Помоги проекту - поделись книгой:
Лабус занес тело внутрь, а я подошел к следующей двери.
Раскрыв ее, увидел узел связи. За массивным, занимающим чуть ли не треть комнаты столом, спиной к входу, сидел человек в общевойсковом защитном костюме. Я сделал несколько осторожных шагов вдоль стены, не сводя с него взгляда. Немолодой, полноватый. Руки лежат на столешнице, будто он собирается опереться на нее и встать. Я замер, приглядываясь. Зомби, что ли? Из коридора донесся тихий голос Лабуса:
— Что там?
— Человек.
Костя появился в дверях. Пистолет он держал в левой руке, а правой разглаживал усы.
— Та-ак… — протянул он и почесал подбородок рукояткой. — Не двигается и кажись не дышит.
— Третью комнату посмотри.
— Ага.
Он попятился в коридор. Я стоял неподвижно, целясь в фигуру за столом. И вправду не двигается — значит, все же мертвый. Зомби уже заметил бы нас, отреагировал как-то. Да и вообще — зомби не такие. Донесся голос Лабуса:
— Ну, иди, глянь.
В третьей комнате ничего интересного не оказалось. На маленьком шкафчике лежал кипятильник, стоял поднос с графином, стаканами и чашками, под стеной — стулья. В углу на табурете возвышался бак литров на десять, с краном в железной стенке.
Мы вернулись во вторую комнату. Лабус, пройдя немного вдоль стены, прицелился в голову человека за столом, а я тихо подошел к нему и несильно ткнул в плечо стволом винтовки.
Пуф! — я даже отскочил, так это было неожиданно.
— Чтоб ты сдох! — вырвалось у Кости.
Чудит Зона. Тело от прикосновения превратилось в облако пыли, еще мгновение оно удерживало очертания человеческой фигуры — будто фильм с компьютерными спецэффектами смотришь про мумию какую-нибудь, — а после разлетелось. Я приподнял ворот куртки и сощурился, пятясь. Пыль разошлась на полкомнаты, Лабус закашлялся и вывалился в коридор, я за ним.
Напарник вернулся в первое помещение, оттуда донесся громкий щелчок и нарастающее завывание. Что-то залязгало, звук превратился в равномерный гул — включилась принудительная вентиляция. В каждой комнате был раструб вытяжки, рядом зарешеченное окошко, значит, тут циклическая система: в одно отверстие вытягивает, из другого поступает отфильтрованный воздух.
Прах быстро всосало в гнездо воздухоотвода.
На столе перед обратившимся в пыль человеком был установлен блок ЗАС, засекречивающая аппаратура связи, и несколько стационарных радиостанций для работы в различных сетях. Под стеной — два несгораемых шкафа. Мы осмотрели их, но ничего интересного не нашли. В одном лежали автомат Калашникова да подсумок, где обнаружилась пара снаряженных магазинов и ружприбор — пенал с насадкой, щеткой и прочей мелочевкой. В другом на вешалке висел комплект формы, которую называют «афганкой», и новехонький запакованный Л-1, универсальный спецкостюм для защиты от радиации, химического и биологического воздействия. Рядом — противогазная сумка с РШ-4 внутри.
На столе лежал журнал смены боевого дежурства.
Я собрался было устроиться на стуле, но передумал — только что там сидел человек, которого развеяло одним прикосновением, почему-то мне не хотелось занимать его место.
— Ладно, читай, а я пока научника посмотрю, — Лабус вышел из комнаты.
— Закрой дверь наружную, — сказал я ему вслед. — Ту, что на первый этаж ведет.
Он не ответил, но через несколько секунд донесся приглушенный лязг.
Взяв журнал, я отошел к стене, присел под ней лицом к двери и положил винтовку рядом. Развернул на коленях тетрадь, скрепленную печатью секретного отдела части. На первых страницах были шаблонные записи: время, даты, позывные, содержание радиограмм и телефонограмм, кто отправлял, кто принимал… Ничего интересного — циркуляры, распоряжения, приказы. Но дойдя до середины журнала, я увидел нечто совсем другое: убористый мелкий почерк, длинные абзацы, иногда — кривые строки, будто писали впопыхах.
Я прочел:
Сегодня, 12 апреля 2006 года, в 14.33, произошел очень мощный толчок. Наверное, его сопровождало сильное напряжение электромагнитного поля. Мне стало плохо. Я почти потерял сознание. Потом пришел в себя и увидел, что аппаратура связи вышла из строя. Я не видел что снаружи, только слышал крики. Дикие крики. Было очень страшно. Мой напарник по смене, Ваня Ус, вышел из комнаты. Я говорил ему этого не делать, но он не послушал. Ваня вернулся через минуту, на него было страшно смотреть, потому что кожа на лице потрескалась, кровь спеклась в этих местах, правый глаз вытек. Он только прохрипел слово «Убежище» и упал мертвый. Код к двери убежища в штабе всегда выдается дежурной смене. Я выглянул в коридор. Я действовал по инструкции: взяв с собой журнал, автомат…
Подняв взгляд, я уставился в стену невидящими глазами. Почему-то эти строки давно погибшего — ведь почти невозможно, чтобы он выжил — солдатика пробудили воспоминания о родственниках. Если подумать, мать с сестрой не так уж и далеко от меня, между Зоной и Киевом пару-тройку часов езды… а кажется, будто они совсем в другом мире живут. В гражданском мире, спокойном, безопасном. Я давно их не видел, очень давно. Как жизнь повернулась всего за несколько часов, будто мир с ума сошел, все с ног на голову…
— А, черт!! — донеслось из соседней комнаты.
Бросив журнал и схватив винтовку, я выскочил в коридор.
— Что?!
Метнулся вдоль стены, у двери присев, сунул оружие в комнату. Оглядел ее и сказал с чувством:
— Чтоб ты лопнул!
Лабус стоял перед койкой, спиной ко мне, в обычной позе. Явно ничего опасного он перед собой не видел.
— Спокойно, спокойно, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Просто удивился я очень. Иди, глянь.
Выпрямившись, я увидел ноги и поясницу ученого, остальное от взгляда закрывал напарник.
— Вот… — Он отодвинулся в сторону, и я шагнул вперед.
Шлем с зеркальным забралом лежал на табуретке возле изголовья.
— Та-ак… — протянул я растерянно.
— А может… — начал Лабус и умолк, когда я поднял руку.
Мы помолчали.
— Что? — спросил он наконец.
— Да вот… — произнес я медленно. — Слушай, а что если это она нам предупреждения на ПДА сбрасывала?
Часть вторая
Миттельшпиль
Глава 6
Утверждаю: …
начальник службы войск капитан…
Обязательный список документации дежурного по лагерю на озере Янтарь:
1. Журнал дежурного по лагерю;
2. Журнал патрульной смены;
3. Боевое расписание и действия при нападении на лагерь;
4. Схема охраны и обороны лагеря;
5. Список лиц допускаемых на территорию;
6. Образцы пропусков;
7. Таблица доз облучения;
8. Журнал действий пожарного расчета;
На кровати перед нами лежала молодая женщина. Бледное лицо, спутанные каштановые волосы. Едва различимый шрам над глазом, крошечные веснушки на скулах. Чистый гладкий лоб, тонкие брови — более темные, чем пряди над ними. Совсем молодая, куда моложе меня.
Веки трепетали, крылья носа подергивались, будто она собиралась чихнуть. Лабус успел расстегнуть высокий воротник и пару застежек под ним, обнажив шею.
— Ну, и чего застыл? — спросил наконец я и пихнул его кулаком в плечо. — Ты доктор или кто? Давай, осматривай пациента. Или женщину первый раз в жизни видишь?
Он крякнул, качнулся на каблуках и потер зачем-то ладони.
— Ну так что же… И погляжу, ясное дело, чего ж не поглядеть? — бросив взгляд куда-то в сторону, произнес напарник.
— Вколи ей свою дрянь, чтоб очнулась, надо с ней поговорить. Как она в Зоне оказалась в обществе Капрала, кто и куда ее отправил… Из-за чего вся каша заварилась, в конце концов!
Лабус переложил шлем на пол, сел на табурет, поднял руку девушки и стал щупать пульс. То ли нащупав его, то ли нет, расстегнул поясной ремень защитного костюма. Там висели два подсумка и контейнер для артефактов, я таких никогда не видел — поблескивающая серебром сфера, состоящая из сегментов, похожая на апельсин. Лабус снял ремень, передал мне.
Я провел пальцами по стенками контейнера, сообразил где фиксатор, отщелкнул его. Рядом заметил иероглифы — эта штука японская, что ли? — и пиктограмму, говорящую о том, что материал контейнера не пропускает радиацию. Раскрыл — внутри пусто. Присев на корточки, положил контейнер возле шлема, открыл один подсумок и обомлел. В нем лежал артефакт под названием ночная звезда — мощная редкая штука, формирующая локальное поле. Говорят, хорошо защищает от пуль…
А еще она очень радиоактивна. Я вытряхнул артефакт в контейнер и поспешно закрыл его. Попереключав режимы на детекторе Марата, определил, что фон в пределах допустимого. Выпрямился. Лабус стягивал костюм с девушки, я потряс его за плечо.
— Эй!
— Что еще? — напарник нехотя повернулся, и я увидел нашу «ученую», обнаженную до пояса. Она что, на голое тело защиту одела? Впервые такое вижу…
А грудь ничего.
Тьфу! Я усилием воли заставил себя не смотреть на ее бюст, перевел взгляд на Лабуса.
— Где там твои ампулы с ядом от радиации? У нее в подсумке ночная звезда лежала.
— Чего?! — изумился он. — Где? Покажи!
— Сдурел? Она ж фонит жутко, я ее в контейнер спрятал сразу. Доставай лекарство, лечиться будем. И флягу с водкой тоже, надо выводить из организма радионуклиды.
До Кости наконец-то дошло, и он сказал:
— Подай рюкзак, вон, у двери.
— Ладно, я сам достану, ты продолжай.
— Хотя погоди с водкой, — добавил он. — Мы хорошо заперлись? Дверь там вроде крепкая, но… А то расслабимся тут, а если кто полезет к нам? Если еще одна группа спецов появится?
Я обдумал это и решил:
— Нет, не появится тут сейчас больше никто. Их же с Периметра надо перебрасывать. А тут выброс, гон прошел, аномалии активизировались… Сейчас даже вертолет толком не пролетит, напорется на какую-нибудь воздушную аномалию — и конец ему.
Он кивнул.
— Ну да, в общем-то. За нами охотились те группы, которые одновременно с нами и вылетели, правильно? Их теперь нет, значит, на какое-то время мы в безопасности.
— До утра, — заключил я.
Лабус принялся стаскивать с девушки защитный костюм. Я достал из рюкзака пластиковый медицинский бокс, передал напарнику — на свет появилась фляга с водкой и коробка армейского сухпайка — вновь присел над подсумками, раскрыл второй.
Там оказалась синеватая сфера размером с теннисный мяч, напоминающая артефакт под названием бенгальский огонь, продукт аномалии электра. Пригляделся: похож — да не он. Детектор фона не показал, я потрогал эту штуку пальцем в перчатке, потом взял, повертел в руках. Нет, не пойму, что это. Ладно, спросим нашу подругу, когда в себя придет.
— Вроде бы все нормально теперь с ней, — сказал Костя. — Спит.
Он укрыл девушку одеялом — она по-прежнему лежала лицом кверху, с закрытыми глазами. На щеках появился румянец.
Лабус потянулся к коробке с сухпайком, а я свинтил колпачок с фляги. Отойдя к другой кровати, напарник сел на краю, поставил на табурет рядом две стальные стопки. Я подтащил второй табурет, тоже сел.
Водка тут же сняла напряжение. Закусив ложкой рисовой каши из банки, мы еще раз налили, молча чокнулись и выпили.
Только сейчас появилось настоящее ощущение усталости. Захотелось перебраться с табурета на третью кровать, вытянуться во весь рост, закрыть глаза. Провалиться в сон и вынырнуть из него уже в спокойной обстановке, без погонь и стрельбы. После второй стопки закололо в затылке — нельзя мне много алкоголя — я потер пальцами голову, сквозь короткий ежик нащупал едва заметный бугорок. Интересно, а если я туда ноготь всуну… Нет, не поместится. Ладно, а зубочистку? Зубочистка точно влезет. Вот же, наградили меня когда-то подарочком! И ведь теперь — совершенно бесполезная штука. Хотя нет, стоп, как же бесполезная? Возможно, из-за нее меня подземный контролер и не смог подчинить, как Малого…
Лабус налил по третьей и сказал:
— За погибших. Земля им пухом.
Выпили не чокаясь и потом долго молчали. Наконец я спросил:
— Слушай, так что все же с нами произошло? У тебя мысли есть какие-то?
Он сунул в рот ложку с кашей, проглотил и мотнул головой. Налил еще по одной. Поднял стопку, кивнул мне, выпил. Я тоже выпил — последняя, больше не буду.
— Нет у меня никаких мыслей, Леха, — сказал напарник. — Нас подставил кто-то, а больше я ничего не знаю.
Простой он человек все-таки, жует себе и ни о чем не думает. А ведь я никогда не интересовался, почему Лабус здесь, почему в военсталы пошел…
Открывая банку с кашей, спросил:
— Ты как в Зоне очутился? И что после будешь делать?
Лабус ответил с набитым ртом:
— Здесь платят хорошо. Когда деньги получу — хозяйством займусь. Коровник как у скандинавов выстрою, дом добротный… Только свиней не буду разводить.
— Ага, я б тоже не стал, — согласился я, ковыряясь ложкой в банке. — После Зоны и так псевдоплоть с кабанами-мутантами по ночам сниться будут, а тут еще свиньи за стеной хрюкают.
Лабус посмотрел на меня.
— А ты что делать будешь, когда контракт закончится?
— Новый контракт заключу. Я больше ничего не умею в этой жизни.
— Так давай со мной назад в Ростов. Там земля плодородная…
Я покачал головой, и Лабус вновь принялся жевать.
— Ну ладно, доктор Пилюлькин, так что ты про девушку эту можешь сказать?
— Ничего. Девушка как девушка. Две руки, две груди. Ноги тоже две, а голова одна. Ранена в плечо, на боку синяк. Слабое сотрясение мозга, это когда вертолет упал. Ослабела, но в целом нормально. Поспит — придет в себя.
— Жаль, мы ее до того как она вырубилась не расспросили.
Лабус потянулся к стопкам, но я остановил его.
— Хватит, напарник. Не надо нам напиваться сейчас.
— Да что тут пить… — начал он, но я накрыл стопки ладонью.
Поделиться книгой: