52-е февраля

— Вспоминай: сцепление отпускать плавно, без рывка! А я подтолкну.

Тёмка вспотел больше, чем пока снег разбрасывал, но не опозорился, не заглох.

Когда добрались до выезда на улицу, их ждал приятный сюрприз — улицу успели слегка расчистить. Правда, правый ряд превратился в огромный сугроб, нашпигованный брошенными машинами, но посередине вполне можно было ехать. Медленно — потому что снегоуборщики оголили лед — но все-таки!

И Тёмка, и отец повеселели. Тёмка вытащил мобильник и незаметно для папы на него поглядывал. Да, он безнадежно опаздывал, но теперь появилась надежда попасть в зону работы вышек, позвонить… Нет, отправить эсэмэску.

Папа врубил какую-то веселенькую станцию, которая передавала концерт в честь Дня внутренних войск, подсвистывал мелодии. Грянул «Гангнам стайл», в котором из знакомых слов Тёмка уловил только «секси лейди». Это снова заставило вспомнить о том, чем он мог бы сейчас заниматься, если бы не снегопад!

Тёмка очень удивился, если бы узнал, что папа в этот момент думает о том же самом. О сексе.

Прошлое. 6 «Б»

В шестом классе все мальчики знали про секс, хотя использовали для его обозначения совсем другие слова — грязные и тухлые, как забытые в холодильнике яйца.

Источники были самые разные: книга «Мужчина и женщина», которую родители прятали в условно недоступных местах; мутные фотокопии игральных карт капиталистического производства; иллюстрации и статьи из «Большой Советской энциклопедии»; схемы и чертежи в кабинках общественных туалетов.

Но чаще всего о сексе узнавали из разговоров. Это могли быть анекдоты, пересказы историй типа «мне один пацан рассказал про своего брата» или неясные слухи о «Светке из шестой квартиры». Особенно ценились откровения старшеклассников. Они ведь такие взрослые, эти старшеклассники, многие уже курят. И пьют. И занимаются… ну, этим. Ну, всё об «этом» знают!

Потом, когда Саша получил собственный опыт в сексе, он понял, какую чудовищную и физиологически невозможную чушь несли «старшие мальчики». А тогда он мог только стоять, слушать и не задавать слишком глупых вопросов.

Например, до шестого класса он был совершенно уверен, что заниматься сексом (другое слово, совсем другое) — это плохо и ужасно, а дети рождаются просто так… Не аист, конечно, их приносит в капусту, но и «это» тут ни при чем. Когда он попытался озвучить эту версию в компании восьмиклассников, они подняли его на смех и авторитетно заявили, что и сам Саша появился на свет в результате занятия стыдного и грязного.

Он дня три ходил как пришибленный. Трудно было поверить, что и его папа с мамой… ну… это самое… И, как его уверили, они до сих пор этим занимаются!

Не успел он привыкнуть к этой ужасной мысли, как его поразила другая — им с Наташей тоже придется… Он даже мысленно не мог заставить себя произнести этот глагол.

Он снова начал отираться вокруг старшеклассников и попытался выведать — обязательно ли влюбленным… заниматься этим?

— А как же! — уверили его. — Вот появится у тебя девка, тоже будешь ее…

И сказали что, заставив вздрогнуть.

— А у меня уже есть, — зачем-то сказал он.

— И как? Уже пробовали?

Саша помотал головой.

— Первый раз, значит?

Старшеклассники оказались душевные. Они щедро поделились сведениями о первом сексуальном опыте (сплошной бред, как выяснилось позже) и даже вручили резиновый кругляшок в бумажном пакетике. И объяснили, что это для безопасности. Чтобы детей не было.

Он не мог убежать, чтобы не прослыть «сопляком» и «маменькиным сынком», стоял и слушал. От ушей можно было прикуривать. Между лопаток струился холодный пот. Но он стоял и кивал.

Кругляшок выкинул, как только отошел подальше. Эта штуковина казалось ему ядовитой таблеткой. Дома долго пил холодную воду, опустив голову под кран и лакая, как соседская кошка Муська. А ночью ему приснилось все то, что рассказывали старшеклассники. Может, не все, но ему хватило.

Проснулся от громового стука собственного сердца. Было мерзко и жутко.

Назавтра, когда они шли из школы, он спросил у Наташи:

— А что ты думаешь про секс?

Все-таки сказал «секс», а не все те слова…

Наташа вздрогнула и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

Он тут же поправился:

— Про текст! Нам на английском текст задали учить. Он как, сложный?

Она, кажется, успокоились. В следующий раз к этому вопросу они вернулись только через год.

52.02.2013. 21:30. Динка

Мама грызла сухарик и смотрела в уснувший экран монитора. Она отследила Динку до тех пор, пока та не скрылась за углом соседнего дома, постояла у окна еще минут десять, в надежде, что дочь одумается и вернется, а теперь сидела и пыталась собрать разбегающиеся мысли.

Пару месяцев назад она случайно (правда, случайно) залезла в дочкин «Вконтакте» и обнаружила там виртуальный секс с каким-то парнем из соседнего города. Сначала был шок. Руки затряслись, в глазах потемнело. Потом пришел страх. Страх, что кто-то может совратить и обидеть. Потому что в сети куча гадов, насильников и педофилов. Потому что Динка еще маленькая девочка, и она не может этого знать и хотеть. Динке всего пятнадцать! Всего пятнадцать!

И тут память, как назло, начала подкидывать воспоминания. Своего седьмого класса. И восьмого. И девятого. Мама пыталась убедить память в том, что «время было другое», но воспоминания отказывались уходить.

— Мне просто везло! — убеждала мама саму себя.

— Я любила! — убедительно говорила она своему отражению в зеркале.

Отражение смотрело скептически. «А Динка что, любить не может?» — как бы спрашивало отражение.

— Это другое! — отмахивалась мама. — Я любила живого человека! А это какая-то пошлятина! Копируют куски чужих эротических фантазий. Это не чувство!

Внутренняя борьба разрывала маму до тех пор, пока она не узнала, что Динка собирается встречаться с этим парнем. И вот тут стало совсем худо.

От одной мысли о том, что Дина, ее Дина, ее маленькая нежная девочка может делать то, что она пишет у себя «Вконтакте», сердце сжалось и отказалось разжиматься. Сегодня с утра мама провернула целую операцию. Она вычислила этого парня. Она даже позвонила ему, придумав для этого целую легенду о социологическом исследовании. Парень оказался наивным, с готовностью отвечал на все вопросы. Студент. Давно уже абонент этого сотового оператора. Да, не женат. Да, не имеет детей. Да, живет дома с родителями. То есть не педофил, не растлитель малолетних, не фрик и не старая сволочь. Обычный парень. И он действительно приехал на день в город по каким-то своим студенческим делам.

И, возможно, именно сейчас, в этот самый момент, он и Дина уже целуются где-то у метро. Пока только целуются…

Мама набрала Динкин номер. Недоступна.

Опять связь легла. Или Динка телефон отключила. Чтоб не мешали. Или они едут в метро. Он снял квартиру, и они едут в метро, чтобы там…

Тут мама поняла, что нужно отвлечься, иначе она тихо сойдет с ума, разбудила компьютер и уткнулась в «Фейсбук».

Официальная сводка гидрометцентра рассказала, что сегодня на территории страны выпала месячная норма осадков. В данный момент снег временно закончился, но штормовое предупреждение сохранится еще, по крайней мере, на сутки.

Сводка городской ГАИ сообщила, что полностью парализовано движение на всех основных магистралях города. Въезды и выезды из города перекрыты.

На этом официальные сообщения закончились и начались сообщения неофициальные.

О том, что огромная пробка скопилась на въезде в город с юга. Сотни машин стоят уже несколько часов. И им очень нужны вода и бензин.

О том, что городской автобус стоит возле стелы на проспекте. Проехать не может, дорога забита. В автобусе пятеро детей до трех лет. Им срочно нужна помощь!

На 34-м километре Восточного шоссе стоит свадьба. Еды нет, есть багажник водки. Зовут всех желающих присоединиться!

Аэропорт закрыт, в ближайшие сутки никаких рейсов не предвидится.

Западное шоссе — пробка 50 километров.

Говорят, что на борьбу со снегом вывели 10 000 единиц техники.

Почти сто комментариев. Все пытаются представить себе 10 000 единиц техники. И пробку из этих 10 000 единиц, которая окончательно закупорит все движение.

Организованы первые пункты горячего питания и временного ночлега для тех, кто застрял на подъездах к городу. Спасибо откликнувшимся добровольцам!

Бойкие поздравления доблестным бойцам, которые отмечают сегодня свой внутренний праздник. Самый лестный комментарий звучал как «Спите спокойно, товарищи военные!». Дальше непечатно.

Горячая линия помощи, организованная самими горожанами — «ПомогиСам».

Ага, это Кирюхин друг. Лента событий бежит быстро, десятки людей на линии, сухие репортажи с места событий, быстрые благодарности, списки необходимого, списки привезенного. А вот и сам Кирюха! Пишет, что нужна помощь и лопаты, чтоб расчистить выход из станции метро «Кунцевщина».

Мама схватила трубку.

— Кирюха, ты занят? Ты у метро? У меня к тебе просьба есть. Нет, никто не замерз, ехать никуда не нужно. Просто мы с Динкой поругались, и она ушла проветриться. Да уж… Погодку выбрала отличную. Ты не мог бы посмотреть за ней? Нет, я не лезу в ее жизнь, я просто боюсь, что она… Я просто за нее боюсь. Спасибо.

Мама уперлась лбом в окно и смотрела на одинокую цепочку следов, уходящую от подъезда. В нескольких домах выше по улице не было света, там в окнах видны были отблески свечей. Снег практически перестал, хотя ветер завывал еще порядочно. Даже от стеклопакета тянуло холодом. В соседнем дворе несколько человек откапывали машины.

Запел мобильный телефон. Мама схватила трубку, но не этого звонка она ждала.

— Да? Здравствуйте. Спасибо за добрые вести. Да, конечно, мы будем сидеть дома и никуда не пойдем, так ему и передайте. Спасибо! И привет ему!

Мама положила трубку и уставилась на телефон.

— Врать нехорошо, но не могу же я рассказать, что мы всю ночь гуляем, — сказала она телефону.

Словно пытаясь поддержать разговор, мобильный запел еще раз. На этот раз это был ожидаемый звонок.

— Да? Да, Кирилл. Ты ее видишь? Стоит у метро? Спасибо.

Мама засуетилась, забегала по квартире, но быстро взяла себя в руки. Села и попыталась успокоиться.

Что будет, если Динка с ним встретится? А если она с ним переспит? Интересно, она предохраняться умеет?

Давно нужно было с ней на эту тему поговорить, да все как-то неловко. Между собой мы на тему секса говорить уже научились, а с детьми все еще неловко.

И тут маму осенило. Она схватила компьютер и открыла новый документ.

Динка!

Мне страшно начать этот разговор, хотя давно уже пора. Тебе уже 15, и я боюсь, что опоздала.

Самое страшное, что я не знаю, что говорить. Я не умею разговаривать с детьми о сексе. Я не знаю, как это делается. Со мной об этом не говорили, со мной об этом даже не молчали…

Динка, я тебе сегодня целый день что-то рассказываю, но на самом деле у меня полный сумбур в голове.

Я не знаю, что я должна тебе сказать.

Наверное, что «Ай-яй-яй!».

А на самом деле — что «Ай-яй-яй!»? Я помню себя в 15 и помню, что все запреты не имеют никакого значения, потому что хочется.

И хочется так, что голову сносит.

Не буду врать, что я в твои годы о сексе не думала. Думала, и еще как. Но мне кажется, что я была умнее и ответственнее, а ты совсем еще ребенок. Не обижайся, ладно? Вот твоя бабушка до сих пор считает ребенком меня.

Динка, милая! Я очень за тебя боюсь. Боюсь, что тебя кто-то обидит, боюсь, что тобой воспользуются, боюсь, что ты сделаешь что-то такое, о чем будешь жалеть.

А с другой стороны, это же и есть жизнь. Если бы мы все всегда поступали правильно, то никогда бы не узнали, что правильно на самом деле.

Я сейчас с трудом привыкаю к тому, что не проживу жизнь за тебя. Не смогу уберечь от всего. И, наверное, нужно смириться с тем, что ты имеешь право наделать своих ошибок.

Но я хотела с тобой о сексе поговорить…

Единственное, что пока приходит мне в голову — рассказ о том, что нужно предохраняться.

Потому что… Ай, не буду тебя грузить. Я думаю, ты и сама все понимаешь.

И главное.

Я буду тебя любить независимо от того, спишь ты с кем-то или нет.

И еще главнее.

Со всеми проблемами ты всегда можешь прийти ко мне.

Это ломает шаблоны, да?

Но мне кажется, что их нужно ломать. Их давно нужно сломать…

Я тебя люблю!

Прошлое. 7 «Б»

Моя мама очень переживала, что у нас «что-то будет». В седьмом классе у меня начала расти грудь, и это «что-то» стало приобретать непонятный мне подтекст. Еще в шестом классе мы спокойно носились во дворе до ночи, и маму это совершенно не волновало. В седьмом вдруг поздно гулять стало нельзя. В кино вечером вдвоем нельзя. И в комнате вдвоем долго находиться нельзя.

Я честно пыталась выяснить, почему «нельзя», но мама поджимала губы и уходила от ответа, бурчала про «что-то будет» и «я пока за это отвечаю».

Конечно, в кино мы все равно ходили и по вечерам все равно гуляли. Только я говорила маме, что иду со Светкой (Милой, Лизой, Катей, Галей), и маму это устраивало.

На растущую грудь мама смотрела с неодобрением, устроила мне краткий ликбез про месячные, которые должны скоро начаться, и на этом все наши разговоры про секс закончились. С мамой закончились.

Девчонки мне во дворе, конечно, все рассказали. Сначала я, как и все, не поверила, что все взрослые могут заниматься такой гадостью. Особенно мама с папой. Они-то точно не могут.

Потом мне рассказали, что всем мальчикам от нас только это и нужно. Я сначала смеялась — я-то знала, что Сашке от меня нужно не это. Потом засомневалась, особенно после того, как он меня спросил, что я про секс думаю. Он быстро поправился, что-то про текст наплел, но я его поняла и насторожилась.

А потом я опять перестала сомневаться, после того как он Витьке рот заткнул. В прямом смысле слова заткнул. Тряпкой. Грязной.

Мы сидели в коридоре на подоконнике, болтали, Сашка меня за руку держал. А Витька пришел и что-то мне начал говорить. Честно говоря, я даже не поняла, что он мне предлагает. Но он так гнусно ухмылялся, а Сашка так напрягся, что я догадалась, что он хочет от меня что-то гадкое. И его «что-то» — это то самое «что-то», которое имела в виду мама.

А потом у Витьки во рту оказалась тряпка.

Я думаю, мы в седьмом классе не целовались именно потому, что боялись этого грязного «чего-то».

52.02.2013. 22:00. Динка

Из воспоминаний маму вырвал очередной телефонный звонок.

— Да, Кирилл. Что делает? Сидит в сугробе?

Мама кинулась одеваться, прижимая трубку к уху. Потом кинула телефон, включив громкую связь.

— Да ты не волнуйся, — говорила трубка, — там очень много народу. И мои ребята рядом, они помогают вход на станцию откапывать, они Динку видят. Она дошла до станции, но там полный завал, причем в прямом смысле слова. Люди из центра приезжают и, чтобы выйти из станции, норки себе прорывают. А дальше идти практически невозможно, снега по пояс. Она дошла, а теперь сидит в сугробе и ревет. К ней минут пять назад Серега подходил, предлагал помочь. Отказалась. Еще минут через пять погоним ее домой, чтоб не замерзла. Не ходи сюда, все под контролем.

— Да как же не ходить? Она же ребенок!

— Сама ты как ребенок, — отрезала трубка, — а ей уже пятнадцать. Дай поплакать человеку.