Современная языковая ситуация и речевая культура: учебное пособие

Когда в начале века на Западе появились игральные автоматы – «однорукие бандиты», множество людей «заболели жаждой наживы, дергали ручки днем и ночью (газета «На грани невозможного». 2000. № 24).

В отреставрированных залах Церковного павильона разместилось открытое хранение живописи. «Каменное зало» в Верхнем парке вместило лучшие образцы коллекции музея-заповедника (Санкт-Петербургские ведомости. Афиша. 16.07.2003).

Представьте себе, что вы получаете письмо, из содержания которого вы узнаете, что некто богатенький зарубежный адресат заработал большую денежку не совсем корректным способом и имеет горячее желание снять ее со своих банковских счетов, да по причинам злого законодательства не может это сделать. Поэтому он и обращается к вам с просьбой помочь, обещая выплатить многомиллионную сумму комиссионных лично вам… (АиФ. Версия в Питере. 25.11–01.12.2002).

Арендатору выдается под роспись инструкция, в которой оговорены основные правила проекта и его действия при наступлении страхового случая (Метро. 03.03.2003).

Произошло это ночью (в Москве было 8—25), а уже к утру 53 жилых дома поселка Малышев Лог залила вода. Всех жителей этих домов пришлось срочно отселять (Криминал. 2001. № 1–2).

К сожалению, у меня сейчас редко бывают концерты, но они всегда проходят в теплой и доверчивой атмосфере (Интервью с Г. Бойко. Радио «Петербург». 1999. Ноябрь).

Водолей. Ваши профессиональные интересы будут зависеть от степени разветвленности ваших связей и вашей информационности (Асток-Пресс. 2002. № 17).

Мы должны в первую очередь научиться эти законы выполнять. Это потребность сегодняшнего дня – регулировать отношения общества и государства. А власть должна способствовать правовому просвещению (Комсомольская правда. 02.07.2002).

4. Составьте словосочетания или предложения с приведенными синонимами (заимствованными и русскими). Отметьте смысловые и стилистические различия между ними.

Дискутировать – спорить; дистанция – расстояние; диссидент – инакомыслящий; консенсус – согласие; конфиденциальный – тайный; лимитировать – ограничивать; натуральный – естественный; превентивный – предупредительный; пролонгировать – продлить; сервис – обслуживание; структура – строение; толерантность – терпимость; фиаско – провал; хобби – конек – увлечение; эмбарго – запрет.

5. Что такое тавтология? Среди приведенных примеров найдите случаи тавтологии и внесите в тексты необходимые исправления.

Актриса обвиняет печатное издание во лжи и клевете. Журналисты газеты не только приписали ей роман с режиссером Андреем Томашевским, но и обвинили Дашу в том, что она увела Томашевского из семьи (Петербургский телезритель. 2008. № 21).

Но что это были за люди! Высококвалифицированные специалисты, образованнейшие люди, с прекрасным чувством юмора. Они меня многому научили: и в профессии, и в жизни (Комсомольская правда. 2008. № 79).

Вчера поздно вечером в Манчестере прошло совещание с участием делегации футбольных клубов «Рэйнджерс» и «Зенит», на которых были определены количественные квоты билетов для каждой стороны (Метро. 2008. № 80).

Избранные VIP-персоны, которых, впрочем, оказалось достаточно много, шли по красным ковровым дорожкам, для верности прижатым к земле кирпичами (Московский комсомолец. 20 июня 2007).

Его древняя формула, обнаруженная в Африке около десяти лет назад, стала настоящей медицинской сенсацией и быстро получила широкое мировое признание (Комсомольская правда. 2008. № 190).

А вскоре Виктор Пелевин объяснит молодым людям, что все герои «Итогов» и «Зеркала» созданы с помощью компьютера ловкими высокооплачиваемыми московскими прохиндеями (СПб., Собака Ru. Петербургский городской журнал. 2000. № 3).

6. Проанализируйте текстовый фрагмент. Определите причину описанного речевого конфликта:

– Ваши документы, пожалуйста.

– Пожалуйста.

Молоденький пограничник внимательно изучал предъявленный паспорт:

– Вы гражданка России, – полуутвердительно, полувопросительно произнес он.

– Да.

