Дары Ангела

В конце письма хакер добавлял, что секретность с документов была снята всего пару десятилетий назад. Его лично немного удивляет несоответствие между тяжестью происшествия и мягкостью взысканий. Но, похоже, у командования флота были свои соображения.

Да, значит, Дмитрий погиб много лет назад. Не думаю, что взрыв на корабле могли подстроить специально. Это действительно похоже на трагическую случайность. И влияние золотой монеты или какой-либо организации на судьбу Мещерского можно смело отмести. Ведь для того чтобы уничтожить одного человека, есть масса более простых способов. Взрыв на огромном армейском крейсере со многими жертвами явно не входит в их число.

Похоже, одна ниточка в нашем расследовании оборвалась. Но отрицательный результат – это тоже результат. Теперь можно смело утверждать, что Дмитрий Мещерский погиб молодым, не оставив семьи и детей. Значит, претендовать на наследство, беспокоить Веронику после смерти ее бабушки никак не мог.

За чтением письма и размышлениями я совсем не заметила, как засиделась далеко за полночь. И Генка почему-то не позвонил. Очень надеюсь, что у Петрова получится мне помочь. Что ж, время позднее, наберу его утром. А сейчас в душ и спать.

Перед тем как лечь в постель, я на всякий случай тихонько заглянула в комнату Вероники. Окна закрыты, девушка мирно спит. Потом проверила дверной замок. Запереть не забыли. Конечно, хлипкая конструкция в гостиничной двери не внушала особого доверия. Говоря откровенно, я предпочла бы две отдельные кровати в одной комнате, но выбирала Вероника. Что ж, всегда можно найти способ улучшить уже имеющиеся средства защиты. Осмотрев шкафы в коридоре, я нашла небольшую крепкую деревянную швабру и подперла ею дверь, установив один конец под дверной ручкой, а второй впритык к шкафу. Теперь, даже если вскроют замок, дверь все равно не смогут открыть. А также незваные гости произведут достаточно шума, чтобы привлечь мое внимание. Дверь своей комнаты я закрывать не стала, чтобы не ограничивать обзор коридора и все хорошо слышать.

* * *

По устоявшейся привычке я проснулась в шесть утра. Лежа в кровати, лениво размышляла, стоит ли отправиться на пробежку или нет. Осторожность пересилила желание заняться спортом, оставлять Веронику одну в гостиничном номере я опасалась. Потом посмотрела на дисплей своего телефона в тайной надежде, что каким-то образом вчера пропустила звонок от Генки. Молчание приятеля означало одно: ему не удается договориться с питерскими коллегами. Но, может, еще не все потеряно и шанс есть? Преодолевая порыв позвонить Генке немедленно, я отправилась в душ. Бравый полковник, как и большинство мужчин, терпеть не мог рано вставать.

Стоя под теплыми струями воды, я мурлыкала французскую детскую песенку, что услышала от Вероники. Раздался стук в дверь, и на пороге возникла заспанная девушка.

– Жень, прости… – произнесла она.

– Да, – я закрутила воду.

– Звонил портье. Номер оплачен по сегодняшнее утро, они хотят знать, мы остаемся или съезжаем?

– И поэтому звонят в такую рань? Отличный сервис, ничего не скажешь, – я выскочила из ванной, завернувшись в полотенце. – Что ты ответила?

– Что он меня разбудил, – буркнула девушка сердито, – но я посоветуюсь с подругой и потом сама перезвоню на ресепшен. Мы ведь остаемся?

– Да, как и решили, но номер продлим только на сутки. Мы не обязаны всех подряд посвящать в свои планы. Хочешь, я сама поговорю?

– Да, я пока душ приму, раз все равно разбудили. Может, потом позавтракаем? Ой, Жень, что это? – Видимо, только сейчас, окончательно проснувшись, Вероника заметила опорную конструкцию у входа.

– Я немного укрепила дверь, так, на всякий случай.

– Здесь небезопасно? – тут же занервничала девушка.

– Это меры предосторожности, будем считать, что я перестраховалась, хорошо?

– Ладно.

Вероника отправилась в душ, а я взяла трубку стационарного телефона. Разговор с портье порадовал сногсшибательной новостью: нам никто не звонил! Номер действительно оплачен по сегодняшнее утро, но они обычно дожидаются, когда туристы проснутся и спустятся к стойке регистрации. Только потом выясняют, желают ли гости оплатить номер еще на какое-то время.

Я оделась и собрала свои вещи, спокойно дождалась, когда Вероника, свежая и румяная, выпорхнет из ванной, и только потом сообщила:

– Собирайся, и ничего не забудь. Мы переезжаем.

– Что-нибудь случилось? Ты изменила решение в течение десяти минут, пока я мылась.

– Некто желает знать наши планы. И это не портье.

– Боже! Женя, давай съедем отсюда как можно скорее!

– Конечно. Обсудим все потом, собирай вещи.

– Монету я держала в дамской сумочке. Куда лучше спрятать?

– В твоем пиджаке есть внутренний карман?

– Да, на молнию закрывается.

– Положи туда, так надежней.

– Хорошо, еще и булавкой заколю, для верности.

Пока Вероника собиралась, я вызвала такси с сотового телефона. Оператору сообщила, что едем на железнодорожный вокзал. Похоже, я несколько недооценила противника. Нас быстро нашли, особенно если учесть, что в последние два дня слежки не наблюдалось. Может, нас «слушают»? Но я проверяла номер на «жучки», все было чисто. А для прослушивания сотового оператора нужны очень большие полномочия. Надо все хорошенько обдумать. И, пока нет ничего конкретного, не сболтнуть Веронике, не то сразу вернется паранойя и страх перед «серьезной организацией».

* * *

Полагаясь на мое знание центральных улиц Питера, гостиницу выбрали немного дешевле предыдущей. Хотя находилась она практически в центре города, неподалеку от Апраксина переулка, напротив Сенной площади. Небольшая гостиница располагалась в недавно отреставрированном старинном здании, что придавало ей сходство с пансионом девятнадцатого века.

– Женя, ты специально сказала оператору такси, что мы на вокзал едем? – Вероника устраивалась в новом номере, но выглядела встревоженной. Было заметно, что девушка механически разбирает сумку, а ее мысли заняты другим.

– Да. Нас будут искать и начнут с гостиницы на Невском. Там сообщат, что девушки уехали на вокзал.

– И они нас потеряют?

– Обязательно. На некоторое время.

– Но как? Женя, как они нас нашли? И как найдут снова? Город такой большой, мы переехали, за такси никто не следил. Ведь не следил?

– Ты права, утром слежки не было.

– Как и два последних дня! А нас не только нашли, но и звонят прямо в номер!

– Расчет был на раннее утро, что ты спросонья…

– Выболтаю все планы?

– Да. Хотя рискованный ход. Знаешь, похоже, они нервничают.

– С чего им-то нервничать?

– Пока не знаю. Может, мое появление в твоей жизни спутало все карты. Может, есть другие причины, о которых мы не догадываемся. Вероника, а голос в трубке, что ты можешь о нем вспомнить?

– Голос мужской, – девушка замолчала, задумавшись, – пожалуй, больше ничего. Я ведь спала.

– Он не показался тебе знакомым?

– Нет вроде. Я не сомневалась, что звонит портье.

– Мы обязательно во всем разберемся, и я всегда смогу тебя защитить.

– Буду повторять это как мантру, – буркнула девушка и, насупившись, продолжила разбирать вещи.

Я тоже занялась вещами, но мысленно продолжала перебирать возможные варианты. Каким способом люди, что следили за Вероникой в Тарасове, так быстро нашли нас здесь? Внезапно в голову пришла еще одна догадка: мы сообщили полицейским паспортные данные, адрес прописки в родном городе, а также название гостиницы в которой остановились в Питере. Я мысленно представила страницу протокола, которую подписывала: «…проживают в гостинице «Веста», Невский проспект, 98». Но этот аргумент скорее в пользу теории бабушки Елены. Простому смертному, никак не связанному с полицией, проблематично заглянуть в протоколы. Пожалуй, повременю делиться этой версией с Вероникой. Только попрошу ее, чтобы в полиции помалкивала, если Генке удастся договориться.

Наверно, и приятеля стоило предупредить: полицейским лучше не знать, что я частный детектив. Я схватила сотовый с намерением набрать Генку немедленно, и в ту же секунду телефон зазвонил.

– Привет, ма шер, – вкрадчиво мурлыкнул в трубку Генка.

– Привет. Ты обещал позвонить еще вчера.

– Прости, не получилось.

– Совсем? – Мой расстроенный тон не ускользнул от приятеля.

– Охотникова, ты меня неправильно поняла. Позвонить не мог, решение твоего вопроса затянулось.

– Генка! Ты смог договориться?! Вот спасибо!

– Погоди радоваться. Мои возможности велики, но ограниченны.

– Говори, будь добр, не тяни.

– Тебе разрешат осмотреть труп нумизмата, его квартиру и сообщат результаты экспертиз. Но никакого сотрудничества, прости.

– Все равно спасибо огромное. Ты очень помог.

– Не знаю, подруга, в какую историю ты вляпалась опять, но на всякий случай создал небольшое прикрытие для тебя.

– Какое?

– Ты, Охотникова, сотрудник Тарасовской прокуратуры. В данный момент находишься в декретном отпуске. В славный город Питер приехала с подругой посетить экскурсии и проведать дальнего родственника Холодова Вадима Сергеевича, ныне почившего. Ну, естественно, интересуешься обстоятельствами смерти и результатами следствия.

– Спасибо, это идеально! Генка, ты самый лучший!

– А я что говорю?! – обрадовался приятель. – Только ты мне никогда не веришь.

– Верю, не беспокойся. За мной должок.

– Я найду что попросить, можешь не сомневаться.

– Ты пока подумай, только сильно не увлекайся, – хихикнула я, – да, мне в какое отделение подъехать? И кто дело ведет, не подскажешь?

– В двадцатое отделение, это центральный район. Спросишь капитана Муромцева Василия. Он ведет дело по убийству твоего нумизмата.

– Хорошо. Еще раз спасибо.

– Женька, ты там будь осторожней, – напутствовал приятель, – не заставляй меня нервничать, бросать все дела и мчаться на выручку.

– Обижаешь, надеюсь, до этого не дойдет.

* * *

Неожиданно погода испортилась, небо заволокло тучами, и пошел мелкий, косой, какой-то осенний дождик. Мы с Вероникой завтракали на веранде небольшого летнего кафе. Я, пусть немного запоздало, сообщила все подробности о гибели Дмитрия Мещерского, что узнал хакер.

– Значит, это не мог быть он. И детей у Дмитрия не было, – Вероника зябко повела плечами.

– Да. Теперь нам точно известно, что брат твоей бабушки погиб несколько десятилетий назад.

– Интересно, почему бабушка Елена ничего не упоминала об этом?

– Может, не знала?

– Она говорила, что много лет не общалась с братом. И больше ничего.

– Вероятно, Елена с Дмитрием поссорились, может, довольно серьезно. Отсюда и нежелание общаться. А информация о гибели брата не дошла до Елены, может, потому, что Дмитрий сменил фамилию? Так могло случиться, в ведомстве военного флота есть своя бюрократия.

– Какова же причина этой ссоры? Из-за чего родные люди готовы не общаться в течение многих лет?

– Разные бывают обстоятельства. – Внезапно я замолчала, потому что обратила внимание на странное застывшее выражение лица собеседницы. – Вероника, ты в порядке?

– Да, знаешь, похоже, ты права. Когда бабушка рассказывала семейную историю, я заметила, она немного замялась, описывая встречу с Федором во Владивостоке.

– Когда она получила монету от отца?

– Да. Именно из-за «Ангела» бабуля поссорилась с братом! Значит, они так и не помирились. Понимаешь, она описывает отца как грубого, необразованного и деспотичного человека.

– Скорее всего, Ольга была несчастна в браке, боялась мужа и не испытывала к нему любви. Лена даже в детстве осознавала это.

– Но бабуля никогда не чувствовала ненависти к отцу.

– Хочешь сказать, что Дмитрий отца ненавидел?

– Очень похоже на это! Даже не простил сестру за то, что она выполнила просьбу Федора!

– Знаешь, подруга, – усмехнулась я, – мы нащупали очередную загадку твоей семьи.

– Их пора в очередь выстраивать.

– Точно. Кстати, о загадках, надо в полицию собираться.

– Я поеду с тобой?

– Конечно, даже в гостиничном номере не рискну оставить тебя одну.

* * *

Как это часто бывает в Питере, пасмурная, дождливая погода принесла с собой туман. Казалось, что влага с многочисленных рек поднимается в воздух, сгущается и окутывает мосты, проспекты и старинные дома.

После полудня, облачившись в теплые свитера и ветровки, мы с Вероникой штурмовали двадцатое отделение полиции. Оказалось, что попасть к простому российскому следователю сложнее, чем на прием к министру. Дежурный величественным жестом указал на висящий в коридоре телефон-автомат. Рядом на стену был прикреплен пожелтевший список сотрудников с номерами кабинетов и телефонами. Требовалось дозвониться Муромцеву в кабинет, капитан после разговора должен был позвонить дежурному, а тот на основании звонка выписать пропуск. Потом на основании пропускного документа разрешить пройти в здание.