Дары Ангела

– Это не я! Это Максим! Я вообще не хотел, не знал! – прокричал и нервно всхлипнул Вова.

Я при этих словах повернулась к Веронике с немым вопросом.

– Все нормально, – шепнула девушка.

– Не знал что? – уточнил капитан.

– Что он убьет нумизмата, мы только поговорить планировали.

– Вот хотел бы я тебе поверить, Володя, но не могу. Теперь вы с приятелем будете валить вину ты на него, он на тебя. Вот если бы ты все рассказал, покаялся, заполнил, так сказать, пробелы следствия, тогда другое дело.

– Хорошо, я все расскажу.

– Для начала приятеля фамилию назови. И где он сейчас, кстати?

– Не приятель он мне, брат двоюродный. Зовут Максим Хлебников.

– Так. И где он?

– Сейчас в Тарасове. Уехал недавно, что-то там с работой, отозвали из отпуска. Бросил меня здесь одного. За девицами, – кивнул в нашу сторону, – следить. А как тут справиться? Они бегают, следы запутывают, когда на квартиру эту переехали, мы их вообще потеряли. Но потом нашли, и я решил все ускорить, думал, девица монету в сумочке таскает.

– Давай все по порядку. Вы следили за Федоровой из-за чего? – не понял капитан.

– Монета у ней есть. Золотая, старинная, вещь сама по себе не очень дорогая. От прадеда досталась.

– И зачем вам монета, раз не очень дорогая?

– Надо все с самого начала рассказывать.

– Ну, так давай, мы внимательно слушаем!

– Прадед Вероники, Федор Чернов, во время революции служил в НКВД. Вместе с прадедом Максима. Чернов был прохвост редкостный, но до поры до времени у сослуживцев имел авторитет. Но потом, после Второй мировой войны, Федора репрессировали.

– Ну и что, не пойму? Офицеры НКВД поссорились, а вы преследовали девушку в духе кровной мести?

– Чернов перед арестом спрятал клад. Ключ к поиску – золотая монета. Монету Чернов успел передать своей дочери, Елене, а та своей внучке Веронике.

– Вот вы и решили…

– Отец Максима в эту историю не верил, а вот дед просто бредил кладом. Даже предпринимал попытки искать. Максиму все твердил, вот и убедил в существовании сокровищ. А Максим меня уговорил ему помочь, обещал богатства несметные.

– Василий, можно я спрошу? – не выдержала я.

– Конечно.

– Что делал дед Максима для поиска клада?

– Я не знаю, Макс сказал: «Искал, но безуспешно». Знаю только, что дед за семейством Вероники приглядывал, не постоянно, время от времени, чтобы быть в курсе событий. И мы стали следить за старухой. Но она осторожная была очень, слежку заметила сразу, а вот внучка ее – только на второй месяц. Но Максим к тому времени не просто познакомился с девушкой, а втерся в доверие, женихом считался.

– Зачем вы следили за Вероникой, такой способ давления?

– Максим не верил, что они о кладе не знают, думал, ищут, но очень осторожно.

– Старика зачем убили? – снова не выдержала я. – И что вы хотели от него?

– Вероника, хоть и осторожная была, ляпнула слово «нумизмат», Максим сразу сделал стойку. Мы проследили за девушками, убедились, что они в Питер направились, и решили их обойти. Максим Сергеевича этого знал. Примерно с год назад он одному лоху хотел картину толкнуть. Старинную, она прадеду досталась во время экспроприаций. А Холодов выяснил, что это подделка, но Макса не обвинили в мошенничестве, вышел сухим из воды. Мол, предок давно приобрел, сам ничего не знал. Так Максим и познакомился с Холодовым. Старик оказался просто ходячей энциклопедией. Знал все и обо всем, особенно о том, что связано с Питером. Книгу собирался писать. Вот его Максим и планировал расспросить.

– Хочешь сказать, это совпадение? Мы едем на консультацию к Холодову, и вы попадаете к тому же нумизмату?

– Конечно, совпадение. Вадим Сергеевич не хотел нас принимать, говорил, что занят очень. Но Максим знал подходы к старику, сказал, что обладает информацией, которая пригодится для его книги, и уговорил.

– Это труд о легендах Питера? А что за информация была у Максима?

– Мы оба эту легенду от Хлебникова-старшего слышали раз сто. История о сокровищах семьи Мещерских.

– Моих предков? – не выдержала и вмешалась в рассказ Вероника.

– Видимо, да, тебе виднее.

– Но я не знаю ничего, – растерялась девушка.

– Давай, друг ситный, выкладывай, что за легенда! – велел капитан.

– Граф Николай Мещерский был представителем знатной, но не слишком богатой семьи. Природа наделила Николая умом и дальновидностью, уникальным предпринимательским чутьем. Он умело играл на бирже, вкладывал средства в различные предприятия и довольно быстро разбогател. Когда в Питере начались погромы, офицеры НКВД наперебой рвались к дворцу Мещерских в надежде на солидную добычу. Но их ждало громадное разочарование, вместо ценностей обнаружились лишь смешные крохи: кое-что из серебряной посуды и двести рублей золотом в сейфе. Семью арестовали, Мещерского допрашивали, но ничего не добились. Николай со смехом отвечал, что слухи о его богатстве сильно преувеличены. А еще он страдает постыдной страстью к карточной игре, но очень неудачлив и давно проиграл все драгоценности жены, ее приданое и золотую посуду. Некоторые верили, Николай был очень убедителен.

– В документах НКВД нет ничего о допросах Мещерского, – перебила я.

– Неудивительно, предок Максима все подчистил.

– Откуда такие подробные сведения о происхождении богатства Мещерского? Даже Вероника, его праправнучка, ничего не знала.

– Ольга не рассказывала ничего детям. Федор Чернов говорил жене, что ее отец сдал нажитое в НКВД перед тем, как уехать из Питера. На самом деле Чернов их расстрелял, всю семью.

– Чью? – запутался капитан.

– Мой прадед Федор Чернов собственноручно казнил родителей своей жены Ольги и ее младших братьев, – ледяным голосом внесла ясность Вероника.

– Василий, я потом все подробности расскажу, – шепнула я, – и это не для протокола.

– Хорошо.

– Продолжайте, Владимир.

– Все поверили в историю Мещерского, кроме Чернова и Хлебникова. Тут мнения расходятся. Чернов уверял, что давно был влюблен в Ольгу и следил за семьей Мещерских еще до революции. Дед Максима уверял, что Чернов был жаден безмерно, так что если за чем и следил, то за ценностями.

– То есть они объединились и стали искать клад?

– Чернов не сомневался в его существовании. Говорят, перед расстрелом жестоко пытал Николая, потом, при нем, его жену и даже мальчишек.

Я бросила быстрый взгляд на подругу. Вероника издала звук, похожий на скрип зубов, побледнела и стала сползать со стула.

– Василий, где у тебя вода? – Я метнулась к девушке как раз вовремя, чтобы не дать упасть, капитан подбежал со стаканом и бутылкой воды. – Спасибо, мы сами. – Я похлопала Веронику по щекам, заставила глотнуть воды и села рядом.

– Ты давай эти подробности опусти, – распорядился Василий, косясь в нашу сторону.

– Простите. Чернов сказал, что Николай не открыл тайну клада. Но Хлебников считал, что Федор врет, чтобы не делиться.

– Мы уяснили всю сложность отношений двух алчных офицеров НКВД. Что произошло у нумизмата?

– Я к тому и веду. История поиска клада Мещерских обросла подробностями и превратилась в легенду. Максим считал, что хитрый Чернов сам придумал ее и пустил в народ.

– Почему он так думал?

– В легенде фигурировала монета – «Золотой ангел». Знаете, как ее называют французы?

– Ты просто гений, – влезла я.

– Правильно. Чернов гением не был, а Николая Мещерского так можно смело назвать.

– Это Мещерский придумал тайник и спрятал в нем ценные вещи? И нанес на монету знаки – подсказки для своих детей, чтобы те могли действовать без него? – догадалась я.

– Скорее всего, Федор нашел клад. Тайник показался ему настолько хитроумным, что он спрятал там и свои ценности. Те, что достались в результате экспроприаций. Потом придумал легенду. Ее и рассказал нумизмату Максим, вернее… – Владимир замялся.

– Ну, что же ты, продолжай!

– Максим использовал легенду как повод. Он собирался выпытать у нумизмата, кто из его коллег может консультировать владельца старинной загадочной монеты. Но когда Максим заговорил, Вадим Сергеевич занервничал и рассыпал рабочие бумаги. Максим случайно бросил на них взгляд, увидел изображение монеты на факсе и все понял. Стал расспрашивать, потерял самообладание, стал уговаривать старика нам помочь, потом угрожать.

– А что старик?

– Он был очень умный и о монете что-то знал. Посмотрел на Максима задумчивым, отрешенным взглядом, метнулся к старому шкафу, долго рылся в бумагах и фотографиях, бормоча, что Макс ему кого-то напоминает. Вытащил старую желтую фотографию на картонке: группа военных на фоне здания с колоннами. Ткнул в одного из них, заявил: «Хлебников твой предок. Вы – одно лицо. Я подозревал, но понял поздно», – Владимир замолчал.

– А дальше что?

– Максим метнулся к старику и молниеносно уколол ядовитой иглой. Я не успел ничего понять, да и умер старик мгновенно. Что мне было делать? Максим заверил, что никто ничего не заподозрит, спишут на инфаркт.

– Вы оставили бумаги в страшном беспорядке.

– Торопились, боялись, что соседи шум поднимут, вдруг слышали, как старик вскрикнул?

– Что унесли?

– Только то фото и снимок монеты.

– Ты говоришь, что к нумизмату шли просто поговорить, но у Максима был при себе редкий, быстро разлагающийся в организме яд. Это указывает на определенные намерения, – зло парировала я.

– Я понятия не имею, хотел Макс убивать старика или нет. А яд он всегда с собой таскает – это нечто вроде хобби. В Средневековье какой-то орден таким способом убивал своих врагов: уколом ядовитой иглы. Мы в детстве читали. Максим бредил этой историей. И когда вырос, завел себе несколько таких штук: одна, например, имитирует булавку с жемчужиной на конце, другая просто капсула из пробника для духов, только в пробку вклеена тонкая игла. Макс на кроликах и кошках тренировался, дозировку рассчитывал.

– А что делали потом?

– Мы поставили в квартире два «жучка» и ушли. Максим мог следить за телефоном Вероники с помощью станций сотовой связи, как их сотрудник. Он был уверен, что девушки привезут монету в Питер и нам представится возможность ею завладеть. Или они нас выведут прямо на клад, если будут умнее и удачливее.

* * *

– Вот, собственно, и все, – устало прокомментировала я, когда Владимира увели в камеру, – можешь закрывать дело об убийстве Холодова.

– Как же закрывать, а Максима этого брать?

– Это дело техники. Телефон парня у тебя? – кивнула я на аппарат Вовы. – Держи включенным. Максим, когда приедет в Питер, позвонит. Ты не отвечай, пиши эсэмэски, мол следишь за девицами, говорить не можешь. А потом встречу назначь.

– А вы сюда приехали клад искать? – хитро прищурился капитан.

– Разобраться со старым семейным делом Вероники.

– И ты, Евгения, в прокуратуре не работаешь?

– Конечно, нет, таким самородкам, как я, в прокуратуре не усидеть.

– А…

– Телохранитель, – опередила я, скромно улыбаясь.

– Женя, может, поможешь с этим Максимом? Яд с собой носит, странный тип.

– Конечно, помогу, завтра, вернее уже сегодня, позвони, придумаем план. А ты не сочти за труд, с «жучками» на квартире Холодовых сам разберись, под протокол.

– Обязательно.

Василий любезно подвез нас до дома, мы попрощались и отправились отдыхать.

* * *

Я проснулась около шести утра, разгоняя сонливость, сделала зарядку, приняла душ, выпила кофе. Вероника мирно спала, что неудивительно, вчерашний допрос затянулся до двух ночи.

Включила компьютер, проверила почту. Письма от Сергея читать не стала, скорее всего, они адресованы Веронике. Открыла запоздалое письмо от Генки. Приятель извинялся за отсутствие оперативности, жаловался на начальство с непомерными требованиями.

Хлебников Максим трудится наладчиком вышек сотовой связи. В данный момент находится в Тарасове. Не имеет судимости или приводов. Потихоньку продает различные предметы старины. Называет их наследством семьи. Происхождение вещей туманное, но без криминала. Конечно, подумала я, во время революции к ладошкам прадеда прилипло немало. Но, по сути, Генка не сообщил ничего нового.

Только я подумала о приятеле, как зазвонил мой сотовый. Глянула на дисплей, Генка, легок на помине.

– Привет, моя любовь! – радостно гаркнул полковник.

– Доброе утро.

– Не слишком ли вы загостились в Северной столице?

– Уже недолго ждать, разберемся со всем – и домой.

– Убийство нумизмата?