Помоги проекту - поделись книгой:
Сообщения по истории письма, книг, библиотек встречаются у древних и средневековых авторов. Это Гекатей и Плиний, писавшие о происхождении папирусных книг. Это один из отцов христианской церкви Климент Александрийский, изучавший историю письма. Это византийские писатели — патриарх Фотий ("Тысячекнижие"), Свида, Хрисолор. Составляя перечни книг, они старались сообщать их историю.
В европейских странах книга изучалась в первую очередь библиографами. В капитальном труде Г. Ф. Де Бюра "Наставительная библиография" (Париж, 1763–1782) есть глава, посвященная книгам с самых древних времен. В эпоху Великой французской революции по декрету Конвента всем желающим читались лекции, в том числе по истории книги. Судя по сохранившимся программам, там не просто излагалась история книг, там серьезно рассуждалось о принципах и методах их исторического изучения.
История книги, рассматривавшаяся в первое время как собирание сведений о судьбе различных изданий, постепенно превращалась в отрасль знания общественно–гуманитарного плана с характерной методологией и предметом науки. Французский библиограф Ш. В. Ланглуа в 1896 г. отмечал, что необходимо говорить "об истории книги с точки зрения ее материального изготовления", а немецкий библиотековед Ф. Эйхлер в 1923 г. писал, что "должно изучать не только историю книг… но и влияние, оказываемое ими на политическую жизнь общества и пути регулирования этого влияния". В разное время в разных странах появились капитальные труды: Альберт Сим "Книга" (Франция), Свен Даль "История книги с древнейших времен" (Дания), Фридрих Капп "История книжной торговли" (Германия), Ежи Бандтке "История краковских типографий" (Польша), Карл Дзяцко "История книг".
Содержание термина "историография" со временем изменялось. Так, знаменитый русский историк XIX века Н. М. Карамзин был первым придворным "историографом". В дальнейшем историография служила синонимом истории исторической науки и истории научных концепций. Под историографией понимается и совокупность исследований, трудов, посвященных определенной проблеме, теме, эпохе. При изучении того или иного вопроса по истории книги исследователь знакомится со всей известной по теме литературой. Устанавливает сильные и слабые места в существующих концепциях и вырабатывает собственный концептуальный взгляд на проблемы. Чем глубже ученый овладел историографией, тем вернее он найдет направление для своего научного поиска. Производится разыскание недостающих источников, книжных изданий, материальных объектов. Речь идет не только об отыскании совершенно новых, неизвестных свидетельств, а о дополнительном изучении, источниковедческом пересмотре уже известных документов, сведений.
История мнений об истории книги должна начинаться с той отдаленнейшей поры, когда о понятии истории книги и думать было немыслимо. До появления книгопечатания это были приписки писцов на копируемых ими книгах — послесловия (колофоны), заметы на полях, вставки (интерполяции). Современный исследователь может найти в них и свидетельство ("писана бысть книга сия чернцом многогрешным" — имярек, год, место переписывания и т. д.), и оценку события.
С появлением печатных книг эту роль выполняют послесловия и предисловия от имени печатников. Первопечатник Иван Федоров в изданиях "Апостола" (Москва, 1564 и Львов, 1574) поместил насыщенные фактами и характеристиками послесловия. Наукой принято считать, что автором их является сам Иван Федоров. Эти "повести", как называет их первопечатник, рассказывают, "откуда начася и како свершися друкарня сия…" Автор повестей не ограничивается рассказом о деяниях тех, кто был причастен к первопечатанию; он раскрывает и условия, в которых происходили события: необходимость обеспечить книгами большое число церквей в новозавоеванных землях, испорченность текстов по вине недобросовестных переписчиков и так далее.
Первыми произведениями, специально посвященными истории книги в России, следует считать
Самым же ранним очерком по всеобщей истории книги на русском языке является, без сомнения, труд Полидора Виргилия Урбинского
В 1722 г. директор Московской Синодальной типографии Ф. П. Поликарпов–Орлов, составляя отчет о деятельности типографии, предпослал ему исторический очерк. Им же составлена "табель" прибылей и убытков "расходчиков книжной казны", которую можно рассматривать как первый русский статистико–экономический обзор в области книгопроизводства. Другим таким же историческим и экономическим обзором является реферат издания: "Краткое содержание оной преизрядной книги Полаты Санктпетербургской Академии наук // Примечания к Санктпетербургским Ведомостям на 1741 г." (с. 371), в котором содержатся материалы о российском академическом книгоиздании в 1728–1740 гг.
