доказать несправедливость отца. Именно для этого ему и были нужны миллиарды. Кроме того, они давали ему возможность жить как ему хочется и не обращать внимания ни на мнение других, ни на общественную мораль. Он твердо знал, что после того, как душа отца успокоится, его деньги найдут себе достойное применение.

Глава шестая

Трастовая компания Сары Гетти

Когда директора «Джордж Ф. Гетти Ойл» избрали Пола своим председателем, они были уверены в том, что тот не сможет повлиять на политику компании. Ведь он владел лишь третью всех акций компании отца. Остальные две трети капитала Джордж оставил по завещанию своей супруге — восьмидесятилетней и почти глухой матери Пола Саре.

К счастью для Пола, мать его по-прежнему горячо любила, и он сделал все возможное, чтобы эта любовь не угасла. Сара все еще называла Пола «милый сынок», а тот ее — «любимой мамочкой». Два, а порой и три раза в неделю Пол звонил матери и приглашал ее на прогулку. В последние годы Сара очень располнела и с трудом передвигалась даже по дому, а в свою спальню поднималась на специально оборудованном для нее лифте. Поэтому добраться до машины заехавшего за ней сына она могла лишь с помощью прислуги. Иногда Пол катал ее вдоль подножия холмов, возвышавшихся вблизи живописного городка Санта-Моника. Но больше всего ей нравилось отправляться с сыном в Малибу. Там, на берегу океана, грелись на солнце огромные морские львы, и старушке ужасно нравилось их кормить. Ей самой, однако, делать это было трудновато, и она просила об этом сына. Стороннему наблюдателю это зрелище показалось бы весьма любопытным и странным: морские львы, неуклюже передвигающиеся вдоль кромки берега, грузная пожилая дама, одетая во все черное, и средних лет мужчина в элегантном костюме, достающий из корзины живую рыбу и бросающий ее доверчивым и забавным существам. Однако еще более странным казалось то, что разговоры этих двоих в основном касались бизнеса. Романтичные уединения с матерью давали Полу прекрасный шанс повлиять на нее и убедить передать компанию, оставленную ей отцом, в его руки.

Однако всегда упрямую и рассудительную Сару что-то удерживало от такого шага. Во-первых, она не решалась нарушить последнюю волю горячо любимого ею супруга, а во-вторых — слишком хорошо знала своего сына. Временами он бывал легкомысленным и безрассудным, а это в период экономического кризиса в стране могло привести компанию к краху.

Но еще более ужасным ей казалось другое. Если она поняла сына правильно, он был полон решимости полностью изменить деятельность компании отца, которая со времен ее основания занималась лишь поиском месторождений нефти, арендой участков земли и добычей «черного золота». Джорджа не привлекали биржевые сделки или финансовые аферы. Более того, он считал их аморальными. Многие из тех, кто этим занимался, нередко оказывались на грани банкротства и были вынуждены влезать в долги, а это Джордж, как истинный христианин, считал грехом. Сара все еще помнила слова мужа: «Последнее дело — влезать в долги. Первейшая обязанность — поскорее их возвращать».

Именно этими изречениями Джорджа Сара всегда заканчивала свои беседы с Полом. Но тот все равно был одержим идеей превратить компанию отца в гигантский концерн, занимающийся не только добычей, но и переработкой нефти. Он мечтал создать целую сеть автозаправочных станций, которые продавали бы бензин и другие нефтепродукты по всему миру. Когда же Сара интересовалась, откуда он возьмет на это деньги, Пол заводил речь о резервном капитале компании, часть которого он намеревался взять, если понадобится, в долг. В ответ на упоминание матери о суеверном страхе Джорджа перед долгами Пол неизменно повторял свой девиз: «Скупай все то, что нынче продается дешево и на чем в будущем можно заработать миллионы».

Пол не считал разразившийся финансовый кризис на Уолл-стрит каким-то грозным предостережением. Наоборот, ему казалось, что это предоставляет компании «Джордж Ф. Гетти Ойл» уникальную возможность оживить изрядно потускневший экономический ландшафт в нефтяной промышленности и выйти в лидеры на рынках сбыта. А поскольку цены на акции нефтяных компаний на нью-йоркской бирже резко упали в цене, то действовать следовало без промедления. Скупив их сейчас, можно в будущем продать их в сотни раз дороже и заработать на этом десятки, а возможно, и сотни миллионов долларов. Более того, приобретая в больших количествах акции крупных компаний, Пол надеялся со временем прибрать их к рукам. Однако надо было действовать очень обдуманно. Некоторые из этих компаний уже вряд ли можно было поставить на ноги. Поэтому Пол разработал весьма тонкую стратегию для безошибочного выявления колоссов на глиняных ногах.

Итак, наступило время действовать, не дожидаясь, пока обстановка изменится к худшему. Когда он объяснил все это матери, его страстный оптимизм несколько взволновал ее, но она тут же взяла себя в руки. Видя это, Пол продолжал подливать масла в угасающий огонь материнского доверия.

— Времена изменились, — воскликнул он, — и если бы был жив отец, то он поступил бы точно так же.

Сара была близка к тому, чтобы дать свое согласие, но сдержалась. Она все еще до конца не верила в его правоту.

В течение следующих трех лет Пол упорно шел к цели, словно стервятник, почуявший добычу. Навязчивое стремление доказать неправоту отца не покидало его. Ради этого ему пришлось стать искусным финансистом. Действовал он хладнокровно, бесстрашно и стремительно, заранее продумывая все свои операции на бирже. Он не намерен был рисковать и поэтому просчитывал все возможные варианты.

Однако, несмотря на все эти предосторожности, первая из его крупных сделок закончилась катастрофой. В сентябре 1930 года Полу наконец удалось сломить сопротивление матери. Он уговорил ее взять ссуду в банке на три миллиона долларов и дать их ему в долг, чтобы он мог купить акции «Мексикэн Сиборд». Эта калифорнийская компания заключила договор об аренде богатых нефтью земель вблизи Кеттлмен-Хилс и теперь распродавала свои акции по довольно низкой цене.