Эпоха последних слов

– Лжец! Лжец! Лжец! – пронзительно завизжало, заверещало чудовище. – Ты лжешь нам! Мы пожрем тебя!

Магистр упал на колени перед беснующимся колдуном, несмотря на то, что скобы в стене угрожающе скрипели и могли вырваться в любой момент.

– Я выполнил условие договора, Темные! – запричитал он. – Клянусь, я выполнил! Они все мертвы! Все. Карл был последним, клянусь!

– Ложь! Ложь! – орал сектант множеством голосов. – Ты дурак! Ты никчемный глупец! Мы зря выбрали тебя! Ты недостоин стать одним из наших генералов!

Магистр чуть не плакал. Кажется, его уже не пугало, что в любую секунду цепь могла не выдержать.

– Я все сделал! – стонал он, вцепившись обеими руками в волосы. – Я все сделал, как вы приказывали, Владыки! Я убил их всех! Всех! Всех!

– Нет! – проскрежетало в ответ. – Нужного ты не достал! Один из близнецов! Один из братьев! Он станет оружием против нас!

– Не может быть! Этого не может быть…

– Найди их! – рявкнули демоны. – И дай нам напиться их крови! И тогда мы простим тебя, тогда выполним свое обещание!

– Да, о, Сказанные во Тьме! Да, я…

– А теперь пошел прочь! – Тело сектанта обмякло и медленно сползло на пол, звеня цепями. Страшные хозяева покинули его. Вновь наступила тишина. Магистр медленно поднялся с колен, шмыгая носом и размазывая ладонью слезы по лицу. Колдун пришел в себя, освободился с помощью воинов, осмотрел крепления цепей, одно из которых наполовину вылезло из паза, облегченно вздохнул. Солдаты взяли за ноги досуха выпитого мертвеца и поволокли его прочь.

Магистр, сгорбившись, уселся на трон. Губы его дрожали, бессмысленный взгляд блуждал по стенам и потолку.

– Будь оно все проклято, – прошептал он. – Все проклято! Как такое может быть? Как?

– Мы отыщем их, Ваше светлейшество, – сказал неслышно подошедший колдун. – Это же близнецы, они не могли убежать незамеченными слишком далеко. Рано или поздно отыщем.

– Рано или поздно?! – взвизгнул магистр. – Нельзя медлить ни минуты! Вон! На поиски! Отправь своих лучших мечников! Отправляйся сам, бездна тебя забери! Найдите мне этих двоих!

– Слушаюсь, Ваше светлейшество.

Сектант легко поклонился и вышел из зала. Когда скрипящие двери закрылись за ним, магистр уронил голову на грудь. Ему очень хотелось спать. Однако мысли не давали покоя: отвратительные образы, гнездящиеся в сознании, мешали даже на мгновение сомкнуть глаза, а сердце, что навсегда замерзло в пробитой груди, охватывал страх. Он знал, что ступил на дорогу зла, но повернуть назад… Поздно. Слишком поздно. Все так давно началось.

Черный магистр был один в тронном зале, и багровый огонь десятков факелов не мог разогнать мороз, сковавший его душу.

Глава IV

Без сна

Конечно, он им не позволил.

– Мы спасем его, варвар! – обещала оранжево-желтая эльфийка, и в глазах ее даже появилось нечто, похожее на сострадание. – Только нам это под силу, пойми! За твоим братом охотятся, тебе не уберечь его в одиночку. Пусть даже весь твой Орден сейчас стоял бы рядом, вы ничем не сумели бы помочь. Слишком могучие руки тянутся к этому человеку, и от него сейчас зависит очень многое. Почти все. Почти – потому что нужны еще те, кто сможет использовать известное ему. Мы сможем.

– Во имя Бездны, о чем ты?! – воскликнул Вольфганг, не отступая ни на шаг, все так же преграждая колдуньям дорогу к спящему Рихарду. – «Известное ему»? Он не знает ни одной военной тайны, ни одного важного секрета!

– Он знает, – сказала эльфийка. – Хранит в себе главную тайну того несчастья, которое произошло с вашим миром. Именно он. Твой брат. С его помощью получится разрушить проклятие, а пока мы в состоянии лишь сдерживать его.

Нелепая, глупая мысль мелькнула вдруг в замутненном гневом сознании Вольфганга и, прежде чем он успел остановить ее, вырвалась словом:

– Сны?

– Да, – кивнула оранжево-желтая. – Сны – это круги на воде от упавшего камня, следы истины, канувшей в глубины души. Сны укажут путь, по которому нам предстоит идти. Их нужно расшифровать. А твой брат должен жить. Поверь, никто не заинтересован в его сохранности больше, чем мы.

Вольфганг беспомощно заскрипел зубами. Он не хотел верить эльфийке, но чувствовал, что она говорит правду, – безжалостное внутреннее око не обманывало. Иначе он уже давно схватился бы за меч и скипетр Стормвотера, готовый сражаться над ложем брата до последней капли крови. Однако никто ему не врал.

Скалогрыз опустил глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом. Гном явно боялся возможной схватки, и вряд ли был готов встать на сторону молодых Паладинов. Соорудить кровать и перевязать раны – всегда пожалуйста, но вот встревать в заранее проигранный бой он не собирался. Гром-Шог, наоборот, желал драки: он не спускал глаз с эльфиек, и кулаки его – каждый размером с внушительный кочан капусты – не разжимались ни на секунду.

– Ясно, – сказал Вольфганг, собравшись с мыслями. – Понятно. Я поеду с ним.

Эльфийка растерянно моргнула, обернулась к своим спутницам. Одна из них равнодушно пожала плечами:

– В повозке место только для одного.

– Извини, варвар, – вновь обратилась к нему оранжево-желтая. – Мы не сможем взять тебя с собой. Но ты волен отправиться вслед за нами сам, с той скоростью, на которую будешь способен. Езжай по Тракту, а когда доберешься до крепости алхимиков, сворачивай строго на юг. Твоей целью будет Обитель Девяти Крыльев, монастырь Дороги Огня. Никогда ранее варвары не входили в него, но исключительным временам – исключительные события! Думаю, для тебя мы сможем сделать исключение. Разумеется, твоих… – она окинула презрительным взглядом Роргара и Гром-Шога. – Твоих спутников это приглашение не касается. Не волнуйся за брата: мы исцелим его раны и душу.

В тот момент, когда оранжево-желтая говорила о своем монастыре, две морозно-синих за ее спиной едва заметно переглянулись. Вольфганг обратил на это внимание, и подозрения, только-только начавшие затухать, вспыхнули с новой силой. Ему не сказали ни слова лжи, но в правде таилась ловушка. Эльфы действительно собирались спасти Рихарда, но что-то было не так.

– Стоп, – начал он. – А как я…

– Хватит тянуть время! – перебила его одна из морозно-синих. – Ты слишком много болтаешь, варвар. Отойди, не мешай нам.

– Ну, уж нет, – оскалился Вольфганг. – Тебя-то я к нему не подпущу, ведьма.

И тогда эльфийка нанесла удар. Белой вспышкой сверкнул молниеносно выхваченный клинок-полумесяц. Направь его хозяйка удар в лицо или грудь Паладина, тот не успел бы отразить его, несмотря на все свои рыцарские навыки. Но она лишь подбросила меч над головой, и он повис в воздухе.

Вольфганг потянулся к скипетру, уже понимая, что ему не хватит времени остановить колдунью. Еле слышно ахнул изумленный и напуганный Скалогрыз, угрожающе зарычал орк, замахиваясь кулачищем. Эльфийка, подняв руки над головой, совершала круговые движения ладонями, словно поглаживая пространство между своими пальцами и лезвием парящего клинка. Тот, следуя за этими движениями, вращался, а во все стороны расползался холод, пропитывая воздух белой тенью, ложась инеем на стены и пол.

Выхватив скипетр, Вольфганг начал заносить его для удара, но само время застывало вокруг, и рука, достигнув высшей точки, уже не могла опуститься. Он попытался крикнуть, но был не в состоянии издать малейший звук. Язык замер. Кровь в жилах продолжала течь, ее медленное движение он ощущал ясно и отчетливо. Рыцарь окаменел, хотя не лишился возможности видеть или слышать. С того момента, как он схватился за скипетр, прошло не больше двух секунд. Время тут было ни при чем, его попросту заморозили, превратили в ледяную статую. Напротив Вольфганг мог наблюдать Гром-Шога и Скалогрыза в столь же неприятном состоянии: разинув для боевого клича свою клыкастую пасть, орк застыл в прыжке, замахнувшись обоими кулаками, а гном, наоборот, замерз, пытаясь улизнуть.

– Не бойтесь, – спокойно сказала оранжево-желтая. – Это скоро пройдет, с вами все будет в порядке. Вынужденная мера. Мы действительно должны спешить.

Пока она объяснялась, морозно-синие подняли Рихарда прямо на одном из плащей и понесли к выходу. Несмотря на всю внешнюю хрупкость, они несли мускулистого, немало весящего рыцаря без заметных усилий, словно на плаще лежал пустой бочонок.

Вольфганг рычал, мысленно метался и бросался страшными ругательствами – запертый в клетку из обледеневшей плоти, он был не способен двигаться и ничем не мог помешать похитительницам.

Ведьмы вместе с Рихардом скрылись за дверью. Оранжево-желтая, прищурившись, осмотрела обеденный зал трактира, подошла к замерзшему рыцарю вплотную, сказала, поймав его страдающий взгляд своими бездонными, нечеловеческими глазами:

– Запомни. Обитель Девяти Крыльев. Монастырь Сестер Огня. Встретишь по дороге один из наших патрулей, скажи, что находишься под протекцией Илсары-Искрящийся-Вихрь, и тебе помогут. Ледяным не доверяй. Лучше вообще с ними не связывайся. А если столкнешься с человеком по имени Аргрим… с тем, что называет себя человеком по имени Аргрим, – беги. Не раздумывай. Просто разворачивайся и уноси ноги, коли хочешь снова увидеть брата.

Она направилась прочь, но, сделав три шага к двери, внезапно остановилась, обернулась:

– Ваша верность друг другу заинтересовала меня. Возможно, когда ты достигнешь Обители, твой брат уже будет полностью здоров. Тогда мы сможем побеседовать… в более приятной обстановке.

Кивнув, эльфийка вышла, оставив посреди полуразрушенного постоялого двора три окоченевшие, беззащитные фигуры.

Наступившую тишину прерывал только легкий шум ветра. Через пару минут где-то вдалеке заржала лошадь, будто в подтверждение того, что мир, пусть и пожираемый неведомым недугом, продолжал существовать в своем привычном ритме.

В голове Вольфганга крутились только две мысли. Первая, весьма конкретная, касалась вероятности того, что где-то в лесу еще остались товарищи убитых ими разбойников – и эти товарищи могли в любой момент вернуться. Вторая была просто образом: лицо брата. Бледное, обескровленное лицо брата. Он спас ему жизнь, но все равно потерял.

Оранжево-желтая не обманула. Действие заклинания действительно скоро начало сходить на нет. Мышцы пробуждались, неспешно наливались силой, словно приходя в себя после долгой болезни. Рука, сжимавшая скипетр, медленно опустилась под собственным весом, доведя до конца начатый удар. Суставы наполнила тягучая, густая ломота. Постанывая, Вольфганг попытался сделать шаг. С третьей попытки ему удалось.

Рядом, утробно ворча, тяжело ворочался Гром-Шог, сбрасывая колдовское оцепенение. Гном тоже начал трясти головой, вновь обретая власть над собственным телом. С трудом переставляя ноги, Вольфганг добрался до вещей, сложенных на одной из лавок, и стал собираться в дорогу. В свой заплечный мешок он переложил порошки Людвига Стормвотера, его кадило, книги из котомки Рихарда и немного сушеных овощей из бандитских запасов. Подпоясался он ремнем погибшего рыцаря, надел его кольчужную рубаху – она пришлась почти впору, хотя и была чуть тесновата в плечах.

– Уходишь? – спросил гном. Язык еще плохо слушался его, звуки получались странные, медленные, искаженные.

– Ухожу, – ответил Вольфганг. – Вы со мной?

Гном замялся, отвернулся к заколоченному окну, принялся массировать ладонью плечо.

– Видишь ли, друг, я не уверен, что гоняться за эльфийками – разумная мысль…

Громко топая, вошел орк. На плече он держал свой устрашающий каменный топор. За спиной висел обвязанный множеством веревок и шнурков окорок.

– Выдвигаемся? – пробасил он хрипло. – Чего ждем?

– Гранитные Предки… – изумленно протянул Скалогрыз. – Ты-то куда?

– Ни одна тварь не может заморозить орка, – прорычал Гром-Шог Рваная Морда. – Обездвижить меня, не дать сражаться! Страшное, немыслимое оскорбление! Буду мстить!

– Выдвигаемся! – согласился Вольфганг.

Он вышел на крыльцо, шумно вдохнул прохладный вечерний воздух. Силы окончательно вернулись к нему, и даже солнце, почти утонувшее в багряных облаках на восточном краю небосвода, не смущало его. Ночью легче идти. Не так жарко.

– Пойдем по тракту, – сказал он орку. – Они на повозке, другого пути им не отыскать.

Зеленокожий согласно кивнул.

– Эй, постойте! – из дверей постоялого двора раздался крик Скалогрыза. – Погодите меня! Я только аркебузу захвачу!

* * *

К полуночи, когда луна, наконец, выползла из-за облаков, двигаться стало легче: хоть дорога и была довольно ровной, а все же в кромешной темноте особо спешить не получалось. Сооруженный гномом факел давал совсем немного света.

– Когда планируешь привал? – спросил Скалогрыз рыцаря.

– Тебе правду сказать или обнадежить?

– А? Хватит шептать-то, громче говори.

– Тебе правду сказать? – проревел Вольфганг, скрывая раздражение.

– Правду, конечно.

– Когда упаду, тогда и планирую.

– Сурово. Но ты же понимаешь, что нам их так вот просто все равно не догнать. Потому что они на телеге – да еще небось на эльфийской телеге, что быстрее ветра – а мы пешком.

– Я знаю, куда они направляются.

– Так о том и речь. Нет смысла бежать до самого утра.

– Ты устал, что ли? – пробурчал Гром-Шог, тяжело пыхтящий позади. – Я могу тебя понести.

– Вот этого не надо! – отпрыгнул в сторону гном. – С меня хватило одного раза.

Замолчали. Быстрая ходьба выматывала, и, несмотря на приятную прохладу, все трое постоянно утирали пот с разгоряченных лиц. С обеих сторон из лесной чащи на дорогу волнами накатывало стрекотание кузнечиков. Роргар вспоминал родные места, суровые северные горы, в которых такие теплые, мягкие ночи случаются далеко не каждое лето. Гром-Шог думал об Ур-Сарше, чей топор сейчас покоился на его плече, и никак не мог решить, что именно сделал бы старый орк в подобной ситуации: рванул бы вперед, взгромоздив себе на одно плечо рыцаря, а на другое гнома, или попросту зарубил бы обоих, чтобы не мучиться. Вольфганг размышлял о пути, который ему предстоит пройти, о пути, который предстоит пройти его брату. Они вновь были разделены, но где-то в середине груди пустота начинала заполняться: Вольфганг чувствовал, что выбрал верную дорогу.

Луна опять нырнула в косматые облака. Тьма поглотила кроны сосен, тракт, небо – в густой черноте утонуло все, кроме крохотного клочка пламени на факеле Скалогрыза. Пришлось замедлить шаг.

– Ша! – выдохнул гном. – А ну-ка, стой!

Все трое замерли на месте.

– Что такое? – спросил Вольфганг шепотом через несколько мгновений напряженной тишины.

– Показалось, похоже, – произнес Роргар, вглядываясь куда-то во мрак впереди. – Вроде бы огонек мелькнул.

– Мелькнул, – подтвердил Рваная Морда. – Тоже видел.

– Что делать будем?

– Туши факел, дождемся луны. Нельзя, чтоб они нас заметили.

– А?

Гром-Шог протянул руку и накрыл ладонью факел, погасив огонь.

– Ни винта не вижу, – пробормотал Скалогрыз. – Похоже, все-таки…

Впереди показался огонек. Неяркий, дрожащий, едва заметный. Мигнул, пропал. Вновь появился.

– Ага, – прокомментировал гном. – Вот и цель.

Осторожно ступая, они крались сквозь непроглядную темноту, готовые к любой опасности. Огонек приближался, и вскоре стало возможно различить его владельца: невысокого худощавого старика с длинными седыми волосами, одетого в ветхий коричневый камзол. Держа в руках большой жестяной фонарь, старик высматривал что-то на земле, бурча под нос мотив старинной воинской песни.

– Зажги факел, – прохрипел Вольфганг в ухо гному. – Не надо деда пугать.

Чиркнув огнивом, Скалогрыз выполнил просьбу.

– Приветствуем! – начал рыцарь и осекся, разглядев то, что пламя высветило на обочинах. По обе стороны от дороги были разбросаны человеческие кости: черепа, грудные клетки, фрагменты конечностей. Судя по всему, их давно уже обглодали звери, а солнце и дожди вычистили добела – в воздухе не имелось ни малейшего намека на запах мертвечины.

Старик, что удивительно, не испугался взявшихся из ниоткуда странников. Подняв свой фонарь повыше, он сделал несколько шагов по направлению к ним, внимательно присмотрелся.

– Ну и дела, – проскрипел он наконец. – Зеленокожий, гном и Паладин. Таких компаний эти земли еще не видывали. Может, и вправду настали тяжелые времена.

– Что тут произошло? – спросил Вольфганг, указывая на черепа, равнодушно таращившиеся провалами пустых глазниц. – Откуда столько покойников?