Дары Ангела

– Как в дурацкой детской сказке, никогда ее не понимала, – шептала Вероника, пока я сердито накручивала диск телефона.

– Пойди к корове, она даст тебе молока, потом отнеси молоко молочнику, он взобьет масло, потом возьми масло, смажь им дверные петли, после чего войдешь? – шепнула я.

– Типа того, только цепочка была длиннее.

Мой слух тем временем радовали длинные гудки. То ли господин капитан отсутствовал в кабинете, то ли категорически не желал брать трубку. Жалко, что приятель не снабдил меня мобильным номером Муромцева. Но беспокоить Генку я не торопилась; думаю, для выполнения моей просьбы приятель тоже «задействовал длинную цепочку», дергать за которую лишний раз не нужно.

Размышляя, я незаметно и быстро рассматривала все вокруг. Будка дежурного, рядом «вертушка», как на проходной, это все находится в центре фойе, из которого в разные стороны идут два небольших коридора. Чуть дальше из фойе две лестницы, правая и левая, ведут на верхние этажи. Номер кабинета Муромцева двадцать седьмой, значит, нам нужно на второй этаж. Не будь рядом Вероники, я бы изобрела сто один способ относительно законного проникновения в нужную точку, но, боюсь, девушка не справится. Значит, нужно срочно придумать сто второй способ, самый простой.

Я заглянула к дежурному:

– А если Муромцев не отвечает?

– Значит, его нет в кабинете, ожидайте.

– Ага.

После этого диалога я постояла несколько секунд, будто в раздумьях, зорко разглядывая оба коридора. И, заметив нечто интересное в конце левого, ретировалась, кивнув Веронике:

– Пошли!

Мы обогнули здание с левой стороны.

– Возможно, если повезет, – бормотала я.

– Жень, объясни, куда мы идем, вернее бежим? – Вероника еле поспевала, то и дело поскальзываясь в туфлях на каблучках на неровных выбоинах асфальта.

Я немного притормозила.

– Долго объяснять, но так даже лучше. Не успеешь испугаться. Поэтому веди себя как ни в чем не бывало, держись рядом и, когда скажу: «Ускоряйся!», в быстром темпе иди за мной.

Еще раз завернув за угол, я увидела то, что искала: неприметную железную дверь, окрашенную синей краской. Сюда спускались сотрудники полиции со всего здания – покурить, отдохнуть от духоты кабинетов, поболтать вдалеке от начальства. На вделанном в стену крюке висела железная банка из-под консервов, полная окурков. Рядом курили и болтали два молоденьких опера, может даже стажера.

Я весело подмигнула Веронике, достала из сумочки пачку сигарет, вытянула одну и, улыбаясь, подошла к мальчишкам.

– Привет, не дадите прикурить?

– Конечно, таким милым девушкам, – оживились, заулыбались ребята.

Тот, что постарше, щелкнул зажигалкой, я подалась немного вперед, прикуривая.

– Спасибо, – улыбнулась, тем временем прикидывая: получится проникнуть внутрь хитростью или придется применить силу. Конечно, если я рассчитываю появиться в этом отделении не раз, силу применять нежелательно.

– Сегодня прохладно, – завел разговор другой молодой человек.

– Да, есть немного.

Ребята, а вы тут Василия случайно не встречали? – невинно улыбалась я, – звоню на трубку, не отвечает.

– Муромцева, что ли?

– Да, его.

– Где-то тут бегал.

– Наверно, к экспертам убежал, а телефон в кабинете бросил.

– Попробую еще раз набрать, – достала я сотовый из кармана.

– Мне как раз в ту сторону, если встречу, передам…

– Что его ждет Женя.

– Возле курилки?

– Нет, лучше со стороны проходной.

– Ребята попрощались и зашли внутрь; дверь, снабженная автоматическим доводчиком, стала медленно закрываться. Я воровато огляделась по сторонам, в последние секунды ухватила дверь пальцами и потянула на себя.

– Давай бегом, – кивнула Веронике.

– Женя, нас выставят с позором! Или еще хуже – арестуют.

– Максимум задержат, – поправила я, – и то маловероятно. – Быстро снимай куртку! Сверни и держи в руках. – Сама тоже стянула ветровку, распустила и расправила волосы, ранее собранные в хвост. Повернула спиной к себе слегка упирающуюся Веронику, критически осмотрела:

– Сойдет. Тебя дежурный и в лицо практически не видел, не то что со спины.

– Женя, мы что, мимо него пойдем?!

– Только до лестницы, через фойе. Нам нужно на второй этаж. Так, бери меня под руку и не торопясь двинули. Ускоряемся по моей команде.

Сердце Вероники колотилось, как у пойманного зайца, я ощущала его биение, слегка касаясь корпусом тела девушки. Миновав коридор, мы пошли по фойе к лестнице. На превеликое счастье, дежурного как раз отвлекли посетители, немолодая супружеская пара, так что он даже не смотрел в нашу сторону. Найти на этаже кабинет Муромцева не составило труда.

Оказалось, капитан – приятной внешности смуглый брюнет лет тридцати – преспокойно сидел за рабочим столом и перебирал бумаги. Я обнаружила его там, когда без стука открыла дверь, заглянула и, панибратски подмигнув, заявила:

– Привет, Василий, а что это к тебе никто дозвониться не может?

– Привет, – медленно протянул Муромцев. По лицу было заметно, что он напряженно пытается меня вспомнить. – Да, понимаешь, утром из главка позвонили. Сказали, что придет девица, родственница терпилы одного. Дичь какая, велели принять, труп ей показать, на квартиру свозить.

– И отделаться как можно скорее? – Я радостно-заговорщицки улыбалась.

– Ну, как водится. Только нос она засунуть успеет, начнет требовать экспертиз, то да се. А там все чисто: умер старик, ни крови, ни пыли. Можно дело даже не открывать. Вот я трубку и не беру, авось уберется в свою провинцию по-тихому.

– Слушай, Вась, как твое отчество?

– Петрович, а что, опять в ведомостях напутали? – Муромцев меня так и не вспомнил, что понятно, раз мы раньше не встречались. Но продолжал напряженно думать и, очевидно, решил, что я малознакомая сотрудница.

– Как же вам, Василий Петрович, не стыдно? – Я окончательно ввалилась в кабинет. Следом, словно молчаливая тень, прошмыгнула Вероника. – Девица, та, что из провинции, трудится в тамошней прокуратуре. И, судя по всему, имеет хорошие связи. А ну как жаловаться начнет? Да сразу по своим каналам?

– Это вы?! Э-э, а как вы? Ну да. – На лице несчастного капитана отразился весь спектр эмоций: удивление, растерянность, испуг. Отлично, это нужно зафиксировать. Злорадно улыбаясь, я молчала. Василий Петрович продолжал мямлить: – Ну я же не знал, что так серьезно все. И потом, мне звонили, предупреждали, распорядились. Ну, я и подумал: начальство, поймите сами.

– Распоряжение начальства было таким туманным и необычным, – решила я, что пора прийти на помощь бедному парню, – ты подумал: во избежание неприятностей и подводных камней лучше спустить ситуацию на тормозах. Потом отчитаться: девица не явилась, и с тебя взятки гладки. Так?

– Примерно. Послушайте, простите, как вас звать?

– Меня Женя, ее Вероника.

– Женя, может, пусть это недоразумение останется между нами? А я буду помогать. Что вы там хотели знать, расскажу. А? Боюсь, нагорит мне за вас.

– Конечно, нагорит, а как же без этого, – «утешила» я.

– Девчонки, может, будем дружить? – Капитан умоляюще поглядывал то на меня, то на молча сидящую Веронику.

– Ладно, посмотрим. Только больше таких подлых штук не выкидывай, иначе разозлишь нас не на шутку.

– Хорошо, конечно. Прямо сейчас мой сотовый запиши, будем созваниваться.

Мы обменялись номерами телефонов.

– Нас интересует вся информация по убийству Холодова Вадима Сергеевича.

– Ну кто вам сказал, что это убийство? – взвыл Муромцев.

– Так, давай спокойно, обстоятельно все факты.

– Хорошо. Вызвали опергруппу действительно на убийство. Только криминалом там и не пахнет. Квартира в порядке, ничего не пропало, а взять у старого нумизмата-коллекционера было что. Значит, не было там чужих. Умер старикан тихо, мирно, от инфаркта, скорее всего.

– А как же бумаги покойного? Они были в беспорядке разбросаны не только на рабочем столе, по всей комнате, – возмущенно опередила меня Вероника.

– Ну и что? Работал старик перед смертью, кто знает, может, у него всегда так?

– Соседка Холодова слышала голоса, доносящиеся из его комнаты, минут за двадцать до того, как обнаружили тело. Старик с кем-то общался, значит, его могли убить. И в бумагах что-то искали. Согласись, капитан, бывает информация, которая может стоить людям жизни, особенно в наши дни.

– Пока нет никаких доказательств для подобного предположения. Ну, были у нумизмата посетители, шума-драки не было.

– Хорошо, а медики что говорят? Отчего смерть?

– Не готова экспертиза. Но по предварительным выводам – инфаркт.

– Я хочу сама осмотреть тело.

– Женя, ты это серьезно? – подпрыгнул на стуле капитан. – Тут выдержка нужна и медицинский опыт.

– Василий, я многое видела в жизни, поверь. И опыта мне не занимать. Так что поехали.

– Да ехать не нужно, морг поблизости.

* * *

Здание морга действительно находилось неподалеку от отделения полиции, на территории клинической городской больницы. Мы спустились в мрачное сырое полуподвальное помещение, прошли гулким коридором, выложенным голубой кафельной плиткой, мимо нескольких закрытых дверей.

– Вот сюда нам, – указал Василий на нужную.

– Женя, – подала голос Вероника, – можно я в коридоре постою?

– Конечно, если что – кричи.

В просторном, ярко освещенном помещении на нескольких столах лежали покойники, накрытые простынями. Около одного из столов патологоанатом делал вскрытие.

– Привет, Степаныч, – кивнул капитан.

– И вам не хворать.

– Нам тут с девушкой нужно труп один осмотреть.

– Опознание?

– Нет. Тело Холодова, нумизмата.

– Он в мертвецкой, я уже и вскрытие сделал, вчера.

– Да? И протокол готов?

– Какой ты прыткий! Вечером напишу.

Мы с Василием прошли в соседнее помещение, захватив у доктора перчатки. Под мрачным неодобрительным взглядом капитана я тщательно осмотрела тело старика. Когда нет явных повреждений и травм, нужно искать гематомы, едва заметные кровоподтеки. На теле нумизмата уже начали проступать признаки разложения, что усложняло мою задачу. Но я знала, где и что искать.

Многие уверены, что специальные болевые точки – миф, навеянный и растиражированный современным кинематографом. Отчасти это действительно так. Ведь если бы изучение и использование этих точек для убийства было таким простым делом, человечество не изобретало бы неимоверное количество оружия. Но уязвимые точки в человеческом теле есть, правильным воздействием на одни можно лишить сознания, на другие – частично подавить волю, на третьи – лишить некоторой доли агрессии, а на четвертые – повысить иммунитет. И, разумеется, существует техника убийства правильным воздействием на специальные точки. Только осваивать эту технику нужно всю жизнь. Половину жизни учиться, половину совершенствоваться. Настоящих мастеров в мире единицы, но есть более широкий круг неплохо обученных специалистов. Имеются они и в России.

– Будь добр, помоги мне, – обратилась я к Василию.

– Чем? – напрягся тот.

– Нужно перевернуть, хочу осмотреть спину.

– Это шутка такая? – Глаза капитана, казалось, сейчас выпрыгнут из орбит.

– Василий, теряем время.

Охая и причитая о тяжкой доле подневольного человека, капитан помог мне перевернуть тело. Я осмотрела спину, уделяя особое внимание позвоночному и поясничному отделам. Притом не ограничилась визуальным осмотром, а тщательно прощупала ткани вдоль всего позвоночного столба. Не найдя ничего интересного, приступила к осмотру головы.

Василий, который все время внимательно следил за моими действиями, теперь взирал с нескрываемым страхом. Игнорируя его, я поискала между пальцев рук и ног следы скрытых инъекций. Напоследок заглянула за ушные раковины. Вот тут-то мне улыбнулась удача в виде запекшейся капельки крови. Игла, которой ввели нумизмату яд, была очень тонкой. Подобные иглы применяются в иглоукалывании. Может, я и не заметила бы место укола, но преступник, напавший на старика, проколол сосудик, и выступила кровь.

– Можно позвать сюда эксперта?

– Ты что-то нашла? – подался вперед Муромцев.

– Предпочитаю объяснять один раз.