– И летите из Украины в…

– С Украины, – автоматически поправила Даша и посмотрелась в стекло. «Надо было хоть немного подкраситься. На привидение похожа».

Человек в погонах поднял глаза:

– Что?

– Я лечу с Украины, – упирая на предлог «с», повторила она.

– ИЗ Украины.

– С Украины.

– ИЗ Украины, – пограничник нехорошо повысил голос.

– По-русски будет «с Украины». – Даша старалась говорить без нажима, но твердо. – Мы же по-русски разговариваем?

– Может, в Москве так по-русски и говорят. А у нас теперь независимое государство.

Самое время было вспомнить про молчание и золото, но не позволил характер.

– Вам покажется странным, но геополитический фактор никак не влияет на нормы языка. Исключение составляет Америка, но она не в счет. Дело в том, что этимология слова «Украина» восходит к слову «окраина». – «Господи, зачем я это говорю?!» – Имеются в виду те времена, когда основная часть украинских земель представляла собой окраину земель русских… – Голос сам по себе угас.

Пограничник смотрел сквозь стеклянную перегородку еще более стеклянным взглядом.

– Девушка, я не пойму вы что, хотите здесь остаться?

– Где?

– Здесь. В Украине.

– На Украине, – беззвучно прошевелила губами Даша.

– Что?

– На Украине мне нравится. Но я должна лететь.

– В таком случае вылетать вы будете ИЗ Украины.

– Если вам так спокойнее, то… – Сжав волю в кулак, Даша заставила себя проглотить конец фразы (Полина Дельвиг. Тупиковое звено).

Агнонимы в лексиконе языковой личности

Внимание к речевому портрету современной языковой личности, к лексикону носителя языка в значительной степени обусловлено стремлением познать картину мира нашего современника, его способность воспринимать окружающую действительность, перерабатывать все многообразие поступающей информации. Сужение или бросающаяся в глаза дисгармония разных лексических пластов, характерные для социума в тот или иной момент его развития, бесспорно, сигнализируют о внутреннем неблагополучии общества. «Речевая бедность выражается, кроме того, в эксплуатации незначительного числа сверхчастотных слов, появление которых в текстах легко предсказуемо. А что предсказуемо, то не информативно. Напротив, слова малочастотные больше привлекают внимание, вызывают больше интереса и чаще всего конкретизируют детали сообщения» (Комлев 1997). Динамические процессы в лексике определяют естественные перемещения слов по линии «центр – периферия». Если ядерная часть словарного состава находится в оперативной памяти большинства носителей языка, то значительная часть периферийной лексики или вообще «не присваивается» или, находясь в хранилищах долговременной памяти, мало эксплуатируется. При этом следует иметь в виду, что «количественное противоречие между максимальной языковой (около 1 млн слов) и индивидуальной лексическими системами (около 30 ООО слов) снимается качеством словаря личности, таким его устройством, которое вселяет абсолютную уверенность в свободном владении своим родным языком» (Золотова 1987: 105). Таким образом, оценивая лексикон личности, необходимо учитывать соотношение количественных и качественных показателей.

Одной из актуальных задач современной лингвистики, имеющей важное прикладное значение, в первую очередь для решения задач в сфере образования, является изучение тезауруса и лексикона языковой личности. Это необходимо для оценки реального словарного запаса нашего современника, для реализации целого ряда практических задач (формирование научно обоснованных моделей обучения русскому языку, создание новых коммуникативно-ориентированных словарей). В лингвистике понимание рассматривается как одна из важных составляющих речемыслительной деятельности, в фокус внимания перемещается слово, являющееся, с одной стороны, единицей лексикона индивида, с другой – единицей текста. На ключевую роль слова как средство взаимопонимания указывает А.А. Залевская: благодаря слову «высвечивается» определенный фрагмент образа мира, обеспечивающий саму возможность речемыслительной деятельности и взаимопонимания при общении (Залевская 1999: 167).

Проблема адекватного восприятия текста становится одной из наиболее актуальных проблем гуманитарного образования, при этом принципиально важно, что глобальная проблема понимания в значительной степени связана с богатством словаря личности. При характеристике речевого поведения говорящего и слушающего важно различать ошибки говорения и ошибки понимания. «Связь между ними не подлежит сомнению: синтез речи неотделим от ее анализа. Ошибки говорения (мы используем этот термин в условном смысле – применительно не только к устной, но и к письменной форме речи) более очевидны, так как поддаются непосредственному наблюдению, фиксации. Ошибки понимания выявить труднее; как правило, для этого требуется проведение специальных экспериментов. Чаще всего встречаются лексико-семантические ошибки понимания, заключающиеся в неверном (то есть не соответствующем норме) определении значения слова <…>. Многие ошибки говорения прямо обусловлены ошибками понимания: если, например, учащийся неверно понимает значение того или иного слова нормативного языка, то он может неверно использовать его в своей речи» (Цейтлин 1997: 22).

Полное или частичное непонимание друг друга партнерами в процессе коммуникации, т. е. неосуществление или неполное осуществление коммуникативного намерения, ведет к коммуникативным неудачам. «<…>В самой природе общения заложена конфликтность как постоянно действующий фактор, поскольку языковое общение (в элементарном случае двух субъектов) покоится на совмещении тождества и различия их речемыслительных сознаний. Элементы тождества обеспечивают взаимопонимание друг друга, элементы различия – коммуникативный интерес (импульс). Однако если элементы тождества могут накладываться друг на друга полностью, то элементы различия образуют зоны, по-разному приспособленные к созданию некоего общего кода. Процессуальная же характеристика коммуникации сводится в конечном счете к выработке общего кода, в принципе недосягаемого и выступающего лишь как идеальный ориентир. А это означает, что ЯК [языковые конфликты. – В.К., В.Ч.], покоящиеся на невозможности полного совмещения речемыслительных сознаний, выступают в качестве неизбежного имплицитного сопровождения всякой языковой действительности» (Ильенко 1996: 4).

Говоря о принципиально важной в современной концепции речевой культуры «реабилитации адресата», А.К. Михальская подчеркивает, что «успешность деятельности самого говорящего стала определяться тем, насколько полно и беспрепятственно ему удается свое сообщение донести до слушающего, то есть по минимальному уровню помех при передаче» (Михальская 1990: 52).

В характеристике современной русской речи особое значение приобретают объем и характер лексикона носителя языка. Они являются индивидуально обусловленными и определяются многими параметрами личности (возраст, пол, образование, специальность, круг интересов, чтения, знание иностранных языков, место жительства и др.). При выдвижении на первый план личностных аспектов носитель языка «перестает быть просто медиумом, стоящим между языком и речью, и социальная природа языка приобретает конкретные очертания, будучи обусловлена активностью носителя как члена языкового социума. От носителя зависит, что именно реализуется в его речи, какие элементы языка он востребует из своего языкового опыта, имея дело с той или иной ситуацией [выделено нами. – В.К., В.Ч.]» (Живов, Тимберлейк 1997: 5).

Бурные изменения, характеризующие русскую речь последнего десятилетия, в наибольшей степени связаны с лексическим уровнем. Вхождение и активизация огромного числа новых заимствований, в том числе терминов, массовое проникновение в лексикон среднего носителя языка субстандартной лексики, возвращение в активное употребление лексических единиц, в течение десятилетий относимых к числу историзмов, и в то же время уход в пассив слов, обозначавших ушедшие реалии советского быта, – все эти процессы связаны с проблемой адекватного понимания, а понимание, в свою очередь, определяется объемом и качеством индивидуального лексикона.

Очень метко представил современное состояние языка М. Эпштейн: «Парадокс состоит в том, что чем больше расширяется язык, тем больше он пустеет и тем больше в нем появляется семантического вакуума и лексических вакансий <…>. Язык как резиновый шар, в котором по мере надувания происходит и отдаление словарных точек, так что появляется и новая лексическая разреженность» (Эпштейн 2000: 208). Эта характеристика имеет прямое отношение к соотношению активного и пассивного словаря.

Ю.Д. Апресян отмечает, что пассивные словари (словари, предназначенные для того, чтобы обеспечить понимание текстов) объемом от 100 000 входов и больше приблизительно на 60–80 % оказываются заполнены словами производными, терминологическими и терминообразными, с необычными управляющими и сочетаемостными свойствами (Апресян 2006:29). Именно в этих 60–80 % пассивного словаря языка (представленных в толковых словарях) содержится основная масса лексических единиц, «не присвоенных» конкретной языковой личностью. Изменение и заметное сокращение круга чтения у значительной массы наших современников, вытеснение экранной культурой культуры книжной ведет к неизбежному изменению соотношения между лексическим ядром и периферией. Менее четкий характер лексических связей на периферии, возрастание количества различительных семантических признаков у лексических единиц по мере их удаления от ядра являются причиной того, что многие слова или их отдельные значения оказываются непонятными или не вполне понятными современному носителю русского языка

Термин агнонимы, введенный в научный обиход в последние годы (Морковкин, Морковкина 1997:106), представляется очень удачным в терминологическом плане, в высшей степени актуальным в аспекте психо– и социолингвистики, перспективным для преподавания русского языка и культуры речи. Он удачно передает, с одной стороны, индивидуально-личностный характер незаполненных ячеек в лексиконе носителя языка, а с другой – позволяет выявить типичные для современной языковой личности зоны синонимической активности. Агнонимы — «слова родного языка, значение и правила употребления которых частично или полностью неизвестны индивиду – носителю языка, либо большому кругу носителей, представляющих совокупную (усредненную) языковую личность носителя (современного русского) языка. Эти слова нельзя отнести ни к активному, ни к пассивному словарному запасу (лексикону) субъекта или целой речевой общности» (Апресян 1999: 153).

В агнонимах отражается отношение говорящего человека к своему лексикону, способ существования лексических элементов в сознании языковой личности. Исследование индивидуального лексикона позволяет определить лакуны в словаре личности, выявить соотношение полных и частичных агнонимов, определить зоны «коммуникативного риска», связанные с возможным непониманием коммуникантов.

В системном аспекте понятие «агнонимы» соотносится с пассивным словарным составом и непосредственно связано с периферийными пластами лексики. Так, конечные ветви лексических множеств, которые представлены в «Русском семантическом словаре» под ред. Н.Ю. Шведовой (Русский семантический словарь 1998), содержат значительное число лексических единиц (историзмы, архаизмы, экзотизмы, областная и специальная лексика), агнонимичных для многих носителей языка. Например, в группе названий учащихся по типу учебного заведения, по специальной подготовке представлены слова бурсак, гимназист, институтка, кадет, кантонист, классик, курсант, курсистка, лицеист, нахимовец, паж, пансионер, пэтэушник, рабфаковец, реалист, ремесленник, семинарист, студиец, суворовец, школьник, школяр, юнга, юнкер. Очевидно, что даже в этой актуальной сфере, наряду с общеизвестными словами, представлены лексические единицы, полностью или частично агнонимичные для многих носителей языка (ср.: бурсак – «в России в XVIII – 1-й половине XIX в. учащийся бурсы, духовного училища»; классик – «в царской России учащийся классической гимназии, среднего учебного заведения с преподаванием древних языков»; кантонист – «в России в 1805–1856 гг.: солдатский сын, числящийся по военному ведомству для поступления в низшую военную образовательную школу»),

Агнонимы характеризуют словарный запас личности в каждый конкретный момент ее развития. Их количество уменьшается с увеличением образовательного потенциала человека. Как отмечал Л.В. Щерба, пассивный словарный запас связан с «начитанностью соответственного человеческого коллектива, тем кругом произведений, которые обязательно читаются в данном обществе» (Щерба 1974: 271). Не востребованные в течение определенного времени элементы пассивного словаря могут вообще утрачиваться языковой личностью.

Проблема агнонимии имеет глубокое психолингвистическое основание. Лексический уровень языковой способности человека является ответственным за лексико-семантические связи слов, основывающиеся на ассоциативных принципах. Определение реальных очертаний лексикона среднего носителя языка, качественная характеристика словаря, установление соотношения активной и пассивной его частей – актуальные научные задачи, решение которых позволяет прогнозировать степень полноты восприятия различных типов текстов, успех или неуспех предстоящей коммуникации. В высшей степени актуальным становится исследование активного словаря личности, обеспечивающего ее повседневное языковое существование, полноценное восприятие текстов как классических, так и современных.

Материалы «Русского ассоциативного словаря», создающего достоверный лексический портрет современной языковой личности (портрет современного студента, поскольку массовый ассоциативный эксперимент проводился в студенческой аудитории), демонстрируют сигналы агнонимичности ряда слов-стимулов (ими являются или реакции типа «не знаю», или реакции, явно свидетельствующие об ошибочном представлении о семантике слова и его лексических связях). Как известно, частичная агнонимия связана с нечетким, часто очень поверхностным представлением о семантике слова или просто с фиксацией широкой области, к которой слово относится. Этот тип агнонимии фиксируется реакциями «что-то в старые времена», «что-то из прошлого», «что-то из 30-х годов», «что-то в предложении».

Реакция «не знаю» и иные подобные реакции могут указывать на трудность освоения определенной понятийной сферы в процессе обучения (.монополия, интеграл, деепричастие, орфографический). Однако значительно чаще соответствующие реакции маркируют неизвестные слова (не знаю – авангардист, долгунец, пропан, ратуша, тарантул, мольберт, манускрипт, сноб, стяг, рутина, фетровая, фрезерный, шалопут, не знаю слова – сель; не понимаю – шовинизм, переметная', не понял – сноб, тщетный, шустрый; непонятно – долгунец, трясогузки; что это – гопак; черт знает что – аморфный, кадриль, ловелас, что-то из 30-х годов – однокашник', не помню – однокашник', что-то из прошлого – ламбада; что-то в старые времена – долгунец). Эти материалы свидетельствуют, что в зону агнонимичности попадают разные по характеру лексические единицы: это и историзмы, и специальная лексика, и стилистически отмеченные слова. В то же время агнонимами оказываются слова, знание которых студентами высших учебных заведений представляется естественным и необходимым (ср. рутина, аморфный, шовинизм и др.)

В некоторых случаях на неосвоенность слова указывает подавляющее большинство реакций в ассоциативном поле. Таким является, например, ассоциативное поле слова Посполитая (часть устаревшего названия польского государства): Речь, Русь, речь, не знаю, дальняя, Иван Грозный, коммунистическая, космо-политная, космос, литая, мокрая, политая, пчела, Россия, семья, сечь, синуса, ужас, чево? чушь.

Выделяя реакции, свидетельствующие об агнонимичности слова, Ю.Н. Караулов связывает понятие агнонимии с понятием лакунарности. «Лакунарность проявляется в отсутствии в данной индивидуальной сети ряда слов-узлов и соответствующих связей. Лакуны, таким образом, бывают двух родов – обусловленные бедностью лексикона и обусловленные недостаточным количеством и разнообразием текстов, проходивших через ABC [ассоциативно-вербальную сеть. – В.К., В.Ч.] данной индивидуальности» (Караулов 1999: 126).

Исследование агнонимов в онтогенезе – проблема новая и весьма перспективная. Рассмотрим в этом аспекте лишь один пример. В работе Н.И. Бересневой, Л.А. Дубровской и И.Г. Овчинниковой «Ассоциации детей от шести до десяти лет» представлен словарь детских ассоциаций. В числе стимулов в нем оказалось слово изысканный. На него были даны наряду с нормативными (красивый, вкус, костюм, дом, аромат) следующие реакции, свидетельствующие о явной агнонимичности слова: друг, искать, человек, кот, мальчик, пес, найденный, карандаш, зверь, розыск, щенок, изыскание, ищет, нашел, нашла, отгадка, непонятно, потерянный, преступник, таракан (Словарь детских ассоциаций 1995). Очевидно, что неосвоенность большинством испытуемых слова с квазипрозрачной внутренней формой обусловлена ложными семантическими связями со словом изыскать и его синонимами отыскать и найти.

Занимаемые агнонимами области ассоциативно-вербальной сети, безусловно, являются зоной особого риска для говорящего. Если ядерная часть словарного состава находится в оперативной памяти большинства носителей языка, то значительная часть периферийной лексики или вообще «не присваивается», или, находясь в хранилищах долговременной памяти, мало и с трудом эксплуатируется. Несовпадение фрагментов тезауруса у отправителя и получателя создает неизбежные коммуникативные помехи (например, неточная семантизация тех или иных понятий экономики провоцирует множественность толкований актуальных текстов).

