Помоги проекту - поделись книгой:
– Простите, господин?
– У меня для вашего брата есть весточка. Так что давайте быстрее к нему.
– Как скажете. Следуйте за нами…
– Где мое оружие? – пробурчал Костолом. Он определенно отказался от идеи выламывать алхимикам челюсти и забивать ими бедняг до смерти, но абсолютно доверять им тоже не собирался. У него имелись для этого достаточно серьезные поводы.
– Эм… – замялся алхимик, принесший воду. – У нас в цитадели существуют строгие правила… особенно сейчас, когда от любого чужака ожидать можно чего угодно…
– Вот именно. – Ыр поднялся во весь свой немалый рост, почти упершись бритой макушкой в потолок. Он и безоружный мог бы без труда разделаться с тремя братьями – его пальцы были толще их рук. – Я тоже не люблю чужаков. И ожидаю от них чего угодно.
– Простите, э… господин… дикарь… то есть кочевник… но я вовсе не это имел в виду. – Похоже, алхимик успел оценить размеры кулаков и клыков Костолома. – Мы не собираемся причинять вам вреда. Мы на вашей стороне, поверьте.
– Ну а вы мне поверьте, – ощерился Ыр. – И верните кистени. Я ведь на одной стороне с вами, так, ребята? Значит, не стоит меня бояться.
– Тысяча извинений, но у нас распоряжение брата Лариуса, – встрял другой, видимо, более решительный, алхимик. – Следуйте за нами к нему. А потом мы вернем все ваши вещи, оружие в том числе.
– Ладно, – прорычал Костолом. – Попробуем поверить. Иди сюда, пацан, забирайся…
Червяк мигом вскарабкался на спину орка, удобно устроился на его массивных плечах. Там осталось достаточно места и для Элли со Скалогрызом, однако они, разумеется, предпочли идти сами. Эльфийка выглядела значительно лучше остальных: истощение и переживания последних дней не миновали ее, но она казалась лишь немного усталой – и только мокрые полосы на грязных щеках свидетельствовали об истинной цене пережитого ей ужаса. Раньше Вольфганг был уверен, что эльфийки не умеют плакать.
Три алхимика повели их по крутой винтовой лестнице наверх. Один из них без перерыва объяснял:
– Замок стоит на склоне вулкана. И хотя его местоположение гарантирует безопасность от лавы и камней, пеплом нас засыпало основательно. Поэтому работы было невпроворот – даже у тех, кто не участвовал в… подвальных делах.
– Повальных делах? – переспросил Скалогрыз.
– Подвальных… впрочем, брат Лариус объяснит вам все. Он, наверное, пока единственный человек здесь, до конца понимающий что к чему.
– А извержение уже закончилось?
– Еще нет. Лава продолжает вырываться на поверхность.
– Замку точно ничего не угрожает?
– Можете быть совершенно спокойны на этот счет. Он построен на эльфийском фундаменте, возведенном еще во времена молодости вулкана, в период постоянных извержений. Справедливо будет сказать, что безопасность нашей цитадели доказана многими столетиями.
Они поднялись на широкую площадку, служащую перекрестком: в разные стороны от нее расходились коридоры, уводящие внутрь крепости, и крытые галереи, ползущие снаружи по стенам и башням. Здесь их ждал брат Лариус. Это оказался тощий сгорбленный человечек, еще не совсем старый, хотя совершенно седой.
– Приветствую! – воскликнул он, шагнув навстречу. – Не каждый день у нас бывают столь важные гости. Да, возникло небольшое недоразумение, но оно уже разрешено. Вы ведь не держите на нас зла?
– Ни в коем случае, – ответил Вольфганг прежде, чем Костолом успел раскрыть рот. – Однако хотелось бы прояснить все до конца. Почему вы вдруг решили, будто можете нам доверять?
– О… – Лариус расплылся в слащавой улыбке, от которой у рыцаря едва не свело зубы. – Дело в том, что… кхм… за вас замолвили словечко.
– И кто же?
– Тот, кому мы всецело доверяем. И ваш хороший знакомый, господин Паладин. Скоро лично встретитесь с ним. Вы ведь уже успели перекусить, подкрепиться?
– Да.
– Вот и отлично, – улыбка на сухоньком личике Лариуса стала еще шире. – Тогда не будем терять времени, а прямо сейчас и направимся вниз, на встречу с теми, кто хотел вас видеть.
– Постой-ка! – Скалогрыз дернул Вольфганга за ремень. – А как же Харлан?
– А! – Лариус всплеснул руками. У него были длинные тощие пальцы, основательно перепачканные в серой пыли. – Конечно-конечно… раненый товарищ. Я стал такой забывчивый, голова постоянно занята кучей проблем. Пожалуй, действительно стоит сначала зайти к нему. Правильно?
– Само собой, – кивнул Вольфганг. – Как только мы убедимся, что с нашим другом все в порядке, отправимся на встречу с важными персонами.
– Хорошо. Прошу за мной.
Лариус двинулся по одной из навесных галерей. Вольфганг шел рядом, чуть сзади пыхтел Скалогрыз, не спускавший подозрительного взгляда со спины провожатого. За ним шагала Элли, а следом тяжело топал Костолом с Червяком на спине. Трое молодых братьев замыкали шествие.
– Тут недалеко, – пояснял Лариус. – Мы поместили его в ближайшем лазарете. Бедняга был в тяжелейшем состоянии. Думаю, если бы не заживляющие зелья, он бы отправился на темные тропы еще сегодня утром.
– Заживляющие зелья? У вас остался запас?
– Конечно. Наша цитадель всегда являлась центром лечебной алхимии. В чем в чем, а в магических напитках здесь недостатка нет.
– То есть сейчас с Харланом все в порядке?
– Скажем так: бегать он пока не сможет, да и сражаться – вряд ли, но жизни его больше ничто не угрожает. Вот и пришли, кстати…
Лариус свернул с галереи в узкий коридор, уводящий в глубь башни. Еще один поворот, тут же – еще один – и они оказались в обширном круглом помещении. Лазарет ни с чем нельзя спутать: полки, тянущиеся в несколько рядов вдоль стен, ломились от разнокалиберных пузырьков и бутылей самых диковинных расцветок и форм, в воздухе плавал кислый аромат целебных зелий, а на серых каменных стенах кое-где виднелись застарелые, намертво въевшиеся багровые пятна. Под потолком вились, переплетаясь, многочисленные трубки и шланги.
Здесь стояло пять коек, и все они пустовали, кроме одной, самой дальней, стоявшей у единственного в комнате высокого стрельчатого окна. На ней лежал Харлан. Его правую руку сковывала грамотно наложенная шина, грудь покрывали бинты, сквозь которые тускло проступала кровь. Он был чисто выбрит и умыт, а потому смотрелся, пожалуй, лучше своих товарищей, избежавших серьезных ранений.
– О! – воскликнул он, увидев пришедших. – Вот и друзья, наконец!
– Рад тебя видеть, – сказал Вольфганг. – Как себя чувствуешь?
– Раненым, – ответил торговец, улыбаясь. – А в остальном все отлично. То есть, конечно, все хреново, но могло быть и значительно хуже, правильно?
– Правильно, – кивнул рыцарь. – Нам повезло.
– Еще как. Если бы не алхимики, я бы уж, пожалуй, кормил стервятников. Или превратился бы в угли под проклятой лавой.
– Точно, – подтвердил Скалогрыз. – Каждый из нас был бы там.
– Кстати… а где вы пропадали все это время? – спросил Харлан.
– В подвале сидели, – буркнул гном. – Как почетные гости.
Лариус поспешил вмешаться.
– Имело место роковое недоразумение. – Он вскинул руки, растопырив свои тонкие пальцы. – Мы редко впускаем чужаков в нашу цитадель, и потому немного растерялись. Прошу оставить сей досадный инцидент в прошлом, просто забыть его. Уверяю вас, впереди столько важных событий.
– Я не сомневаюсь! – сказал Вольфганг. Ему категорически не нравился старший алхимик. Не нравилась его постоянная приторная ухмылочка, его бледная дряблая кожа, его желтые обломанные ногти. Казалось, что этот человек целиком состоит из притворства, что он позабыл, или даже не знал никогда, как общаться, а теперь изо всех сил пытается выглядеть
– Вас уже покормили? – обратился Лариус к Харлану.
– Да, очень сытно, спасибо.
– Чудесно. Нам с вашими друзьями сейчас нужно отправиться… на важную встречу. Ее нельзя откладывать долее. Я пришлю брата Ордуса сменить вам повязки.
– Разрешите мне это сделать, – попросила вдруг Элли. – Думаю, мое присутствие на той… встрече не обязательно.
– Кхм… да, но… – Лариус замялся. События развивались по непредвиденному сценарию, и он явно не знал, как реагировать. Даже такая простая вещь поставила его в тупик.
– Хорошо, – сказал старик наконец, вновь всплеснув руками. – Вы ведь… э… умеете обращаться с ранеными?
– Последние два месяца я ничем другим не занималась. Перевязки, штопание швов и прочее в таком духе. Червячок мне поможет, правда?
Мальчишка радостно кивнул. Лариус опустил на него изумленный взгляд своих блеклых глаз. Возможно, он действительно только что заметил это шустрое существо с грязными щеками и лохматой головой.
– Отлично, тогда… э… – Алхимик указал на ближайшую к кровати раненого полку. – Вот здесь все необходимое. Ничего другого не трогайте, некоторые зелья могут быть смертельно опасны.
– Понятно. За Червячком присмотрю, не волнуйтесь. Он у нас послушный.
– Вместе присмотрим, – усмехнулся Харлан. – Разве что я не сумею его догнать. Так, малыш?
Червяк опять кивнул.
– Ты нам нужен, дружище, – сказал Вольфганг торговцу. – Выздоравливай быстрее.
– А куда я денусь!
Лариус вышел из лазарета и повел оставшихся с ним вниз по узкой винтовой лестнице. Здесь было так тесно, что Костолому приходилось спускаться боком. Вольфганг временами оглядывался на него. Он не мог не думать о том, что совсем недавно, в другой цитадели, расположенной в паре дней пути отсюда, погиб его боевой товарищ, успевший стать настоящим другом, Гром-Шог, сородич Ыра. Теперь их снова было трое: человек, гном и орк. Маленький отряд, способный на большие дела. По крайней мере, готовый к ним.
– Кстати, – спохватился Вольфганг. – По поводу общих знакомых. По пути сюда мы побывали в Третьем Замке, а там встретились с братом Мавиусом, вашим старинным знакомым.
– О, Мавиус жив? – пробормотал Лариус. – Весьма отрадно слышать.
– Он просил передать, что ждет вас в гости. Кроме него, там никого не осталось. Вам, я вижу, повезло больше.
– Да, верно. Ночь Безумия накрыла нас, но обошлась гораздо мягче, чем с остальными. Полагаю, это связано с тем, что хранится в подвалах.
– А именно?
– Секрет! – хихикнул Лариус. – В каждой цитадели Братства в подвалах есть свой секрет. Мы не исключение. Только наш оказался по-настоящему полезным. Я бы мог сейчас пытаться объяснить, но никакие слова не в состоянии описать реальный размах происходящего. Не волнуйтесь, скоро сами все увидите.
Они вышли из башни и оказались в крытой галерее, огибающей по периметру внутренний двор. Здесь не было резервуаров с кислотой, как в Третьем Замке. Вместо этого двор заполняли каменные столбы, установленные на расстоянии десяти – двенадцати шагов друг от друга. Их венчали толстые железные кольца, служащие основой для ржавых цепей. Некоторые из цепей просто свисали свободно до земли, но большинство крепилось к ошейникам – вокруг столбов, прикованные к ним, бродили разные существа: в основном, конечно, люди, но виднелись и орки, и гномы. Вольфганг заметил даже одну эльфийку. Все они выглядели изможденными, беспомощными, измененными, даже безумными. Кое-кто был полностью обнажен, другие сохранили на себе какие-то лохмотья, остатки прежнего облачения: халаты, кольчуги, шаровары. На некоторых были перепачканные грязью робы алхимиков. Лица искажали непрерывно меняющиеся гримасы: словно сразу все чувства и желания стремились выразиться, явить себя миру, прорваться сквозь глупую маску из плоти и кожи. Встречаясь взглядами друг с другом, они оскаливались, ворчали нечленораздельно, бессвязно бормотали, иногда дергались, будто пытаясь броситься в драку. Но длина цепей была подобрана таким образом, чтобы прикованные не могли дотянуться до своих соседей.
С затянутого дымом неба, словно черно-серый снег, неспешно падал пепел. Он покрывал внутренний двор и его обитателей сплошным слоем, стирая различия, стирая цвета. Там, снаружи, весь мир стал тускло-серым, безжизненным, и фигуры, бесцельно бродящие вокруг столбов, скрипя цепями, казались естественной его частью. Небытием во плоти.
– Это ведь сумасшедшие? – спросил Вольфганг, вспомнив, что ему рассказывал брат Мавиус о Девятом Замке. – Ваши… подопытные?
– Мы предпочитаем называть их подопечными, – сухо ответил Лариус. – Все они – жертвы Ночи Безумия. Их сознание – мертво, в нем не осталось ничего, кроме жажды разрушения и убийства. Мы не теряем надежды, что этот процесс можно будет однажды обернуть вспять, вернуть жизнь этим ходячим покойникам. Хотя на данный момент успехи невелики: нам пока удалось только понять, что без еды они постепенно теряют силы, становятся вялыми, однако на состоянии их разума это, к сожалению, никак не сказывается.
– А вы не боитесь, что они могут оборвать цепи? – сказал Скалогрыз. – Зеленомордые степняки на такое способны…
– Еще как способны, – подал голос Ыр. – Мои братья – могучие воины. Даже без мозгов.
– Потому и могучие, что без мозгов, – не удержался Скалогрыз. – Не обижайся!
– Ладно, – отмахнулся Костолом. – Все равно мой кулак больше твоей головы. Вот и поразмысли, что лучше.
– Нет, мы не боимся. – Лариус терпеливо дождался завершения перепалки. – Их агрессия не направлена никуда конкретно, у нее нет цели. Они сами по себе – агрессия. Ни одному из этих несчастных просто не придет в голову попытаться освободиться. Но даже если такое произойдет, то везунчик моментально накинется на своих соседей, и они порвут друг друга на части. Придумать какой-либо план и, тем более, действовать сообща бедняги больше не способны.
Лариус снова свернул с галереи, нырнув в низкую арку, ведущую внутрь очередной башни. Вольфганг, Скалогрыз и Костолом последовали за ним и оказались в просторном, совершенно пустом зале. Вокруг не было ни одного окна, свет давали несколько факелов. Судя по пыли и соломе на полу, здесь до недавнего времени располагалось что-то вроде склада или хранилища. Теперь, однако, отсюда вынесли все, могущее помешать работе – в одной из стен зиял огромный свежий пролом, за которым начинался тоннель, уходящий почти отвесно вниз. Скалогрыз глянул вниз, но не увидел ничего, кроме нескольких стертых ступеней, уходящих во тьму.
– Первые обитатели цитадели замуровали этот ход много столетий назад, – торжественно объявил Лариус. – А мы с братьями отыскали его сегодня, вскоре после того, как началось извержение.
– Что там?
– Наш секрет. Тот самый, о котором я вам говорил. Впрочем, он уже не один. У него гость. Спускайтесь, вас давно ждут.
– Меня раньше никто не ждал, кроме трактирщиков, конечно, – пробубнил гном. – Слишком старый тоннель. Не нравится мне это. Все беды – от старья, лежащего в земле.
– Там внизу – наше спасение! – взмахнул руками Лариус. – Прошу, поверьте…
– Иди вперед, старик, – прорычал Костолом. – Или я тебя туда брошу.
– Хорошо, хорошо! – залепетал Лариус и шмыгнул в пролом. – Видите, я уже спускаюсь. Не отставайте. Только осторожнее, тут запросто можно упасть.
Вольфганг глянул на Скалогрыза, потом на Костолома, пожал плечами – и шагнул во мрак.
Юноша выглядел очень плохо. Под глазами его залегли темные круги, нос неприятно заострился, и кожа стала бледно-восковой, из-за чего лицо походило на искусно вылепленную маску. Он выглядел мертвым.
Аргрим нагнулся к груди молодого рыцаря. Сердце билось. Нехотя. Медленно. Глухо. Некая могучая сила заставляла его биться, заставляла поддерживать жизнь в страшно ослабленном, до предела измотанном теле. Источник этой силы находился не здесь, рука, не позволяющая сердцу остановиться, тянулась издалека, из иного мира. Аргрим представить не мог, что найдется во вселенной место для подобной мощи, но демон, обитавший в нем, ощущал свое несомненное родство с ней, свою принадлежность к тому, кто с другой стороны темных троп не давал умереть несчастному парню.
И от этого родства он приходил в бешенство, в дикую, истинно звериную ярость. Лютая ненависть переполняла его, пульсировала в венах, жгла их расплавленной сталью. Ибо Сказанные-во-Тьме не терпели равных себе, а те, кто превосходил их, попросту не имели права на существование.
Иногда Аргрим думал о том, что его хозяева способны лишь на разрушение, а значит, логическим финалом их деятельности должно стать полное уничтожение всего. Вряд ли они остановятся, погасив солнце. Сказанные-во-Тьме, предсмертные слова предвечного бога Кайракса, родились из его гнева и помешательства, их уделом изначально был хаос, и они обречены вечно стремиться к нему. Но такие мысли все реже посещали старшего Погонщика, а теперь и Первого Экзекутора Праведной Инквизиции. Ему ли страшиться разрушения – ведь он посвятил ему целую вечность.
Бросив последний взгляд на тело Рихарда, Аргрим быстрым шагом покинул пыточную. Полумертвый Паладин еще видел свои сны, а значит, пока рано было отдавать его тьме. Всему свое время.
Добравшись до вершины башни, он нырнул в тени, чтобы незаметно миновать покои Верховного Инквизитора Йоганна Раттбора. Тот не давал ему покоя, постоянно умоляя замедлить разложение. Но ни Аргрим, ни его хозяин не могли ничем помочь – это было выше их сил. Создать видимость жизни, замедлить старение, гвоздями колдовства прибить страдающую душу к умершей плоти, или заставить труп передвигаться, выполняя приказы волшебника – подобные трюки обычны для черной магии. Но поддерживать истинную жизнь, как некто делал с лежащим внизу пареньком, способна только магия, единая с природой, черпающая из нее, являющаяся ее продолжением. Дыхание бога.
Ревность пожирала их обоих: и хозяина, и слугу. Аргрим прекрасно знал, что его собственное долголетие тоже является лишь видимостью – стоит великой темной воле оставить его, найти себе более подходящий инструмент, как прошедшие годы мгновенно возьмут свое, и он обратится в прах. Сам колдун мечтал о власти над временем и смертью, но на той стороне, что он выбрал, это было недостижимо.
Верховный Инквизитор сидел, с ногами забравшись на трон, нахохлившись, будто замерзший воробей. Из-под него текло, и у подножия престола уже собралась небольшая лужица. Когда Аргрим прошел мимо едва заметным дуновением ветра, легким колебанием пламени единственного оставшегося факела, Раттбор медленно повернул голову, проследил за ним белесыми, ничего не выражающими глазами. Может, и в самом деле увидел. Мертвецы способны на многое.
Аргрим вышел на балкон, вынырнул из теней. Мир приветствовал его тусклым закатным светом. Внизу постукивали молотки рабочих, завершающих ремонт барбакана, устанавливающих на нем небольшую баллисту. Из леса на востоке поднимались столбы дыма – мастеровые и беженцы устраивались на ночлег. Где-то гулко лаяла собака. От общей картины веяло таким спокойствием, такой тишиной и даже уютом, что Аргрим с усилием заставил себя повернуться к юго-западу, откуда исходила явная, серьезная угроза.
Свет опускающегося за горизонт солнца был нынче тусклым из-за огромного черного облака, занявшего добрую четверть небосвода. Пепел и сажа.
Поделиться книгой: