Помоги проекту - поделись книгой:
Мы с Филиппо медленно идем по улицам центра Рима и доходим до фонтана Треви, уже подсвеченного. Мой телефон вибрирует, я беру его в руку и вижу, что у меня новое сообщение на автоответчике. Уверенная, что это Гайя, нажимаю ОК и понимаю через секунду, со страхом и возбуждением, что сообщение от Леонардо. Не знаю, быть ли мне счастливой или отчаяться, возможно, и то и другое. Возвращается, пропадает, потом снова возвращается. Почему он не оставит меня в покое? Все так сложно!
Взволнованная, бросаю взгляд на Филиппо, который выглядит рассеянным. Я могла бы выслушать все сообщение, и он бы даже не заметил. Часть меня умирает от желания послушать. Но я останавливаю автоответчик сразу после многообещающей фразы: «Элена, это Леонардо». Хватит. Не позволю ему сказать ничего более в присутствии Филиппо. Рядом с Филиппо.
– Кому ты звонишь? – спрашивает он, замечая, что я прислонилась ухом к телефону.
– Сообщение пришло на автоответчик, – говорю самым беспечным тоном.
– От кого? – спрашивает он с любопытством.
– От Паолы, – отвечаю, собравшись.
– Она тебе даже в воскресенье надоедает? – Филиппо вытаращивает глаза, в отчаянии от услышанного имени навязчивой коллеги.
– Она попросила меня прийти пораньше завтра утром.
– Какой кошмар!
– Да уж…
После небольшой прогулки мы останавливаемся на аперитив в «Салотто 42», заведении на Пьяцца ди Пьетра. Это место восхитительно, особенно вечером, а колонны Театра Адриано[54] создают неординарный сценический эффект. Я уже начинаю чувствовать себя лучше. Тревожность испаряется, покраснение на лице проходит.
Мы с Филиппо устраиваемся поудобнее на винтажном диване в стиле пятидесятых, среди
Это восхитительное место имеет особенное значение для нас: мы поужинали здесь в тот вечер, когда занялись любовью впервые после моего сумасбродного прибытия в Рим. Нынешним вечером здесь все еще красивее в сопровождении прекрасной джазовой музыки, и внезапно я понимаю, что мы сидим за тем же столиком. Поднимаю брови и говорю:
– Совпадение?
– Кто знает, – Филиппо радостно улыбается и пожимает плечами. Несколько минут спустя, когда наш аперитив и вкусности в стиле фьюжен уже поданы, он спрашивает меня о работе: – Ну что, когда ты планируешь закончить?
– Ты имеешь в виду всю капеллу или только фреску, которую я реставрирую?
– Все.
Я сама много раз задавала себе тот же вопрос в последние дни.
– Думаю, к концу лета, но твердо не уверена.
Официант останавливается у нашего столика, предлагая закуски
Пока мы ждем новое блюдо «Калифорния Маки», Филиппо выпрямляется на стуле, у него неожиданно серьезное выражение лица.
– Вообще-то, – начинает, – я хотел поговорить с тобой об одном деле.
На мгновение мною овладевает паника. Начинаю думать, что он видел, как рассекаю по Риму на «Дукати», или каким-то другим образом узнал о Леонардо. Но потом он добавляет:
– У меня важные новости.
– То есть? – спрашиваю настороженно.
Филиппо мнет салфетку и вздыхает в неуверенности: если бы он был девушкой, а я парнем, у меня не было бы сомнений в объявлении, которое он собирается сделать: «Я беременна. У нас будет ребенок». Он кажется серьезным и возбужденным. В конце концов произносит с гордостью:
– Ровно через месяц моя работа с Ренцо Пьяно[56] завершится. Это уже решено.
Я смотрю в ожидании продолжения: пока ничего нового – я знала, что рано или поздно это сотрудничество закончится. Так что должно быть что-то еще.
– Ну и?.. – подбадриваю его.
Он на мгновение оглядывается по сторонам, потом отпивает глубокий глоток. Высушивает губы и заявляет:
– Ну, мне хотелось бы продолжать работать архитектором… но в своей среде. Я хочу открыть собственную студию…
Догадываюсь, что он собирается сказать, но все же жду, чтобы он договорил.
