Капля королевской крови

…Возвращение Крячко из поездки в Кострому ну никак не могло обойтись без каких-либо приключений. Всевозможные форс-мажоры его словно подкарауливали на каждом углу. Вначале ему выпало столкнуться с отморозью, бесчинствующей на трассе. На одном из долгих, малолюдных участков дороги на встречной обочине он увидел как-то не очень удачно приткнувшуюся к обочине фуру дальнобойщика. Перед носом тягача, явно перекрывая ему дорогу, стоял черный джип. При этом людей поблизости никого заметно не было.

Сразу же заподозрив, что тут дело нечисто, Станислав немедленно остановился и, достав из кобуры уже не единожды оправдавшего себя «стрижа», снял пистолет с предохранителя и поспешил к тягачу. В кабине и тягача, и джипа никого не было. И тут до него откуда-то из соседней с дорогой чащобы донеслись отзвуки чьих-то голосов. Сообразив, что неподалеку происходит какая-то не совсем пристойная разборка, он обогнул фуру и, углубившись в подлесок, крадучись двинулся в ту сторону, где, по его предположениям, могли находиться участники «стрелки».

Когда Крячко подобрался поближе, то в просветах между зеленью увидел картину весьма неприглядного свойства: к стволу осины был привязан какой-то мужчина средних лет с ртом, залепленным широким пластырем. Окружив его, в суперменских позах стояли четверо мордастых мажоров, явно не из тех семей, что побираются на паперти. Парни глумливо обсуждали варианты того, как поступить со своим пленником. Кто-то предлагал облить его бензином и поджечь. Кто-то считал куда более важным прямо здесь произвести его вскрытие, чтобы восполнить пробел в знаниях анатомии человека. Как видно, последнее мнение возобладало, и один из мажоров, достав нож с выкидным лезвием, с многообещающей улыбочкой приблизился к беспокойно задергавшемуся пленнику, который что-то пытался сказать им своим отчаянным мычанием.

Насколько Стас мог понять, о вымогательстве здесь даже не шло речи. «Вот сучата! — промелькнуло у него в голове. — Уже не знают чем заняться, так с жиру бесятся!..» Решительно шагнув вперед, он строго объявил:

— Никому не двигаться! Руки вверх! Стреляю без предупреждения!

Похоже, такой вариант «развлекухи» отморозками никак не предусматривался. Испуганно завопив: «Ата-а-а-с!!! Рвем! Менты-ы-ы!!!», они кинулись врассыпную.

Отвязав дальнобойщика, Крячко помог ему дойти до фуры.

— Сейчас я принесу бумагу, вам надо будет написать заявление, — деловито уведомил он.

— Нет, нет, ничего я писать не буду! — категорично заявил водитель.

По его словам, месяц назад на этом самом месте он спас девушку, которую из этой же машины тащил в лес один из удерживавшей его четверки. Как видно, отморозок запомнил номер его автомобиля и теперь со своими дружками собирался отомстить.

— Я еще тогда в полиции написал на них заявление, только думаю, что его сразу же и выкинули, — разминая затекшие руки, рассказывал водитель. — Это сынки знаете чьи? А-а-а… Просто теперь буду ездить другой дорогой, вот и все. Вам за то, что выручили, спасибо. Но это — вы. А другие… Нет у нас ни правды, ни закона. В этом сегодня я убедился лишний раз.

— Ладно… — Махнув рукой, Стас проверил багажник и кабину джипа, после чего, подняв капот, оборвал пучки проводов и подобранным в лесу ножом проколол все колеса автомобиля.

Глядя вслед убегающей фуре, Крячко набрал номер телефона дежурного главка и поручил ему направить к джипу опергруппу из ближайшего райотдела.

— …И предупреди, чтобы проверка была проведена полная и самая дотошная, — строго предупредил он. — Пусть проверят хозяина машины и его дружков на причастность к убийствам и групповухам. И не дай бог, если они спустят дело на тормозах! Я с них самих тогда шкуру спущу лично!

Сев в машину, он увидел, как на той стороне дороги кто-то осторожно выглянул из-за дерева. «Ну, а теперь попробуйте уехать, уроды!..» — рассмеялся он и, дав газу, помчался дальше, в ранние вечерние сумерки.

Подъезжая к Москве, когда уже смерклось по-настоящему, Стас увидел, как бежавшая впереди «Шкода» внезапно сбавила ход и, выбросив из выхлопной трубы клубы черного дыма, медленно скатилась на обочину, где, дернувшись, остановилась. Пролетая мимо, он увидел выглянувшую из кабины очень даже привлекательную автоледи лет тридцати с небольшим. Крячко мгновенно понял: у дамы что-то случилось с машиной и его обязанность как члена великого автомобильного братства немедленно прийти ей на выручку.

Тоже свернув на обочину, он подошел к растерянной даме, которая, подняв капот, недоуменно рассматривала мотор, подобно первокурснику медицинского вуза, впервые попавшему в анатомичку и дивящемуся внутренностям, находящимся в человеческом животе.

— Добрый вечер! — Стас безмятежно улыбнулся. — Вам помочь?

— Добрый! Если только он и в самом деле — добрый! — с крайней досадой в голосе откликнулась «автоледи». — Помогите, если есть такое желание. Но говорю сразу: плачу только наличными. Пошлые намеки не прокатят!

Крячко, ошарашенный столь суровым уведомлением, лишь развел руками.

— Да я как будто и… Гм… Не волнуйтесь — ни пошлых намеков, ни покушений на ваш бюджет не будет. Век воли не видать! Что вы так вздрагиваете? Да не уголовник я, не уголовник. Вот мое служебное удостоверение.

Он показал даме свою «корочку» и даже дал подержать ее в руках. Пока «автоледи» изучала документ, Стас быстро осмотрел мотор и заглянул под брюхо автомобиля. Заметив свежие капли масла на асфальте, он осветил поддон картера микрофонариком своего сотового и с удивлением обнаружил на нем глубокую вмятину с трещиной посередине.

— Когда ехали, удара снизу не ощущали? — поинтересовался Крячко, отряхивая ладони.

Та с удивлением ненадолго задумалась, после чего кивнула:

— Да, минут двадцать назад что-то бабахнуло — даже передок немного подкинуло, — женщина недоуменно посмотрела на своего нежданного помощника. — А что, это как-то повлияло на мотор?

— Да не как-то, а всерьез… — забирая «корочку», Станислав усмехнулся. — У вас пробило поддон картера… Надеюсь, вам знакома такая деталь двигателя? И через трещину вытекло все масло. Двигатель стал работать всухую, через стершиеся кольца остатки масла закинуло в камеру сгорания, и движок задымил. А потом его и вовсе заклинило. Разве вы не заметили, когда загорелась контрольная лампа аварийного снижения уровня масла?

Его собеседница, печально взиравшая на двигатель, ничего не ответила и лишь растерянно пожала плечами. Пояснив ей, что теперь надо или вызывать эвакуатор, или тащиться за ним на буксире, Стас спросил:

— У вас буксирный трос есть? Нет? Ладно, у меня найдется. Тормоза-то хоть надежные? Тогда едем… Аварийку включите. Вам в какие края?..

Выяснив, что незнакомка обитает всего в квартале от его дома, он включил передачу, и сцепка машин побежала по шоссе. Минут через сорок, когда уже основательно стемнело, Крячко остановился в гаражном массиве напротив синих железных ворот с цифрой «сто сорок». Отцепив фал, он, упершись плечом в переднюю стойку «Шкоды», покатил ее к воротам гаражного бокса, уже открытым хозяйкой.

Труднее всего было затолкать передок авто через высокий порожек гаража. Решив помочь Стасу, автоледи тоже уперлась в корму своей «Шкоды» руками. Крячко, ощутив прикосновение ее плеча, испытал вулканический выброс в кровь адреналина и, гаркнув:

— А ну, еще раз! — мощным толчком почти забросил «чешку» в ее стойло.

Когда ворота захлопнулись и они вместе поехали в «мерине» Станислава, донельзя обрадованная столь удачным завершением этого неприятного происшествия со «Шкодой» женщина неожиданно предложила:

— А может, зайдем ко мне, хотя бы выпьем чаю? А то как-то неудобно получается — вы меня так выручили, а я толком даже отблагодарить не смогу. Да вы не волнуйтесь — приставать не буду… — она жизнерадостно рассмеялась.

…Дойдя до этого места своего повествования, Стас клятвенно прижал руку к груди.

— Вот — честное слово! — ничего такого я и в уме не держал! — заверил он Гурова. — Да и она вела себя очень сдержанно. Мы попили чаю, я вышел в прихожую, она вышла меня проводить. Помню, обулся, выпрямился, чтобы открыть дверь, и при этом случайно задел ее руку своей рукой. Потом… Черт! Толком уже и не помню, как и что было потом. Опомнился я, уже когда… М-м-м… Когда уже — все. В смысле, когда уже все откипело… — Крячко вздохнул.

— Да ты уже, можно сказать, донжуанишь на автопилоте! — рассмеялся Гуров. — Ну, Стас! Ну, наше штатное чудо природы! Думаю, однажды наши отечественные демографы тебе поставят памятник. Представляю его композицию: на постаменте — ты, собственной персоной, сработанный из мрамора или бронзы, шагаешь к своим «дамам сердца», простирая к ним руки. А на постаменте — орнамент из разбитых тобой сердец… Супер!..

Крячко досадливо отмахнулся.

— Да ну тебя! Тебе хоть ничего не говори — вечно язвить начинаешь…

— Ну, ладно, будет дуться! — голос Льва звучал примирительно. — Может, в душе я тебе завидую? Мне вот такого не дано. Увы! Так что хоть за тебя порадоваться можно…

Стас окинул приятеля подозрительным взглядом.

— Ты это серьезно? — на всякий случай уточнил он. — Ты только… Это… Петру ничего не говори.

— Чтоб я сдох! — с абсолютно серьезным видом Гуров поднял перед собой ладонь правой руки. — Петру — ни звука. О! А это, похоже, он!

Лев кивнул в сторону телефона внутренней связи, разразившегося громкой трелью. Выслушав приглашение «зайти на пару слов», он положил трубку и развел руками.

— Их превосходительство ждут-с! — объявил он.

…Петр Орлов выглядел одновременно озабоченным и озадаченным. Он то и дело потирал лоб кончиками пальцев и хмурил брови. Выдержав театрально-драматическую паузу, он сурово изрек:

— Ну, как у нас с поисками этого герцога хренова? Утро еще не началось, а из английского посольства: «Скашшите пошьялуста, вы ушше найти Дэниэль Урриморски?» Да и наше начальство отчего-то начало бить копытом — первый зам самого звонил пять минут назад: «Вы сознаете, какая на вас легла ответственность?!!» Она, японский городовой, легла, а мы должны бегать, выпрыгивая из штанов…

Понимающе переглянувшись — клюют Петруху, ох, клюют! — опера доложили о результатах своих изысканий. Стас — об итогах поездки, Гуров вкратце рассказал о том, что удалось выудить в Интернете, а также об услышанном от Амбара.

— …Интересный получается компот… — задумчиво резюмировал Орлов. — Два разных человека — полковник ФСБ и настоятель православного монастыря — говорят об одном и том же. Они видят в случившемся очень хитрую и коварную проделку со стороны западных спецслужб, которые напрямую подчиняются мировой закулисе — транснациональным масонским структурам. И что же мы на данный момент имеем? Довольно скудную информацию о самом факте похищения англичанина некими уроженцами предположительно кавказского региона. Цель похищения и место нахождения иностранца нам пока совершенно неизвестны. Хреново! Кстати! Я вчера запросил информацию об этих двоих скотланд-ярдовцах, и мне пообещали, что сегодня они к нам заедут.

— Они все еще в Москве? — удивленно спросил Станислав.

Петр усмехнулся.

— Мне так думается, они тут официально — ну, для своего начальства, понятное дело — как бы продолжают активные поиски пропавшего герцога. А в реальности отсиживаются в России, боясь возвращаться домой. Ну, а что? Сам факт их возвращения будет означать признание того обстоятельства, что порученную им операцию они провалили. А за такие проколы и у них по головке не гладят. Вот мужики и решили подождать у моря погоды — а вдруг русским удастся найти герцога, и тогда они со спокойной совестью могут объявить, что их усилиями похищенный был освобожден?! Глядишь, еще и по награде отхватят…

— Логично! — рассмеялся Гуров. — Кому поручишь аглицких пинкертонов?

— Давай-ка, поработай с ними ты, ибо лучше из всех нас, тут присутствующих, владеешь английским. А вот Стасу… Задание особое. Причем, мне так кажется, для него очень приятное, — хитро улыбаясь, Орлов вскинул указательный палец. — Надо разыграть из себя крутого провинциального гастролера, который прибыл в Москву «на промысел». Изыщи вариант, как познакомиться и войти в доверие к промышляющей в Шереметьеве упомянутой Левой Зойке-Зайке и взять у нее максимум информации о ставропольской четверке. Ну, там, имена, место жительства, личные контакты… В общем — все, что только можно.

Крячко, выслушав наставления генерала, насупил брови, совсем как тот четверть часа назад. Вызывающе воззрившись на своего начальника-приятеля, он с сарказмом поинтересовался:

— Петро, ты опять хочешь задействовать меня, как штатную путану? Ну, ты же понимаешь, о чем идет речь! Мне предлагается войти в доверие к проститутке и, переспав с ней, выудить из нее нужную нам информацию. Так, да? Интересные у тебя подходы… Значит, когда мы расследовали дело об убийстве на свадьбе миллиардера Золотилова, ты меня тогда чуть не съел за то, в чем я и не был виноват. Ну, я про тот случай с Джулией, когда ты отстранил меня от дела, по сути, за то, что она сама меня фактически принудила к интиму. Кстати, как и нашего шофера Юру. Да, да, да! Ты об этом не знал? Ха-ха!.. Значит, тогда я был чуть ли не враг народа, развратник и негодяй. А теперь речь идет про то же самое, но только совсем с другим знаком: теперь я обязан вступить в платный интим с женщиной, чтобы развязать ей язык. Кстати, может, ты мне поручишь еще и свой язык задействовать в плане интима? Ну, чтобы она посговорчивее была?..

Очевидно, последние слова Петра довольно сильно разозлили. Он брезгливо поморщился и отмахнулся.

— Да, иди ты… Уж такой-то дури мог бы и не говорить. Тьфу, тудышкина мать! — сердито помотал он головой. — Вроде и не дурак, а иной раз — как ляпнет чего! Хоть стой, хоть падай… Не хочешь — хрен с тобой. Поручу капитану Сазонову — молодой, красивый, умный парень. На него она и без денег клюнет. Будет он тут еще строить из себя святую невинность! Ведь если по совести, то я уверен, что во время вчерашней поездки ты как минимум одну женщину точно уболтал и затащил в постель. Ну, признавайся, признавайся. Было? О! По глазам твоим блудливым вижу, что было! Значит, как мотаться направо-налево — это высоконравственно и благородно. А то же самое, но в интересах дела государственной важности — фу, какая бяка! И он меня еще упрекает в двойных стандартах. На свои бы поглядел!..

Сконфузившись, Стас фыркнул и уже совсем другим тоном примирительно обронил:

— Да, ладно, чего уж там? Согласен… Работаем-то на общее благо, только каждый чем может. Лева — головой. А я — своим «двойным стандартом»… — он картинно развел руками.

Слушая его, Гуров и Орлов громко рассмеялись.

Закончив разговор, приятели вышли из кабинета Петра в его приемную. Остановившись перед секретаршей, Стас с хитрецой поинтересовался:

— Верочка, а вот, на твой взгляд, как прошел мой вчерашний день? Вот, в двух словах, что бы ты могла об этом сказать?

Та, прервав свой бесконечный разговор с одной из подружек (невероятно как ухитряясь при этом выполнять свою основную работу), изучающе окинула Крячко взглядом и спокойно сообщила:

— Очень продуктивно, Станислав Васильевич. Вечером у вас было романтическое свидание с красивой незнакомкой.

Ошарашенный ее проницательностью, Крячко изумленно посмотрел на секретаршу.

— Верочка, умничка ты наша, но… Откуда такие сногсшибательные догадки? — растерянно вопросил он.

Молодая женщина улыбнувшись и, доверительно понизив голос, спросила:

— Я могу сказать все как есть? Гм… Станислав Васильевич, когда у вас долго никого нет, вы смотрите на меня, как голодный на бутерброд. А сейчас у вас взгляд, простите, сытого котика, который тайком от хозяйки побывал в ее кладовке и скушал там всю сметану. Вот, примерно так. Надеюсь, ничего лишнего я не сказала?

— Нет, нет, нет! — Крячко замахал руками. — Верочка, тебе цены нет — ты уже настоящий опер!

— Как говорится, с кем поведешься… — рассмеялась секретарша, снова принимаясь за бумаги и разговор с подружкой.

…Час спустя на столе Гурова опять зазвонил телефон внутренней связи. Голос Орлова буднично известил:

— Заходи, Лева, наши гости уже прибыли…

Войдя в кабинет Петра, Гуров увидел двоих неброско, но со вкусом одетых мужчин лет сорока. Один из них был явно англичанином — длинным, сухощавым, с типично англосаксонским лицом. Другой имел явно индусскую примесь крови — он выглядел грузным, смугловатым, с довольно толстым носом и непроницаемо черными радужками глаз. При появлении Льва гости, выражая уважение, приподнялись из своих кресел. В ответ он сдержанно раскланялся и поприветствовал их по-английски:

— Гуд монин (доброе утро). Май нейм — Лев Гуров.

Гости, улыбнувшись, поочередно сообщили, что их зовут Саймон Бугс и Джефф Сингхан.

— Вот, Лева, можешь задать все необходимые интересующие нас с тобой вопросы. Господа коллеги русским владеют, но не очень.

Как видно, все же поняв сказанное им, Бугс сокрушенно подтвердил:

— Йесс, нэ отшень…

Перейдя на английский, Гуров спросил англичан, могут ли те сообщить суть своего задания в отношении Тома Хантли, известно ли им, кто он на самом деле. Переглянувшись, скотланд-ярдовцы рассказали, что их начальник отдела особых расследований, которое занимается делами, связанными с высокопоставленными особами, дал им конкретное поручение: не спускать с Тома Хантли глаз. Этого молодого человека они должны были негласно сопровождать, куда бы он ни поехал, куда бы ни пошел, и оберегать от любой опасности.

— …Сэру Оррэйли не чужд юмор, и он дал указание, сказав буквально следующее: если даже вы стали свидетелями того, как мистер Хантли снимает женщину легкого поведения, ваша обязанность ненавязчиво и даже незаметно для него подбросить ему резиновое изделие, дабы он не подцепил венерическую болезнь, — доверительно поведал Сингхан.

Выслушав перевод сказанного Джеффом, Орлов усмехнулся.

— Пусть скажут спасибо, что им не приказали еще и ненавязчиво надеть Тому Хантли это самое изделие на… Гм-гм. Понятно куда! Вот, Лева! Вы со Стасом постоянно воспринимаете меня как деспота. А ведь я ни разу не додумался поручить вам что-то похожее!..

Гости, которым Лев перевел сказанное генералом, по достоинству оценив «рашен юмор», негромко и дружно рассмеялись. Они признались, что были в курсе дела, кто именно объект их опеки, хотя этого им сказать почему-то не захотели. Как узнали? Ну, так, они тоже ведь не выпускники воскресной школы, а люди, имеющие немалый и жизненный, и профессиональный опыт.

— Ёшкин кот! — выслушав перевод Гурова, Петр развел руками. — Ну а как же тогда, при всем своем опыте, они проворо… В общем, как они умудрились отстать от Хантли и не уберегли его от похищения?

Дипломатично скорректировав его вопрос, Лев спросил об обстоятельствах, помешавших уважаемым джентльменам успешно выполнить возложенную на них ответственную миссию. Те, несколько поскучнев, заверили его, что со своей миссией они справились бы исключительно профессионально, если бы им не помешало одно непредвиденное событие.

В тот самый момент, когда Том Ханли уже вышел на трап, а сыщики, отстав от него всего на два человека, еще только собирались покинуть борт самолета, у мужчины, который шел впереди Бугса, внезапно начался странный припадок, наподобие эпилепсии. Он повис на шее Саймона, громко хрипя и выкрикивая нечто маловразумительное.

— А уточнить можно, что он кричал, хотя бы приблизительно? — Гуров выжидающе уставился на собеседника.

— М-м-м… Что-то про ядовитых пауков… — наморщив лоб, сообщил Сингхан. — Да, он кричал: «Пауки, пауки! Ядовитые пауки! Меня ужалили! Я умираю!..»

Вопросительно взглянув на Саймона, Лев поинтересовался:

— Ну и как вы на это отреагировали?

— Ну-у… Как и всякий цивилизованный человек, я помог стюардессам уложить его в кресло, и мы с Джеффом его удерживали, пока девушки вызывали «Скорую помощь». Многие из пассажиров были очень напуганы происшедшим. Да, я понимаю, что это было отступлением от инструкций начальства. Но мы же полицейские, и, кроме всего прочего, в нашу задачу еще входило и оказание помощи людям, по каким-либо причинам попавшим в трудное положение… — последние слова Бугс произнес скомканно и конфузливо.

Орлов, выслушав Льва, лишь усмехнулся и покачал головой.

— Английский детский садик, да и только… — обронил он. — Развели их, как последних лохов.

Гуров этих слов англичанам переводить не стал, но те, судя по всему, поняли его и без перевода. На вопрос Льва, что же было дальше, их гости сообщили, что когда они вышли на трап, Тома Ханли среди прочих пассажиров у аэродромного автобуса почему-то не оказалось.

— …Мы спрашивали своих попутчиков, не видели ли они молодого человека в белой майке с изображением Кремля и надписью на английском языке «Я люблю Москву!». Но никто ничего конкретного сказать так и не смог… — огорченно сообщил Сингхан.

— А того человека, с которым приключился припадок, вы хорошо запомнили? — спросил Гуров, в общем и целом уже поняв, что и как могло произойти в аэропорту.

Англичане растерянно переглянулись. Бугс конфузливо сообщил, что все произошло столь неожиданно, и сам он был так взволнован, что особого внимания на «жертву психического расстройства» как-то не обратил. Единственное, что запомнилось — мужчине было под пятьдесят, роста он среднего, лицо невыразительное.

— Сэр, этого человека я запомнил хорошо! — немного подумав, уведомил Джефф. — Вы хотите составить его фоторобот? Готов оказать в этом свое содействие прямо сейчас.

Выразив признательность за этот дружественный шаг, Лев попросил англичан рассказать об итогах поисков их подопечного. Понимающе кивнув, Саймон поведал о том, как они попытались найти Тома Хантли через представителей уголовного мира и сами едва не стали заложниками одной из столичных криминальных группировок.

Тем же днем, когда их, по словам Бугса, постигло описанное выше фиаско, они решили не обращаться к российским коллегам, опасаясь громкой огласки, на свой страх и риск занявшись самостоятельными поисками. Проходя таможню и паспортный контроль, они уже там попытались выяснить, не видел ли кто из служащих аэропорта молодого британца в белой футболке, прибывшего одним с ними рейсом. К их досаде, все только с недоумением пожимали плечами. Тогда их осенила догадка, что Том Хантли каким-то образом мог пройти через зону для VIP-персон.