Особого внимания заслуживает пассивный словарь личности, поскольку именно он определяет и глубину восприятия текстов, и свободу текстопорождения в разных коммуникативных сферах. В этой связи представляют интерес экспериментальные исследования, выполненные в Воронеже, в которых исследуется место иноязычных слов и абстрактных лексических единиц в языковом сознании современного молодого человека (Грищук 2002; Высочинина 2001). Очевидно, что несформированность лексико-семантических связей в обиходной речи мешает выполнению лингвистических обязательств и ведет к коммуникативным неудачам, небрежное же использование агнонимичной лексики в средствах массовой информации способствует формированию устойчивого рефлекса «речевой вседозволенности».

Экспериментально установлено, что в языковом сознании старшеклассников такие абстрактные слова, как авторитет, варварство, взаимопонимание, демократия, ирония, мировоззрение, престиж, ханжество, бдительность, такт и др., оказываются лишь частично освоенными (Грищук 2002). Между тем степень понимания учащимися лексических единиц, относящихся к социокультурной сфере, позволяет делать выводы о содержании и динамике их концептосферы. В ходе лингвистического эксперимента было зафиксировано большое количество ложно понимаемых лексических единиц (порядочность — «умение поддерживать чистоту и порядок», взаимопонимание — «понятливость», интеллигентность — «хорошая легкая профессия» и т. п.); установлено, что в сознании целого ряда испытуемых не дифференцируются значения слов культура и культурность, терпимость и терпеливость, общение и общительность, варварство и воровство и мн. др. Высокая степень агнонимичности лексических единиц, связанных со сферами этики, эстетики, духовной культуры, подтверждена и в процессе экспериментальных исследований лексикона студентов.

Естественной и закономерной оказывается агнонимичность многих историзмов и архаизмов. Н.Г. Еднералова исследовала место в языковом сознании школьника так называемых культурных исторем — «словесных единиц, имеющих высокую культурно-историческую значимость, соотносящихся с наиболее важными в духовном и материальном отношении явлениями русской культуры» (Еднералова 2003: 8). Сохранение их в языковом сознании носителей русского языка является одним из условий сохранения и дальнейшего развития духовной культуры русского народа (Еднералова 2003: 12). Автором был проведен широкий эксперимент, в котором приняли участие 500 воронежских школьников 5—11-х классов. Эксперимент позволил выявить, как отражаются в сознании современного школьника процессы перераспределения активной и пассивной частей лексикона (актуализация и «пассивизация» лексики), определить уровни понимания устаревшей лексики молодежью. Неутешительные результаты эксперимента убеждают в том, что уровень понимания культурных исторем современными школьниками очень низок и не превышает 35 %, т. е. только третья часть устаревших слов в изучаемой классической литературе воспринимается адекватно. Результаты проведенного исследования убеждают в необходимости специальных словарей и комментариев к текстам, которые позволят устранить барьер между читателем и текстом.

В учебных целях представляется важным дифференцировать устаревшую лексику с точки зрения ее места в коммуникативной и познавательной деятельности молодого современника: одни лексемы необходимо обязательно точно понимать и в необходимых случаях корректно использовать, другие – воспринимать с той степенью точности, которая не искажает смысл текста (здесь очень важно формировать языковое чутье и языковую догадку), третьи – воспринимать с помощью словарей и комментариев. Обращение конкретной языковой личности к толковому словарю с целью выявления агнонимов является важным стимулом языковой рефлексии над собственным словарным запасом и как следствие – импульсом для расширения своего словаря.

Лонгитюдный эксперимент, предусматривавший обследование словарного запаса студентов-филологов I курса Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена, проводился на протяжении 1994–2006 гг.; в последние годы экспериментальное пространство расширилось, а результаты эксперимента пополнились данными о состоянии лексикона студентов разных факультетов университета, а также некоторых других вузов Санкт-Петербурга. Студентам предлагалось проанализировать по две страницы «Толкового словаря русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, распределив слова по следующим группам: «знаю и употребляю» (активный словарь), «знаю, но не употребляю» (пассивный словарь), «не знаю, но могу догадаться о значении слова», «совсем не знаю значения слова» (слова-агнонимы).

Эксперимент, в котором в общей сложности участвовало более 10 ООО человек, свидетельствует о том, что многим из них неизвестны значения существенного числа слов, представленных в словаре. Многие слова, отмеченные студентами как полные или частичные агнонимы, часто встречаются в публицистике, в учебной и научной литературе, не говоря о текстах отечественной классической литературы. Отметим также, что нередко студенты переоценивают собственное знание лексических единиц, так как частая встречаемость слова или его прозрачная внутренняя форма создают кажущийся эффект знания семантики, однако в устной беседе выясняется полная неспособность определить значение или условия функционирования лексической единицы.

Анализ работ студентов различных факультетов РГПУ им. А.И. Герцена позволил выявить некоторые группы агнонимичных слов в их лексиконе (еще раз подчеркнем, что эти слова характеризуют индивидуальный лексикон; методом наложения данных эксперимента по анализу совпадающих фрагментов словаря при представительном числе испытуемых можно выявить степень агнонимичности того или иного слова). Ниже приводятся примеры слов-агнонимов:

1) терминологическая и профессиональная лексика: вагранка, валёк, вальцовка, ватерпас, калориметр, магма, такелаж, рефрижератор, надкостница, цветоножка, центробежный, центростремительный, инверсия, интерфейс, ирригация, омонимия, протоплазма;

2) названия наук и разделов знаний: балканистика, бальнеология, бахчеводство, геронтология, фармация;

3) наименования бытовых предметов (в том числе предметов традиционного народного быта) и конкретных действий гардина, гантель, жёрнов, хомут, чан, баул, саднить, ютиться;

4) названия животных и рыб: вальдшнеп, павиан, сайда, сайра, салака, хряк;

5) названия деревьев и растений: агава, бальзамин, гелиотроп, палисандр, чага, шафран;

6) названия камней, строительных и художественных материалов, тканей, украшений, декоративных элементов: авантюрин, аквамарин, асбест, ватин, гарус, канва, камея, мадаполам, майолика, пакля, твид, аквамарин, асбест, баккара, батист, гарус;

7) названия продуктов и блюд: саго, рислинг, тартинка, балык, галета, лангет, аперитив, мамалыга, пикули, рейнвейн;

8) названия предметов одежды и обуви: башлык, жабо, танкетки, ермолка, краги, онуча;

9) названия различных народностей: мавританцы, мадьяры, малороссы, саами, саамы, самоеды, эвенки, эвены;

10) понятия культуры и искусства: апокриф, вакханка, кантата, памфлет, пируэт, панегирик, па, палех, химера, чардаш, мадригал, эзоповский, эклектика, эпикуреизм, экспозиция;

11) научные и философские понятия: варьировать, галлицизм, ретроград, эгоцентризм, экзальтация, эклектик/эклектичный, экспансия/экспансивный, эпатаж;

12) явления общественной жизни и политические понятия: единоначалие, мажоритарный, пакт, реформизм, хартия;

13) понятия, относящиеся к области религии и церкви: евхаристия, кадило, паникадило, ризница, хоругвь, ладанка, аналой, анафема, елей, епитимья, капуцин, катехизис, протопоп, пустынь, талмуд/талмудист;

14) мифологические понятия: вакханалия, вакханка, танталов (в составе фразеологизма танталовы муки), химера',

15) историзмы: гайдамак, маёвка, тачанка, хорунжий;

16) архаизмы: магометанство, малороссы, ресторация, тать, ходатай, юдофоб, ангажемент, галломан/галломания;

17) устаревшая разговорная и просторечная лексика: маета, мазурик, панталык (в составе фразеологизма сбить с панталыку).

Очевидно, что в приведенном списке представлены весьма различные слова, входящие в разные зоны агнонимической активности.

Как уже отмечалось, большое число слов-агнонимов относится к заимствованной лексике. Пристрастие к заимствованиям, являющееся одной из отличительных черт «полуобразованного владения языком, соединенного с плохим владением мыслью и логикой» (Апресян 1992), часто соединяется в современной речи с непониманием заимствований при восприятии и квазизнанием – при порождении. Эксперименты подтверждают, что чем меньше семантическая определенность слова для говорящего или пишущего, тем больше вероятность появления ненормативных словосочетаний. Приведем неудачные попытки включения в контекст предложенных преподавателем потенциально агнонимичных слов:

Задача декана курировать успеваемость студентов.

Россия и Япония заключили мораторий о мире.

Он не пользуется правом электората,

В электорате произошла смена персонала.

У людей появились права, характерные для электората.