– …в Венеции, – заявляет под конец.
Отпиваю глоток мартини, и сердце бьется под влиянием тысячи различных эмоций. Молчу секунду, потом спрашиваю:
– То есть Рим тебе уже надоел?
– Не знаю, – вздыхает, – по-моему, здесь все намного сложнее, особенно в моей отрасли. В Венеции у меня еще остались полезные контакты…
Он нервно почесывает голову. Потом смотрит на меня и продолжает:
– Ну, а ты что скажешь? Что ты об этом думаешь?
Да уж, что я об этом думаю? Я знаю, к чему он ведет. Хотя всеми фибрами души надеюсь, что он не нацелен на это именно сейчас.
– О том, чтобы ты открыл собственную студию? – я пытаюсь оттянуть время. На самом деле понимаю, что Филиппо спрашивает меня о чем-то намного более важном.
– Нет, о Венеции, – отвечает, пригвождая меня взглядом. – О том, чтобы переехать вместе жить в Венецию. В конце концов, это наш город…
Ну вот, теперь мне не отвертеться.
Естественно, мы с Филиппо обсуждали это и прежде, но сейчас все иначе. На сей раз это насущное событие, которое произойдет в ближайшем будущем.
– Мы можем разделить арендную плату за мою квартиру, – говорю и опускаю взгляд, пытаясь урвать минуту для размышления. – Она не очень большая, но мы приспособимся.
– Биби, я хотел бы дать тебе больше.
Я смотрю прямо в его ярко-зеленые глаза. Прежде чем переехать в Рим, Филиппо жил с родителями. Не столько ради удобства, сколько потому, что он был все время в отъезде по учебе или по работе и поэтому ему просто не нужно было ничего уединенного.
Качаю головой, как бы спрашивая: «В каком смысле
И тут Филиппо начинает сбивчивую речь, которая, похоже, бьет прямо из его сердца. Видно, что ему сложно подбирать слова. Что для него важен прежде всего смысл.
– Я знаю, что ты переехала в Рим из-за меня. И теперь я прошу тебя переехать заново. Не то чтобы я ненавидел Рим и умирал от желания уехать отсюда – нет. Но после недавней поездки в Венецию… Я увидел несколько домов… Как только я подумаю о том, что жил в изгнании последние десять лет, что мои родители стареют, и все остальное… Не знаю, теперь я действительно чувствую себя готовым к переменам. Для более спокойной жизни. Или хотя бы для другой жизни.
Я киваю, пока он формулирует свою речь. Ничего из того, что говорит Филиппо, не является для меня сюрпризом. Да, мы уже обсуждали это, но сейчас я ошеломлена при мысли о том, что придется покинуть Рим в такой спешке. В моей голове мелькают места, которые нужно посетить, и дела, которые необходимо еще сделать в этом городе, а также становится все более ясной одна настойчивая мысль: Леонардо.
– Ты ничего не скажешь? Мне удалось оставить тебя без слов? – поддевает меня Филиппо, грызя ногти. С ним такое бывает только в нетерпении или когда что-то действительно его волнует. Я понимаю, что он предлагает мне пожениться, но в каком-то смысле это еще большая перемена. Вернуться в Венецию вместе.
Я беру его руку в свои. Мне бы очень хотелось обрадовать его, но вместе с тем сейчас хочется быть до конца искренней с ним и самой собой.
– Думаю, это было бы просто здорово, – объявляю, стараясь выглядеть более уверенной, чем на самом деле.
Потом я хотела бы продолжить и сказать, что, может быть, еще слишком рано, что нужно хорошо все обдумать и нет смысла спешить. Но Филиппо улавливает мою неуверенность и говорит:
– Я тебя понимаю. И поверь мне, я не хочу поставить тебя в тяжелое положение. Но… хотел показать тебе это… – Он высвобождается из моих рук и ищет что-то в кармане спортивного пиджака, выуживая сложенный листок: – …Вот это!
Открываю его: это фотография потрясающей, заново отремонтированной квартиры с видом на Гранд-канал.
– Тебе нравится? – спрашивает с особым блеском в глазах. Этот блеск выдает, какого ответа он ждет.
– Конечно… потрясающе, – отвечаю, пробегая глазами описание под фотографией: три спальни, два туалета, большой открытый балкон, крытая галерея, частная парковка для яхты. Как мне может не нравиться? Я поднимаю глаза от листка и восклицаю:
– Это действительно потрясающе, Фил. Я без слов! – Вздыхаю и сглатываю. – Но еще рано об этом думать, тебе не кажется?
Ну вот, я наконец-то сказала это.
– Конечно, пока что это только идея, – спешит сказать он. – Ее отреставрировал один мой знакомый, и я хотел тебе показать, прежде чем кто-то другой украдет это у нас из-под носа.
Заново смотрю на фото, на сей раз и на цену, выбитую мелкими цифрами под фотографией.
– Ну, она не такая уж и дешевая… – бормочу.
Филиппо кивает, пряча улыбку.
– Мы можем ее себе позволить?
Он опускает взгляд и качает головой. Потом смотрит на меня и говорит с серьезным видом:
– Вероятно. Пока помечтаем. Потом, кто знает…
Через мгновение, к счастью, напряжение между нами исчезает, и атмосфера снова становится легкой. Мы смеемся больше обычного, обмениваясь шуточками и фантазируя о выходных, ожидающих нас в Тоскане, но я все же не могу освободиться от тяжести этого разговора, повисшего в воздухе. И как назло, мысль о Леонардо возвращается еще настойчивей. Я чувствую его реально присутствующим, будто он явился и сел между мной и Филиппо и все это время слушал разговор о нашем будущем.
Мы готовимся лечь в постель. Филиппо в ванной. Я всегда позволяю ему пойти первым, потому что он быстро управляется. Ведь ему (счастливец!) не надо размазывать тонизирующий крем на ягодицах и бедрах. Я снова начала использовать его несколько дней назад, если быть точной, то с той незапланированной поездки на море.
Мой айфон на тумбочке, невинный и молчаливый, вне подозрений. А на самом деле внутри у него готовая взорваться бомба: сообщение Леонардо, которое я еще не прослушала. Я смотрю на него, как на опасного хищника, потом протягиваю руку и беру его. Если я сейчас не прослушаю сообщение, то, пожалуй, не смогу заснуть всю ночь. В общем, покоя мне не будет.
Поэтому решаю сделать это, но не при Филиппо, а в ванной, после бесполезных ритуалов красоты. Еще несколько секунд, и он закончит чистить зубы, потом наступит моя очередь.
Закрываю дверь на ключ и включаю воду на полную мощность. Понимаю, что это все ненужные предосторожности, и, если бы я была хоть немного в себе, посмеялась бы над собой, но сейчас мне не до смеха.
Стараюсь изо всех сил не смотреть на себя в зеркало, когда беру телефон и прижимаю его к уху, чтобы прослушать автоответчик.
«Элена, это Леонардо. Я сейчас возвращаюсь из Сицилии. Завтра после обеда постарайся освободиться от работы. Я хочу отвезти тебя в одно место. Не ищи отговорок, я их не приму».
Боже! Даже простое десятисекундное сообщение на автоответчике заставляет меня снова пылать. С одной стороны, мне любопытно: куда он собрался меня отвезти? С другой стороны, чувствую себя запутавшейся и раздражаюсь. Смотрю в пустоту какое-то время, стоя перед раковиной, потом заново прослушиваю сообщение, чтобы увериться, что все услышала. И удаляю его, бормоча «можешь забыть об этом» – скорее чтобы убедить саму себя.
В неистовстве, чищу зубы, потом протираю лицо молочком и покрываю тонизирующим кремом критические места. Выйдя из ванной, мгновение (которое кажется мне очень долгим) наблюдаю из коридора за Филиппо. Он просматривает что-то на планшете, наверно, один из своих дизайнерских журналов. Открываю рот, закрываю, снова открываю. Хочу что-то сказать, но вместо этого в тишине снова скрываюсь в ванной.
– Биби, ты идешь спать? – слышу, как он зовет меня из другой комнаты.
– Уже иду, – отвечаю как можно более нежным тоном.
Я решила, что должна ответить на сообщение Леонардо. Игнорирование может показаться ему стратегией. Но нет: то, что я собираюсь сделать, это четкий и ясный отказ, окончательный. Я сообщу ему кратким эсэмэс, что он может прекратить искать меня, поскольку, как он знает, я счастливо обручена.
Я пытаюсь найти ту решимость, которая нужна, чтобы проглотить полезное, но очень горькое лекарство. Мне не просто оставаться уверенной в этом решении, которое продолжает уплывать от меня, ускользать, как угорь.
Потом вздыхаю и начинаю быстро писать. Нажимаю кнопку ОТПРАВИТЬ, при этом ледяная дрожь поднимается по спине. Я слишком поздно понимаю, что мои пальцы послушались не команды мозга, но убийственного импульса, появившегося изнутри.
Привет. Я слышала твое сообщение.
Ок, до завтра. Ты знаешь, где меня найти.
Вот что я написала. Закрываю глаза и встряхиваю головой. Я безнадежна. Мне не хватало только раздвоения личности… какой бред!
Чувствую одновременно вину и облегчение. Наверное, так себя чувствуют алкоголики, когда пробуют первый глоток спиртного после долгого воздержания. Эмоции вновь вспыхивают, когда мой телефон опять загорается и появляется эсэмэс с номером Леонардо (я не ввела его в память, все равно это ни к чему). Я вовремя останавливаюсь на пороге ванной. (Обычно он не отвечает на эсэмэс, а сейчас ответил.)
То же место, в четыре.
Спокойной ночи!
Лео
Несколько слов, ничего необычного: ну и почему же я чувствую себя так? Ну хватит уже, надо собраться с силами и вернуться в комнату. Филиппо ждет меня с еще включенным ночником. Похоже, ему совсем не хочется спать, он настроен заняться любовью.
Когда я вхожу в комнату, понимаю, что мои подозрения не беспочвенны. Вижу в его глазах желание, даже поклонение, глубокую потребность во мне. Я ищу его языком, потом снимаю с него футболку, обнажая торс. Он берет меня за ягодицы, а я позволяю руке скользнуть на его член, лаская его сквозь ткань трусов. Просовываю руку под резинку и пробираюсь сквозь волоски. Сжимаю крепко. Он издает гортанный стон. В мгновение освобождается от трусов.
Филиппо снимает с меня комбинацию, лаская языком шею до плеч, потом наклоняется промеж моих коленей и целует влажные губы моего гнездышка, я хочу его, хотя мое желание неопределенное, запутавшееся, и поэтому я ищу визуального контакта с ним.
На одно ужасное мгновение глаза Леонардо совмещаются с глазами Филиппо, который в этот момент доставляет мне удовольствие. Изгибаю спину и кончаю. Я хочу этого всей своей сущностью, хотя и написала сообщение
Когда Филиппо ложится сверху, чтобы овладеть мною, и начинает двигаться, я подстраиваюсь под его ритм и обнимаю его. Я принадлежу ему. По крайней мере, сейчас и здесь.
На следующий день на работе все то же. Мне нужно выносить бурчание Паолы, которая срывается на мне, потому что мы отстаем от плана, и поэтому она одергивает меня за малейший потек краски. А я не знаю, как сказать ей, что сегодня после обеда мне нужно уйти. Нет даже Мартино, чтобы облегчить напряжение. С того самого дня, как он увидел меня выходящей из церкви с Леонардо, я не вижу его. Иногда мне в голову приходит мысль, что он был потрясен увиденным, что в каком-то смысле я была для него не просто знакомой. Мне очень жаль, если он не появляется из-за этого. Когда он здесь, мне лучше работается, я часами могла бы разговаривать с ним, и не только об искусстве.
Пока я прилежно заполняю черновик, мне приходит в голову мысль спросить о Мартино у Паолы. Видимо, она что-то знает.
– Послушай, ты видела в последнее время Мартино?
– Мальчишку? – она изучающе смотрит на меня с насмешливым выражением, опустив салатовые очки на нос. – Ну, если уж ты ничего не знаешь… – говорит с саркастической ухмылкой.
Качаю головой, хотя мне уже понятно, на что она намекает.
– Ну-ну, не притворяйся, – продолжает, обмакивая кисть в емкость с красным, – будто он приходит сюда, чтобы смотреть на картины Караваджо. Скорее он смотрит на тебя.
Поделиться книгой: