Помоги проекту - поделись книгой:
Лив демонстративно развела руками и ухмыльнулась. И вовсе не из стремления посильнее унизить пленника она медленно, размеренно вынула из машинки отпечатанный лист, подошла к огромному несгораемому шкафу, который по размерам спорил с отделением для арестантов, неторопливо погремела ключами, отпирая дверцу этого монстра сейфового дела, достала две картонные папки, снова заперла шкаф и вернулась к столу, чтобы очинить карандаш и аккуратно вывести на обложке одной из папок: «Ланс Лэйгин». Какое унижение, право? Привычка всё делать в строго установленной однажды последовательности всего лишь!
Вложив опросный лист в свеженькое, только что открытое «дело», она завязала тесемки на бантик и удовлетворенно улыбнулась:
- Ну-с, теперь займемся барышней!
И заправила в машинку чистую бумагу.
Кабы сон у Мерерид не был так удивительно глубок, то многих приятных вещей в жизни Фрэн Лисэт Теранс не случилось бы. Мамочка всегда любила поспать, и на склоне лет, подобно другим старухам, вовсе не утратила способности дрыхнуть едва ли не до полудня. Сколько разных дел можно сделать, если встать на рассвете. Ранняя пташка – Фрэн успела не только напечь блинчиков, но и на свидание ускользнуть. Кое-кто уже поджидал в укромном местечке с двумя одеялами. На одно улечься, другим укрыться, чтобы глазастые соседи не высмотрели мелькающих в траве белых ягодиц. На Эспите ни у кого нет тайн, но вся прелесть в том, чтобы не попасться.
Радовало, что, судя по напору и немногословности, Хил тоже соскучился. Они не виделись две недели и теперь наверстывали упущенное, задыхаясь, вздрагивая, дрожа от нетерпения. Время-то уходит, утекают драгоценные минутки. Надо успеть насладиться запахом и вкусом друг друга, и просто насмотреться. На короткий шрамик, рассекающий Хилову правую бровь на две неравные части, на начинающую пробиваться седину на висках, например. Слизнуть соленую капельку пота, прикусить пахнущую табаком губу и на несколько мгновений утратить разум вместе с ощущением реальности, перестать быть Фрэн Тэранс, перестать быть… Потому что это ошеломительное чувство нисходит лишь в объятиях Элисона, к счастью. Элисон… Имя, данное родителями, ей никогда не нравилось. Холодное оно, чужое и какое-то злое. То ли дело эспитское имя – Хил, Хи-и-и-л, Хилер, что означает «радостный». Оно настоящее, оно теплое, как земля этого острова, прогретое до самых корней солнцем и щедро просоленное морем.
- Ох, Хил… - вскрикнула женщина, не в силах сдержаться.
- Лис-с-с, моя Лис-с-с, как же хорошо…
Наедине он тоже предпочитал называть Фрэн островным именем – Лисэт. В промежутках между поцелуями – самое то.
- Откинь чуть-чуть одеяло, а то я задохнусь… Дурачок! Перестань! Что ты делаешь? Что? Ах! Ох!
Прошло еще какое-то время, прежде чем Хил отпустил «жертву» своей порочной страсти к экспериментам и соизволил отбросить покрывало.
- Ну как, я искупил вину?
- Вполне, - смилостивилась Фрэн. – Но за её донельзя довольную физиономию останешься должен.
- Мы всего лишь съели по паре сардинок и выпили бутылку вина.
- Не оправдывайся! Она весь вечер ходила довольная, точно обожравшаяся сливками кошка.
- А ты уже нафантазировала невесть что, - обиженно вздохнул мужчина.
- Мерерид доведет до кипения ледяную статую, - пробурчала Фрэн и демонстративно отвернулась спиной. – О! Смотри, смотри! Кого это Лив повела?
Хил раздвинул траву, чтобы открыть себе лучший обзор.
- Хо-хо! У Лив сегодня богатый улов, - он обрадовано потер ладони.
Фрэн заторопилась близоруко оттянуть внешний уголок левого глаза, и до рези вглядывалась в пленников эмиссарши.
- Ты хочешь сказать, что красавчик в замшевой куртке - наш долгожданный гость?
- Ну-у-у… - без прежней жизнерадостности в голосе протянул Хил. - Не такой уж он и красавчик, как тебе показалось. Но ты права, это – он.
Рыжий Берт плелся позади всех, то и дело останавливаясь, чтобы подпортить эмиссарше триумф.
- Как бы Лив нам не испоганила всё веселье.
- Не переживай, - заверил любовницу Хил. - Лорд Эспит примет надлежащие меры. Главное, чтобы доктор нас не подвёл.
- Надо бы зайти к нему.
- Угу. Но сначала…
Мужчина игриво прикусил зубами мочку уха Фрэн, чтобы не дергалась, пока он дает волю рукам. И силы духа ей хватило на парочку недовольных хрюканий. А потом качнулось взад-вперед утреннее небо, и женщина окончательно потеряла счет времени. Столь бережно собираемые в горсточку, волшебные минутки высыпались из расслабленных пальцев, раскатились по траве. Не собрать их теперь нипочем.
- И ты готова действительно отказаться от всего этого? – тихо спросил Хил, когда они, дрожащие и оглушенные, лежали рядом.
- Нет, - вздохнула она, - Но я готова рискнуть.
А вот спрашивать: «А ты готов?» Фрэн не решилась. Ветеран двух войн отлично знал, что такое настоящий риск.
- Хорошо. Тогда пойдем к доктору Хамнету.
- Заодно посмотрим на улов дамы Тенар поближе, - оживилась Тэранс-младшая.
- Ты любопытная, как кошка.
- Муррр!
Она грациозно потянулась всем телом, заставив Хила снова пожалеть о том, что времени у них действительно осталось мало. Если Мерерид Тэранс примчится к Исилу и не застанет там Фрэн, будет скандал, причем скандал грандиозный, который может спугнуть не только гостя, но и половину Эспита. Она такая, она может.
Глава 5
Как и большинство эспитцев, доктор Хамнет не мог похвастаться достатком. Даже совмещая врачебную практику с обязанностями аптекаря, ему приходилось экономить. Много ли заработаешь на истерии Мерерид Тэранс и мигренях Элисона Рэджиса? Сезонные простуды и периодическое похмелье не в счет. Островитяне жили на свежем воздухе, умеренно занимались физическим трудом, а потому хворали гораздо реже, чем обитатели городов, где смог, грязь и скопление микробов. Доктор, разменяв шестой десяток, и сам не жаловался на здоровье. Даже унаследованная от родителя подагра и та отступила перед скудностью лекарского бюджета, который не позволял Исилу злоупотреблять мясом и вином. В одном не мог отказать себе добрый эспитский доктор – в дорогих сигарах. Ради нескольких глотков ароматного дыма прирожденный жизнелюб добровольно обрекал себя на жизнь аскета. А вожделенные сигары попадали на Эспит с помощью Берта Балгайра.
- Нет, вы это видели? – возмущенно бухтел Исил, кивая на окно эмиссариата. – Ей давно пора выписать успокоительное.
Доктора можно понять - сигары были так близко, а их стерегла злющая Овчарка.
- Я заплатил Берту вперед, понимаешь, - пояснил доктор целиком и полностью разделяющему его скорбь Рэджису. – У меня нет сейчас лишней двадцатки на штраф! Эта с-с-су…эмиссарша доведет меня до инфаркта.
Высокий и поджарый, похожий на тренированного гончего пса, Исил Хамнет менее всего претендовал на роль жертвы, павшей от разрыва сердца.
- Поторгуйся с ней, - предложила умиротворенная Фрэн.
Она развлекала себя самым что ни есть женским способом – за неимением духов, нюхала ароматические масла.
- Лучше будет надавить на самого Берта. Клиенты не виноваты, что наш Бертик снова не угодил Скайре в постели.
- Хил! – возмутилась ведьма.
- Что? Плохо бабу свою ублажил, а мы должны платить лишнего? Вот еще!
- Ты мог бы выразиться как-нибудь деликатнее, что ли.
Армейская служба наложила на характер Рэджиса неизгладимый отпечаток.
- Деликатнее? Могу, - ветеран уже открыл рот, чтобы полнее, сочнее и ярче выразить свою мысль, но вовремя заметил, что через дорогу прямо в дом к доктору идут задержанные Лив мужчина и девушка. – О! Вот и познакомимся. Фрэн, оторвись от вонючек!
И прямо на глазах из угрюмого желчного солдафона превратился в радушного островитянина.
- А девочка ничего так, а? – подмигнул он Фрэн эдак игриво, о чем тут же пожалел.
- Мерерид натравлю, - процедила ведьма, продолжая радостно улыбаться уже входившим в приемную гостям.
Не сказать, чтобы Верэн Раинер впервые увидела настоящего дипломированного доктора. Из тех, что берут за прием столько, что дешевле помереть, похоронить и справить достойные поминки. В конце концов, она первой среди женского населения Озанна сделала себе прививку от скотьей язвы. Но мурранский лекарь такой волны смущения, как доктор Хамнет, у девушки не вызывал. Одно дело пожилой скучный толстячок в очках, а другое - моложавый стройный господин, которому лучики-морщины и густая седина в коротко стриженых волосах только добавляли импозантности.
«Что за остров такой? Тут все мужики, как на подбор! Всяк на свой лад хорош, конечно, но до чего же приятные и обходительные», - размышляла Верэн, переводя взгляд с доктора на его посетителя - светловолосого, слегка небритого господина средних лет в потертой серой куртке имперского пехотинца. У папаши Раинера такая же была, трофейная, снятая с мертвеца где-то в поле между Огастином и Сурри.
- Называйте меня Хил, - весело сказал бывший враг мурранской республики и сжал пальчики Верэн в ладони – сильной и теплой, покрытой твердокаменными мозолями.
- А меня – Фрэн.
Если бы змеи умели говорить, то у них был бы именно такой голос – тихий, шелестящий, струящийся, чуть прохладный, но таящий угрозу. Волосы темноглазой Фрэн извивались тугими кольцами, не сдерживаемые ни шляпкой, ни косынкой. А по губам змеилась улыбочка.
- Оч-чень приятно, - пролепетала хадрийка и смутилась едва ли не до немоты под ледяным взглядом новой знакомой.
- Пройдемте в смотровую, - церемонно пригласил доктор, спасая Верэн от самовозгорания. Щеки её уже полыхали изнутри, словно перцем натертые.
В чистенькой комнатке всё было либо зеленым в тон врачебному халату, либо металлическим и эмалированным, как в самой настоящей больничной палате. И еще эти поблескивающие в круглом лотке зловещего вида инструменты… Брррр!
- Присаживайтесь, сударыня. Вот стул. Вас зовут…э…
- Верэн.
Но симпатичный доктор продолжал глядеть на девушку испытующе, словно ждал еще чего-то, прежде чем записать в бланк.
- Верэн Раинер. Имя пишется через «э», а фамилия - через «е».
- Да, да, я понял. Как вы себя чувствуете, госпожа Раинер?
- Хорошо. Я – здорова.
Но на слово эспитский лекарь не верил, а потому сначала попросил показать ему горло, затем оттянул нижние веки, убедившись в отсутствии признаков желтухи. Посчитал пульс, попросил разрешения посмотреть в уши, касаясь легко и почти невесомо.
- Расстегните блузку и покажите мне кожу в области декольте. Замечательно. Теперь я прослушаю ваши легкие.
- Трубочкой?
- Именно, юная госпожа. Дышите глубже. Дышите.
От коротких волос наклонившегося доктора так приятно пахло лавандой и розмарином, что больше всего хотелось именно дышать.
- А теперь не дышите, - проворковал островитянин. – Отлично.
И улыбнулся краешком губ. С ним, как и с Бертом, хотелось целоваться до изнеможения, до обморока.
- А как вы спите, Верэн?
«С тобой было бы просто замечательно. Или с Бертом… Ой! Это не остров, а источник искушения какой-то», - испугалась собственных мыслей целомудренная хадрийка.
- Как все люди – на спине или на боку, - буркнула она, прикинувшись дурочкой.
- Это понятно. А хорошо ли? Бессонница не беспокоит? Головные боли? Кровотечения из носа? Кошмары? Судороги в конечностях посреди ночи?
Девушка призадумалась, чтобы не сказать чего-то такого – вредоносного для себя.
- Наоборот. Сплю крепко, как убитая. И не снится ничего.
- Как только закрываешь глаза, весь мир исчезает во тьме, и она длится, длится и длится целую вечность, пока тебя не разбудят, - сказал доктор, не отрывая взгляда от каракулей, которыми планомерно покрывал бланк медицинского освидетельствования.
- Откуда вы знаете? – встрепенулась Верэн.
Исил Хамнет только бровь приподнял.
- Что знаю?
- Откуда вы знаете, как я сплю? Я никогда никому не рассказывала.
- Откуда же мне знать, милое дитя? – он был так очаровательно снисходителен, так добр. - Я лишь предположил. Всякое бывает.
- Это… это признак болезни?
- Нет. Но если вдруг у вас начнутся кошмары, приходите, выпишу отличное успокоительное.
Утешить не утешил, но страху нагнал этот ласковый доктор, будь здоров. И самое удивительное, ни он, ни эмиссарша, ни Берт так ни разу и не спросили, какого рожна Верэн Раинер понадобилось на острове Эспит. А вопрос-то сам собой напрашивался, между прочим.
- Наконец-то управилась! – воскликнула Скайра, плотно закрыв дверь за ученым и девушкой, которые чинно, будто гимназисты, направились на прием к доктору. Шли гуськом, затылок в затылок, впереди Лэйгин, за ним по пятам – барышня Раинер, и папки картонные со своими «делами» в руках несли. Красотища! Вот все бы так и всегда ходили, чинные и послушные, и стал бы остров Эспит образцом порядка и спокойствия. Хотя… Женщина со вздохом посмотрела на Берта, умильно скалившего зубы за решеткой, и покачала головой. Некоторые – неисправимы.
- Ну? – мурлыкнул образец врожденной тяги к преступлениям. – И что дальше?
- Это ты мне скажи, милый друг, - дама Тенар устроилась на стуле и ноги вытянула. – Вот привез ты их – а дальше-то что?
- Мое дело – доставка, Лив, - арестант пожал плечами. – Я лишних вопросов заказчикам не задаю.
- А девчонка? – Лив и не думала скрывать ревнивые нотки в голосе. – Кто она, Берт?
- Н-ну-у… - он почесал затылок и потянулся. – Пока рано судить. Пусть сначала вырастет, - и подмигнул. – Ты бы лучше хоть чайку согрела для заключенного. Промок ведь, продрог – а вдруг до пневмонии докачусь?
- До виселицы ты докатишься, - проворчала эмиссарша, но терзать пленника дальше не стала, выставила на стол керосинку и чайник. – Своими руками повешу пройдоху! Кто обещал мне с крышей помочь, а? Кто клялся? Скажешь, не ты?
Поделиться книгой: