Циклопы

Тело эффектно приосанилось:

— С чего это у меня не получится?

— Ну-у-у…

— На "ну", сообщаю. В теле Зои сейчас Жюли. Если будет сбой в эмоциях — скорректирует, настроение подправит. Вы, как никак, наше свадебное л ю б о в н о е путешествие.

"Нормально. Заслали из будущего какого-то засланца. Жюли в Карпову подсадили. Путешествуют, блин, наслаждаются чужой лав-стори. Вуайеристы долбанные!

Но впрочем… Спать с Карповой будет Иннокентий. Мне эта чикса никуда не впёрлась…"

— Кеш, а вы можете серьезно управлять своими…, мгм, — носителями? Зоей, например?

— Совсем серьезно — нет, — тело-Кеша примостилось на краешек дивана напротив тела бомжа, доверчиво залопотало: — Управлять полноценным интеллектом весьма не просто. Если бы вы оставались в своем теле, то даже не заметили бы моего присутствия, я бы просто наслаждался вашей историей, испытывал ваши любовные переживания…

— Как получилось, что я вылетел из тела и попал в бомжа? — задавая этот вопрос, Завьялов почувствовал, как больно сжалась чужая, дряхлая диафрагма.

— Произошел какой-то технический сбой программы, — беспечно пожал плечами стилист. — Если мы будем придерживаться расписания, то, возможно, наверстаем упущенное время, все исправим… — Кеша глянул на настенные часы: — Жюли…, то есть Зоя появится в "Золотой Ладье" примерно в полночь. У нас есть время — три часа. И если уж оно есть…, если так получилось…, не могу не воспользоваться возможностью, узнать…

— Не мямли!

— Борис Михайлович. Ваши биографы делают различные предположения…

— У меня и биографы есть?! — опешил Завьялов. "Карповой как будто мало?!"

— Безусловно, — подтвердило тело. — Так вот, они разняться в вопросе о появлении вашего прозвания "Завянь". Кое-кто утверждает, что прозвище созвучно фамилии "Завьялов", другие исследователи упорствуют на частом применении вами идиомы "завянь", то есть — замолчи, заткнись. Кто прав?

Ошарашенный новостью Завьялов слушал родной голос очень невнимательно. Как каждого нормального человека, не имеющего наполеоновских замашек, его ошеломила весть о появлении в будущем личных биографов. Летописцев, исследователей его жизни, ведущих серьезные научно-исторические споры по предмету: "Борис Завянь".

Ни фа се, Боря докатился!!

— Кеш, они правы — все. Прозвище — симбиоз двух факторов. А много еще ваших путешественников по нашим телам бродят?

— Ну-у-у… Интеллектуальные туры довольно популярны. При достойном техническом обеспечение совершенно безопасны — ты испытываешь бездну эмоций, не подвергаясь реальной опасности членовредительства.

"Сутки напролет сидишь в каком-то кресле, в мешочек через трубочку, небось, гадишь…"

— Конечно, это весьма и весьма недешево. Но оно, Борис Михайлович, того стоит.

— Ты уже где-то…, в ком-то побывал?

Тело смущенно мотнуло башкой:

— Ага. Еще до Жюли смотался с подружкой в Александра Сергеевича и Натали.

"Понятно, откуда "милостивый государь" и "сударь" взялись…"

— И как?

— Феерия. Дуэль, правда… ужасное воспоминание. Но в прочем, в остальном — все чудно. Балы, мазурки, реверансы…

— Ты…, реально — пулю на Черной речке схлопотал?

— Угу, — родное лицо изобразило горделивую скромность.

— А сбои часто бывают?

— В телах, плотно включенных в цепочку исторического процесса — никогда. К вам, например, стали допускать совсем недавно, и только исключительно и многопланово проверенных путешественников… Но очередь уже-е-е…, - тело закатило глазки. — Если бы пара, собравшаяся к вам, неожиданно не отказалась, я и Жюли ждали бы своей очереди очень-очень долго.

— То есть…, в м е н я то и дело "ходят" путешественники? — Борис попытался не слишком громко заскрежетать зубами.

— Только на две недели! — предупредительно поднял раскрытые ладони Кеша. — Всем интересен один момент вашей биографии — двухнедельный период возникновения романа с Зоей, зачатие известных ученых Ивана Бори…

Птица говорун захлопнулась. Растерянно заморгало ресницами.

— Проехали, Кеша. Что будет, если я закрою тебя в этой комнате и не разрешу встретиться с Карповой? — "На фига она мне сдалась?!"

— Борис Михайлович…, - растерянно заблеяло тело, — вы не посмеете…, вы права не имеете!! История слетит с катушек!

— Плевал я на историю, — хмуро нахамил Завьялов.

— Но это же нечестно!! — подскочило тело. — Я вам все как есть! По правде, по существу вопроса. Можно сказать — Жюли и будущих детей предал!! А вы…, - тело неожиданно хлюпнуло носом.

— Ну ладно, ладно, Кеша, я пошутил. Сейчас пойдем оттрах… Пардон, влюбимся в твою Зойку и Жюли…

Тело-Иннокентий недоверчиво глядело на бомжа. Завьялов никогда бы и не предположил, что верзила с выпирающей отовсюду мускулатурой может выглядеть разобиженным, отшлепанным ребенком.

— Не парься, Кеш. Ответь — а что бывает, если как у нас с тобой происходит несанкционированный сбой? История идет другим путем, да?

Долбанутое кокаином тело растерянно моргало. Видать, прикидывало — чего это оно так разболталось, разоткровенничалось? какой еще подвох готовиться?

— Послушай, Иннокентий — разглядывая вытянувшуюся во весь рост перед креслом родимую фигуру, Завьялов чиркнул большим пальцем под горлом: — Зуб даю! Ответишь по-чесноку на пару, тройку вопросов и поедем влюбляться в Зойку. Чтоб мне сдохнуть — сделаю все, чтобы эта чикса на тебя на полном ходу запала! И Жюли нам не понадобиться…

— Вы не врете? — осторожно присаживаясь на диванный подлокотник, спросило тело-Кеша.

— Биографы меня вруном считают?

— Нет.

— Так что с историей, дружок?

— Сие есть неподатливая и несуетливая материя, — в манере пушкинской эпохи приступил стилист. — На заре интеллектуальной телепортации существовало множество теорий. Пока подтверждение получила лишь одна: теория устойчивости временной контаминации в ограниченном периоде распада…

— Без словоблудия, стилист, перебил Завьялов. — Попроще, как родному прадеду.

— Попроще? — тело-Кеша прикусил губу. — Попроще будет так. Представьте, Борис Михайлович, что вы вошли в кафе. — Иннокентий встал с подлокотника и, дабы простота доклада была подкреплена наглядной демонстраций, эдаким гоголем с вихляющими бедрами, прошелся по гостиной. Уселся за рабочий стол с компьютером, изобразил лицом рассеянного посетителя кафешки. Ладонь под подбородок умастил: — Сидите. А напротив — девушка скучает. Если бы вы — такой прекрасный и брутальный — не зашли в это кафе, незнакомка обратила бы внимание на скромного паренька в углу. Но вы — затмили всех…

"Тобой — "затмишь", конечно, — мрачно наблюдая за наглядным спектаклем, подумал Боря. — Если ты еще пару раз жопой крутанёшь, затмишь-приманишь всех педиков в округе…"

Но Иннокентий, видать, воображал себя в чужом теле в связи с историческими представлениями, навязанными его эпохе Бориными биографами.

"Доживу до встречи хоть с одним биографом! ушатаю на фиг!!"

— Вы, Борис Михайловия, ушли из кафе, — печально продолжал стилист. — А девушка осталась одиноко коротать скучный вечерок… Парнишку так и не заметила… А если бы не вы — они бы познакомились, влюбились и нарожали деток!

"Какой же я негодник, ай-яй-яй! Надо было девушку подклеить, чтоб шибко не скучала…"

— Но вот какой же казус происходит дальше! — рассказчик внезапно, из махрового минора перешел в восторженный мажор. — Через несколько месяцев вы, Боря свет Михайлович, втыкаетесь машиной в автомобиль того паренька!

"А это — дулю, фигушки. В чужие автомобили я втыкаюсь только намеренно на гоночной трассе".

— А свидетелем столкновения является эта самая девушка! — воодушевленный собственной наглядной изобретательностью, воскликнул сказитель. — И девушка становится на сторону паренька! Когда приезжают эти… Кто у вас сейчас? гаишники?

— Не отвлекайся.

— Так вот. Девушка и паренек, при вашем непосредственном участии — знакомятся, влюбляются.

"Рожают детишек".

— Историческая цепь замыкается тем самым человеком, что разомкнул ее совсем недавно.

Борис заинтересованно хмыкнул.

— Это теория или закон?

— Судя по нашему формату — закон. Наука подтверждения дает намеками и скупо. Пару десятилетий форматы о неудачных многоразовых пертурбациях делали самые кассовые сборы. Любимая фишка: одни и те же герои то и дело, не зная подоплеки происшествий, попадают в различные ситуации. Как будто мадам История — вполне разумно и осознанно — пытается восстановить разомкнутое звено, делает попытку за попыткой, насылая на героев все более изощренные, подводящие их к означенной цели, испытания. Герои не успевают выпутываться из одной ситуации, тут же попадают в другую — живую материю Истории поджимает график контаминации…

— Что за штука ваш формат? — перебил Завьялов.

Кеша порядком удивился:

— Формат уже и у вас есть. Не знаю в точности какой… Вы тактильные ощущения в кинотеатрах уже получили? или хотя бы обонятельно присутствуете в действии?

— Понятно, Кеша, ты о кино толкуешь.

Завьялов пообещал горе-путешественнику, что заставит его раскошелиться лишь на три вопроса. Один вопрос уже в пустую проср…, пардон — профукал.

"На фига мне эти кины с обонятельной вонью разложившихся зомби, когда собственную шкуру отобрали?!"

Завьялов пригляделся к телу-Кеше… Навряд ли этот простофиля вопросики считает… Коли что ответим: дополнительные "формативные" вопросы включены в прейскурант подпунктами…

— А про меня у вас ф о р м а т снимают?

— А как же! Жюли знает наизусть всю вашу историю в кинематографии!

— И что в ней будет дальше? — Завьялов давно задавался вопросом: "Чего такого они с Зоей за две недели начудили, раз к ним мозговые путешественники валом валят? за нешуточные бабки". Предположение: свалились в койку, сломали три кровати — отверг. Не потому, что запереживал насчет потенции, а потому что был обычным приземленным реалистом: побывать в шкуре страстных любовников можно и дешевле — езжайте в тела знаменитых куртизанок, старика маркиза навещайте. А Кеша сделал ему аванс, как личности исторического мирового масштаба… Так что вопрос не шуточный — чего мы начудачили? куда мы влипли, раз — История.

— Дальше будет немного страшно, — вздохнул стилист, мечтающий о мирном путешествии в Сержу Зверева. — Влюбившись, вы выйдете из "Золотой Ладьи". Погоды — прекрасные стоят, бабье лето наступило… Пойдете гулять по улицам до самого утра…

"О чем я с этой напомаженной чиксой разговаривать-то буду?!" — разнервничался Боря, так как предположение о минимальном литре, уже накрылось тазом! Завьялов думал — упьюсь до черта, подхвачу то, что смог рукой нашарить… А тут — прогулка по бабьему лету!

— Ты проводишь Зою до дома…

"П р о в о ж у?! И даже в дом не поднимусь?!"

— Возле подъезда на Зою нападут похитители.

"Ах вот в чем дело. Мы, типа, не д о ш л и до койки…" Опомнился:

— Что?! Карпову похитят?!

— Нет, Борис Михайлович, — гордо выпрямился стилист. — Мы ее — отстоим.

— В натуре?

— Угу.

— И сколько будет похитителей?

— По формату — человек пятнадцать. Но биографы и полицейские архивы подтверждают лишь четырех человек.

"Ни фа себе мочилово?!?! Это что же я, типа, четырех профессионалов раскидаю?!?! Или Карпову приедут хитить малолетки из соседнего профтехучилища?!.."

Попадос, однако.

— А ты ничего, Кеша, не попутал? биографы не намудрили с четырьмя бандосами?

Кеша чиркнул большим пальцем по кадыку:

— Зуб даю, чтобы мне сдохнуть. Один бандос, правда, будет за рулем сидеть, но трем вы накидаете отменно.

— Ну я-то…, может быть и накидаю… И может быть — отменно…, - задумчиво разглядывая тело с мокрой курицей внутри, пробормотал Завьялов, — как карта ляжет… Но вот ты, Иннокентий…

— Доверюсь вашей мышечной памяти и рефлексам!

Стоя перед зеркальным шкафом в прихожей, Завьялов налаживал на морщинистую бомжескую шею шелковый платочек. Завязывал в который раз, пропихивал под воротник рубашки. В качестве бонуса щедрому покупателю Генрихович положил в пакет поверх костюма шикарный итальянский галстук. Но появляться с претенциозной шелковой удавкой в "Ладье" — предпочтительней реально удавиться. Пацаны уписаются. Зачморят "конотопского дядюшку" вместе со стилистом, от Кеши помощи не жди — не отбрешется болезный, родственника от насмешек не спасет.

— После битвы с похитителями вы пойдете к Зое…, - вращался вокруг грамотного прикинутого "дядюшки" Иннокентий. На него продолжал действовать порошковый зуд болтливости, стилист делился информацией. — Там вызовете полицию, приедет месье Карпов…

— Без этого месье не обойтись? — оттягивая нижние веки, разглядывая тусклые бомжеские глазки, между делом, интересовался Боря.

— К сожалению, — вздохнул стилист, — нельзя. Павел Максимович крепко увязан в сюжете.

— А если — развязать? — многозначительно хмыкнул Завьялов.

— Даже думать нечего! После ссоры с тестем…, потенциальным тестем, вы, Борис Михайлович и Зоя уедете на Кипр. Поскольку Павел Максимович заподозрит в вас охотника за при данным. Решит, что похищение подстроили — вы. Зоя предложит вам уехать на курорт, когда вы возвратитесь через десять дней — правоохранительные органы уже установят заказчиков похищения.