Капля королевской крови

— Так ты пойди и проверь! — с вызовом ответил его собеседник и ухмыльнулся.

— Да это для меня — раз плюнуть, — в тон ему ответил Лев, доставая телефон. — У меня свои люди есть везде.

Набрав номер капитана Жаворонкова, он попросил его проверить в ГИБДД наличие заявления Гасана Эльбидаева об угоне машины. Сунув телефон в карман, он окинул изучающим взглядом несколько потускневшего хозяина угнанной «Тойоты».

— А теперь, красава, — в голосе Гурова зазвучали жесткие и даже угрожающие нотки, — припомни, да смотри не ошибись, чем ты занимался восемь дней назад?

Он назвал дату и время исчезновения в Шереметьеве Тома Хантли. Гасан в ответ попытался изобразить пренебрежительную усмешку, но она получилась удивленной и даже отчасти растерянной.

— Я был на придорожном рынке, на своем обычном месте торговал овощами… — Эльбидаев вскинул руки ладонями вверх. — Вот! Именно в этот день мою машину и угнали, а домой меня подвозил сосед по подъезду Васька Постромов. Можешь у него спросить.

— Зови, — спокойно сказал Лев и, достав зазвонивший в этот момент телефон, нажал на кнопку включения связи.

Это был Жаворонков. Валерий сообщил, что в ГИБДД и в самом деле поступило заявление гражданина Эльбидаева об угоне его автомобиля. Тем временем Гасан тоже набрал чей-то номер телефона и, услышав отклик, скороговоркой попросил своего собеседника подтвердить, где именно он был восемь дней назад. Тот подтвердил. Гуров вернул телефон Эльдибаеву. Ему стало понятно, что в этом направлении поиска раскопать едва ли что удастся.

Когда он повернулся, собираясь уходить, Эльбидаев его окликнул:

— Э, а ты чего хотел узнать-то? Чего у тебя случилось?

— Восемь дней назад какие-то парни, по виду — южане, в Шереметьеве затолкали в твою тачку моего коммерческого партнера из Англии и куда-то увезли. А на нем завязан весь мой бизнес. Если поймаю этих уродов, собственноручно на куски порежу! — свирепо пообещал Лев, насупив брови.

Отчего-то с озабоченным видом почесав редеющую шевелюру на темени, Гасан яростно хлопнул себя руками и, поцокав языком, покрутил головой.

— Вот оно что! Теперь я понял, чего они трепались: «Шереметьево, Шереметьево»… — сердито выдохнул он.

— Кто — «они»? — внезапно почуяв, что какая-то ниточка все же появилась, быстро переспросил Гуров.

— В тот день, когда у меня угнали тачку, по рынку шли четверо парней — не пойму кто, но похожи на моих земляков и по-русски говорили что-то там про Шереметьево и про какую-то тачку. Что именно — я не разобрал, но один точно сказал: «На тачке». Вот они-то, сволочи, ее и угнали! Я когда после работы на стоянку пришел — там пусто! Я и подумать тогда не мог, кто мне такую свинью подложит.

— Морды их запомнил? — Лев выжидающе уставился на собеседника.

— Ну-у… Так… В общих чертах… — Эльбидаев пожал плечами. — Да если и запомнил — что толку? Может, я их теперь сто лет не увижу! Где их искать?

— Не напрягайся — все под контролем. — Гуров говорил твердо и авторитетно. — Я же тебе сказал, что связи у меня очень широкие. Дай свой номер, ща я перетру со своими людьми, и тебя в одну ментовскую контору пригласят криминалисты. Там ты с ними составишь фотороботы, а я договорюсь, чтобы твою тачку искали от Москвы и до Чукотки. Так что, чем лучше вспомнишь физиономии тех хмырей, тем больше шансов на то, что тачку тебе вернут.

— О, уважаемый! — Эльбидаев, поспешно доставая телефон, энергично закивал в ответ. — Я их вспомню, вспомню! Я их, шакалов, как сфотографировал!

Отбыв в Москву, Лев созвонился с криминалистами главка, сообщив телефон Эльбидаева. Дав соответствующие распоряжения по поводу составления фоторобота, он добавил, что Гасан не должен узнать, кем на самом деле был приезжавший к нему «авторитетный криминальный делец» — мало ли, как тот отреагирует на информацию о том, что «авторитет» на самом деле полковник полиции? Вдруг попадет вожжа под хвост, и с фотороботом получится облом?

…Войдя в свой кабинет, Гуров первым делом созвонился с генералом Орловым. Тот, выслушав его весьма лаконичный доклад по поводу визита в Мытищи, дал по этому поводу весьма высокую оценку и тут же поинтересовался:

— Кстати, ты ко мне не зайдешь?

— Есть что-то интересное? — уточнил Гуров.

— Само собой!.. — с изрядной долей значительности в голосе уведомил Петр. — Но это не телефонный разговор.

Положив на рычаги трубку телефона внутренней связи, Лев издал недоуменное «хм» и вышел из кабинета. Когда он проходил через приемную, Верочка громким шепотом сообщила:

— Этот ваш знакомый полковник из ФСБ недавно был. Как его… Вольнов, что ль? Вас очень хотел увидеть.

«О-о-о! — поблагодарив секретаршу, мысленно отметил Гуров. — Похоже, дело принимает серьезный оборот…»

Озабоченно глядя в окно, Орлов пригласил Льва сесть и негромко сообщил:

— По мнению ФСБ, происшествие с герцогом Урриморским — всего лишь рядовое звено целой цепи тщательно спланированных и скоординированных действий, конечная цель которых — нанести максимальный урон престижу России и ее позициям в мировом сообществе. Случай послал вам со Стасом пусть и мелкого, но с большими полномочиями эмиссара тайной международной секты, организованной по тем же принципам, что и масонские ложи. У меня был Александр Николаевич, и он рассказал, что, по его мнению, в ближайшее время в российских городах могут произойти как бы спонтанные, но на самом деле хорошо организованные и щедро оплаченные «общественные протесты», наподобие событий на Болотной площади.

— На тему? — спросил Лев, откинувшись к спинке кресла.

— Темы могут быть самые разные. — Петр усмехнулся. — Например, «Долой деспотию коррумпированной бюрократии». Или, скажем, «Свободу секс-меньшинствам».

Гуров негромко рассмеялся.

— Ну, насчет этого нетрудно догадаться… — резюмировал он. — Ну а кто за всем этим конкретно стоит, наши фээсбэшники уже установили?

Орлов развел руками.

— Тут можно только догадываться… — он особо подчеркнул слово «догадываться». — Однако аналитики наших спецслужб уверенно говорят о причастности ко всем этим готовящимся «протестам» и английской «МИ-шесть», и американского ЦРУ.

— Как говорится в таких случаях — ба, знакомые все лица! — в голосе Льва сквозил нескрываемый сарказм. — Я вот никак не могу понять, почему наши верхи не ищут адекватного ответа такому вот наглому, оголтелому вмешательству в наши дела?

— Ну да ладно, черт с ними со всеми! — Орлов в сердцах стукнул по столу кулаком. — У нас на сегодня главная задача — найти этого чудилу-герцога. Если только он и в самом деле не «засланный казачок» особо высокого ранга… Куда думаешь двигаться дальше?

Гуров чуть пожал плечами.

— Единственно реальная зацепка на данный момент — фотороботы, которые должны быть готовы уже к завтрашнему утру. Пробьем их по всем базам данных. Где-то что-то да вылезет. Объявим их в негласный розыск. Ну а пока, как говорится, суд да дело, пошарю в Интернете. Как ни верти, а из него всегда что-то можно выудить. Например, по части возможных связей, пусть даже и условных, этого герцога Урриморского и спецслужб Запада. Да и с тамошними масонскими ложами. В первую очередь — с йельской «Череп и кости». Если удастся установить связь, тогда и искать будет намного легче.

…Вернувшись к себе, Гуров с головой ушел в Интернет. К его удивлению, информации о герцоге Дэниэле Урриморском оказалось не так уж и много. Даже всезнающая «Википедия» о нем толком ничего не могла сказать. Лишь с четвертой или пятой попытки, и так и эдак меняя формулировку запроса в поисковой системе, Лев наконец-то на англоязычном сайте нашел материал, который применительно к русскому языку был озаглавлен примерно так: «Золушка британской королевской семьи».

Автор материала, явно не обделенный чувством юмора, рассказал об отпрыске королевского рода Виндзоров, Даниэле Урриморском, который и в самой Англии был мало кому известен. Дэниэл, двоюродный племянник королевы, происходящий из не самой богатой английской знати с шотландскими корнями, и в самом деле среди своей «голубокровной» и «белокостной» родни пребывал на положении Золушки. Он рано осиротел, и его вырастила родная бабушка, которая формально доводилась королевской семье родней, но, как об этом не раз заявляли придворные династологи, биографы и летописцы родословных, на самом деле была приемным ребенком в семье малоизвестного герцога Урриморского.

Но, что самое поразительное, по утверждениям сразу нескольких источников, герцогиня Элизабет Урриморская по своей крови была… русской! Автор статьи разыскал в архивах занятный газетный материал еще двадцатых годов прошлого века. Как явствовало из старой публикации, в далеком семнадцатом семья графа Закамского покинула революционную Россию и осела в Англии. Во время переезда сын графа заразился сыпным тифом и быстро умер. Детей у семьи долго не было, и лишь в двадцать втором наконец-то родилась дочь, которую назвали Лизой.

Год спустя чета Закамских с крохой-дочерью возвращалась в свой загородный дом в предместье Лондона. Внезапно по совершенно необъяснимой причине их «Роллс-Ройс» сошел с дороги и покатился под откос. Супруги погибли мгновенно, а вот их дочь, силой инерции выброшенная из автомобиля на травянистый откос, не пострадала.

Сразу же к попавшим в ДТП поспешили пассажиры автомобиля, шедшего следом. Это было авто герцога Александра Урриморского, который с женой возвращался в свое родовое поместье Гринхилл с приема в честь дня рождения кузины королевы Виктории. Герцог первый подбежал к девочке и, лишь увидел это синеглазое создание, сразу же им был очарован. Он тут же принял решение удочерить ребенка — своих детей у четы не было уже много лет.

Герцог, который был сводным братом королевской кузины, формально как бы принадлежал к Виндзорам. Но в реальности его держали на некоторой дистанции от королевского двора, чем он всегда очень тяготился.

Когда уже вовсю полыхала Вторая мировая война, Элизабет Урриморская, ставшая к той поре во всех смыслах завидной невестой, вышла замуж за графа Веллинджа, молодого капитана-авиатора королевских военно-воздушных сил Великобритании. Во время одного из боевых вылетов новобрачный пропал без вести. Все были уверены, что он погиб. Но Элизабет верила в возвращение своего мужа, и не напрасно. Уже в самом конце войны капитан Веллиндж, хотя и страшно исхудавший, появился на пороге родного дома. Как оказалось, в воздушном бою его сбили немцы, и он более двух лет провел в плену.

Лишь в конце пятидесятых у четы Веллинджей родился сын Георг, который, по настоянию Александра Урриморского, получил его фамилию. Когда мальчику исполнилось десять лет, ставший к той поре уже полковником Веллиндж скоропостижно скончался от аневризмы аорты. В восемьдесят седьмом герцог Георг Урриморский женился на дочери виконта Брэдстара. Год спустя у молодой четы родился мальчик, которого назвали Дэниэлом. А еще через год супруги погибли в автокатастрофе. Что самое загадочное и удивительное — в тот же день и на том же самом месте, где когда-то погибли переселенцы из России Закамские.

Воспитанием внука занялась его бабушка, Элизабет Вэллиндж, которой в ту пору было под семьдесят. Она сделала все возможное, чтобы ее внук вырос достойным молодым человеком. В две тысячи пятом ее не стало на восемьдесят шестом году жизни. Дэниэл, которому к той поре исполнилось семнадцать, поступил учиться в Оксфордский университет на отделение России и Восточной Европы. Успешно закончив учебу, молодой человек получил диплом магистра по избранной им специальности.

Как особо отметил автор статьи, ранее Дэниэла для королевской семьи словно вообще не существовало. Но вот с некоторых пор о юноше, хоть и носящем громкий титул, но, по сути, никому не известном в «высшем свете», при дворе отчего-то вдруг вспомнили. Его стали приглашать хоть и не на самые большие и ответственные, но все же элитарные приемы. Затем Дэниэла пару раз удостоили личной аудиенцией первые лица королевской семьи. Это, по мнению журналиста, было не случайным явлением.

«Просто так из небытия, из «каморки с ненужными вещами», на свет не вытаскивают то, что двору в ближайшее время не пригодится, — особо отметил автор статьи. — Тогда возникает вопрос — а для чего августейшим особам вдруг понадобился хотя и благородный, но бедный родственник Дэниэл? Что за интригу затеяли Виндзоры? Уж не собираются ли они симпатягу парня, к тому же еще и умницу, склонить к женитьбе на любимице королевы графине Рэллейн, уже раз пять выходившей замуж, но, в силу своего занудливо-капризного характера, не ужившейся ни с одним из мужей? Судя по всему, скоро Британия узнает нечто весьма занимательное. А может быть, вдобавок и скандальное. В общем, поживем — увидим…»

Далее автор материала поведал о том, что, заинтересовавшись Дэниэлом Урриморским, его родословной, он отправился в Россию, где встречался с видными историками, много работал с архивами. И ему удалось выяснить много необычного и даже невероятного. Как оказалось, родоначальником рода графов Закамских был Никита Закамский, урожденный Закамин, сын корабельного мастера Ерофея Закамина, прославившегося тем, что ни одно судно из тех, что он строил, не потерпело в бою поражения и не было потоплено.

Никита Закамин, служивший в Преображенском полку, в пекле битв проявил доблесть, находчивость и смекалку, за что был отмечен самим Петром — возведен в дворянское достоинство. Его сын, тоже став военным, дослужился до генерала и за свои подвиги Екатериной Великой был удостоен титула графа Закамского и гербом, на котором орел парил над могучим дубом.

Его потомок, проявивший доблесть в сражениях с японцами на сопках Маньчжурии, незадолго до Первой мировой женился на дочери придворного врача Андрея Смольникова. Из своих четверых детей тот всегда выделял и гораздо больше других лелеял красавицу Арину. Однако по двору давно и упорно ходили слухи, что дочь доктора — вовсе не его дочь, а… императора Александра Третьего!

Случилось так, что в одна тысяча восемьсот восемьдесят третьем году изрядно перебравший государь, прогуливаясь по саду в Гатчине, изволил заметить весьма пригожую придворную даму лет тридцати. Выяснив, что это жена его личного доктора, император, следовало полагать, счел недостойным «наставлять рога» своему лейб-медику. Но тем не менее в конце концов он не смог устоять перед соблазном и однажды назначил той тайное свидание. Оно состоялось. А через девять месяцев у Смольниковых родилась дочь Арина…

«Занятный случай! — читая это повествование, мысленно отметил Гуров. — Получается так, что герцог Урриморский — один из потомков Александра Третьего. То есть он тоже как бы из Романовых. Да, тут есть над чем поломать голову…»

Он набрал в поисковой системе «граф Закамский», и вновь на англоязычном сайте нашел необычный материал историографа британской разведки Мэтью Григса. Автор материала, изучавший архивы МИ-6, на основе проработки не самых секретных документов сделал сенсационный вывод: гибель графа Закамского и его жены не была случайностью. Падение машины под откос стало следствием того, что кто-то неизвестный вывел из строя рулевое управление «Роллс-Ройса».

«…Но искать пресловутый «ледоруб Меркадера», на мой взгляд, в этой ситуации было бы напрасным, — особо отметил Мэтью Григс. — Убийство, скорее всего, совершили не агенты сталинского ОГПУ, а британские спецслужбы. И причина тому была весьма прозаичная: еще в двадцатом году контрразведка МИ-5 заподозрила графа Закамского в том, что он работает на советскую разведку. Разумеется, на первый взгляд подобные подозрения могли бы показаться сущим бредом: аристократ, бежавший от революции, — красный шпион? Мыслимо ли подобное?!.

Но, как удалось выяснить из косвенных источников, это вполне могло быть реальностью. Было известно, что после переезда на Британские острова граф тяготился жизнью на чужбине и постоянно тосковал по России. Его супруга, Арина Закамская, также была подвержена приступам ностальгии. Знакомый их семьи как-то рассказал, что граф однажды признался ему, что готов работать грузчиком в порту, лишь бы иметь возможность дышать воздухом России и быть похороненным в русской земле.

Наша контрразведка в конце 1919 года установила, что у графа Закамского состоялась встреча с якобы бежавшим из России действительным статским советником Мухиновым. На самом деле под этим именем скрывался бывший сотрудник разведки Первой конной армии Семена Будённого Алексей Стратонов. Насколько это удалось выяснить, Стратонов показал Закамскому материалы, иллюстрирующие деятельность британского экспедиционного корпуса в Архангельске и в целом на северо-западе России. Граф был шокирован письменными свидетельствовами и фотоматериалами, повествующими о созданными британцами концлагерях на беломорских островах Мудьюг и Мхи, где заподозренные в симпатиях к большевикам содержались в нечеловеческих условиях, где ежедневно происходили казни заключенных.

Кроме того, можно предположить, что Закамскому, в случае его согласия работать на ОГПУ, в перспективе была обещана возможность вернуться в Россию. Скорее всего, это и стало последним доводом, который склонил графа к сотрудничеству с большевистской спецслужбой…

Анализируя дальнейшие события, стоит уверенно сказать, что досрочное возвращение британского экспедиционного корпуса из России произошло не без активной деятельности графа Закамского. Он же сделал все возможное, чтобы уже реально намеченные планы нового похода США, Англии и Франции против России были гарантированно сорваны. Как видно, руководство МИ-5, сознавая слабость своих доказательств в отношении Закамского, но твердо зная о его работе на Советскую Россию, приняли решение о его физической ликвидации. Однако насколько верна эта догадка — мы сможем уверенно сказать лишь через десятилетия, когда наконец-то будут рассекречены соответствующие архивы британской контрразведки…»

Дочитав статью, Гуров задумался. Он даже не подозревал, что в России были такие интересные и в то же время безгранично преданные ей люди. Он понимал, что граф Закамский согласился служить не большевикам, а русскому народу, в ту пору истреблявшемуся на территориях, захваченных ордами западных оккупантов — англичан, французов, японцев, американцев и прочих народов. Сама по себе братоубийственная гражданская война страшно обескровила Россию. А тут еще и иноземные стервятники слетелись попировать, погреть руки на чужой беде…

Запросы в поисковой системе на предмет того, может ли быть связан герцог Урриморский с британской разведкой МИ-6 и ЦРУ США, особого результата не дали. Удалось лишь найти ироничную статью российского военного аналитика Кудрявина, который, анализируя деятельность правящих элит англосаксов и их вооруженных сил, очень остроумно отметил: «…Если британские и американские «метеорологи» из военных ведомств говорят о том, что горизонты нашего мира чисты и безоблачны, будь уверен: в ближайшее время где-то обязательно выпадут бомбовые «осадки»…»

Неожиданно зазвонил сотовый телефон. Лев ответил и услышал голос жены. Мария встревоженно интересовалась:

— Лева, а ты домой собираешься приехать?

Взглянув на часы, Гуров даже присвистнул — маленькая стрелка почти вплотную приблизилась к девяти. За окном уже догорал вечерний закат…

Глава 4

…Для успешного осуществления задуманного, нами должны быть задействованы все формы воздействия на Россию — политические, экономические, информационные. В плане информационного воздействия следует отдать предпочтение борьбе за умы и настроения славяно-русской, и в целом российской молодежи. Наиболее полно и четко данное направление информационной войны выразил величайший из мыслителей Запада, человек, создавший самую мощную в мире разведывательную службу ЦРУ — мистер Аллен Даллес. На одном из закрытых совещаний с участием президента Гарри Трумэна он изложил свое видение того, как Запад сможет разгромить Советский Союз без единого выстрела. Жизнь подтвердила правоту его гениальной мысли, и его выступление достойно того, чтобы напомнить о нем еще раз: «…Окончится война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, — все золото, всю материальную мощь — на оболванивание и одурачивание людей!

Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению; посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из культуры и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением… исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых «художников», которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху.

Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражда народов, прежде всего вражда и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку всегда будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов».

Именно эта программа стала основой ведения информационной войны против советской империи зла Рональдом Рейганом. И именно она привела СЦМ к победе. Но следует учитывать и то, что Россия сумела извлечь некоторые уроки из событий конца восьмидесятых — начала девяностых. На сегодня в этой стране сильны позиции тех, кто именует себя ее патриотом. К сожалению, их влияние все еще значительно, и это серьезно отражается на внутренней и внешней политике российского руководства.

Поэтому, в целом сверяя свой стратегический курс с программой Аллена Даллеса, в отдельных, частных случаях необходимы тактические коррективы с учетом современных реалий. И главной из них следует считать широкое распространение в России сети Интернет. Это великое изобретение западных умов на сегодня в России приобрело огромную популярность. И мы обязаны воспользоваться всеми теми рычагами воздействия на российское общество, каковые дарует Интернет.

В плане морально-психологическом основной посыл должен быть сделан в сторону разрушения всевозможных традиционных моральных установок русской молодежи. За последние десятилетия с момента провозглашения на Западе сексуальной революции Россия дрогнула и в значительной мере отошла от своих архаичных нравственных традиций. В частности, семейно-бытовых. Институт семьи, который «Пламя Истины» рассматривает как ненужное, отмирающее наследие прошлых эпох, в России дал огромную трещину и стремительно разрушается. Благодаря внедрению в сознание россиян западных моделей и стандартов поведения и взаимоотношения в быту ценность семьи как основы мироздания на сегодня размыта и девальвирована. В России на сегодня один из самых высоких процентов разводов супружеских пар. И это замечательно!

Но это — только первый этап разрушения русского менталитета и выдавливания из русских пресловутой «загадочной русской души». Русские должны стать полным аналогом маргинализированных, оскотинившихся обитателей бродяжнических гетто стран третьего мира, где процветают животные нравы и обычаи.

Мы должны продолжить работу по девальвированию семьи и внесению в сознание русских новых мотивационных императивов. Мы создадим идеологические предпосылки к культивации воинствующего эгоцентризма и, соответственно, нанесем удар по коллективизму русских, по еще сохранившимся остаткам их общинности, являющейся серьезным препятствием в нашей борьбе за умы молодежи.

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Прибыв в Главк рано утром, Гуров первым делом набросал на бумаге перечень дел, которые стоило сегодня проработать. Созвонившись с криминалистами и выяснив, что вчера при активном участии Гасана Эльбидаева вполне успешно было составлено два фоторобота членов замеченной им криминальной четверки (еще двоих тот не запомнил), он внес в план работы задание информационщикам по рассылке портретов преступников и ориентировок по угнанной «Тойоте».

Вчера перед уходом Лев успел созвониться со своим старым информатором Константином Бородкиным по прозвищу Амбар. Не вдаваясь в подробности, он дал задание выяснить обстоятельства и конкретных исполнителей похищения гражданина Великобритании в аэропорту Шереметьево. Тот, то и дело не очень убедительно жалуясь на свою немощь, на обрушившийся на его голову целый сонм хронических болезней, тем не менее пообещал «все как есть прознать и вызнать».

Разумеется, было трудно надеяться на то, что за минувшую ночь Бородкин сможет выяснить хоть что-то дельное. Но когда часовая стрелка приблизилась к восьми, зазвонил городской телефон. К удивлению Льва, в трубке он услышал голос Амбара.

— …Так это, Левваныч, — покашливая, заговорил тот, — кой-чего уже накопалось. Значит, с мужиками разговор я завел такой отдаленный, с ухитрением, мол, чтой-то за слушок прошел насчет того, что в Шереметке каки-то хмырята неделю назад сцапали иноземца? То ли немца, то ль француза. Ну, это я чтобы туману поболе напустить. И вот тут один из моих гостев — Юрка Перец, угонщик, припомнил, что, значит, тоже про это дело знает.

— Юрка Перец? — Гуров напряг память, но ничего похожего припомнить не смог. — Что-то раньше не слышал о таком…

— Так он, Левваныч, только недавно с зоны откинулся. Сам-то он тамбовский. Там промышлял, там же и сел. А в «белокаменку» он прикатил, чтобы к какой-нибудь бригаде по угонам пристроиться. Ну, я его малость остудил. Сказал, что нынче срока дают немаленькие, уж лучше пойти куда-нибудь в сервис. Нашел ему подходящий адресок. Ну, вчера заходил поблагодарствовать — понравилось ему в сервисе. Ага! Даже пива целый «фугас» мне приволок. Во-от… А про Шереметку он вот чего слышал. Там пару месяцев назад начала промышлять команда, вроде бы из каких-то ставропольских абреков.

— И по какой же части промышляли? — Лев почувствовал, что Бородкину и в самом деле удалось найти нечто интересное.

— Да они за все там хватались. И багаж тырили, и на подставах лохов разводили, и тачки угоняли… А тут им в голову стукнуло — иностранцев пошерстить. Начали работать липовыми таксистами. Пару человек увезли на пустыри и там их обчистили. Ими тут же мен… Пардон, Левваныч, милиция… То бишь полиция занялась. Ну, они на неделю на дно залегли. А потом снова выехали на дело. Взяли одного мужичка неприглядненького — уж и брать-то не хотели, да больше никто к ним не сел. А как вывезли за город, тут и оказалось, что мужичок-то непростой. Он сам таких, как они, искал. Ну и поручил им работу — какого-то молодого англичанина взять. Типа, похищение устроить, только чтобы без крови и трупов. Заплатил по-царски. Карточку его дал, чтобы не промазали да другого не словили…

— Это все интересно и здорово, но откуда такие подробности? — спросил Лев, уловив паузу в повествовании Бородкина. — Прямо как будто кто-то ходил за ними по пятам и снимал на видео. Сам-то этот Юрка, часом, в похищении участия не принимал?

— Да не, Левваныч, «слила» ему одна шереметовская путанка, Зойка-Зайка. Хлопец он симпатявый, бабы от него без ума. А эти четверо абреков у нее несколько раз кутили. Ну а языки по пьяни развязываются — сами знаете, отчего и как… К тому ж, ежели тут же за столом еще и бабенка красивая — впечатление произвести всякому хочется. Пущай она и гулящая, и беспутная. Ну а она потом этому Юрке, случалось, много чего передавала. Так что все тут — чики-пуки и тип-топ. Брехни — ни слова. Вот куда они его дели, этого англикоса — путанка та не в курсах. Кутили-то они у нее аккурат перед тем, как его взяли. И вот с той поры она и их самих больше не видывала. Как сквозь землю провалились. То ли свалили с ним куда шибко далеко, то ли их пустили в расход как лишних свидетелей. Вот, таки дела…

Информация, полученная от Амбара, выглядела правдоподобной. Гурова особенно заинтересовало упоминание о некоем «неприглядненьком мужичке». Получалось так, что этот тип, возможно, тоже прибыл с Британских островов. И, что очень даже вероятно, каким-то образом был связан с тамошними спецслужбами. В противном случае как и откуда он смог бы раздобыть информацию о поездке Дэниэла Урриморского, замаскировавшегося под Тома Хантли?

Следовательно, некие структуры заранее знали о планах британского аристократа и решили использовать его поездку в своих целях. Но что это за цели? Например, если бы им нужно было бросить тень подозрения на Россию, то уже сейчас в западных СМИ взвыл бы целый хор голосов, повествующих о том, как «эти ужасные русские» похитили и удерживают в качестве заложника родственника Ее Величества, дабы оную шантажировать и добиваться неких политических целей.

Но реально-то в информационном плане стоит полная тишина. Даже наоборот. Обращение к российским сыщикам с просьбой найти Дэниэла пришло по закрытым для прессы каналам. Причем сами англичане настаивают на закрытости расследования. То есть если это и в самом деле какая-то серьезная провокация, то она организована весьма изощренно, с самыми непредсказуемыми многоходовыми комбинациями. Впрочем, подобные политические интриги — епархия Вольнова. А сыщикам нужно элементарно разыскать на громадных просторах России среди миллионов людей одного единственного человека — Тома Хантли — только и всего лишь.

«…Что ни говори, а самые счастливые сыщики наверняка в Монако или Лихтенштейне — всю территорию на велике можно объехать меньше чем за час. А тут… Ищи-свищи на сотнях тысяч квадратных километров! — Гуров усмехнулся. — Дело, надо сказать, неординарное. А значит, и действовать надо неординарно… Что-то надо предпринять нестандартное и нешаблонное. Но — что?!!»

В этот момент хлопнула дверь, и в кабинет вошел Станислав Крячко, довольный всем миром и, понятное дело, самим собой. Просияв, он обменялся со Львом рукопожатием и, подмигнув, жизнерадостно поинтересовался:

— Как дела? Что новенького?

Известие о том, что установлено время и место похищения Тома Хантли, а также есть фотороботы предполагаемых похитителей, его искренне порадовало. Вот о своих изысканиях говорить в превосходительных тонах он не стал, скромно поведал о встрече с отцом Владимиром и Людмилой Верховой.

Слушая Стаса, Гуров окинул его каким-то непонятным, изучающим взглядом. Тот, мгновенно уловив это непонятное настроение приятеля, тут же насторожился.

— …Лева, а что это ты на меня так смотришь, как Репин на свою картину «Приплыли»? — закончив повествование, подозрительно поинтересовался он.

Гуров, не выдержав, рассмеялся.

— Сопоставив твой безгранично счастливый вид и результаты поездки, я сделал вывод, что она у тебя удалась, но, прежде всего, в плане личном. Что, опять кого-то встретил? Да нет, можешь не рассказывать. Подробности ни к чему: сам знаешь — к «клубничке» я индифферентен. Просто ничем иным этот поток позитива объяснить не могу.

Конфузливо хмыкнув (вот дотошный черт — ничего от него не скроешь!), Стас пожал плечами и с неохотой признался, что Лев, как всегда, оказался прав. «Радар» обостренной интуиции Гурова сбоя не дал и точно засек наличие очередного романа своего излишне любвеобильного приятеля.