Дары Ангела

– Но там же тупик! – ужаснулась Вероника.

– Не тупик, за дверью начинаются служебные помещения.

– Нас кто-нибудь заметит.

– Прекрати паниковать и не отставай. Пора!

Я вытащила Веронику из кабинки. В два прыжка добежали до двери. Нажала на ручку – закрыто. Ну, это было ожидаемо. Замочки в таких дверях обычно хлипкие. Я снова надавила на ручку, одновременно резко ударила коленом в место, где соединяется замок с косяком. Небольшой язычок замка выскочил из паза, дверь открылась.

– Бегом!

– Женя, – Вероника задохнулась от возмущения, – ты что творишь?!

– Вынужденная мера, – выдохнула я на бегу, – надеюсь, в первую очередь ты беспокоишься, как там мое колено? Старайся не топать. Ступай на носки.

Мы пробежали скудно освещенным длинным коридором мимо складских помещений, пустующей комнаты отдыха сотрудников и закрытых дверей кабинетов. Коридор сделал поворот, потом еще один, и мы уперлись в металлическую дверь с надписью: «Аварийный выход». Разумеется, тоже закрытую. В этом замке пришлось покопаться шпилькой, весь процесс занял чуть меньше минуты. По лестнице спускались тоже бегом, я перепрыгивала через несколько ступенек сразу, понимая, что перед выходом нас ждет еще одна закрытая дверь.

– Женя, я не успеваю, – нервничала слегка отставшая Вероника.

– Догоняй, пока я с дверью копаюсь. Прошло почти пять минут, если он не тормоз, то уже сообразил, что в отделе спорттоваров нас нет, и начал искать.

Пока я говорила, Вероника успела добежать, а замок поддался моим настойчивым усилиям. Мы выскочили на улицу позади здания торгового центра. Запасной выход оказался внутри небольшого двора-колодца, которых довольно много в Питере. Впереди нас были мусорные контейнеры и два ряда гаражей, видимо принадлежащих жителям окрестных домов. Я потратила пару драгоценных минут, чтобы закрыть дверной замок.

Вероника нервно оглядывалась по сторонам.

– Женя, кажется, мы в тупике.

– Не может быть, – я кивнула в сторону помойки, – мусор должны как-то вывозить.

Действительно, обогнув ряд гаражей, мы вышли во двор. Прошли через арку и оказались на улице, параллельной набережной, здесь мы без труда нашли свободное такси.

Уже будучи в салоне, мы с Вероникой переглянулись и дружно рассмеялись.

– Руки трясутся, – шепотом выдохнула мне в ухо девушка.

– Это остатки адреналина, скоро пройдет.

– Так стыдно за испорченную дверь.

– Мне тоже, честно. Но если повезет, за это поплатится наш преследователь.

– Каким образом?

– Если он не совсем тормоз, то должен заметить, что из кабинки мы слишком долго не выходим. Пойдет искать, увидит взломанную дверь в служебное помещение. И тут есть два варианта: умный, опытный агент срочно покинет помещение, найдет точку обзора. Попытается держать в поле зрения все выходы, чтобы понять, в какую сторону мы побежали. Поскольку мы шли дворами, можно попробовать обогнуть здание и встретить нас на параллельной улице.

– Но у арки нас никто не поджидал, значит?..

– Он медленно соображает. Или ринулся за нами в служебный коридор.

– Чтобы попробовать догнать?

– Если он попытается, то беспрепятственно повторит весь наш путь до закрытой двери. А потом ему придется возвращаться назад.

– Почему? Молодой человек, может, тоже умеет вскрывать замки.

– Дверь ему не взломать, она крепкая, металлическая. Что до замка, то я не только закрыла его, внутри механизма остался небольшой кусочек шпильки.

– Ты специально?

– Я хотела только загнуть, но шпилька сломалась.

– Поверить не могу, что ты все это придумала за две минуты, в течение которых смотрела на торговый центр.

– Нет, конечно. Только прикинула выходы и примерное расположение служебных помещений, остальное – экспромт.

* * *

К дому нумизмата мы подошли одновременно с Василием.

Он рассказал, что под давлением появившихся фактов открыл дело с классификацией «убийство». Но всех улик – только крошечный укол, и если анализ не выявит ядовитых веществ, дело придется закрывать. А начальство «намылит ему шею дустовым мылом» за лишнюю суету.

– Вась, значит, надо поискать улики. Нужно попросить Сергея осмотреть все вещи деда, может, что пропало?

– В квартире нет следов грабежа, хотя хозяевам виднее, пусть проверит.

Мы познакомились с внуком погибшего, симпатичным молодым человеком лет двадцати трех. До нашего прихода он сидел на кухне с соседкой. Глаза юноши покраснели и опухли от слез.

– Я пока добирался до Питера, все надеялся, что произошла нелепая ошибка и меня встретит в коридоре улыбающийся дед. Но когда увидел бумагу с печатью на двери… – Молодой человек всхлипнул и отвернулся, стесняясь показывать слезы посторонним.

– Мы обязательно найдем убийц, обещаю.

– Василий неодобрительно крякнул, услышав мои слова, но не стал комментировать. Просто отвернулся, загремел ключами, собираясь открыть квартиру.

– Примите наши соболезнования.

– Держись, парень.

– Дед меня практически вырастил. Родители всю жизнь по командировкам мотались. Последние пять лет вообще живут в Германии.

– Так тебя понимаю, – сказала Вероника. – Я недавно бабушку потеряла, мы были очень близки.

– Да, спасибо. Я, наверное, должен какие-то бумаги подписать?

– Конечно, сейчас составим протокол. И еще мне понадобится твоя помощь в осмотре вещей деда. Понимаю, тяжело, но если пропала ценная вещь, мы объявим ее в розыск. Таким образом сможем выйти на убийцу. Пока мы будем с тобой работать, девушки осмотрят бумаги покойного. Они эксперты, из прокуратуры, – не моргнув глазом, соврал капитан.

Группа, которая приезжала на вызов, оставила в квартире вещи и бумаги в том же виде, в каком их обнаружила. Эксперты только собрали отпечатки пальцев, об этом говорил белый порошок, рассыпанный на полу, рабочем столе, шкафах, да увезли тело.

– Сергей, простите, не знаю отчества…

– Можно просто Сергей.

– Извините, отвлеку на минутку. Ваш дедушка имел привычку разбрасывать бумаги во время работы?

– Вы об этом беспорядке говорите? – юноша поводил глазами по комнате. – Даже сильный сквозняк не мог сотворить подобного. Дедушка был человеком аккуратным, вернее педантичным, на рабочем столе и в комнатах всегда поддерживал идеальную чистоту. Это преступники рылись в его бумагах.

Мы с Вероникой переглянулись.

– Спасибо, больше не буду отвлекать, – поблагодарила я.

Сергей с капитаном негромко переговаривались, осматривая содержимое сейфа. Василий профессионально быстро фиксировал слова юноши в протоколе. Я пристроилась на небольшом диванчике у стены и просматривала документы, которые собирала по всей комнате Вероника. Некоторое время мы увлеченно работали. Среди бумаг нумизмата попадались счета за коммунальные услуги, графики мировых цен на монеты из драгоценных металлов, рабочие заметки по оценке различных раритетов, черновики литературной работы. Судя по отрывкам, нечто вроде монографии или автобиографии. Правда, в произведении переплетались даты, события и мистические легенды Санкт-Петербурга.

Но никакой информации о «Французском золотом ангеле» я не нашла. Между тем, заметки должны были быть. Насколько я поняла, Вадим Сергеевич был аккуратным, ответственным человеком и специалистом широкого профиля. Больше, чем нумизматом, скорее искусствоведом. Он готовился к встрече с каждым клиентом, делал для себя наброски. Они отличались друг от друга в зависимости от поставленных задач.

Вот заметки по оценке старинной вазы с инкрустацией. Сергеевич описывает ее состояние вплоть до мелких дефектов. Он датирует предмет, называет примерную стоимость, даже указывает названия аукционных домов, где за подобные раритеты была получена наивысшая цена. А здесь подробный отчет о поиске золотых карманных часов, датированных концом девятнадцатого века, работы ювелирного дома Фаберже. Контакты аукционов и торговых домов Европы, в которых можно приобрести искомое.

Один лист с набросками меня крайне заинтересовал, я отложила его в сторону, чтобы не забыть показать Василию. Холодову принесли на оценку картину французских мастеров конца восемнадцатого века. Сергеевич с ходу заподозрил, что это подделка очень высокого качества. Предупредил об этом своего клиента и рекомендовал проведение экспертизы. Видимо, эксперты подтвердили слова старика. Чуть ниже на листе стоит более поздняя дата и размашистым почерком написано: «Был прав». Да, у Холодова могли быть недоброжелатели. В данном случае раздосадованный продавец. Жаль, нигде не написано, о какой сумме идет речь. Хотя, думаю, это не очень важно. Ведь один готов убить, чтобы получить в наследство миллионы, другой – чтобы завладеть кошельком, в котором лежит пара сотен рублей.

Еще я обратила внимание, что Вадим Сергеевич в заметках не называет своих клиентов именами или фамилиями, а дает прозвища. Видимо, ироничные и одному ему понятные. Чего стоят, например: «Хорек»; «Кошелек» или «Свинорыл». Но есть и другие: «Рыжик»; «Лисичка»; «Стилет»; «Ночная фиалка».

Да, видимо, занимательный был старик. Жалко, что не удалось с ним познакомиться.

– Ты смотришь на даты? – Вероника вывела меня из состояния задумчивости.

– Что, прости?

– Заметки Сергеевича, они датированы. Значит, нужно найти число нашего визита, чтобы выяснить, кто еще был в этот день.

– Тише. – Я кивнула в сторону Василия и прошептала: – Если всплывет, что мы ехали в Питер за консультацией, у полиции возникнут к нам ненужные вопросы.

– Какое было число? Двадцать третье?

– Да, сейчас поищем.

Мы внимательно просмотрели все бумаги, выискивая нужную дату, но безрезультатно. Последний клиент был отмечен в начале месяца. Значит ли это, что Сергеевич, кроме нас, в этот день никого не ждал? Тогда почему он впустил преступников? Он был с ними знаком? Доверял? И почему относительно нашей консультации нет никаких заметок? Снова одни вопросы. Глядя в глаза Вероники, я поняла, что она думает то же самое.

Вскоре Сергей с капитаном закончили осмотр квартиры и вещей. Василий объяснял юноше, где нужно расписываться. Последний абзац протокола Муромцев зачитал громко, нарочно, чтобы слышали мы с Вероникой. Тот, в котором подводился итог осмотра и говорилось, что все ценные вещи в квартире и сейфе находятся на своих местах. Я молча протянула капитану заметки нумизмата, которые касались консультаций.

* * *

– Как вы понимаете, ограбление отпадает как мотив, – начал капитан, когда мы, попрощавшись с Сергеем, спускались по лестнице.

– Остается профессиональная деятельность. Верхний лист смотрел? Чем не мотив?

– Дома почитаю, поздно уже. Но так, бегло, просмотрел. Вы же понимаете, что обрекаете меня искать иголку в стоге сена? Как найти клиентов, если вместо имен только клички? Особенно если, кроме старикана, их никто не знал?

– Да, – усмехнулась я, – чувства юмора и осторожности Сергеевичу было не занимать.

Василий тяжко вздохнул.

– Что ж он, такой осторожный, дал себя убить?

– Похоже, преступникам старик доверял.

– Слушай, может, внучка этого проверить? Он наследник, то да се, – оживился капитан.

– Сергей? – расстроилась Вероника. – Разве похож молодой человек на убийцу?

– Не похож, – поддержала я, – но алиби проверь, – кивнула капитану, – ведь это не сложно. Будем знать точно. Что касается клиентов, тут попробую помочь. Тарасовский нумизмат, приятель Сергеевича, обещал поспрашивать среди своих. Весь список, сам понимаешь, не восстановить. Новости разносятся быстро, особенно плохие. Некоторые предпочтут промолчать о том, что рекомендовали знакомых Холодову, но, кто знает, может, и появится ниточка.

Василий любезно подвез нас до центра, где и простился, пообещав звонить, как только будут новости по делу. Мы немного прогулялись, поужинали и снова пешком прошлись до гостиницы. Вероника во время прогулки часто оглядывалась и вертела головой по сторонам, пока я не прошептала, что она привлекает слишком много внимания. Я, в свою очередь, слежки не заметила, что и понятно, ведь днем парнишка нас потерял. Значит, будет ждать у гостиницы сегодня или завтра с утра.

* * *

Следующие два дня прошли в ожидании новостей и размышлениях. Но ничего толкового в голову не приходило. В конце концов мы с Вероникой пришли к выводу, что нужно просто подождать: результатов токсикологии, новостей от хакера и Валентина Петровича. Потом будет видно, в каком направлении двигаться дальше.

Чтобы не изнывать от безделья, мы много гуляли по улицам Питера, рассматривая достопримечательности. Посетили Петропавловскую крепость, Русский музей, Эрмитаж. Сделали серию фотографий на память. Если бы не убийство Сергеевича и постоянное беспокойство, наше времяпрепровождение можно было бы считать довольно приятным.

Вероника не очень умело скрывала нервозность. Следуя моему совету, она зашила монету в кармане легкой джинсовой куртки. С тех пор, разумеется, везде таскала ее с собой. Когда летнее солнышко начинало сильно припекать и становилось жарко, Вероника куртку снимала, но сжимала в руках так сильно, что белели костяшки пальцев.

* * *

В течение этих дней я убедилась, что за нами следят два молодых человека. Первый, коренастый блондин лет около двадцати, мелькал гораздо чаще. Второго мне не очень хорошо удалось рассмотреть, он появлялся реже и держался на приличном расстоянии. Заметила только, что парень немного постарше, среднего роста, спортивного телосложения. Они методично следовали за нами по всем экскурсиям и музеям. Вели сразу от гостиницы. Иногда пытались изменить внешность, наверно чтобы не примелькаться. Но выглядели эти попытки комично, нелепо и в целом только привлекали внимание. Цель слежки оставалась неясной. Но уже было понятно, что о неизвестном поклоннике Вероники или о таинственной и могущественной организации не может быть и речи. Два любопытных и настойчивых молодых человека не вписывались ни в одну из этих версий. Может, причина слежки настолько необычна и нетривиальна, что просто не приходила нам с Вероникой в голову? Но, кажется, мы перебрали все возможные варианты. Или все-таки монета? Но что в распространенной и не слишком дорогой вещице могло так заинтересовать молодых людей?

Если хорошо проанализировать их поведение, напрашивается вывод, что это не слишком умелые детективы-любители, каких немало развелось в последнее время. Но толковый повод для слежки найти не получалось. Разве что Веронику действительно ищут потомки Мещерских, уцелевших родных Ольги. Они могли сбежать на Запад, а могли раствориться на просторах родины. Это как повезло. Но тогда получается, что «детективам» даны указания не просто найти Веронику, а следить за правнучкой Федора Чернова. Только с какой целью? В любом случае пока ребятки не предпринимают активных действий, я тоже предпочту понаблюдать.

* * *

Для каждодневных завтраков мы с Вероникой облюбовали небольшое кафе, расположенное в цоколе нашей гостиницы. Качество обслуживания там было неплохое, цены вполне приемлемые. Работу заведение начинало рано, в семь утра. Нас это полностью устраивало: около шести просыпались, плотно завтракали, потом целый день болтались по Питеру и его окрестностям. Если в течение дня возникало желание перекусить, заглядывали в приглянувшуюся забегаловку. Если нет, ограничивались легким поздним ужином в кафе возле гостиницы.

Сегодняшнее утро началось как обычно. Я проснулась в пять утра, стараясь не шуметь, сделала легкую разминку, благо размеры комнаты это позволяли. Тактичная Вероника не просила, но я сама отказалась на время от пробежек, понимая, что девушка боится оставаться одна даже на столь короткое время. Потом приняла душ и, выходя, услышала, что Вероника проснулась, болтает по телефону с Максимом. Девушка нежилась в постели, ласково мурлыкая что-то в трубку.

Я, чтобы никого не смущать и не слушать личный разговор, тихонько вышла с ноутбуком в прихожую. Там помимо шкафов для обуви и верхней одежды стоял маленький круглый журнальный столик и удобное кресло. Включив машину, в первую очередь проверила почту: ничего нового по делу.

Светился конверт непрочитанного письма от бывшего коллеги из Токио. Я познакомилась с ним несколько лет назад, во время одной из последних командировок в Японию. С тех пор общаемся в Сети, дружим. Несколько раз приятель любезно доставал для меня современные разработки «японского технического гения» в области оружия. Новинки среди средств защиты, устройства для обнаружения «жучков», «глушилки» и прочие мелочи, без которых жизнь современного детектива возможна, но крайне сложна.

В сегодняшнем письме коллега хвастался удачно проведенной операцией, без подробностей, конечно, после которой он был премирован внеочередным отпуском. Послание унесло меня в таинственный и прекрасный островной край. Приятель поэтично описывал ритуал любования цветущей сакурой на острове Хоккайдо. Приглашал посетить Японию в период цветения дикой вишни в следующем году. Отвечая на письмо, я усмехалась: совсем недавно Вероника озвучила похожую мечту.

Легка на помине, девушка, улыбаясь, выпорхнула из комнаты, пробормотав:

– Я в душ.

– Хорошо, пока ответ напишу.

– Есть что-то о Чернове? – притормозила Вероника.

– Пока нет, но друг из Японии рассказал, как прекрасна сакура в цвету.

– Ох, только не дразни меня, – тяжко вдохнула подружка.