Помоги проекту - поделись книгой:
С мальчишкой мы расстались если не довольные друг другом, то без претензий.
Поднялись в квартиру. Я первым делом проверила ее безопасность – все «маячки» на месте, значит, посторонние не вторгались. Вероника ринулась смотреть почту, так как я покаялась, что забыла утром сообщить о письме Сергея.
– Этому бедному ребенку нужна помощь, – проговорила девушка, включая ноутбук.
– Помощь нужна очень многим детям. Тезка неплохо справляется, учитывая обстоятельства. Если хочешь, потом спросим адрес, напросимся в гости с подарками. Только нужно деликатно, такие неустроенные подростки часто имеют гипертрофированное чувство собственного достоинства. Он будет врать, что не голодный, мама сварила вкусный суп, чтобы не признаваться, что мать валяется в пьяном или, как вариант, наркотическом угаре.
– Откуда знаешь?
– Опыт, сын ошибок трудных, – хихикнула я и отправилась на кухню, разбирать покупки и готовить простенький обед.
– Женька, что ты планируешь делать с этой встречей? – допытывалась Вероника во время еды.
– Пока не придумала. Импровизации всегда мне лучше удаются, так что сориентируемся на месте.
– Думаешь, они надеялись найти в сумочке монету?
– Конечно, тут и гадать нечего. Они же понимают, что слежку мы замечаем, в номер забраться к нам пытались. Значит, ничего по-настоящему ценного в квартире не оставим. А куда денет недоверчивая девушка очень ценную вещь?
– Зашьет в подкладку универсальной одежды. Например, во всегда дождливом Питере подойдет легкая куртка или плащ.
– Так поступит очень недоверчивая и умная девушка, – хихикнула я, – а просто девушка положит в сумочку и будет везде таскать с собой.
– Значит, они меня еще и умной не считают, – насупилась Вероника, – хотя, если Максим со всем этим связан, дура я и есть.
– Это же хорошо. – Девушка изумленно вскинула на меня глаза, ища в словах подвох. – Да. Хорошо. Всегда легче переиграть противника, если он тебя недооценивает.
– Может, ты и права.
– Что нового у Сергея? – сменила я тему.
– Так, ничего особенного, – залилась румянцем Вероника.
Я молча усмехнулась. Интересно, если «ничего особенного», то о чем они половину ночи разговаривали?
После обеда пришло письмо от моего добровольного помощника. Хакер писал, что справился на удивление быстро, только потому, что заметил в деле Чернова некоторые документы. Вернее несколько докладных записок о захоронениях. Копнув в этом направлении, хакер установил, что Чернов не только лично расстрелял, но и собственноручно похоронил родственников жены.
Я скосила глаза на сидящую рядом Веронику, девушка стойко переносила очередной удар.
Все Мещерские – отец, мать и братья Ольги – похоронены на старинном питерском кладбище. В фамильном склепе дореволюционной постройки. Кладбище носит название «Смоленское» и существует в наши дни. Несмотря на то что многие надгробия и изваяния признаны историческими памятниками, у государства не находится времени и средств навести там хотя бы подобие порядка. Так что весьма вероятно, что нам не удастся обнаружить склеп в целости и сохранности.
Я снова бросила взгляд на Веронику.
– Мы ведь все равно проверим?
– Конечно.
Еще хакер поднял часть городских архивов и выяснил, что склеп Мещерских, как и основная масса старинных захоронений, находится в северной части Смоленского кладбища.
– Женя, давай поедем прямо сейчас! Мне не терпится!
– Хорошо. Дай мне десять минут.
Я выключила ноутбук, на всякий случай расставила по квартире новые «маячки», и мы отправились в путь.
Выйдя на станции метро «Приморская», мы прошли мимо НИИ Арктики и Антарктики по улице Беринга до западного входа на Смоленское кладбище. Судя по плану, центральная аллея вела от входа до часовни Ксении Петербуржской. Святой, очень почитаемой православным людом не только в Питере, но и по всей России. Я пресекла попытку Вероники посетить часовню. На поиск захоронения может уйти не один день, успеет еще, сейчас лучше осмотреть как можно больше, пока светло. Мы свернули с центральной аллеи и направились к северной части кладбища.
Вероника споткнулась об остатки разрушенного мраморного памятника, полностью скрытого травой. Я подхватила девушку под локоть.
– Держись рядом и будь осторожна, – напутствовала я, – здесь может быть полно сюрпризов.
– Каких еще сюрпризов?
– Любых: арматура, кирпичи, куски мрамора, крест, вросший в землю. Достаточно споткнуться и неудачно упасть, чтобы серьезно травмироваться.
Мы притормозили и огляделись. Вокруг царили запустение и хаос. Вся территория этой части кладбища заросла сорной травой, местами доходящей до пояса. Старинные захоронения и надгробия были полуразрушены, в некоторых случаях можно было догадаться, что здесь был склеп, только по остаткам кладки, полускрытым травой.
– Здесь нужен не осмотр, а археологические раскопки, чтобы найти фамильный склеп Мещерских.
– Да, картина мрачноватая, я думала, если это место охраняется государством, то состояние будет не столь плачевное. Похоже, рассчитывать нам особо не на что, разве неожиданно улыбнется удача.
– Знаешь, Женя, я заметила в той части кладбища, – Вероника кивнула в сторону западных ворот, – есть приличные, по виду новые захоронения.
– Хакер писал, кладбище официально закрытое. Но когда подобное соображение останавливало по-настоящему богатых людей? Это же удобно, быть упокоенным практически в центре города, – я усмехнулась.
– Жень, что же получается? Старые могилы разоряют, чтобы похоронить новых покойников? А останки куда девают?
– Предпочитаю этого не знать, – сердито буркнула я.
Через кладбище протекала мелкая река Смоленка. Немного осмотревшись, мы обнаружили резной деревянный мосток и решили перебраться на другую сторону. Насколько мы могли судить отсюда, там располагались еще более ранние захоронения.
Как ни странно, здесь попадались запущенные, но целые могилы. На некоторых памятниках удалось разобрать наполовину стершиеся от неумолимого времени даты, имена.
– Смотри: «Купец первой гильдии Михаил Го…» – дальше букв не видно, но год смерти, видишь «тысяча девятьсот второй».
– До революции еще. Если склеп твоих предков сохранился, он где-то тут.
Мы осторожно продвигались дальше. Среди зарослей кустарника обнаружился практически целый склеп, только дверь отсутствовала. Местная молодежь, видимо, устраивала здесь посиделки, о чем свидетельствовали надписи на стенах, выполненные краской из баллончика, остатки костра перед склепом с разложенными вокруг каменными обломками, которыми пользовались для сидения.
– Женя, – прошептала Вероника, – а где же покойники?
– Обитатели склепа?
– Да. Эти дети… Даже боюсь думать, куда могли их деть.
– Не знаю. Иногда гробы в склеп не просто помещались, по мере появления в семье покойников, а закапывались на небольшую глубину в землю, тут же, в склепе. Так что, может, они еще здесь. А может, склеп разорили задолго до появления подростков.
– Пойдем отсюда, – поежилась девушка и направилась прямо в густо переплетенные заросли шиповника, находящиеся слева от нас.
– Погоди, может, обойдем? – Раздвигая ветки, я проколола палец, зло чертыхнулась. Раньше, наверное, склеп был окружен кустами роз. Со временем и без должного ухода розы превратились в шиповник и разрослись, сгустились.
Мои размышления прервал тихий вскрик. Спина Вероники, шедшей чуть впереди, исчезла из виду, я, раздирая колючками руки, рванула сквозь кусты. И тоже чуть не упала. Оказалось, кустарник сплошь покрывал пригорок, который заканчивался довольно крутым обрывом. Я скачками спустилась вниз и поймала девушку, катящуюся кубарем, как раз перед приземлением в канаву, на дне которой хлюпала болотная вода.
– Здорово, и как я умудрилась? Опомниться не успела, ухнула вниз.
– Наверно, это дренажная канава. Ее выкопали, чтобы вода не подтапливала склеп, а с годами она увеличилась, еще больше размылась. Куда подниматься будем? Вперед или назад?
– Там кусты черемухи, – махнула рукой Вероника на противоположный пригорок, – они не колючие. Посмотрим, что на той стороне, и домой, я, кажется, ноги промочила.
– Ладно. Уже вечереет, думаю, даже беглый осмотр кладбища растянется на несколько дней.
Мы по очереди перемахнули через канаву. Вероника немного неловко приземлилась у самого края воды, теперь уж совершенно точно промочив ноги. Веселое чавканье раздавалось все время, пока мы взбирались на пригорок, на этот раз продираясь сквозь кусты черемухи.
Наши усилия были неожиданно вознаграждены завораживающим зрелищем. В зарослях черемухи и кустарника, названия которого я не знаю, стоял практически целый склеп. Время и люди по какой-то причине пощадили строение. Дубовая дверь, укрепленная кованым железом, была невредима, слегка тронута ржавчиной в некоторых местах. Мраморная отделка стен кое-где отвалилась, обнажая кладку из красного кирпича дореволюционного производства. Плоскую крышу склепа венчала статуя ангела высотой в человеческий рост. Высеченный из белого мрамора, ангел с печальным и прекрасным лицом скорбно склонил голову и сложил крылья за спиной. В его руках была огромная зажженная свеча. Мрамор немного потемнел от времени, местами появились сеточки мелких трещин.
– Это произведение искусства, – восхищенно выдохнула Вероника.
– Согласна, и сохранилась статуя отлично. Только высоко очень, хочется поближе посмотреть. Я недолго. – Не дожидаясь возражений Вероники, я подпрыгнула, ухватилась за выступающий металлический крюк, ловко подтянулась и закинула ногу на крышу.
– Женька, осторожно! Не поранишься, так испачкаешься.
– Мы и так извозились дальше некуда. – Я, осматривая, медленно обходила статую. – У него хитон наподобие греческого, с земли этого не видно. Ангел босой и как будто собирается уйти: одна нога полностью стоит на мраморной плите, другая только на носке, пятка приподнята. Погоди, тут что-то есть. – Не веря своим глазам, я опустилась на колени и потрогала пальцами пятку ангела. Сомнений быть не могло: на ступне статуи был грубо высечен знак, уже известная нам руна «Халагаз». С земли знак невозможно увидеть, даже стоя рядом, найдешь, только если знаешь, что искать. Мне просто повезло, со временем в мрамор набилась пыль, немного оттенив царапины, вот я его и заметила.
– Женя, ну что там? – не вытерпела Вероника.
– Сейчас, – я спрыгнула на землю. – Мы нашли склеп Мещерских, – зашептала я, – и, видимо, место, где Федор Чернов, изобретательный сукин сын, спрятал клад.
– Как же это?
– Третий знак, руна «Халагаз», нанесен на ступню ангела, думаю, твоим прадедом. И не стоит удивляться. Чернов был расчетливым типом. Вполне возможно, что он заранее приготовил это место. Или план возник давно, когда Федор близких Ольги хоронил. – Я более тщательно осмотрела строение. – Стены целые. Дверь тоже, по-видимому, ее десятки лет не открывали. Очень может быть, что мы найдем и содержимое склепа в целости.
– Женя, ты сейчас о покойниках говоришь? – крестясь и дорожа, прошептала Вероника.
– Нет, я имела в виду клад. Ну и, наверное, покойников тоже. Только давай оставим более тщательный осмотр на потом. Скоро темнеть начнет, а мы даже фонарика не захватили. Надо выбираться с кладбища и тебя срочно согреть, еще не хватало простудиться.
Всю обратную дорогу я размышляла и планировала дальнейшие действия. Уезжая из дома, Вероника, по моей просьбе, оставила сотовый в квартире. Логично предположить, что Максим, привыкший вычислять наши передвижения благодаря телефону, не знает, где мы побывали сегодня во второй половине дня. И все силы наши преследователи бросили на вычисление и осмотр квартиры. И если мы найдем тому доказательства, пора переходить к активным действиям. Желательно устранить потенциальных конкурентов, хотя бы на время, и только потом заниматься осмотром склепа и поиском клада.
– Женя, я знаешь что думаю? Наши расчеты могут оказаться не совсем верными.
– Не пойму, ты о чем?
– О парнях, которые следят. Мы предположили, что это потомки сослуживцев Чернова и они изначально знали о кладе и монете гораздо больше нас с тобой. Тогда они должны были склеп Мещерских тоже раньше нас найти. Так? Ведь хакер докладную о захоронении из архива выудил. Значит, сослуживцы и их потомки ее тоже читали?
– Мы отталкивались от предположений, значит, возможны погрешности. Но не забывай, искать в этом направлении еще догадаться нужно было. Мы ведь хотели только могилы предков твоих найти. Нет, склеп давно не открывали, это видно. Но ты можешь оказаться права, вариант, что ребятки о нем знали, не нужно отметать.
– Их отчаянное желание заполучить монету… – начала Вероника.
– Может означать, что она играет не только роль указателя места, а нужна еще для чего-то, – закончила я мысль.
Пора нам их поспрашивать, желательно с пристрастием. А значит, надо переходить к активным действиям.
Мой первый маячок, крошечный мягкий комочек ваты, оставленный под входной дверью квартиры, оказался не на месте. Он сиротливо валялся на лестничной клетке, значит, дверь открывали в наше отсутствие.
– Вероника, марш в душ отогреваться, у тебя губы посинели, – скомандовала я, знаками показывая, чтобы молчала. В душ я внедрилась вместе с подругой, открыла воду и прошептала: – Нас скорее всего слушают. А трюк с французским языком они давно раскусили. Поэтому ты помалкивай и постарайся ничего не трогать в квартире, пока я все не проверю и не вызову Василия.
Вероника кивнула и пошла мыться.
А я отправилась на кухню, поставила на огонь чайник. Проверила остальные маячки. Написала Муромцеву эсэмэску с адресом и просьбой приехать. Только без мигалок желательно, без формы. Немного подумала и добавила, что за нами следят, я все потом поясню. И попросила захватить реактивы для снятия «пальчиков».
Потом достала приборчик для обнаружения «жучков» и проверила квартиру, мысленно молясь об удаче. Один обнаружился в комнате, в углублении между рожков люстры. Второй на кухне, за картиной, изображающей корзину, полную винограда и яблок, висящей на стене. Без сомнения, удача сегодня с нами.
Василий проявил смекалку, явился, будто на свидание, с букетом роз и тортом.
Я, проводив его в квартиру, не удержалась от шалости и смачно чмокнула капитана в щеку, находясь рядом с «жучком». Василий густо покраснел, собрался что-то сказать, но я опередила:
– Привет, так давно не виделись, ты проходи. Чайник только вскипел. – О, а тут и пирожные, очень кстати, – я болтала, знаками показывая капитану, что нас слушают.
«Дурдом тут у вас», – сердито стреляя глазами, написал Василий в приготовленном мною блокноте.
Я, улыбаясь и радостно кивая, прочирикала:
– Спасибо, дорогой. – А в блокноте написала: «Давай «пальчики» снимем. Здесь, за картиной, в центре люстры и в коридоре, «под протокол».
Василий, шипя и булькая от злости, написал:
«Ты же понимаешь, что «под протокол» надо бригаду вызывать и заявление писать от вас с Вероникой о преследовании, проникновении в жилище и так далее?»
«Потом напишем, завтра. А сейчас ты разрабатываешь операцию», – ответила я в блокноте.
«Что еще за операция?»
«Если повезет, по задержанию убийц Холодова. И тех, что нас преследовали – «слушали». Завтра все подробности расскажу. А сегодня еще надо успеть «пальчики» криминалистам показать. И попроси сравнить с отпечатками, найденными в квартире Холодова и в гостинице, где в наш номер пытались влезть».
Через несколько минут к нам присоединилась Вероника, которая получила задание задорно болтать ни о чем, разливать чай, создавать звуковой фон, пока мы с капитаном писали протокол и снимали отпечатки пальцев. Изредка бросая Веронике реплики, чтобы не казалось, что она сама с собой говорит. Когда мы закончили, Вероника напоила нас с Василием чаем с тортом, и я пошла проводить капитана. В коридоре Муромцев сделал попытку напроситься охранять нас ночью, шепотом объяснив это тем, что замок уже один раз вскрывали, значит, он не вызывает доверия. Я так же шепотом заверила, что мы справимся сами, а завтра позвоню, как только появятся новости.
Поделиться книгой: