Эпоха последних слов

Вольфганг покрепче ухватился за поводья. Теперь ему стала понятна их функция: исключительно безопасность наездника. Драконы не обращали на них никакого внимания и слушались исключительно голоса.

– Вниз! – закричал рыцарь, стараясь перекрыть рев ветра. – Прикроем наших!

Василиск покорно спикировал к замку. Остальные последовали за ним единым, стройным клином. Их увидели со стен, навстречу полетели вопли, пули и стрелы. По большей части они бесполезно бились о броню драконов, но некоторые все же достигали цели. Стрела чиркнула по плечу Вольфганга, сломалась об наплечник, пуля просвистела у самого уха. Повернув голову, он увидел, как один василиск выходит из строя и направляется к лагерю. Седло его было пусто.

А два вдоха спустя они уже зависли над стеной. Драконы хватали инквизиторов и их прислужников лапами, рвали когтями, расшвыривали хвостами и крыльями. Пасти откусывали руки, головы, проламывали ребра. Эльфийки обрушивали на врагов потоки огня из своих посохов, выжигая все живое на десятки шагов вокруг. Орки метали керны, пусть и не причинявшие особенного вреда, но явно отбивавшие у защитников всякую охоту атаковать. Израсходовав весь боезапас, трое выпрыгнули из седел, побежали к ближайшей башне, откуда еще продолжала строчить турель.

Стрела ударила Вольфганга в грудь, отскочила от панциря. В следующий миг в десятке шагов от него захрипела, судорожно хватаясь руками за горло, Эррайна-Закатный-Луч. Черное оперение торчало из ее шеи. Через секунду эльфийка обмякла, качнулась и сползла с седла. Ее тонкое тело беззвучно полетело вниз, ударилось о край стены и, оставив на нем багровое пятно, рухнуло во внутренний двор.

– Вверх! – скомандовал Вольфганг. Пришла пора дать катапультам возможность поработать. Василиски взмыли ввысь, прочь от скрежета и лязга боя, прочь от стонов умирающих и изувеченных. Те, чьи наездники погибли или остались на стене, направились к рядам штурмующих, подбирать новых бойцов. Вольфганг и две эльфийки зависли над сражением, приводя в порядок дыхание и оценивая обстановку.

Определенно, появление василисков обеспечило перелом в ходе сражения. Похоже, это входит в привычку. Инквизиторы и их соратники не ожидали подобного и, очевидно, растерялись. Да если подумать, что они могли противопоставить неуязвимым драконам, для которых не имели значения ни высота укреплений, ни толщина зубцов, ни количество припасенного оружия? Бессмысленно надеяться победить подобных существ. Если Заставные Башни не сдадутся, они обречены.

Внизу очередной выпущенный из катапульты камень попал точно в парапет стены, взметнув тучу обломков и пыли. Отлично, теперь настала пора для снарядов. Брог-Гир сотоварищи уже направлялся к баллисте. Пушки продолжали грохотать, осыпая крепость ядрами, разнося в щепки надстройки, разрушая навесы и машикули. Небольшие группы гномов бежали к брошенным раздвижным мостам – приводить механизмы в состояние боевой готовности. Еще три-четыре минуты, и отряды воинов хлынут по ним вверх, готовые растоптать любое сопротивление.

– Хэхэй! – воодушевленно воскликнул Вольфганг, потрясая скипетром над головой. – Победа близко!

Взгляд его упал на барбакан. Там, на залитой кровью каменной площадке, собралось несколько десятков вражеских воинов. Под прикрытием массивных орочьих щитов кучка гномов суетливо устанавливала турель. Вокруг сновали инквизиторы, вооруженные луками. Отличная цель.

– На них! – повелел он своему василиску и, когда дракон ринулся вниз, едва не захохотал от восторга.

* * *

Он очнулся от легкого прикосновения холодных пальцев к щеке. Открыл глаза, страшась, что пробуждение убьет вернувшееся знание, снова отнимет благословение, доставшееся ему. Но нет. Он пришел в себя и не забыл ни строчки из прочитанного. Символы, заклинания, фигуры из пальцев – все это стало неотъемлемой частью его. Теперь уже навсегда.

Над ним возвышалась странная тощая фигура с двумя головами и длинными тонкими руками. Рихард понял, кто перед ним, прежде, чем успел испугаться.

– Аргус? – сухие губы едва справились с непривычным словом.

– Да, – кивнули головы в масках. Невозможно было понять, какая из них говорит. – Еле отыскал тебя. Аргрим наставил магических барьеров, не пробиться.

– Где он?

– Ушел наверх, исправлять положение. Я вычислил, откуда он появился, и понял, где тебя прячут.

– Оковы…

– Сейчас. – Аргус шевельнул пальцами, и стальные обручи рассыпались ржавой пылью. – Сможешь идти?

– Попытаюсь.

Рихард опустил ноги с ложа. Вид собственных конечностей, исхудавших, бледных, покрытых грязью и засохшей кровью, привел его в чувство. Обжигающий холод пола довершил дело. Он встал, качнулся, приноравливаясь к забытому чувству равновесия.

Сутулый палач был здесь. Он лежал головой в жаровне, и одна из его ступней все еще подергивалась.

– Ушлый, гад, – заметил Аргус. – Бросился на меня с щипцами.

Рихард сделал шаг, перевел дух. Второй, снова небольшой отдых. Медленно, очень медленно – к двери.

– Хреновый из меня спаситель мира, – прошептал он. – Прости…

– Если учесть все то, что тебе пришлось вынести, выглядишь ты просто отлично.

– Ну да. Точно лучше, чем гниющие трупы.

За дверью послышались шаги. Кто-то небрежно, но торопливо спускался по лестнице.

– Эй, горбатый! – раздался хриплый голос, и через секунду в камеру вошел Фарг.

Рихард навалился на него всем своим весом, прижал к стене. Он знал, что нужно делать, потому что прекрасно понимал, какую боль испытывает этот заживо сгоревший, но не умерший инквизитор. Пальцы его легли на обугленное лицо, коснулись выжженных глазниц. Тотчас их наполнило бледное зеленоватое пламя.

– Не дергайся, – угрожающе прошипел Рихард. – Я хочу помочь.

* * *

– Сдавайтесь! Оставьте сопротивление! – звучно гудел над затухающей битвой громогласный бас Крома. – Тем, кто сложит оружие, мы обещаем жизнь! Я, Гранитный Отец, даю вам клятву: ни один не понесет наказания! Вы были ослеплены черным колдовством, введены в заблуждение коварным демоном! Сдавайтесь, спасите свои души!

Надо признать, слова северного бога возымели действие. Особенно на гномов. Многие низкорослые мастера, защищавшие замок, бросали аркебузы и поднимали руки ладонями вверх. К ним присоединялся и простой люд, не желавший погибать ради сомнительных идеалов, крестьяне и ремесленники, искавшие в замке защиты от мародеров, но ни в коем случае не воинской славы. С инквизиторами и орками было сложнее: первые не собирались предавать своих темных владык, вторые – то ли не понимали смысла произнесенной речи, то ли просто не хотели прекращать настолько веселую драку.

Именно из-за них битва продолжалась до сих пор. Вольфгангу сверху все было очень удобно наблюдать. Он видел, как баллисты забрасывали бойцов Брог-Гира на стены, видел, как пал, сраженный шальной пулей, рыжебородый Барди Мокрый Порох, видел, как дотянулись до зубцов края раздвижных мостов, как рванулись по ним воины степных и подгорных племен. Сквозь дым и грохот выстрелов ворвались они на парапеты, связали боем защитников, позволяя бегущим позади саперам монтировать выходы скок-врат, через которые в свою очередь пошли новые резервы – в основном Сестры Огня, несущие безжалостное пламя на своих руках.

Уже замолчали пушки, да и катапульты больше не метали снарядов: слишком уж велик был риск задеть своих. Тем не менее еще держались очаги сопротивления в некоторых башнях, да и в крепостном дворе пока не стихал лязг клинков. Небольшие отряды инквизиторов скрывались в тенях, наносили внезапные, резкие удары по группам орков или эльфиек и вновь уходили в невидимость, загнанные в угол зеленокожие берсерки, подбадривая себя оглушительным ревом, отбивались до последнего, не обращая внимания на многочисленные раны и бессмысленность грядущей гибели.

Их поражение стало неминуемым, превратилось из возможности в неумолимую реальность. Но где же демоны? Почему не проявляют себя? Или солнечный свет настолько страшен для них, что они и щупальце боятся высунуть наружу? Затаились в подземельях башен, ждут наступления темноты?

Вольфганг парил в небе над замком. Тело его привыкло и к седлу странной формы, и к необычному зверю под этим седлом. Покончив с турелью на барбакане, разогнав ее строителей, он еще дважды бросался в атаку, и доспехи его покрывали многочисленные вмятины и выбоины. Рыцарь не хотел поддаваться радости, разгорающейся в сердце. Да, поход на Заставные Башни явно заканчивался победой, но кто мог бы поручиться, что впереди не поджидали более серьезные испытания – главный враг до сих пор не сокрушен, только лишился слуг. Его берлогу обложили охотники, но он еще не потерял сил, не связан, не прижат к земле. У него достанет злобы нанести последний удар. У него достанет подлости расправиться с Рихардом. Мысль о брате превратила радость в ярость, жар которой не мог унять холодный ветер, бьющий в лицо.

Ждать ему пришлось недолго. Спустя всего пару минут внизу произошло нечто, способное свести на нет все достигнутые успехи. Демоны все же соизволили обратить свое внимание на итоги штурма.

Василиск Вольфганга делал широкий круг над лесом, и потому он пропустил начало. Но крики услышал издалека. Крики ужаса и негодования, крики недоверия, ненависти, отчаяния. Мертвецы вставали. Медленно, беззвучно поднимались они на ноги, неторопливо брели к ошеломленным, застывшим в страхе воинам. Пронзенные мечами, изрубленные топорами и тесаками, застреленные, раздавленные камнями, сожженные магическим огнем. Все, кому довелось погибнуть в ходе штурма, теперь обратились против уцелевших. Больше не было разделения на атакующих и защитников, больше не осталось своих и чужих. Лишь мертвые против живых.

Вольфганг понял это с первого взгляда, увидев, как выползают из рва трупы упавших туда солдат, как поднимаются из травы иссеченные пулями гномы. Окровавленные лица, расколотые черепа, скрюченные окостенением пальцы – все, до мельчайших деталей успел рассмотреть он, пронесшись над их головами. Стоявшие у границы леса части не растерялись, дали залп из аркебуз, да и эльфийки выпустили по наступающим покойникам несколько огненных шаров. Толку никакого – то, что мертво, не может умереть, и поднятые черным колдовством тела продолжали наступать нестройными рядами. Безмолвно, монотонно, слегка подергиваясь под рывками невидимых нитей, что управляли ими.

На стенах дела обстояли значительно хуже. Трупы были повсюду, и живым приходилось туго. Их атаковали со всех сторон. Выстрелы и лезвия мечей не могли остановить молчаливый вал мертвецов. Отсеченные кисти хватали за щиколотки, сломанные челюсти впивались в шеи и плечи. Бывшие товарищи опрокидывали более везучих соратников наземь, вгрызались им в животы, не обращая внимания ни на истошные мольбы о пощаде, ни на молотящие по затылкам кулаки. Некоторые из окруженных прыгали со стен вниз, лишь бы не попасть в руки озверевшей безгласной толпы. Они падали в ров или внутренний двор, разбивались насмерть, но уже через минуту поднимались, наделенные той же уродливой иллюзией жизни, что завладела их погибшими друзьями.

Вот он, момент истины! В ходе битвы снова наступил кризис, и на его разрешение почти не оставалось времени. Еще чуть-чуть – и паника захлестнет остатки армии. Как можно бороться с тем, что нельзя убить? Как выстоять против сотен мертвых пожирателей плоти, не страшащихся никакого оружия, неподвластных смерти? Сначала побегут самые разумные, за ними – трусы, а остальные, храбрые, бесшабашные дураки, либо найдут страшный конец, либо тоже покинут поле боя. Даже Кром наверняка вынужден будет отступить – он мастер над механизмами, но вряд ли в его силах справиться с армадой непобедимых марионеток.

Действовать нужно немедленно, пока не рухнула дисциплина, пока воины там, внизу, готовы биться, пока победа, бывшая так близко, для них важнее собственной безопасности. Вольфганг отчетливо помнил рассказ старого сказочника Сигмунда Синеуса о событиях, имевших место в форте Гронхайма много лет назад, помнил о Погонщике Теней, шепчущем в ухо отрубленной головы, о наступлении павших в том бою воинов. О, ныне все повторялось с абсурдной, почти невероятной точностью.

Он направил своего василиска вокруг центральных башен замка и, облетев крышу Алхимической, увидел балкон Старшей Башни и тонкую фигуру в бардовом балахоне, стоящую на нем. Вот он, тот, кто дергает за нити. Погонщик Теней, командир инквизиторов, верный прислужник демонов Хаоса.

– Если столкнешься с тем, что называет себя человеком по имени Аргрим, беги, не раздумывай! – сказала ему эльфийская волшебница по имени Илсара-Искрящийся-Вихрь в заброшенном постоялом дворе на пустом тракте. – Разворачивайся и уноси ноги!

Но сейчас отступать было некуда. Все, чем он жил, чем дышал в последние недели, висело на волоске, и собственная жизнь уже не казалась настолько ценной, чтобы из-за нее сдаваться.

– Вперед! – приказал он дракону. – Растопчем гниду!

Василиск повиновался. Мощный взмах перепончатых крыльев бросил его вместе с всадником к балкону. Казалось, клювоподобная пасть сейчас стиснет в зубах голову колдуна, сомнет ее, оторвет от тела, словно кукольную. Но Погонщик Теней простер руки навстречу приближающемуся ящеру, и с ладоней его сорвалась тьма.

Это не походило ни на боевое пламя Сестер Огня, ни на морозную магию Ледяных Ведьм. Сама пустота – вот что ударило василиска в морду и грудь, мгновенно разъедая чешую и мясо под ней, подобно необычайно сильной кислоте. Небытие, отсутствие материи. Дракон не успел даже взвыть от боли, его голова и шея, и мышцы плеч, и голосовые связки полностью исчезли в мгновение ока, оставив после себя лишь мягкие кости. Туша уже мертвого зверя по инерции влетела на балкон, проломив перила, ударилась о стену и тут же начала сползать назад под тяжестью массивного хвоста и задних лап, теперь явно перевешивающих переднюю часть тела.

Вольфганг едва выпрыгнул из седла, прежде чем мертвый василиск сорвался с балкона и ухнул вниз. Рыцарь подумал, что обязательно будет скорбеть по крылатой твари, всего за час успевшей стать ему чем-то вроде боевого коня, но сейчас он не позволил себе даже проводить падающего дракона взглядом. Перед ним стоял враг. Главный, единственный, истинный враг. Похититель брата, наместник Сказанных во Тьме.

– А вы действительно похожи, – с улыбкой проговорил Аргрим. – Одно лицо.

Вольфганг не стал утруждать себя ответом. Он сделал шаг вперед и с размаху ударил скипетром в голову темного мага. Тяжелое, острое навершие из небесного металла должно было с хрустом проломить темя и уйти глубоко в череп, но вместо этого лишь рассекло воздух – колдун уклонился удивительно быстрым движением, почти неуловимым для обычного глаза.

– Хорошая штучка, – заметил он спокойно, кивнув на скипетр. – Где купил?

Зарычав, Вольфганг принялся наносить удар за ударом. Он бил без перерыва, с разных сторон, с замахом и без замаха, но так и не задел волшебника. Тот, казалось, мог гнуться в любых направлениях и под любыми углами, словно состоял не из плоти, а из жидкости. Сам он, похоже, при этом ничуть не напрягался, потому что продолжал говорить, как ни в чем не бывало, просто размышляя вслух:

– Метеоритный металл, так? Наверное, работа Стального Кузнеца. Из той цитадели, что стоит на склонах вулкана, верно? Конечно, верно, где же еще могли сковать такое! Значит, ты думал, что достаточно дубинки, изготовленной поделкой Крома, чтобы убить нас? Вряд ли, друг мой, вряд ли. Потому что кроме дубинки важен и тот, кто ее держит!

С этими словами Аргрим пнул рыцаря ногой в живот. Выпустив скипетр, Вольфганг отлетел к стене, ударился об нее спиной и свалился лицом вниз на мраморный пол. Изо рта его потекла кровь. Он попытался приподняться, но ничего не вышло. Силы стремительно уходили – удар колдуна оказался смертельным. Может быть, сломал позвоночник. Может, разорвал легкие. Рыцарь кашлянул, разбрызгав вокруг красные капли. Вот и все. Конец истории.

Аргрим не спеша подошел, склонился над ним, аккуратно положил ладони ему на лоб и затылок, прошептал в самое ухо:

– Знаешь, что самое приятное в том, чтобы быть человеком?

Вольфганг сплюнул сгусток темной крови. Перед глазами стремительно темнело, повсюду плясали разнокалиберные черные точки. Его начало подташнивать.

– Можно убивать голыми руками, – пояснил Аргрим и одним рывком свернул Вольфгангу шею. Лоб рыцаря гулко стукнулся о мрамор.

Колдун поднялся, довольно усмехаясь, отряхнул ладони. Его хозяева внутри наслаждались произошедшим. О, да! Убийства, сколько бы они их не совершили, не прекращали доставлять им удовольствие. Пожалуй, стоит порадовать их перед финалом.

Аргрим оперся о перила. Угроза миновала. Исход боя предрешен. Еще немного баловства, и можно кончать с этим миром.

Позади раздались шаги, и знакомый голос произнес:

– Господин?

– Да, Фарг… – начал колдун, но сразу резко развернулся. – Какого…

Жесткие сильные пальцы тут же впились ему в горло. Он успел увидеть, что кожа на лице и руках Фарга исцелена, заметил бледное лицо пленника позади изменника, а в темном проеме дверей разглядел и двухголовую высокую фигуру. Предательство! Как они только посмели?!

Не пытаясь оторвать от своей глотки руки Фарга, он обхватил инквизитора за пояс, прижал к себе. Сквозь кожу и одежду из его тела вырвались черные щупальца хозяев. Солнечный свет причинял им боль, но что такое боль по сравнению со сладким бешенством мести! Щупальца опутали предателя, пронзили его мышцы, поползли по венам, разрывая их, сжали сердце, сдавили мозг…

Рихард подошел к мертвому телу брата и поднял скипетр. Перемещаться стало очень тяжело, к каждой ноге словно бы привязали по огромной чугунной гире. Он даже опустил глаза, дабы убедиться, что это не так. Не отвлекаться. Он направился к хрипящему и стонущему переплетению человеческих тел и скользких щупалец, покрытых зеленоватой слизью и источающих едва заметный дымок. До них было не больше трех шагов, но Рихард преодолевал это расстояние невероятно долго. Ударить. Ударить наверняка. Второго шанса не представится.

Он занес скипетр над головой, вложив в этот замах всю свою оставшуюся силу, весь гнев, всю боль, что ему пришлось испытать. Опустил, шумно выдохнув. Скипетр врезался в висок Аргрима, легко раздробил кость. Брызнула слизь, колдун мотнул головой, вырвав рукоять из пальцев рыцаря, распахнул рот так широко, что нижняя челюсть с треском отломилась, а кожа на щеках порвалась, но вместо крика из этой чудовищной пасти вырвался пронзительный, нечеловеческий визг. Аргрим качнулся назад, тяжело перевалился через перила и полетел вниз вместе с торчащим из головы скипетром, вместе с извивающимися в агонии щупальцами, вместе с раздавленным, развороченным телом Фарга. Сквозь холодный воздух, сквозь сто локтей предсмертных судорог – прямо к безжалостной земле.

Рихард тоже не устоял на ногах, опустился на пол. Встать самостоятельно ему вряд ли бы уже удалось. От напряжения из носа у него пошла кровь. Паладин медленно подполз к Вольфгангу, макнул палец в багровую лужицу и принялся чертить на мраморе нужные символы. Закончив, прошептал необходимые слова. Полыхнуло зеленое пламя, и Вольфганг заворочался, будто после долгого сна, поднял тяжелые веки.

– Брат?

– Здравствуй.

– Я на Темных Тропах?

– Нет. Я не пустил тебя туда. Пойдем. – Рихард махнул рукой в сторону крепостного двора и стен, заваленных мертвыми телами, полнящихся стонами раненых. – У меня еще столько дел…

* * *

Оно мчалось вверх, навстречу ненавистному, ядовитому, едкому, безжалостному свету. Напролом, через него, к отцу. Оно лишилось памяти и самосознания, и больше не именовало себя Сказанным-во-Тьме. Все его братья погибли. Крохотный кусок металла смог уничтожить их, а лучи солнца равнодушно добили, не позволили уползти в тень из расколовшегося, словно перезрелая тыква, тела.

Оно мчалось вверх, прочь от опасностей, заговорщиков, убийц. Оно было презрением, отвращением, враждой. Оно было концентрированной злобой, черным сгустком первобытной ненависти. Без разума, без будущего. Оно лишь стремилось вырваться из этой тюрьмы, слиться с отцом, с великим единым целым, частью которого оно должно было являться по праву рождения.

Выше и выше. Свет вокруг погас, уступил место милосердному мраку. Но это не остановило его. Слишком глубокая рана, слишком жгучая боль.

Отец все ближе, огромный, всеобъемлющий, всемогущественный. Бесконечный. Беспощадный. На пути – последняя преграда, барьер из того же металла, что заставил братьев исчезнуть. Старый, истончившийся щит. Нужно пробить его, проломить собой. За долю секунды до столкновения оно поняло, что сейчас погибнет. И обрадовалось. Ибо отец и был смерть.

* * *

Вольфганг опустился на ступени крыльца Старшей Башни. Чувствовал он себя прескверно. Все тело сковывала тяжелая, болезненная слабость, мышцы ломило, а веки, казалось, залили чугуном – настолько трудно было удерживать их поднятыми. Однажды, лет двенадцать назад, он попал под сильный ливень в лесу и, вернувшись домой к вечеру, слег с лихорадкой. Прихватило его тогда основательно, едва выкарабкался. Жар спал дня через четыре, но еще неделю он еле ходил, сонный, изможденный, чуть живой. Такие же ощущения. Впрочем, удивительного мало – все-таки из посмертия вернулся.

Он с легким изумлением и недоверием наблюдал за братом, который, с трудом переставляя ноги, бродил среди убитых и раненых, исцеляя, воскрешая или провожая словами благодарности тех, кто слишком далеко ушел по темным тропам. Откуда только силы берутся? Рихард выглядел так, будто не ел лет десять: ребра торчат, руки и ноги – тонкие, словно прутики, шею можно пальцами переломить. Борода и волосы порядочно отросли, ногти тоже. Хитон, который они отыскали для него в одном из помещений башни, довершал сходство с безумными проповедниками, что бродили по дорогам, обещая исцеление от любых болезней и возвещая близящийся конец света. Хотя тут-то как раз все по-честному. Мертвые оживают – не превращаются в кровожадных монстров, послушных лишь воле своего хозяина, а действительно оживают, смеются, жадно пьют воду. Раны затягиваются, лихорадка спадает. Без всяких порошков. Конец света, кстати говоря, тоже в наличии.

Вольфганг следил за братом, слушал возгласы восхищения и благоговения и думал о том, сколько всего надо ему рассказать. О Роргаре Скалогрызе, о Гром-Шоге, о бесстрашных ловцах метеоритов. О десятках и сотнях тех, кто сложил головы в борьбе с последним проклятием безумного бога Кайракса. Нужно будет закатить грандиозный пир в честь павших героев. Помянуть их с небывалым размахом. Открыть все имеющиеся бочки с элем. Скалогрызу уж точно пришлась бы по душе подобная идея.

– Вот ты где! – раздался рядом звонкий голос. – А я уже начала волноваться!

Элли опустилась на ступени рядом, приобняла его за плечи, прошептала в ухо:

– Скажи мне, все закончилось?

– Да, – улыбнулся Вольфганг. – Закончилось.

– И что мы теперь будем делать?

– Есть у меня один план, – рыцарь, прищурившись, покосился на эльфийку. – Хитрый такой. Я бы даже сказал, коварный.

– Ой, – рассмеялась Элли. – Да ни на медный грош в тебе коварства. Что за план?

– Никому не расскажешь?

– Я умею хранить секреты.

– Допустим. Значит, так. Планирую я обманом заманить одну эльфиечку в красный шатер, прочно завязать узлы на входе и развлечься с ней так, чтобы волосы дыбом встали.

– Это хороший план, – проворковала Элли. – Поддерживаю.

Она поцеловала его в шею, и некоторое время они молчали, наслаждаясь близостью друг друга. Потом Элли спросила:

– А все-таки? Чем бы ты хотел заняться? Больше нет ни законов, ни государств, ни обязанностей. Боги ходят среди нас, весь мир принадлежит горстке уцелевших. Какое будущее ты видишь для себя? Для… нас?

– Честно?

– Конечно.