На рубеже XVIII‑XIX веков наступил период собирания и обобщения первичных историографических материалов по истории книги. Ученые публиковали библиографические данные о деятелях книгопечатания, об издателях, авторах книг: митрополит Евгений, в миру Е. А. Болховитинов (1767–1837), разыскивал, объяснял историко–библиографические сведения о когда‑либо печатавшихся книгах, Василий Степанович Сопиков (1765–1818), Константин Федорович Калайдович (1792–1832), Павел Михайлович Строев (1796–1876) обследовали книжные фонды монастырей и барских усадеб, отыскивая в них бесценные сокровища. У них имелись ценнейшие личные библиотеки, которые они подарили различным общественным книгохранилищам. Наш современный историк аттестует это время как период "регистрации и первичного изучения источников" в историко–книговедческой науке.
Общий патриотический подъем в стране после 1812 г. и позже, в пушкинское время, сыграл большую роль в пробуждении внимания общественности к древней русской книге, к коллекционированию редких и замечательных изданий, к созданию каталогов и библиографических описаний, без которых невозможно формирование базы исторической науки. Особенную роль в тогдашнем обществе играли так называемые меценаты — богатые и знатные люди, большей частью придворные и чиновники, не жалевшие личных средств и собственных трудов на исторические разыскания о книгах, на издание всевозможных источниковедческих материалов.
Среди них необходимо назвать таких энтузиастов, как граф А. И. Мусин–Пушкин, открывший Лаврентьевскую летопись и ряд других ценнейших древнерусских книг. Он впервые опубликовал "Слово о полку Игореве" под названием "Ироическая песнь о походе на половцов удельнаго князя Новагорода–Северскаго Игоря Святославича…" (1800). Его современник П. П. Бекетов, владелец типографии в Москве, был председателем Общества истории и древностей российских и членом Общества любителей российской словесности. Он поощрял разыскание и изучение памятников древней книжности, в частности старинных портретов авторов и издателей. Граф Н. П. Румянцев, основатель знаменитого музея в Москве, страстный библиофил–коллекционер и издатель памятников старины, объединил вокруг себя выдающихся книговедов и историков книги. Сенатор, юрист Д. А. Ровинский известен публикацией памятников русской иконографии, в том числе изобразительных изданий ("Русские народные картинки". Т. 1–5. СПб., 1881–1893; "Подробный словарь русских гравированных портретов". Т. 1–4. СПб., 1886–1889; "Подробный словарь русских граверов XVI‑XIX в." Т. 1–2. СПб., 1895).
В то же время при всем обилии всевозможных собирательств и разысканий исследователи, часто непрофессионалы, просто не различали, где речь идет об истории книги, а где о других предметах. Современная исследовательница А. А. Беловицкая говорит о том периоде: "Основные книговедческие исследования велись преимущественно на эмпирическом уровне в области истории библиографии и истории книги. Последняя в свою очередь базировалась на библиографических разысканиях".
Между тем необходимость создания
Не претендуя на теоретическую разработку, создаются обзорные работы, такие как "Иллюстрированная история книгопечатания и типографского искусства. Т. 1. С изобретения книгопечатания по XVIII век включительно" (СПб., 1889) Ф. И. Булгакова, "История книги на Руси" (СПб., 1890) А. А. Бахтиарова.
В начале XX века наиболее последовательно историей русской книги занимался С. Ф. Либрович (1855–1918), долгое время служивший в конторе издательского Т–ва М. О. Вольф. Он редактировал его знаменитые "Известия книжных магазинов" и в разное время опубликовал под псевдонимами (Вик. Русаков, Старый библиофил) несколько популярных очерков истории книги, двухтомный труд по истории книги в России (1913–1914). Для историка ценна его книга о М. О. Вольфе "На книжном посту. Воспоминания, записки, документы" (1916).
Накопление публикаций и трудов по истории книги шло быстрыми темпами, но крайне неравномерно. Деятельность некоторых издателей и книготорговцев была исчерпывающе исследована, других наука почти не коснулась. В работах исследователей главное внимание обращалось на индивидуальные характеристики, в результате чего исследуемый процесс изображался не как единый и вместе с тем противоречивый результат определенных закономерностей, а как простая сумма личностей.
Первая в нашей историографии попытка разработать целесообразную, логически обоснованную программу исследований принадлежит профессору Санкт–Петербургского университета П. К. Симони (1859–1939). Совместно с учениками он составил картотеку, включающую более четырех тысяч имен русских исторических деятелей — издателей, книготорговцев, типографов, художников книги, библиофилов. В 1907 г. он впервые выступил с проектом фундаментального труда "Книга, книжное дело, просвещение на Руси с древнейших времен и доныне", который, к сожалению, так и не был реализован, так как без четких методологических представлений и программ, разработки форм и методов объективного изучения и оценки исторических материалов наука истории книги развиваться не может.
4.2. СОВЕТСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ИСТОРИИ КНИГИ
После победы в революции 1917 г. идеологи партии большевиков требовали "всю историю изучать заново". Основная установка — на оправданность революционных мер и советского строя. Все прежние концепции небольшевистских историков объявлялись искажением. Для подготовки общественного сознания к безоговорочному принятию марксистских доктрин выделялись средства, создавались коллективы ученых, несмотря на труднейшее социально–экономическое положение.
Капитальный труд "
Господство марксизма привело к самоустранению многих, в том числе талантливых ученых (М. В. Муратов, Г. И. Поршнев и другие). Между тем обвинять марксистскую историческую теорию в огульном давлении на науку тоже нельзя. Марксизм так или иначе учил осмысленности, созданию системы исследований. Стоит вспомнить хотя бы гегелевский принцип всеобщего единства в его марксистской интерпретации: "Не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь". К сожалению, бюрократическое давление привело к забвению этих простых истин, и история книги, подобно и другим историческим наукам, превратилась в отфильтрованную и надуманную партийную дисциплину.
Прогрессивную роль в развитии отечественной историографии книги сыграл
Возрождение отечественной историко–книговедческой науки, как и в целом книговедения, произошло в период празднования 400–летия выхода в свет первой русской датированной печатной книги в Москве — "Апостола" Ивана Федорова (1564). Это событие в свою очередь совпало с крушением культа личности и некоторой демократизацией советского строя.
Появляются ученые новой формации, и здесь на первом месте, конечно, стоит имя А. С. Зерновой (1883–1964), научной сотрудницы Отдела редких книг Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина (ныне Российской государственной библиотеки), о ком справедливо было сказано, что своими трудами она "вписала свое имя в историю русского книговедения навсегда". Ею систематизировано и описано, буквально страница за страницей, несколько тысяч экземпляров московских, украинских, белорусских изданий. Особенную ценность имеет ее пособие "Методика описания старопечатных книг кирилловской печати" (1960). Вместе со своими соратниками и оппонентами (М. Н. Тихомиров, Н. П. Киселев, Г. И. Коляда, Т. Н. Протасьева, Т. Н. Каменева и многие другие) она как бы сдвинула с места застывшее дело науки, и оно превратилось в мощный и плодотворный поток, привлекший немало молодежи, давший начало множеству яркого и своеобычного.
В
"Плотность" и глубина научных исследований в эти годы были таковы, что некоторые трудные исторические проблемы были не просто исследованы, они были исчерпывающе изучены и дальнейшее обращение ученых к ним зависит от новейших открытий и методологических разработок в смежных областях. Так произошло, например, с историей славянского и русского первопечатания, где особенно много сил приложил историк Е. Л. Немировский. Крупные ученые создали исследования о деятельности русских дореволюционных и советских книгоиздательств (И. А. Шомракова, Е. А. Динерштейн, С. В. Белов, А. Л. Посадсков). Были изданы обобщающие труды и учебники по курсу истории книги (Е. И. Кацпржак, Н. Г. Малыхин, И. Е. Баренбаум, С. П. Луппов, Л. И. Владимиров), каждый из которых отличался своим индивидуальным подходом и хронологическими рамками. Началось энциклопедическое переосмысление накопленного наукой знания, воплотившегося в таких трудах, как "Франциск Скорина и его время. Энциклопедический справочник" (1990).
С полным правом можно утверждать, что подобной когорты ученых и столь впечатляющих результатов их труда нет в историко–книговедческой науке ни в одной другой стране мира.
Реформы, проходящие в России и странах СНГ, охватывающие буквально все стороны общественной жизни, в первую очередь сферу науки, не могли не предъявить определенных требований перестройки и к отечественной истории книги.
Демократизация общества, плюрализм мнений потребовали решительного пересмотра концепций, соревнования школ и отдельных ученых.
Перечисленные факторы, влияющие на историю книги, рассматриваются и в их совокупности с учетом исторической ситуации. Сочетание методов источниковедения и историографии является способом предохранить исторические исследования от волюнтаристского подхода. Фальсификация исторических фактов в интересах партийной идеологии породила существенные деформации в советской исторической науке. Перед историками книги стоит задача адекватного исследования и оценки исторической действительности.
Не меньшее значение имеет историография, рассматриваемая как организованная система взглядов на историю книги, ее изучение, ее изложение. Характеризуя время становления современной истории книги, один из основателей науки называл его эпохой "вражды и дружбы, столкновений, ссор, дискуссий, диспутов, злых рецензий — напряженных исканий". Тщательное исследование конкретных взглядов и оценок по каждому историческому событию или процессу является непременным условием их научного изучения. Главная же цель — достижение максимальной полноты и объективности исторического освещения, о чем некогда сказал философ: "Ничего я не предполагаю, ничего не предлагаю, я излагаю".
Подведение итогов, фундаментальное обобщение всего, что появилось у нас с момента книгопечатания, должно в первую очередь выразиться в создании фонда компьютерных описаний всех, без исключения, книг, выходивших в нашей стране, со всеми их вариантами и историко–книговедческими характеристиками.
ЧАСТЬ 2. ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ КНИГИ
Глава 5. ПИСЬМО И ПИСЬМЕННОСТЬ У ДРЕВНИХ НАРОДОВ
5.1.ИСТОРИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ ПИСЬМА
В древнейшие времена человеческая память была единственным средством сохранения и передачи общественного опыта, информации о событиях и людях. История знает так называемые бесписьменные цивилизации, где огромное количество необходимых сведений просто заучивалось наизусть жрецами, законоведами, учителями, а на дальние расстояния посылались "живые письма" — гонцы.
Путешественники рассказывали о племенах аборигенов дальних стран, в которых старейшины примерно раз в году уводили подросших юношей в джунгли или в пустыню и там из уст в уста передавали им весь опыт племени, который должен быть усвоен ("мужская тайна"). Правда, тогдашний опыт был еще примитивен, и первобытные педагоги для скорейшего запоминания сопровождали его усвоение ритмическими танцами и пением. Так было на протяжении сотен веков.
Если перелистать историю мировой литературы, то окажется, что все народы так или иначе прошли период "устной книги" прежде, чем стали фиксировать информацию на каком‑либо материале. Бессмертные поэмы "Илиада" и "Одиссея" впервые были записаны в Афинах на свитках около 510 г. до н. э. Легендарный слепец Гомер воплотил в них весь духовный и материальный мир древнего человека, включая, например, тактику воинского строя архаической эпохи и технологию изготовления бронзового оружия. До этого в течение веков поэмы распространялись устно. Аэды и рапсоды — древние певцы, сказители — пели их наизусть на народных празднествах. Запоминать многотысячные строки было трудно, и первобытные сказители использовали ленточки или узелки, которые помогали им. У индейцев Южной Америки такая вещь называлась квипу (кипу) — узелковое письмо. По мере того как расширялся кругозор древнего человека и усложнялась его деятельность, у памяти появлялись другие помощники: разного рода зарубки, заметы, узелки, наконец, рисунки.
Ученые находят в пещерах и на скалах изображения, сделанные рукой первобытного человека, отразившие его впечатления от окружающего мира, жизни, природы. Это начатки искусства, но одновременно и начатки письменности; здесь человек впервые выразил в изображении свою мысль. Древнейшим из пещерных и наскальных рисунков в нашей стране — 15–20 тысяч лет.
Первобытное искусство было явлением синкретическим. В нем просыпающаяся потребность в прекрасном сливалась с наивной верой в сверхъестественное и со стремлением закрепить, сохранить воспоминания о происходящем. В Иране на скале Бегистун над караванными тропами изваяна целая картина: персидский царь в короне, над ним распростер крылья бог Ормузд, тянутся вереницы пленных с веревкою на шее. Здесь запечатлена победа Дария I Гистаспа над мятежниками (521 г. до н. э.). Царь повелел высечь это руками побежденных, чтобы проходящие караваны разнесли весть о его победе по всему свету.
В наши дни, когда вы спешите, вдруг замечаете знак: в кружке фигурка бегущего человека, перечеркнутая наискось. И вам без слов ясно: здесь прохода нет. Это пиктография — рисуночное письмо.
Усложняющаяся жизнь непрерывно требовала новых решений, и появляются символические изображения, как, например, это можно увидеть в прошении индейских племен делаваров конгрессу Соединенных Штатов. Фигуры животных (бобр, гусь, рыба, заяц и другие) выражают тотемы племен, объединенных союзом. Широкая полоса внизу — это отец Рек — Миссисипи, общая территория индейцев. Мысль чрезвычайно четко и понятно выражена в этом изобразительном решении, но часто такие изображения напоминают собой ребусы, разгадать которые порой очень нелегко. Этап рисуночно–смысловых комбинаций прошли языки многих древнейших народов (шумеры, египтяне, китайцы, индейцы, майя), прежде чем обрели письменность, а с нею книгу.
Одновременно формировался и язык как логическая система, языковой строй — деление на слова, фразы, слоги, отдельные звуки, части речи, грамматика в целом. Попутно решалась проблема писчего материала, формы книги, которая, конечно, в равной мере зависит как от применявшегося письма, так и от употребления писчего материала.
При возникновении рабовладельческого строя с его сравнительно развитой политической иерархией, техникой обработки земли, ремесленным производством пиктографическая запись уже не удовлетворяла потребностям культуры. Она постепенно трансформируется в письмо
Общий смысл информационного сообщения воспринимался уже как целая комбинация, сопоставление символов и знаков. Наряду с пиктографическими значками появляются детерминативы — абстрактные определители, знаки, передающие грамматические формы, социальные оттенки, диалектизмы, даже произношение и смысловую принадлежность. В течение тысячелетий существования и развития идеографические системы достигли необычайной сложности. Одновременно стали применяться знаки, изображавшие только слоги и даже просто звуки.
Существовала и иероглифическая система письма. Искусство письма, как и вся древняя система знаний, находилась в руках жрецов. Недаром слово "иероглиф" означает "резьба жрецов". Ради укрепления своей власти жрецы стремились не упростить письменность, а наоборот, сделать ее доступной только избранным. Чтобы стать образованным человеком, надо было знать наизусть несколько сотен, а то и тысяч знаков, и грамоте учились много лет. С течением времени иероглифическое письмо изменялось и развивало свою графическую основу. Упрощение знаков — "графем" — привело к созданию так называемого иератического (священнослужительского), а затем и демотического (народного) почерка, в котором число графем значительно сократилось.
В Шумере, Вавилонии, Ассирии писали трехгранными острыми палочками на сырой глине. Каждый штрих был похож на маленький гвоздь или колышек. Поэтому и письменность этих народов называется клинописью. Китайцы и японцы писали тушью при помощи кисточки, их древние иероглифы имеют вид мазков, легких штрихов.
Найденный в Египте в 1799 г. "Розеттский камень" с надписью в честь царя Птолемея и его супруги Клеопатры позволил французскому историку Ф. Шампольону (1790–1832) сделать замечательное открытие. В частности, он установил, что текст, высеченный египетскими иероглифическими, иератическими и демотическими греческими письменами, содержал буквенные знаки, которые представляли собой уже не отдельные графемы, а единый
Идея буквенного письма, резко демократизирующая всю письменную книжную культуру, вырывала ее из‑под монопольной власти жрецов. Буквенное письмо получило могучий всплеск на рубеже I тысячелетия до н. э.
В 1929 г. при раскопках погибшего в XIII веке до н. э. древнего города Угарит были найдены остатки клинописного алфавита из 22 знаков, обозначающих отдельные буквы. Само изобретение угаритской письменности датируется историками XIV веком до н. э. Это самый ранний буквенный алфавит. Эгейские племена, уничтожившие Угарит, подхватили идею алфавита и передали ее крито–микенцам, грекам.
На основе древнеегипетского демотического почерка, универсального в употреблении, возник древнегреческий алфавит, ставший родоначальником всех алфавитов мира.
От племен Ханаана, который был как бы узлом или кипящим котлом цивилизаций (в его рудниках страдали рабы почти всех национальностей Ближнего Востока, и на стенах сохранились нацарапанные письмена самых различных систем), алфавит при посредстве общесемитского наречия — арамейского языка проник на Аравийский полуостров, и там возник еще более простой и универсальный арабский алфавит, которым и поныне пользуется не менее одной десятой части населения земного шара.
Затем арамейский (финикийский) алфавит триумфально пересек горы и пустыни и явился на просторах Монголии и Маньчжурии, где предпочли воспользоваться именно им, отвергая более близкие китайские иероглифы. В древней Индии распространение буддизма способствовало изобретению своеобразного буквенно–слогового алфавита — деванагари.
Особенностью произношения в семитских языках является безразличие к гласным. Все знаки для гласных заменял у них один "алеф". При переходе алфавита к народам, где господствовало полногласие, для этих звуков изобретались специальные буквы. Древнегреческий, этрусский, латинский языки имели уже алфавиты из 24 букв.
В середине IV века н. э. Месроп Маштоц (362–440) разработал армянский алфавит, который применяется и сегодня. Византийские монахи св. Кирилл и св. Мефодий в 863 г. изобрели азбуку для славянских языков.
Еще в течение долгих столетий различные системы письменного закрепления информации сосуществовали и, развиваясь, взаимно влияли друг на друга.
В настоящее время народы мира употребляют 8000 алфавитов и их вариантов, приспособленных к разным языкам и диалектам. Наиболее распространенными считаются алфавиты на латинской основе (26 букв), древнейшие памятники которых дошли до нас от VII века до н. э. Вносятся различные предложения по созданию всемирного алфавита.
5.2. КНИГИ И БИБЛИОТЕКИ ДРЕВНЕГО МИРА И АНТИЧНОСТИ
Наиболее древним материалом для книг была, вероятно, глина и ее производные (черепки, керамика). Еще шумеры и эккадяне лепили плоские кирпичики–таблички и писали на них трехгранными палочками, выдавливая клинообразные знаки. Таблички высушивались на солнце или обжигались в огне. Затем готовые таблички одного содержания укладывались в определенном порядке в деревянный ящик — получалась глиняная клинописная книга. Ее достоинствами были дешевизна, простота, доступность. К ящику с табличками прикреплялся глиняный ярлык с названием произведения, именами автора, владельца, богов–покровителей — своеобразный титульный лист. Из глины же делались каталоги — клинописные перечни хранящихся книг.
В XIX веке европейские археологи раскопали на берегах реки Тигр столицу ассирийских царей Ниневию и обнаружили там целую клинописную библиотеку, учрежденную царем Ассурбанипалом (VII век до н. э.). Там хранилось более двадцати тысяч глиняных книг, каждая из которых имела на себе клинописный штамп: "Дворец царя царей". Поскольку ассиро–вавилонский язык был языком международного общения, библиотеки клинописных книг и целые архивы табличек имелись и в Египте (Тель–Амарна), и в Малой Азии и т. д.
"Египет — дар Нила" — приводит историк Геродот древний афоризм. Всецело даром великой реки является и тростник–папирус, давший возможность возникновения и расцвета величайшей цивилизации Древнего мира.
Египтяне очищали стебли срезанного тростника от коры и из пористой сердцевины нарезали тонкие ленты. Их укладывали слоями, один поперек другого; сок папируса обладал свойствами клея. Засыхая, он спрессовывал папирус в сплошную массу, эластичную, достаточно ровную и прочную. Высушенный папирус полировали пемзой и морскими раковинами, подкрашивали и белили. Так описывает изготовление писчего папируса естествоиспытатель Плиний Старший.
Папирус, однако, был хрупок, и нарезать из него листы и переплетать их было нецелесообразно. Поэтому папирусные ленты склеивались или сшивались в свитки, которые скручивались, завязывались, укладывались в специальные футляры — капсы или капсулы, к которым прикрепляли этикетки с названием книги, получался свиток — одна из первых известных форм книги в мировой цивилизации.
Самые ранние дошедшие до нас папирусные свитки датируются III тысячелетием до н. э. Первоначально они были распространены только в Египте, но после македонского завоевания, в эпоху царей Птолемеев, Египет становится поставщиком этого удобного и сравнительно дешевого писчего материала во все страны Средиземноморья. Известны папирусные свитки греческого, римского, персидского, еврейского, арабского, грузинского происхождения. Век папирусной книги окончился только в X‑XI веках н. э., после мусульманского завоевания Египта. Последним документом, написанным на папирусе, считается Папская булла (1022 г.).
Из дошедших до нас папирусных свитков самым большим считается так называемый папирус Гарриса (по имени его первооткрывателя), хранящийся ныне в Британском музее. Его длина превышает 40 метров, а ширина составляет 43 сантиметра. Считается, что он был переписан в 1200 г. до н. э. в Фивах. Подавляющая часть папирусов была не столь крупных размеров.
Создавались и роскошные свитки. Так называемый императорский папирус окрашивался соком раковин, добываемых со дна моря. На нем писали золотыми и серебряными красками ("хрисоул", "кодекс аргентеус" и т. д.). Были и обыденные сорта, даже специальный оберточный папирус. Фабрикант папируса Фанний прославился в истории. Были свитки, выкованные из драгоценных металлов, а также склеенные из ткани.
Господство папируса оставалось неизменным, хотя книги создавались из листков слоновой кости или из кипарисовых досочек, покрывавшихся воском. Они скреплялись вместе, текст выцарапывался острым стилом. От этого, кстати, и произошло выражение "хороший стиль". Такие книжечки именовались по числу листков: два (диптих), три (триптих), много (полиптих). Были свитки, выкованные из драгоценных металлов, а также склеенные из тканей.
Почти все государственные и местные управления, коллегии жрецов, собрания граждан и состоятельные люди считали престижным иметь хорошую библиотеку. Библиотеки устраивались при общественных банях, где богатые рабовладельцы проводили время за чтением книг. Специально обученные рабы–чтецы, по–латыни их называли "лекторы", а по–гречески "диаконы", читали вслух всем желающим.
Самым богатым книжным собранием античности была, вероятно,
Наряду с папирусом получил распространение и материал, сделанный из шкур молодых животных — телят, коз, овец, кроликов. Назван он был пергамен, по наименованию места, где был изобретен этот способ. Пергам — малоазиатское эллинистическое государство. Длительное время папирус и пергамен употреблялись одновременно, но с III‑IV веков, ввиду упадка производства папируса в Египте, пергамен стал выдвигаться на первое место. Для изготовления пергамена снятую шкуру молодого животного выскабливали ножом, удаляли остатки жира и шерсти, затем высушивали, полировали, окрашивали. Лучшие сорта пергамена делались из кожи, взятой с загривка или брюшка, дешевый пергамен получался из кожи, взятой с закраин.
Расцвет пергаменной книги начинается с наступлением христианской эры. Пергамен был дороже, чем папирус, зато более универсален и долговечен. Вначале из пергамена приготовляли свитки, как из папируса. Однако вскоре подметили, что в отличие от папируса он легко записывается с обеих сторон. Пергамен нарезался на четырехугольные листы, которые сшивались между собой. Так родилась господствующая ныне универсальная форма книги —
Папирус и пергамен способствовали широкому распространению учености и культуры. Книги переписывались многочисленными писцами и продавались. Выгодность переписки книг подметил друг Цицерона — Помпоний Аттик еще в I веке до н. э. Он и сам был владельцем мастерской, где каллиграфы переписывали книги. Мастерскую по переписке книг описал римский поэт Марциал:
Как явствует из произведений античных писателей, книги уже имели титул, раскрашенные иллюстрации, заставки, заглавные буквы–инициалы, прописывались "красные строки" (рубрики), делались маргиналии — пометы и примечания на полях. Пергаменные листы для большей привлекательности иногда раскрашивали в различные тона (пурпур, черный). И свитки, и кодексы делались разных форматов, вплоть до миниатюрных. Плиний свидетельствует о свитке с текстом "Илиады", который мог уместиться, по его словам, в ореховой скорлупе.
Вместе с книгой–кодексом родилось переплетное искусство. Нарезанные листы пергамена сгибались (фальцевались) в определенном порядке. По–гречески лист в четыре сложения "тетра" именуется тетрадь. Из тетрадей по шестнадцать и по тридцать две страницы формировался том — книжный блок любого формата.
Предприниматель–рабовладелец, занимавшийся размножением и продажей рукописных книг, назывался по–гречески "библиопола" — буквально книгораспространитель, а по–латыни "либрарий" — книжник.
Уже знакомый нам поэт Марциал советовал каждому желающему читать его в пути: "Большую книгу сдай в лари, купи такую, чтобы умещалась в руке…". Эти строки свидетельствуют, что уже были букинисты, торговавшие старыми книгами.
Авторы книг, если они были богаты и знатны, могли и сами купить рабов–каллиграфов, нанять их на время или даже послать своего невольника обучаться в книгописную мастерскую. Потребность в книгах в странах античности (Греция, Рим, эллинистические государства) быстро возрастала, что привело к расширению книжного рынка.
Античные писатели оставили нам множество свидетельств о том, как в эпоху императорского Рима можно было размножить путем многократной переписки 50–100 экземпляров произведения одновременно. Продавцы книг стремились привлечь в свои лавки писателей, библиофилов, специально нанимали чтецов, чтобы они вслух читали отрывки из продаваемых книг. Начиная с Юлия Цезаря в Риме создавались рукописные "Acta diurna", так называемые дневные новости — предки современных газет. Они также размножались в книжных лавках.
Цена книги определялась главным образом размером свитка или кодекса, однако зависела и от оформления, и от спроса, и от известности, популярности автора книги. Потрепанные книги продавались гораздо дешевле, однако, если это были раритеты, то есть редкие книги, цена их значительно возрастала. В книжной лавке Древнего Рима можно было взять книгу напрокат, для временного пользования.
Впрочем, значительная часть потребностей древнего читателя в книге удовлетворялась при помощи общественных библиотек. Их называли публичными. Только в Риме их насчитывалось двадцать восемь. Были и небольшие частные читальни в крупных городах. Расцвет книжного дела в античные времена был уделом крупных центров культуры. На периферии и в отдаленных регионах оно развивалось слабо.
В Древнем Китае было налажено изготовление
Бумагу китайцы первоначально делали также из бамбуковой массы. Очевидно, поэтому она приобрела название от исторических слов "бомбакка" и "бомбицинна".
В странах Европы предки германцев и славян, если им случалось получить греко–римское образование, удовлетворяли свою потребность в книгах рукописями греков и римлян. Их же многочисленные соотечественники, как показывает этимология слов, обозначающих книгу ("библио", "либер", "либро"), удовлетворялись записями или засечками на деревянных пластинах. Доступнейшим материалом для письма была береста. До нас дошли способы ее переработки: тонкий слой коры молодых деревьев выдерживался в кипятке, из нее нарезался лист, по эластичности не уступавший современной бумаге. Из него изготавливались книги–свитки и книги–кодексы.
Берестяные книги наибольшее распространение получили у древних славян, а также у народов Северной Индии. Для изготовления писчего материала кожица дерева сдиралась и пропитывалась специальным составом. Склеенные листы заворачивались в ткань для лучшей сохранности. Первые берестяные книги Индии датируются IX веком н. э.
Итак, Древний мир дал человечеству письменность, а вместе с ней все богатство духовной культуры. В ходе развития древнейших цивилизаций Египта, Китая, Греции, Рима родилась и развивалась наиболее распространенная до сих пор форма книги — кодекс. Книга была подчинена сугубо утилитарной задаче закрепления и передачи информации. С появлением жанрового разнообразия в древней литературе книга получает элементы украшения — рисунки, орнаменты, добротные красивые переплеты. В итоге древний человек создал книгу, которая воспринимается как единый целостный организм и которая служила и продолжает служить источником вдохновения не одному поколению создателей книги.
Глава 6. КНИГА В СРЕДНИЕ ВЕКА
6.1.РУКОПИСНАЯ КНИГА СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
Восстание рабов, кризис и падение рабовладельческого строя привели к оскудению центров культуры и к уничтожению массы книг. В эпоху раннего Средневековья Европа вернулась к временам первобытной дикости. Сохранились немногочисленные монастырские центры, где велась переписка книг. Произведения античных авторов в большинстве известны нам только по названиям (таков размах гибели книг), но, несмотря на это, до нас дошли замечательные памятники книжного искусства. Это рукописи времен Каролингов, эпохи Ирландского Возрождения. Во времена Крестовых походов потребность в книгах уже не уступала потребности в них в античный период и наряду с молитвенниками, библиями, трактатами Блаженного Августина и Фомы Аквинского переписывались книги Цицерона, Вергилия, Тита Ливия. Создавались героические эпосы (наиболее известный — "Песнь о Нибелунгах"), различные сказания, песни. Литературное наследие античности сыграло огромную роль в развитии книжной культуры Средневековья. Произведения Гомера, Эсхила, Еврипида, Платона, Аристотеля не только переписывали, но и обогащали собственными комментариями. Византийские ученые, философы создавали антологии, словари, грамматики, высокохудожественные произведения житийного жанра. Литературные труды Ефрема Сирина, Иоанна Дамаскина составляли энциклопедию знаний для православных христиан.
Особого расцвета достигла и арабская культура, распространившаяся от Инда до Пиренеев. Арабские ученые преуспели в области математики, истории, философии, медицины, астрономии и оказали влияние на европейскую культуру. Арабы дали Европе дешевый писчий материал — бумагу. Это привело к увеличению производства рукописей. Только в Кордове в период расцвета арабского халифата ежегодно создавалось по 16–18 тысяч книг.
Высокого мастерства достигли арабы и в искусстве книгописания. Внешний облик вязеподобного арабского письма способствовал его декоративности. Заголовки сур выделялись цветом и орнаментом, внизу строк помещался сторож ("хафиз"). В арабской книжности различают два вида почерков: "куфи" (монументальное) и "насхи" (беглое).
В Европе подъем книгописания связан с распространением христианства.
Большое значение имели монастырские скриптории, которые являлись центрами по переписке и распространению книг на протяжении всего периода Средневековья. Первым таким центром был монастырь
В Европе в эпоху позднего Средневековья было построено множество монастырей, в которых трудились прекрасные каллиграфы, мастера книжного оформления. Здесь же изготавливались оклады для книг. Переписывание книг считалось богоугодным делом. Многие переписчики имели духовный сан. Основным материалом для письма служил пергамен, который раскрашивался в пурпурный, черный и другие цвета, буквы наносились серебряной или золотой краской. В готовую рукопись вписывались инициалы, рубрики, иллюстраторы готовили миниатюры и орнаменты. Роскошь переплетов, драгоценные каменья, золотые и серебряные оклады делали книгу настоящим произведением искусства.
Наряду с этим в основной массе из монастырских стен выходили скромно оформленные книги. Предназначались они для продажи. Для получения большого количества книг опытный чтец вслух произносил текст, а 30–40 переписчиков одновременно его копировали. Потребность в книгах привела к тому, что греческий унциальный майюскул был вытеснен более беглым и округлым почерком — каролингским минускулом, содержащим множество лигатур и сокращений. Увеличение скорости письма диктовалось потребностями рынка.
Начиная с XI века в связи с ростом городов, торговых связей, развитием ремесел, требующих грамотных людей, открываются университеты. Старейший из них, Болонский, был открыт в 1119 г., Парижский в 1120 г. В начале XIII века открываются Кембриджский и Оксфордский университеты. При них были созданы мастерские по переписке книг, предназначенных в основном для обучения.
Книги, создаваемые практически поэкземплярно, стоили дорого. В этой связи важное значение приобретают книжные хранилища, которые устраивались при светских и церковных заведениях. В библиотеках собирались священные писания, жития, сочинения святоотеческой литературы, литургические книги. В конце XVI века только в Англии было 160 церковных и монастырских библиотек.
В эпоху раннего Средневековья книжное дело практически всецело находилось в руках духовенства. Церковь осуществляла цензуру книг и строго следила за содержанием богословских трактатов. Сосредоточив в своих руках монопольное право на переписывание книг, она тем самым препятствовала широкому распространению знаний среди мирян. Многие "вредные" с точки зрения церкви книги были сожжены на кострах вместе со своими авторами и переводчиками.
Поделиться книгой: