Бабочки в жерновах

Хорошо, что никто не видел, как Хитрый Ланс мечется из угла в угол в тщетной попытке обрести душевное равновесие, яростно трет ладонями небритые щеки, периодически останавливаясь, чтобы в сердцах стукнуть кулаком себя в грудь. Зритель бы точно подумал: «Чокнулся парень, умом двинулся». Но единственный свидетель - молчаливый Перец никому не скажет. Лукавая эмиссарша нарочно оставила своего пса сторожить дом, а заодно и гостя. Здоровенная, как теленок, собака решила задачу просто – улеглась на пороге, придавив своим весом дверь. А стоило Лансу подергать ручку – Перец рычал. Беззлобно, но внушительно. Мол, дорогой господин Лэйгин, я – всего лишь животное, у меня приказ «не пущать», сидите тихо, а то укушу по долгу службы.

- Перец, я все понимаю, и ты не виноват, - жалобно скулил археолог, сидя под входной дверью с другой стороны. - Но мне бы сейчас к доктору Хамнету. Или в гости к лорду Таю за стаканчиком сидра. Или хотя бы прогуляться на свежем воздухе, в доме дышать совершенно нечем. Я не сбегу, обещаю.

- Даже если бы хотели, ничего не выйдет, - ответил Перец женским голосом. – Мы отрезаны от остального мира. Даже «Келса» уплыла.

От неожиданности мурранца подкинуло на месте.

- Кто тут? – скорбным шепотом спросил он.

Слуховые галлюцинации – это плохой знак.

- Фрэн, Фрэн Тэранс, - рассмеялась младшая ведьма. – Я заказ для Лив принесла. И вам небольшой гостинец. Вы отойдите от двери, чтобы я могла войти.

Не то, что Ланс очень хотел сейчас принимать подарки, но чувствовал – любое человеческое лицо спасет его от помешательства.

Фрэн в свою очередь зашла в дом дамы Тенар с некоторой опаской. Потопталась на узком порожке, с подозрением вглядываясь в перекошенную физиономию мурранского археолога.

- Как вы себя чувствуете, Ланс? Проголодались?

И потрясла перед носом несчастного узника корзинкой, в которой под белоснежной салфеткой, расшитой бабочками, угадывались бутерброды с ветчиной, сыр, сдобные булочки и пузатенький кувшин. В другой руке ведьма держала полотняный чехол для одежды.

За Лэйгина ответил его измученный желудок - долгим скорбным бурчанием.

- Бедняжечка! – ахнула Фрэн. – Сейчас я вас покормлю! Потрепите минуточку.

Более всего Лансу хотелось выхватить корзиночку и наброситься на еду, но он сдержался. Цивилизованные люди не ведут себя, словно дикари. И будучи не просто частью цивилизованного мира, а еще и представителем ученого сообщества, Лэйгин вынужден был терпеливо ждать, пока женщина выложит на салфеточку угощение и нальет в чашку сидра.

- Угощайтесь, приятного вам аппетита, - промурлыкала ведьма.

Дважды приглашать голодного, как бродячий пес, мурранца за стол не пришлось. Куда только цивилизованность вся девалась – лопал ученый гость так, что соседи слышали, как у него за ушами хрустело.

«Хорошо хоть не чавкает и не рыгает», - думала Фрэн, тщательно следя, чтобы чашка с напитком не пустела.

Честное слово, она с огромным удовольствием провела бы свободный от мамочки час как-нибудь более продуктивно, да хоть бы на берегу посидела в одиночестве. Но пришлось отрабатывать ошибочку в прогнозе, то бишь вчерашнюю грозу. Утро и так началось с насмешек Мерерид, а потом лорд Тай на пару с Лив устроили ведьме настоящий разнос. И кабы оба не были «левыми», то в Ковен ушла бы очередная претензия, пятая по счету. Вполне достаточно, чтобы имперцы понизили тариф, а они с Мерерид окончательно скатились в беспросветную нищету. То-то мамочка бы повеселилась напоследок.

Словом, лорд и эмиссарша возрадовались ведьминой промашке несказанно, точно всю жизнь только этого и ждали. Еще бы! И за платье для новенькой не придется платить ни орика, и поганца-мурранца есть кому обиходить тоже совершенно бесплатно.

- Очень вкусно, спасибо.

- Не за что, господин Лэйгин. Ваш… э… завтрак – подарок от лорда Тая.

У Фрэн уже лицо болело от улыбок, тем паче, что на душе кошки скребли. Как, как она могла не почуять грозу? Это же самое простое! Опять же 70 эви, вложенные в швейную машинку, взывали к совести и отмщению. На материке - хоть в Вирнэе, хоть в Мурране – дорогая покупка уже трижды окупилась бы.

- Сидр очень вкусный – мягкий, легкий, - похвалил Ланс напиток. – Какой-то особый сорт яблок?

- Нет, просто хороший урожай был в прошлом году.

Кроме забродившего яблочного сока в кувшинчике имелось и кое-что другое, но милому наивному мурранцу знать о том не следовало.

- Я бы с удовольствием с вами посидела еще, но мне уже пора возвращаться к маме, - ласково ворковала ведьма. – Я оставлю платье. Передадите Лив, когда она вернется, что я укоротила его и заузила по мерке, хорошо?

- Непременно! – пообещал сытый и довольный Ланс, провожая взглядом Фрэн. И вдруг спохватился: - Погодите! Стойте! Вы не могли бы увести собаку?

- Извините, но – нет. – Ведьма беспомощно развела руками. - Перец никого, кроме дамы Тенар, слушаться не будет. Посидите тут, осмотритесь, книгу почитайте. У Лив хорошая библиотека. Счастливо оставаться, Ланс Лэйгин.

И ушла, напоследок почесав за ухом сурового пса.

А платье в чехле осталось ждать новую хозяйку.

Какая неведомая сила дернула археолога посмотреть на это платье – неведомо никому. Но Великая Мельница смолола в пыль все доводы рассудка, о том, что негоже лезть в чужие дела без спросу.

В фасонах современных дамских нарядов Ланс не разбирался, но отличить ритуальное одеяние-тунику от обычного он сумел бы и в полной темноте. Мало того, что покрой специфический, так еще и белое домотканое полотно тщательно расшито белыми же нитками: соцветиями цмина[7] и веточками плюща вокруг горловины, паучками и куколками бабочек на талии, листьями ивы и вересовыми[8] шишками - рукава. Ткань мягкая, старинного плетения, вещь надеванная и не однократно. Платье, конечно, аккуратно ушили и преизрядно укоротили. Чтобы подошло на миниатюрную фигурку, на тоненькую девочку, на… Верэн Раинер. Зря Лэйгин думал про Берта худое, очень зря. Без всяких сомнений, девчонка – девственница, как и положено будущей жертве. Контрабандист её бы и пальцем не тронул. Оттого и проезд на Эспит для хадрийки всего десять бон. Символы, знаки, знамения – они здесь везде и во всем. Куда не кинешь взгляд.

Узор на застиранной до полупрозрачности скатерти хоть и фабричного производства, но в изломанных линиях отчетливо угадывался намек на могильные плиты. И люди на фотографиях тоже окончили свои дни на алтарях здешних кровавых жрецов. Или жриц.

Даже пес этот здоровенный, точь-в-точь мифическая тварь, что стережет вход в подземное царство… Туда же потекли ядовитыми змеями и мысли Ланса, окончательно утратив ясность. Ведь если пройти подземельем в башню, то так можно и наружу выбраться.

Откладывать побег, тем более, после сытного завтрака, смысла не имело, но и торопиться у Лэйгина не получалось. С четверть часа ушло только на фантазии относительно будущего жертвоприношения хадрийки, причем сплошь эротического содержания. Девчонка, конечно, аппетитная, но совсем-совсем не в Лансовом вкусе. Благо, знаний о различных обрядах с девственницами, которые очень любили в древности жрецы позабытых богов, у археолога имелось предостаточно. Вот когда понимаешь, откуда лишние печали-то берутся. В некоторых культурах принято было…

«Стоп, стоп! – напомнил себе ученый. – Сосредоточимся на побеге».

Легко сказать - труднее сделать. Встать, несмотря на сидр, у Ланса все-таки получилось, а вот с первой попытки найти вход в подвал – нет. Поблуждав по бесконечным анфиладам комнат, он несколько раз устраивался на отдых, задремывал, рывком просыпался, выныривая из кошмарного сна, и решительно отправлялся дальше. И чем сильнее мурранец пытался сосредоточиться на цели, тем сложнее ему становилось отличить явь от сна. А потом и вовсе объявился незваный спутник. Морячок, подозрительно схожий с контрабандистом Бертом, выскользнул откуда-то из шкафа…

- А! Вот, значит, как наша имперская эмиссарша развлекается темными ночками! – вяло возмутился Ланс.

Морячок развязно подмигнул, пристроился рядом и стал насвистывать старинную песенку про мальчика-бродяжку, который попался вербовщикам и стал юнгой на королевском фрегате. Бодрящая мелодийка липла к языку намертво, будто Ланс облизал мухоловную ленту. Не зря её знали все вирнэйские моряки! С такой и помирать не страшно, настолько легка и бесшабашна.

- И нечего скалиться, точно Перец, - бурчал археолог, но блуждать по закоулкам в компании ему стало веселее. Тем паче, морячок подножек не ставил, поглядывал с усмешкой, но уважительно, и главное, слушал оч-чень внимательно.

- Они, понимаешь, хотят девчонку в то белое платье обрядить…

«И что такого плохого?» - как бы вопрошал одним лишь взглядом парень.

- Жертвоприношение – это плохо, всегда плохо… А Верэн не знает, и не узнает до последнего мгновения…

«Да быть такого не может!»

- Еще как может! Верь мне! Так они и сделают, эти убийцы! Они… она меня пытала уже!

Лансу вдруг припомнился весь вчерашний день, который на самом деле представлял из себя медленную казнь ни в чем не повинного человека.

«А сейчас что с тобой происходит?» - безмолвно спросил моряк, остановившись прямо возле лестницы в подвал.

- Ничего! Все прекрасно! Я сейчас сбегу отсюда! – радостно сообщил мурранец, делая шаг сквозь собеседника и кубарем скатываясь вниз по лестнице.

Больно не было.

Верэн. Эспит

Специально привыкать к побудке еще до рассвета девушке, выросшей в деревне, не нужно. Когда эмиссарша ни свет ни заря растолкала Верэн, та и не думала возмущаться.

- Я воду согрела. Можешь постираться, - сообщила Лив.

- Ой, спасибочки!

Радости девушки предела не было. Её одежда ведь и вправду задубела от морской воды.

– У тебя на смену есть что-нибудь?

- Неа, - испуганно пискнула Верэн. – А как же?

Имперская эмиссарша нахмурилась, разглядывая хадрийку, точь-в-точь рыбак, поймавший в сеть сельдяного короля[9]. Есть диковинную тварь нельзя, а выкинуть, не похваставшись друзьям, жалко.

- Ладно, пошли.

Верэн пошлепала тяжелыми тапками во двор, где у дамы Тенар имелся замечательный сарайчик, доверху набитый всяким конфискованным добром. От увиденного у девушки глаза разбежались.

- Ух ты! А вам… эта… помощница не нужна? – спросила она восторженно.

«Наша барышня. Истинно эспитская хватка!» - оценила сообразительность юной хадрийки Лив и ответила уклончиво:.

- Поживем – увидим.

А затем выдала, как заправский интендант новобранцу, комплект всего, что потребуется новоиспеченной островитянке: блузка батистовая с рукавом три четверти, юбка сатиновая, комбинация из фуляра, пояс с резинками и чулки фильдеперсовые.

- Тебе шляпку или косынку?

Верэн привычнее была косынка. Тем паче, в запасниках у эмиссарши имелось аж целых пять расцветок, и все с бабочками. Выбор пал на премиленькую косыночку, ярко-синюю в белые бабочки.

- Хм… - одобрила Лив. – Сорок минут на постирушки и пойдем завтракать.

- А потом?

- А потом, дорогая моя, начнешь отрабатывать обновки.

И как сказала строгая эмиссарша, так все и получилось. Разве только не предполагала наивная хадрийка, что завтракать придется в компании с лордом Таем. Ради какой-то новенькой Лив не собиралась отказываться от своих законных привилегий, о чем сообщила перепуганной девчонке, когда та было заартачилась.

- В скатерть сморкаться не будешь? А хлеб в пальцах мять? Нет? Вот и чудно. Молчи и спину держи ровно.

На завтрак у милорда подали чай, кусок хлеба с маслом, вареное яйцо и оладьи с малиновым вареньем, с которыми Верэн благополучно справилась, ни разу не обляпавшись.

И напоминать про молчание эмиссарше тоже не пришлось. Хадрийка под страхом смертной казни не посмела бы болтать в присутствии лорда Вардена, такого благородного, такого утонченного. Впервые девушка порадовалась своему маленькому росту, надеясь до самого конца трапезы остаться незаметной для темных пронзительных глаз эспитского сюзерена.

В Хадрансе замки на каждом холме, и лордов, невзирая на отмену сословий, тоже хватает с избытком. Но от, что Раинеров не приглашали на чай в гостиные, увешанные фамильными портретами предков до пятнадцатого колена, их ничуть не волновало. У хорошей крестьянской семьи своя честь. А ежели по детям судить, то несколько плечистых и рукастых парней всяко лучше одного хилого кривоногого заморыша благородных кровей.

Всё унылое семейство озаннских графьев – коротышка-лорд, его тощая, как сушеная селедка, жена и косоглазый графёныш – не вызывали даже тени того благоговения, которое испытала Верэн в присутствии Вардена Тая. А еще он ей ручку поцеловал!

Сначала они чинно вкушали хлеб с маслом, а затем, словно по команде, принялись за яйцо. И девушке пришлось быстренько проглотить корочку, чтобы поспеть за остальными едоками.

- Уверен, моя дорогая, что завтра, во время Фестиваля, вы будете восхитительны! – сказал вдруг милорд. - Юная хадрийская лилия среди наших диких скал. И наши традиционные одежды должны прийтись вам к лицу... Лив? Я уверен, вы уже позаботились о наряде для госпожи Раинер.

Эмиссарша утвердительно кивнула.

Надо ли говорить, что Верэн была крайне польщена таким доверием?

- Ох! А мне тоже можно? Да? И платье? – еще не до конца поверив, она переводила сияющий взгляд по очереди с Лив на Вердена и обратно. - Правда?

- Не только можно, но и нужно. В Фестивале участвуют все. Это такой... ну, костюмированный народный праздник. Вроде карнавала. Верно я говорю, милорд? У нас тут не так часто молоденькие барышни появляются. А платье для тебя уже приготовлено. Точно, будешь как лилия, - заверила дама Тенар и улыбнулась кривовато.

Видать, взревновала.

- Спасибо, спасибо, спасибо! Вы все такие добрые, такие гостеприимные.

Одно дело - просто приглашение на праздник, а другое – участие.

- Уверен, мы все отлично повеселимся, - голос лорда звучал мягко, успокаивающе, с нескрываемой ноткой довольства. Иногда осчастливить юное создание так просто.

- Летний Фестиваль - это очень древняя эспитская традиция. На три дня мы облачаемся в старинные костюмы, поем песни, танцуем и радуемся. Завтра нам предстоит проводить Джая Эвита Фирска - по-эспитски, радостными песнями и веселым шествием. Оркестр тоже будет. Следующий день - праздник лета, жизни и любви. А на третий день происходит самое интересное, но... - он заговорщицки улыбнулся. - Это сюрприз!

Верэн тут же вспомнила озаннские народные праздники и оживилась, предвкушая похожие развлечения. Хотя… вряд ли кто-то из островитян станет лезть на смазанный маслом столб за рыжим петухом. Это забава для мальчишек. Девушке даже взгрустнулось чуток, когда представила родителей, беззаботно пляшущих в общем круг односельчан.

- Я могу испечь яблочный пирог с корицей. Настоящий хадрийский.

- А еще - фейерверк, угощение для всех и танцы, - добавила Лив. - Так что и твой пирог пригодится. Кстати, ваша милость... А ведь неплохая идея! Может быть, в этот раз устроим и кулинарный конкурс? На второй день?

- Хорошая идея, дама Тенар! – согласился он и по-отечески ласково заметил Верэн: - Дорогая моя, может статься так, что некоторые наши обычаи покажутся вам вдруг странными и непривычными. Но позвольте вас уверить: никто на этом острове не причинит вам вреда. Порукой в том мое слово, - и приложил ладонь к груди.

Верэн смутилась до немоты, и должно быть, стала пунцовой от пяток до макушки. Но потом пересилила себя и, едва сдерживая стремление броситься в объятия Вардена, выдавила:

- Не знаю, как вас благодарить, милорд. Вы не пожалеете...

Но поклясться в вечной преданности девушка не успела. Явилась домоправительница и доложила о приходе барышни Тэранс.

И младшей ведьме островитяне обрадовались как-то уж очень мрачно. Лорд и эмиссарша одновременно сделали знак Верэн оставаться на месте, а сами встали и вышли в смежную комнату. Хадрийка осталась в неведении о предмете беседы, но разговор шел на повышенных тонах, и на Фрэн Тэранс абсолютно точно имелась какая-то серьезная вина. Слов было не разобрать, но ведьма оправдывалась, а хозяин и дама Тенар её распекали.

К счастью, милорд вернулся в столовую в тот самый момент, когда Верэн уже слизала остатки варенья со своей тарелки, но еще не успела подбежать к двери с целью припасть ухом к замочной скважине.

Лив явилась следом за Варденом Таем и призывно махнула подопечной:

- Все, пойдем, нечего у его милости время отнимать... Давай! У нас дел на сегодня невпроворот! А вечером с платьем твоим возиться... ну! Идем же!

Всю дорогу до эмиссариата Верэн занималась тем, что восхищалась лордом Таем, его прекрасным домом и вкусным завтраком, и благодарила за приглашение участвовать в празднике-фестивале. Нет, она вовсе не льстила и не подлизывалась. В Хадрансе ведь как? В Хадрансе, чтобы тебя, заезжего молодца, позвали на гуляние, поручили испечь пирог, научили местным танцам, понадобится лет десять безупречного соседства, если не больше. Так-то зрителем быть, как все остальные зеваки, со всего Муррана слетевшиеся на дешевое вино, домашние колбаски и жареных мидий, никто не запретит, а чтобы своим средь своих – получится ой как нескоро.

Эспитцы собирались пустить Верэн в свой маленький мир просто так, без условий и любого выкупа. С одной стороны, лучшего грешно желать, а с другой – неспроста вся эта благость. А с третьей – работа, которой нагрузила новоявленную помощницу дама Тенар, смело могла считаться расплатой за крышу над головой, теплую постель и прочие приятности. Перепечатать на машинке-монстре целую гору протоколов и актов списания – вовсе не баловство. Словом, девушке было над чем серьезно поразмыслить, помимо работы. И если бы не добрые эспитцы, то до чего-то бы Верэн и впрямь додумалась. Может быть.

- Добрый день, милочка моя.

Первой явилась госпожа Матэи и не одна, а в обнимку с огненно-рыжим котом. Толстый щекастый зверь взирал на окружающий мир с нескрываемым презрением. Ровно через пять минут общения с его хозяйкой Верэн полностью разделила эти чувства. Мир, в котором существуют болтливые женщины с приторным голосом, липкими пальцами и убийственным запахом дешевых духов, достоин, по меньшей мере, пренебрежения. За рассуждениями госпожи Матэи, пожалуй, не уследил бы даже умник-Лэйгин, поэтому девушка последовала примеру рыжего кота - она подперла тяжелую от избытка запахов голову рукой и стала думать о своем - о будущем яблочном пироге, периодически издавая глубокомысленное «мдааа…».