Кейт расскажет вам о нем. — Он улыбнулся обеим женщинам и вышел в соседнюю комнату.

— Какой милый молодой человек, — заметила миссис Харкорт. — Неужели у него неприятности? Или в беду попал его друг-шалун, маркиз? Должна заметить, что оба так хороши собой, что заставляют сердце биться чаще даже в моем возрасте.

— Как жаль, что вы не можете сбросить лет этак двадцать, — сказала Кейт почти грубо, — а то вы бы отлично сыграли эту роль.

— Какую роль? — спросила миссис Харкорт.

Кейт быстро и кратко пересказала ей всю историю, которую капитан Вестей поведал ей.

— Ну, и кто у вас есть? — спросила она в конце. — Поначалу я подумала о Лили, но я никогда не доверяла этой девице. Она будет болтать, а нам этого не нужно.

— Есть еще Грейс, — с сомнением проговорила миссис Харкорт.

— Не поставлю хороших денег и на эту женщину, — с уверенностью отвергла ее Кейт. — Она не раз меня обманывала, и у меня есть доказательства. Если такое повторится хоть раз, она вылетит отсюда. Она не подходит для дела, связанного с молодым Чардом и его другом.

— Тогда я уж и не знаю, — сказала миссис Харкорт.

Она замолчала. — Погодите! У меня появилась идея!

Пойдемте со мной. Я хочу, чтобы вы взглянули кое на кого, я привезла ее вчера вечером.

— Я не хочу никуда идти, — запротестовала Кейт.

— Знаю, что это затруднительно для вас, но вы должны пойти, — настаивала миссис Харкорт.

Ворча, Кейт подчинилась и пошла по узкому коридору, мимо нескольких закрытых дверей и, наконец, очутилась в небольшом холле дома, куда несколькими часами ранее вошла Мелинда.

— Она не проснется? — шепотом спросила Кейт.

Миссис Харкорт покачала головой.

— Мы дали ей обычную дозу в молоко, — сказала она. — Она проспит до самого утра. Кроме того, она смертельно устала после поездки.

Обе женщины встали по бокам кровати. Волосы Мелинды рассыпались по белой подушке. Она выглядела маленькой, хрупкой и очень милой. Ее темные ресницы касались щек, а руки, лежавшие поверх одеяла, были белыми с голубыми прожилками вен. В спящей девушке было что-то прекрасное и в то же время очень возвышенное.

На мгновение в грубом, наглом взгляде Кейт проскользнула зависть.

«Когда-то, — подумала она, — и я выглядела молодой и невинной. Как давно это было!»

И она, словно застеснявшись своих сентиментальных мыслей, хрипло спросила:

— Кто она такая?

— Ее зовут Стэнион, — ответила миссис Харкорт. — Мелинда Стэнион. Она с севера Англии. Родители умерли. Приехала в Лондон в поисках работы. Она спрашивала у меня, не смогу ли я завтра дать ей адрес «Бюро миссис Брюер». Она хочет найти место гувернантки.

— А как она говорит? — спросила Кейт.

— Как леди, — ответила миссис Харкорт. — Должно быть, хорошего происхождения, хотя одета она очень бедно. Думаю, она незаконнорожденная дочь какого-нибудь дворянина.

— Вероятно, — согласилась Кейт. — Она сможет сыграть эту роль?

— Насколько могу судить, ей нужны деньги, — сказала миссис Харкорт. — Пятьсот гиней для такой девушки могут означать свободу от всех бед в течение нескольких лет.

— С таким личиком, — сказала Кейт, — у нее будет море бед. Ну, она — это лучшее, что у нас есть. Расскажи ей обо всем утром и держи ее подальше от всех. Не стоит ее пугать, если она действительно так чиста и невинна, как выглядит.

— По моим впечатлениям, она совершенно невинна, — сказала Элла Харкорт.

— Тогда так с ней и обращайся, — почти со злостью сказала Кейт. — За одеждой лучше отвезти ее к портнихе Мерсье. Она шьет лучше всех, а платить будет его светлость.

— Сколько ей всего купить? — спросила миссис Харкорт.

— Побольше, — сказала Кейт. — Она должна выглядеть ему ровней. Свадебное платье — важная вещь, пусть оно будет как можно больше похоже на платье настоящей леди.

Она повернулась к двери, пройдя по узкому проходу боком, чтобы протиснуться всей своей массой в пышных юбках. Она уже подходила к верхней части лестницы, когда Элла Харкорт догнала ее.

— Еще одна вещь, о которой я забыла, — сказала она. — Лорд Ротхем видел ее, когда она только приехала. Он пришел в восторг, вы же его знаете, и сказал мне: «Скажите Кейт, что она моя».

Кейт фыркнула.

— Если и есть человек, который заставляет меня содрогаться, так это лорд Ротхем, — сказала она. — Ну что ж, на этот раз ему придется подождать. Бог с ним, с этим негодником!

Она неслась по лестнице, как пароход на всех парах. Когда она спустилась вниз, миссис Харкорт, которая провожала ее взглядом, услышала, как она почти беззвучно прошептала:

— Ротхем и эта девушка! Бедняжка!

Кейт вернулась к капитану Вестею. Он ждал ее уже в гостиной с бокалом шампанского в руке.

— Господи, Кейт! Я уже думал, что вы меня бросили, — сказал он. — Я слышал, как вы с миссис Харкорт пошли вниз. Вас так долго не было, что я был вынужден зайти сюда и выпить.

— И правильно сделали! — воскликнула Кейт. — И мне тоже хочется выпить один бокал.

— Ну и каков ваш вердикт? — спросил капитан Вестей, наливая ей.

— Мы кое-кого нашли, — ответила Кейт.

— Нашли! Кейт, вы чудо, настоящее чудо! Я говорил Дрого, что вы не подведете.

— Она очень молода, и придется потратить время на объяснения, — сказала Кейт.

— Мы доверяем это вам, — сказал капитан Вестей. — А теперь насчет свадьбы. Она должна состояться завтра после полудня, вы поняли?

— Завтра после полудня! — поражение повторила Кейт. — Но как мы сможем так быстро подготовиться?

— Вдова умирает, — просто сказал капитан Вестей. — Она может умереть хоть сегодня ночью, приходится рисковать, какой смысл тянуть время? Дрого получит необходимое разрешение утром. Мы уже говорили со «священником», а от вас требуется только подобрать невесту.

— У нас не будет времени даже вздохнуть, — резко сказала Кейт. — И мы не знаем, согласится ли та девушка.

— Если она из вашего стада, то вы с ней наверняка справитесь, — сказал капитан Вестей. — А теперь я собираюсь откланяться и сообщить маркизу, что все улажено. Если я когда-нибудь попаду в петлю, то я знаю, к кому идти, — к вам, Кейт. Да благословит вас Господь, старушка! Вы просто золото!

Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Кейт чуть не расхохоталась.

— Свяжешься с вами, — сказала она. — И вся эта лесть, только чтобы получить свое. Но я надеюсь, что это поможет. Скажите вашему Чарду, что я не приду на свадьбу. Не думаю, что буду похожа на подружку невесты. Но пусть он отошлет мне девушку, как только она будет ему не нужна. Я не хочу, чтобы она путалась там долго и много вообразила о себе.

— Как только завещание будет подписано, она ваша, — сказал капитан Вестей, затем помолчал и добавил:

— Нет, это не совсем верно. Ей придется подождать до смерти вдовы. Ее светлость может захотеть повидаться с ней, и если ее не окажется в доме, то она заподозрит обман. Но, честно говоря, все это вопрос нескольких дней.

— Тогда ей понадобится довольно много одежды, — сказала практичная Кейт.

— Пошлите счета маркизу. После того как все закончится, он сможет оплатить их, — засмеялся капитан Вестей.

— Я так и сделаю, — пообещала Кейт. — И скажите ему, что я с удовольствием приму пятьсот гиней. Я не люблю ждать свои деньги.

— Вам и не придется, — пообещал капитан. — А теперь я иду к жениху сообщить грандиозную новость.

Он подхватил шляпу со стула, на котором оставил ее, когда входил в комнату, развязно нахлобучил ее и пошел обратно в салон. Дойдя до американского бара, приветствуя по дороге друзей и делая знаки хорошеньким девицам, он оглянулся и увидел, что Кейт снова заняла свое место на помосте. Ее гулкий голос разносился по всей комнате: она просила нескольких молодых людей, завсегдатаев салона, заплатить за свою выпивку и велела девицам выглядеть поживее.

Казалось, с возвращением Кейт по залу прокатилась новая волна веселья.

Капитан Вестей шел по коридору к парадному входу, улыбаясь своим мыслям.

«Чудесная женщина! — говорил он себе. — Чудесная! Интересно, что за невеста будет у Дрого?»

Глава 4

Мелинда просыпалась медленно, словно приходила в себя после обморока: сознание возвращалось к ней сквозь тяжелую, темную пелену. Она приоткрыла глаза и несколько секунд не могла припомнить, где находится. Затем она попробовала пошевелиться, и боль в плечах и в спине не замедлила напомнить ей о жестокости сэра Гектора.

Она закрыла глаза, будто хотела скрыть от себя самой свои страдания, затем снова открыла их и с усилием села, осматриваясь вокруг. Из-под занавесей пробивался солнечный свет, и Мелинда осторожно, потому что все тело ныло от боли, сползла с кровати на пол.

Ее затошнило. Она провела рукой по лбу. Ей показалось, что голова пустая, словно ее набили ватой. Она вспомнила, что однажды уже испытывала такое же чувство. Когда-то она упала с лошади, и няня дала ей горячего молока с ложкой снотворного в нем. Помнится, она еще сказала тогда:

— Я чувствую себя больной, Нанна! Голова такая тяжелая, что кажется огромной, и я едва держусь на ногах.

— Это пройдет, дорогая, — ободряюще проговорила няня. — Я всегда считала, что после падения нужно хорошо выспаться, да и доктор скажет, что я права, когда придет, вот увидишь.

Мелинда не слышала, похвалил ли старый доктор Харрисон няньку или нет, но она навсегда запомнила это чувство тяжести и отрешенности, которое испытала тогда.

Она была уверена, что миссис Харкорт прошлой ночью дала ей то же самое — молоко с ложкой снотворного в нем. Но зачем? Она так устала, что и сама уснула бы.

Мелинда отодвинула шторы и громко охнула. На окне были тяжелые решетки. На секунду она испугалась, так зловеще темнели они в солнечных лучах. Но потом засмеялась над своей глупостью. Это из-за снотворного она так плохо соображает. Конечно же в Лондоне на окна ставят решетки, чтобы уберечься от грабителей.

Она подошла к месту, где стояли умывальные принадлежности, и налила себе стакан воды. Вода была невкусной и мутноватой, но головная боль уменьшилась, и веки перестали быть такими тяжелыми. Она машинально плеснула в таз холодной воды из фарфорового кувшина и умылась. Теперь, слава богу, тяжесть начала отпускать ее.

«Что мне сейчас нужно, — разумно подумала она, — так это завтрак. Когда я поем, мне станет лучше. Я уверена, что миссис Харкорт не хотела ничего дурного, хотя необходимости в снотворном не было никакой».

Мелинда осмотрела комнату и впервые заметила, что она выглядит совсем не так, как ей показалось вчера вечером. Тогда в мягком приглушенном свете ее поразили и розовые занавески, и роскошный ковер, и металлическая кровать с кованым орнаментом.

А сейчас, при свете дня, комната стала выглядеть слишком вычурной. Она не могла вполне понять своего чувства, но почему-то эта вычурность оскорбляла ее. В этих бархатных стульях, в белом туалетном столике, украшенном голубками, в причудливо задрапированном и подвязанным серебряными шнурами с кистями ламбрекене было что-то отталкивающе вульгарное. Ей вдруг захотелось уйти отсюда. Она подошла к двери. «Нужно дать знать, что я проснулась», — подумала она и повернула ручку. Дверь была заперта. Сначала она даже не поверила, что это так.

Она повернула ручку в другую сторону и потянула за нее. Затем оглянулась на окно. Решетки и запертая дверь! Что все это значит?

И тут в замке повернулся ключ, дверь открылась и, будто для того, чтобы ответить на все ее вопросы, появилась миссис Харкорт. У нее было лицо благоразумной и здравомыслящей женщины, так что Мелинда сразу успокоилась и, хотя ничего не сказала, почувствовала себя глупой.

— Доброе утро, дорогая! — спокойно, с выговором настоящей леди сказала миссис Харкорт. — Надеюсь, что вы хорошо спали.

— Да… да, очень хорошо, — ответила Мелинда. — Я… я только что обнаружила, что дверь заперта.

— Да, была, — ответила миссис Харкорт. — Я закрыла ее, потому что в доме сейчас довольно много народу, и я не хотела, чтобы кто-нибудь по ошибке ворвался к вам и разбудил вас. Вчера вы были такой уставшей.

Мелинда уже собиралась сказать о снотворном, но решила, что не стоит. К тому же другой возможности угостить ее им у нее больше не будет, так зачем же поднимать шум?

— Вы были очень добры, мэм, — сказала она миссис Харкорт. — Я благодарю вас, что вы позволили мне вчера переночевать у вас. Но теперь мне надо идти, и я была бы вам чрезвычайно признательна, если бы вы дали мне адрес «Бюро миссис Брюер».

— Я уже нашла его для вас, — ответила миссис Харкорт. — Но я только что узнала нечто более интересное.

— О работе, на которую я могла бы поступить? — спросила Мелинда.

— Именно, — сказала миссис Харкорт. — Но во-первых, вы должны позавтракать. Ложитесь обратно в постель. Я велела одной из горничных принести вам завтрак. Она будет здесь с минуты на минуту.

И она вышла, оставив дверь открытой. Поскольку у Мелинды не было халата, то ей пришлось вернуться в кровать, как и советовала миссис Харкорт. Она села, ругая себя за то чувство смущения, которое все еще не покидало ее.

Через секунду вошла горничная в накрахмаленном чепце и шуршащем фартуке, неся в руках поднос с завтраком, который она поставила перед ней на кровать.

Мелинда увидела, что горничная немолода, но не поняла выражения ее лица. Про себя она назвала его презрительным и удивилась, почему в доме леди служит такая странная горничная.

— А теперь поспешите убирать комнаты, Дорис, — сказала миссис Харкорт.

— Я не могу заняться номером семь, — ответила горничная недовольным голосом. — Они звонили примерно час назад и сказали, что хотят еще бутылку шампанского. Джон отнес им одну.

— Это все, Дорис, — резко оборвала ее миссис Харкорт и закрыла за ней дверь.

На подносе Мелинды были вареные яйца, кофейник, и в закрытой крышкой большой тарелке лежали тост, масло и мармелад. Она налила себе кофе, чувствуя себя неловко, потому что миссис Харкорт смотрела на нее.

— Съешьте, пожалуйста, оба яйца, — сказала миссис Харкорт, словно почувствовав ее настроение. — Иначе вы не почувствуете прилива сил. А вам сегодня предстоит много дел.

— Да? — спросила Мелинда. — Вы расскажете мне, что это за место?

Миссис Харкорт теребила кольцо на пальце, глядя вниз, словно подбирала слова.

— Вы никогда не играли в театре? — спросила она.

Мелинда отрицательно покачала головой.

— Нет, конечно нет, я даже никогда не была в настоящем театре. Я видела несколько пьес Шекспира, которые разыгрывали в детском приюте, которому покровительствовал мой отец, но, боюсь, это все. — Она решила, что миссис Харкорт разочарована, и быстро добавила:

— Конечно, мы играли в шарады дома, когда у нас устраивали юношеские балы, а однажды моя мама организовала показ живых картин в мэрии на Рождество.