Помоги проекту - поделись книгой:
– Осталась совсем ерунда: найти в Питере ангела, там и копать.
– Ты про вечность забываешь.
– Как раз нет! Я уже догадалась, что искать этот клад можно вечно!
– Клады искать – дело хлопотное, – я хитро улыбнулась, – лично у меня вечность ассоциируется с вечным покоем.
– А место, где люди обретают вечный покой…
– Это кладбище.
– Час от часу не легче. Теперь все погосты придется обойти?
– Только старые, современные кладбища можно смело исключить. Задача все равно остается сложной. И еще, должна предупредить тебя.
– Об опасности?
– Нет, хотя это само собой разумеется.
– Тогда что?
– Не хочу, чтобы ты питала иллюзии. Может статься, что мы ничего не найдем.
– Клад уже мог кто-то отыскать? Например, случайно?
– Его Величество Случай часто вносит коррективы в жизнь. Так что не исключено. И еще, знаешь, почему история насчитывает огромное количество утерянных кладов? Притом что доподлинно известно, кто, что и где спрятал?!
– Нет. Если место указанно верно – копай, и найдешь.
– Время! Оно меняет местность до неузнаваемости и стирает ориентиры.
– Все равно не пойму.
– Приведу пример, написано: «Пройди десять шагов на юг от восточной стены замка». Но замок давно разрушен, следов и планов не осталось – все, точка отсчета утеряна. Или так: «Клад зарыт под старым дубом на овальной поляне». Прошло лет сто пятьдесят – ландшафт местности изменился, поляну не узнать, дуб истлел от старости. Вот я и намекаю, что спустя столько лет будет огромной удачей, если нужный нам ангел стоит на своем месте.
– И это все при условии, что мы с тобой правильно истолковали знаки.
– Вот именно. А ты обзывала меня оптимисткой, я скептик.
– У меня от мыслей и рассуждений скоро голова лопнет. Пойду зашью монету в подкладку.
– Конечно, тебе нужно отвлечься, время за полдень, а мы все штудируем нудные справочники и варианты перебираем. Пожалуй, приготовлю что-нибудь перекусить.
Собираясь пройти на кухню, я мельком глянула на монитор ноутбука и вспомнила, что должно прийти письмо от Генки. Может, приятель уже справился? Прочту, пока Вероника занята. Генка не только прислал распечатку, он даже провел анализ для меня и набросал итог: чист твой нумизмат, Охотникова. Звонил водителю, жене, молодой любовнице, владельцу офисного центра, паре клиентов. Последних проверил, люди солидные, в различных авантюрах замечены не были. Один жене подарок покупал, другой увлекся монетами и украшениями бронзового века, консультировался у нумизмата. Так что ищи утечку в другом месте. Жду эсэмэску, целую.
– Одобряю, – пробормотала я.
Валентин Петрович человек хороший. Подозревать его было неприятно, но проверить нужно. Рада, что Тихонов соответствует своей репутации. Но надо дальше искать.
Прикидывая, как расспросить Веронику о Максиме, чтобы зря не насторожить и не обидеть девушку, я заметила, что пришло еще одно письмо. На сей раз от хакера. Он выслал все, что смог найти на Чернова. Я позвала Веронику, и мы вместе стали читать.
Послужной список Чернова безупречен, вплоть до обвинения в измене и расстрела. Даже тот факт, что Чернов женился на дворянке Ольге Мещерской, не испортил его репутации. Во время революции и позже, в мирное время, и во время Второй мировой войны Чернову продолжали поручать секретные операции, которые он проводил с блеском, применяя недюжинный ум и нестандартное мышление.
– Вот видишь, – шепнула я Веронике, – твой прадед был умный.
В засекреченных архивах всплыл один интересный документ. Во время следствия, помимо многочисленных пыток, Федору Чернову устраивали психологические расстрелы. По сути, это жестокий театр: идет заседание трибунала. Подсудимому зачитывают приговор – расстрел. Выводят во внутренний двор. Ставят к стенке, у которой уже стоят несколько других заключенных. Звучит команда – залп. Все убиты – Чернов жив. После этого сразу на допрос. Подобный метод сломал многих людей, тех, у кого хватило сил и мужества противиться физическим пыткам. Но Чернов не сломался.
Я бросила быстрый взгляд на Веронику. Кусает губы, нервничает, но держится.
Протоколы допросов, что были изъяты из дела Чернова, найти не удалось. Складывается впечатление, что некто умело замел следы. Еще в засекреченных ранее документах всплывает интересный факт: Чернов лично расстрелял остальных членов семьи жены. Николая Мещерского, его жену Галину и двух младших братьев – Петра и Павла.
Вот это поворот событий! Ведь Чернов предложил Ольге Мещерской сделку: она становится его женой в обмен на жизнь родных. Значит, он заранее все решил и не собирался рисковать карьерой и жизнью. А Ольге попросту врал. Вот же гад!
– Чудовище! – Вероника задыхалась, как долго бегущий человек, который вдруг решил поговорить. – Господи! Я правнучка такого чудовища!
– Тихо, просто дыши. Вот, выпей водички.
– Женя, ты не понимаешь, я все это время думала, решала, как примириться с мыслью, что мой прадед грабил и убивал людей?! Даже ради идеи, в которую верил! А теперь, сейчас, как мне с этим жить!? – Вероника, бледная, с сухими глазами, тряслась как в ознобе, – он убил их всех! Родных, любимых людей Ольги! А потом затянул бедную девочку в свою постель! И она родила ему детей! Женя, ты понимаешь, какой это ужас?! Господи, а я надеялась когда-нибудь разыскать родню. Ведь я совсем одна на белом свете! – Теперь она выкрикивала короткие, словно рубленые, фразы, продолжая лихорадочно трястись.
Я уже стала опасаться серьезного нервного срыва и прикидывала, что делать, когда девушка наконец разрыдалась.
– Ты поплачь, может, легче станет. Ложись на диван, я сейчас тебя пледом укрою. Хочешь, чайку заварю? С ромашкой? Гадость страшная, но, говорят, успокаивает.
– Спасибо, Женя, не хочу. И есть сегодня не буду. А ты сходи перекуси.
– Если что-то понадобится, зови.
Я тактично удалилась, прихватив на кухню ноутбук. Пусть немного одна побудет.
Через некоторое время все же заглянула в комнату с чашкой ромашкового чая. Наплакавшись, Вероника уснула.
Я позвонила тете Миле, расспросила, как она себя чувствует, как ей понравился спектакль. Заверила, что у меня все хорошо, может, задержусь немного, может, скоро приеду домой. Обещала звонить и попрощалась. Мне показалось, что тетя Мила говорила торопливо и скованно. Опустила подробности «выхода в свет», не отпускала колких замечаний о недостатках туалета подруги. Торопилась свернуть разговор, что на тетушку совершенно не похоже. А главное, ни словечком не обмолвилась, что не так давно общалась с моим приятелем Генкой. Неспроста это все. Ой, неспроста. Ну да ладно, есть поважнее проблемы.
Этим вечером я написала еще несколько писем. Позвонила Юле, заверила ее, что завтра можно будет забрать книги. Несколько раз заходила в спальню, в надежде, что Вероника проснулась и захочет поужинать. Но девушка не просыпалась.
Сегодняшней ночью я спала очень тревожно, чутко. То прислушивалась, как ворочается и всхлипывает сквозь сон Вероника, то – как гулко хлопает дверь подъезда.
Проснувшись рано утром, я не торопилась покинуть постель и размышляла. Если мои расчеты верны, любопытные приятели уже должны были найти наше новое убежище. Тем не менее они себя не проявляли, перед сном я все тщательно проверила – никаких следов слежки за домом или подъездом. Неужели просчиталась?
Вероника со стоном заворочалась на постели и открыла глаза.
– Привет, – я вскочила с кровати. – Как ты?
– На мгновение мне показалось, что вчера ничего особенного не случилось, просто приснился дурной сон.
– Но потом все вспомнилось?
– Да. – Девушка то ли всхлипнула, то ли вздохнула.
– Боюсь, это моя вина. Нужно было сначала самой прочитать злосчастное письмо. Подготовить тебя к этому жуткому сообщению, и только потом…
– Подобные новости всегда как гром среди ясного неба. Как тут можно подготовиться? Да и откуда тебе было знать? Вот бабуля точно ничего такого не подозревала. И прабабушка тоже.
У меня на эту тему были свои соображения, но сейчас я сдержалась.
– Давай кофейку сварю? Или завтрак приготовлю? Чего бы тебе хотелось?
– Женя, у тебя только что было такое лицо, – мгновенно насторожилась Вероника.
– Да? А что с ним?! – Я подскочила к зеркалу и стала разглядывать отражение с делано-встревоженным видом.
– Ты чего-то недоговариваешь, – глядя на мои ужимки, слегка расслабилась девушка.
– Давай завтракать, заодно и поговорим. И вообще, я передумала! Вставай, марш в душ, и поможешь мне с готовкой!
Растерянная, Вероника не стала спорить. Разумеется, на самом деле помощь мне не требовалась. Просто девушке надо встряхнуться. А валяться в постели и жалеть себя, так и до затяжной депрессии недалеко. И вообще, насколько я успела узнать нрав Вероники, она может изменить свои планы в связи с открывшимися фактами.
– Может, расскажешь, что у тебя на уме? – Девушка вяло ковыряла вилкой омлет.
– Не совсем уверена, что ты готова обсуждать этот вопрос.
– Думаешь, я слабая? – надулась Вероника.
– Честно?
– Конечно!
– Именно так я и думаю! И даже знаю, что ты сейчас собираешься сделать.
– Очень интересно! – В глазах прежде апатичной девушки появился сердитый блеск.
– Ты хочешь вызвать Юлю, отдать ей ключи от квартиры и первым поездом уехать в Тарасов. Ведь искать сокровища, оставленные предком – лгуном, предателем и убийцей, не по тебе.
– Конечно, мне не нужны его деньги! – Вероника упрямо тряхнула волосами.
– Правильно! А монету мы бросим в реку! И дадим объявление в газетах: «Дорогие преступники! Просим больше не беспокоить Веронику Федорову и прекратить преследования, так как монета нынче лежит на дне реки! А леди Федорова впала в тоску и занята самобичеванием. Удачи в поисках раритета и клада!»
– Издеваешься?
– Немножко, но на самом деле твое право решать как поступить. Если бы не одно обстоятельство.
– Какое?
– Начав активные действия, копаясь в тайнах твоей семьи, мы невольно спровоцировали убийство Сергеевича. И теперь наш долг довести начатое до конца. То есть наказать убийц и найти клад.
– А если мы найдем доказательства и добьемся ареста?
– Можно попробовать, но подумай, сколько им дадут? Лет пятнадцать, а то и десять. Плюс амнистия, значит, фактически сидеть будут лет пять-семь. И это за лишение жизни хорошего человека. А если вдобавок к сроку они будут знать, что клад найден, да не кем-нибудь, а нами?! Вот это наказание. Вот так поступают сильные люди!
– А слабые как поступают?
– Слабые сидят и жалеют себя. Притом поводов для жалости можно найти множество. Например: «Я мог бы быть великим химиком, если бы родители оплачивали мне в детстве репетитора». Или: «Я стала бы выдающейся балериной, если бы не сломанная нога и сорок килограммов лишнего веса».
Вероника хихикнула, но тут же погрустнела.
– Или так: «Я могла бы стать очень хорошим человеком, если бы не предок – убийца и предатель».
– Глупости, ты уже хороший человек! И повлиять на этот факт не может никто и ничто. Да если разобраться, то у всех среди предков есть убийцы. Во время революции одна половина страны сражалась с другой. А многочисленные войны? А вековая история дуэлей? Рыцарские турниры!
– Ты еще вспомни питекантропа с дубинкой!
– И вспомню! Человечество выживало, применяя насилие! – Я сделала паузу, улыбнулась и заговорила более спокойным тоном: – Но смотрю, тебе уже лучше. В связи с чем торжественный митинг объявляется закрытым.
– Женька, ты это все специально? И разозлить меня хотела?
– Конечно. История вышла неприятная. Бедная Ольга пожертвовала собой зря, но изменить ничего нельзя. Что толку хандрить? А злость заставляет кровь быстрей бежать по венам, не дает впасть в уныние.
Мы давно закончили завтрак, но продолжали сидеть на кухне и болтать.
– Женя, ты же не думаешь, что бабушка тоже меня обманула? Просто так показалось…
– Не накручивай себя. Скорее всего, Елена ничего не знала, она единственная из всей семьи согласилась выполнить просьбу отца. А вот Дмитрий, подозреваю, узнал и матери все рассказал. Тогда становится понятна его ненависть к отцу. И то, что Ольга решилась бежать от Федора. Да и тот факт, что Дмитрий вскоре после войны сменил фамилию, косвенно это подтверждает.
– Как же он мог открыть эту тайну?
– Кто знает? На войне случалось всякое, может, встретил сослуживцев Федора, может, получил возможность увидеть секретные документы.
– Почему же Дмитрий бабуле ничего не рассказал? Они могли помириться.
– Думаю, он очень любил свою сестру.
– То есть? Не понимаю твою мысль.
– Ну, решил, что незнание скорее во благо. Изменить ведь ничего нельзя? Вот Дмитрий и берег нежную душу Елены от ненужных страданий.
– Интересно, где их похоронили?
Я непонимающе уставилась на девушку:
– Кого?
– Всех Мещерских. Ведь их должны были где-то похоронить.
Поделиться книгой: