Помоги проекту - поделись книгой:
Народ собрался и пошел против них, началась битва, но все произошло так, как обычно случалось с людьми, которые сражались против Нора: они погибали или бежали, а Нор и его люди двигались вперед, заглушая все, как сорная трава. Нор проследовал вдоль всего фьорда и покорил себе все земли вдоль берега, и стал там конунгом. Нор остался там все лето, пока не пошел снег. Тогда он отправился по долине, которая шла от фьорда на юг. Эта земля на берегу фьорда называется теперь Тронхейм…»
Далее мы узнаем, что Нор велел части своих людей идти на юг вдоль берега, а сам отправился через горы в долину, ведущую к озеру Мьёса. Там он получил известие о том, что его люди проиграли битву конунгу, по имени Сокне, в одном из фьордов Вестланна[127]. Нор отправился на запад и встретил конунга Сокне во фьорде, который теперь называется Согнефьорд. Там конунги сразились друг с другом, и Сокне погиб со многими своими людьми. Вот текст из саги:
«…После этого Нор отправился вглубь страны по фьорду, идущему на север от Согнефьорда, где раньше правил Сокне. Теперь эта местность называется Сокнеланн. Нор пробыл там долго, и сейчас этот фьорд называется Нуре-фьорд. Там он встретил своего брата Гора, но ни один из них не узнал ничего о Гои. Когда Гор пришел с юга, он подчинил себе всю землю вдоль берега, и теперь братья поделили между собой земли. Нор получил все земли на материке, а Гор — все острова, между которыми и материком можно было проплыть на корабле прямым курсом, не поворачивая руля. Оттуда Нор отправился в Оппланн и пришел в местность, которая сейчас называется Хедмарк. Там правил конунг, которого звали Хрольв из Берга. Он был сыном великана Сваде из местности к северу от Довре. Именно Хрольв похитил Гои Торрисдаттир и увез ее из земли квенов. Он тут же вышел к Нору и предложил ему поединок. Они долго боролись, но никто из них так и не был ранен. Наконец, они помирились. Нор взял в жены сестру Хрольва, а Хрольв получил Гои…»
Пер. Тот факт, что Хрольв похитил Гои из земли квенов, означает попросту, что уже тогда были контакты между Норвегией и землей к востоку от Варангер-фьорда, к берегам Белого моря.
Харальд Прекрасноволосый
Тур. Таким образом, содержание «Саги об оркнейцах» соответствует содержанию королевских саг Снорри, созданных в Исландии. Легко понять, каким образом эта сага, повествование которой заканчивается Рёгнвальдом ярлом, попала на Оркнейские острова. Ярл Рёгнвальд получил Оркнейские острова от Харальда Прекрасноволосого в благодарность за то, что тот боролся на его стороне. Согласно Снорри, сын ярла Рёгнвальда погиб в борьбе за объединение Норвегии, поскольку сражался вместе с отцом на стороне конунга Харальда. Чтобы возместить ярлу Рёгнвальду эту утрату, конунг Харальд подарил ему Оркнейские и Шетландские острова. Ярл тотчас же отдал обе земли своему брату Сигурду, который получил таким образом титул ярла и поселился на Оркнейских островах, а сам Рёгнвальд последовал за конунгом Харальдом в Норвегию.
Ярлы Рёгнвальд и Сигурд велели, по всей вероятности, записать сагу о конунге Норе, потомке Снэра Старого, пришедшего с востока в самую северную часть Норвегии. Эта боковая ветвь скандинавского королевского рода упоминается Снорри лишь в связи с рассказом о Ванланди, взявшем за себя дочь Снэра Старого, и его сыне Висбуре, пятом по счету в роду Инглингов, потребовавшем для себя титул конунга в земле финнов. Таким образом, когда конунг Харальд Прекрасноволосый вместе с ярлом Рёгнвальдом отправился из своего скромного королевства в Вестфольде на север для завоевания остальной части Норвегии, он имел в лице ярла своего дальнего родственника. Мы не знаем, как далеко заехал Харальд, но он покорил все земли, вплоть до Варангера в Финнмарке, расположенного рядом с землями, которые примерно в то же время оформились как Древнерусское государство.
Пер. Однако конунг Харальд, начав совершать походы за границу, встречался со своими дальними родственниками не только в Скандинавских странах и на островах Северного моря. Расскажи немного о Харальде Прекрасноволосом. Ты же ходил в школу в Норвегии. Ведь этот конунг оставил заметный след в мировой истории.
Тур. Совершенно верно. Хотя он и не был родоначальником всемирной истории, как я когда-то думал в детстве, когда весь мир для меня был Норвегией, но то, о чем мы рассказываем теперь, никто из нас не проходил в школе. А именно, то, что наш Харальд Прекрасноволосый во время своих походов встречал чужеземных конунгов, утверждавших, что они ведут свой род от Одина, т. е. точно так же, как Харальд и другие скандинавские конунги.
Мы добрались до действительно переломного момента в истории всей Европы. Харальд Прекрасноволосый правил в 865–933 гг., был язычником и гордился своим королевским происхождением от Одина. Христианство уже было известно, но оно не признавалось пока норвежскими викингами. Новая вера проникала в Скандинавию из стран Средиземноморья тремя различными путями: с берегов Черного моря вверх по рекам Древней Руси; из королевства франков на север через европейский континент и через Гибралтар, Ирландию и Англию.
Конунг Харальд вырос в период расцвета эпохи викингов. Скандинавы носились на своих военных ладьях вокруг всей Европы. Харальд получил престол от отца в Вестфольде, когда ему было всего десять лет, а его дядя возглавил дружину. Когда он повзрослел настолько, что стал подумывать о выборе королевы, то завоевал сначала Рингерике и Хедмарк, Гудбраннсдален и Хаделанн, Тутен и Румерике и послал гонцов к красавице Гюде, дочери конунга в Хёрдаланде, которая воспитывалась у одного крупного бонда в Вальдресе. Она была горделива и, должно быть, слышала, что Норвегия когда-то была единым государством. Во всяком случае, согласно Снорри, именно ей мы обязаны объединением Норвегии.
„И мне удивительно, — сказала она, — что не находится такого конунга, который захотел бы стать единовластным правителем Норвегии, как Горм конунг стал в Дании или Эйрик в Уппсале“… И тогда ответил конунг Харальд, что Гюда не сказала ничего дурного и не сделала ничего такого, за что ей следовало бы отомстить. Скорее, он должен быть ей благодарен, ибо „мне кажется теперь удивительным, — сказал он, — как это мне раньше не приходило в голову то, о чем она мне напомнила. Я даю обет и призываю в свидетели бога, который меня создал и всем правит, что я не буду ни стричь, ни чесать волос, пока не завладею всей Норвегией с налогами, податями и властью над ней, а в противном случае умру“»[128]
Тур. История ничего не говорит о том, какого бога взял в свидетели конунг Харальд, однако он завоевал все области в Норвегии, вплоть до самого севера, направив посланников даже к саамам для взимания дани. И только тогда он попросил постричь себе волосы и сбрить бороду.
Пер. Это уже фантазия, чистая символика. «Сага об оркнейцах» была написана до мёрских ярлов… Итак, теперь круг замкнулся: мёрский ярл Рёгнвальд в Мёре постриг Харальду волосы, так как он стал единовластным конунгом всего норвежского королевства.
Тур. Алов была дочерью, а Хрёрек старшим сыном от первой любви Харальда… Мы еще увидим, насколько важно то, что Снорри называет имена многих детей Харальда Прекрасноволосого. И хотя далеко не все унаследовали его престол, многие из сыновей были викингами и ходили в походы в чужеземные страны, а кое-кто оставил след в истории других стран.
Тур. Самому последнему из сыновей Харальда Прекрасноволосого было суждено сыграть очень важную роль в нашей погоне за Одином. Этот младший сын заслуживает особого внимания, поскольку он стал первым из родившихся в Норвегии королевских сыновей, который рос за границей и получил христианское воспитание.
Адальстейном звали конунга, который правил тогда в Англии. Он начал править недавно. Его прозвали Победоносным или Верным. Он послал людей в Норвегию к Харальду конунгу с таким поручением: посланец должен предстать перед конунгом и вручить ему меч с позолоченной рукоятью и навершием. А ножны этого меча были отделаны золотом и серебром и украшены самоцветными камнями. Посланник протянул рукоять меча конунгу и сказал:
— Вот меч, что Адальстейн конунг просит тебя принять от него.
Конунг взял рукоять, и посланец сразу же сказал:
— Вот ты взял меч, как и хотел наш конунг, и теперь ты — его подданный, ибо ты принял от него меч.
Тут конунг понял, что это было сделано ему в насмешку. Он не хотел быть ничьим подданным. Но он вспомнил, что обычаем его было, когда он вдруг почувствует ярость или его охватит гнев, сдержать себя, дать гневу улечься и рассмотреть дело спокойно. Он так и сделал и рассказал о случившемся своим друзьям. Они все посоветовали ему, что прежде всего надо позволить посланным беспрепятственно вернуться домой.
На следующее лето Харальд конунг послал корабль на запад в Англию и назначил корабельщиком Хаука Длинные Чулки. Хаук был доблестным витязем и очень любезен конунгу. В его руки Харальд отдал Хакона, своего сына. Хаук поплыл на запад в Англию к Адальстейну конунгу и застал его в Лундуне. Там как раз шел торжественный пир. Хаук говорит своим людям, когда они входят в пиршественную палату, как они должны там держаться: тот должен последний выйти, кто первый входит, и все должны стоять в ряд перед столом, и у каждого меч должен быть на левом боку, но прикрытый плащом, так чтобы его не было видно. И вот они входят в палату. Их было тридцать человек. Хаук подходит к конунгу и приветствует его. Конунг отвечает на приветствие. Тогда Хаук берет мальчика Хакона и сажает его на колени Адальстейну конунгу. Конунг смотрит на мальчика и спрашивает Хаука, почему он так делает. Хаук отвечает:
— Харальд конунг просит тебя воспитать его сына от рабыни.
Конунг был в большом гневе и схватил меч, который лежал рядом с ним, и взмахнул им, как бы желая зарубить мальчика.
— Он сидел у тебя на коленях, — говорит Хаук. — Теперь ты можешь убить его, если хочешь, но этим ты не уничтожишь всех сыновей Харальда конунга. Затем Хаук и все его люди удалились и отправились к кораблю, и, когда они приготовились к плаванью, они вышли в море и вернулись в Норвегию к Харальду конунгу. Тот был очень доволен. Ибо люди говорят, что тот, кто воспитывает чужого ребенка, менее знатен, чем отец этого ребенка. Из этих столкновений конунгов видно, что каждый из них хотел быть выше другого. Однако Достоинство ни того, ни другого не пострадало от этого. Каждый из них оставался верховным конунгом в своей стране до самой смерти»[133].
Тур. Когда маленького сына конунга Харальда Прекрасноволосого посадили на колени английскому конунгу Адальстейну, произошла символическая встреча двух потомков Одина, предки которых жили в различных местах в течение тысячи лет, т. е. с тех самых пор, когда Один по дороге на Север посадил троих своих сыновей править в Саксланде. Итак, посланник Хаук посадил маленького принца Хакона на колени английскому конунгу. Принц вырос в Англии и получил имя Хакон Воспитанник Адальстейна[134]. Так были завязаны нити между многими королевскими родами. Кольцо Одина замкнулось.
Один в английской королевской династии
Пер. Этот заголовок кажется, на первый взгляд, чистым вымыслом. Если мы не сможем документально подтвердить этот тезис, то мы будем лить воду на мельницу тех, кто не доверяет Снорри и критикует нас за веру в Одина.
Тур. Однако все оказалось не так сложно. Я заказал из Лондона экземпляр «Англосаксонских хроник». Ведь Майкл Свантон, профессор по средневековой истории Эксетерского университета, перевел основные старейшие английские рукописи, снабдив их списками предков британской королевской династии.
Пер. Эти рукописи появились за триста лет до Снорри, и никто не отважился сомневаться в их подлинности. Мы можем, пожалуй, согласиться с профессором в том, что Винчестерская рукопись[135] является важнейшей. Вот его слова:
Тур. Давай начнем с генеалогии короля Альфреда, которая приводится в предисловии к этой старинной Винчестерской рукописи. Ведь король Альфред был дедом короля Адальстейна, на колени которого посадили Хакона. Рукопись не идет дальше 891 г., однако у Адальстейна были те же предки, что и у его деда. Итак, мы ищем старейшего прародителя короля Альфреда. Цитирую:
Через шесть лет Кердик и Кинрик завоевали королевство западных саксов. Они были первыми предводителями, отвоевавшими у бриттов земли западных саксов…»
Пер. Мало кто знает о том, что коренным населением Англии были бритты. В начале нашего летоисчисления Англия была завоевана римлянами. В 410 г. после ухода римлян сюда из Дании и Северной Германии пришли англосаксы и начали свои завоевания. Смесь этих народов образовала сегодняшнее население Англии.
Тур. В своей книге «Боги и герои Северного мира»[137] историк Кристина Е. Фелл установила очень важный факт, что «тот бог, которого англосаксы называли Воден и который на древнегерманском языке называется Водан или Вуотан, в Скандинавии называется Один…»
Далее она указывает еще на один интересный факт: «Специалисты, занимающиеся скандинавскими языческими верованиями, полагают, что Один (англосаксонский Воден) был богом королей, воинов и поэтов, а Тур был богом крестьян и пахарей. Распространяется ли это положение на англосаксонскую Англию, сомнительно. Однако в пользу этого предположения говорит тот факт, что предки большинства англосаксонских королей восходят к Водану (Водену), но не к Тору (Тунор) …И вообще, имя Воден встречается в англосаксонских рукописях главным образом в генеалогии королевских семей…»
Пер. Это вполне согласуется с доводами Дж. С. Райана, которые он приводит в своей диссертации «Один в Англии», опубликованной в журнале «Folklore» (Vol.74, 1963). По мнению Райана, в Англии нет никаких указаний на то, что Воден был богом войны или занимал особое место в пантеоне богов. Он занимал, скорее, одно из мест в королевском ряду. Так что миф о том, что он сидит в Вальхалле и ожидает там всех, кто пал в бою, возник, очевидно, после того, как Один попал в Скандинавию.
Один был, по всей вероятности, не более божественен, чем остальные конунги, когда он оставил на континенте своих сыновей, ставших прародителями англосаксонских королевских династий. Лишь придя в Швецию, он сумел хитростью возвысить себя и своих жрецов и обожествить их.
Тур. Мы никогда не думали, что «Эдда» Снорри содержит нечто иное, кроме мифологии. Однако когда мы узнали из «Англосаксонских хроник», что самым древним прародителем короля Альфреда был Воден, то решили, что неплохо бы вновь обратиться к «Эдде». Там сказано, что Один оставил троих сыновей управлять в Саксланде, а сам продолжил свое путешествие в Скандинавию. Мы подумали, что стоит вернуться к именам сыновей Одина, которых он оставил по дороге на Север. Мы раньше не воспринимали эти имена всерьез. Однако, если наше предположение верно, они, должно быть, встретятся нам в английской генеалогии.
Тур. Третьего сына Одина звали Сиги, а сына его — Рерир. Однако нам следует взять на заметку Бальдега, которого, как отметил Снорри, в Скандинавии называют Бальдр, но в англосаксонской летописи он зовется Бальдег.
Пер. Да, стоит только сопоставить имена потомков Одина, приводимые Снорри, с именами в англосаксонской летописи, и мы получим отличное доказательство того, что английский Воден совпадает со скандинавским Одином.
| Один | Воден |
| Бальдег / Бальдр | Бальдег |
| Бранд | Бранд |
| Фрьодигар / Фроде | Фритхугар |
| Фреовин | Фриавайн |
| Увигг | Виг |
| Гевис / Гаве | Гевис |
| Эсла | |
| Элеса | |
| Кердик |
Сходство настолько бросается в глаза, что можно было бы заподозрить Снорри в том, что он, сидя в Исландии, скопировал английский список королей. Однако тогда он не закончил бы Гевисом, ибо английский список доходит до Альфреда, и Снорри мог бы добавить то, что отсутствует в английском списке от Альфреда до Адальстейна. Начиная с двух мореплавателей Кердика и его сына Кинрика, приплывших в Англию на пяти кораблях, «Англосаксонские хроники» приводят не только имена, но и годы жизни и время правления каждого из королей, вплоть до Альфреда. У Снорри список потомков Бальдега заканчивается до того, как Кердик и Кинрик вышли на английский берег. В таком случае у нас есть основания полагать, что контакты между Скандинавией и Саксландом после поколения Гевиса были прерваны и Снорри не имел доступа к информации о тех, кто пришел в Англию.
Винчестерская рукопись заканчивается сообщением о братьях Этельберте и Этельреде, которые передали престол своему брату Альфреду. Вот этот текст: «И затем их брат Альфред сел на престол; ему было тогда 23 года; и прошло 300 и 96 лет с тех пор, как его предки завоевали у бриттов земли западных саксов…»
Тур. Давай взглянем и на Кентерберийскую рукопись[139]. Она несколько моложе, но все же на сто лет старше «Эдды» Снорри. В ней приводятся точные даты. Начнем с 547 г. н. э.
Согласно рукописи: «Ида, который происходил из королевского рода Нортумбрии, взошел на престол и правил двенадцать лет. Он построил Бамбург, окружив его сперва частоколом, а потом каменной стеной. Ида был потомком Эоппы, а Эоппа был потомком Эзы, а Эза — потомком Ингуя, а Ингуй — потомком Ангенвита, а Ангенвит — потомком Алока, а Алок — потомком Бенока, а Бенок — потомком Бранда, а Бранд — потомком Бальдега, а Бальдег — потомком Водена, а Воден — потомком Фритховульфа, а Фритховульф — потомком Финна, а Финн — потомком Годвульфа, а Годвульф — потомком Геатса.
В 552 г. н. э. Кинрик сражался с бриттами в местечке под названием Сейлсбери и обратил их в бегство. Кердик был отцом Кинрика и потомком Элесы, а Элеса — потомком Эслы, а Эсла — потомком Гевиса, а Гевис — потомком Вига, а Виг — потомком Фриавайна, а Фриавайн — потомком Фритхугара, а Фритхугар — потомком Бранда, а Бранд — потомком Бальдега, а Бальдег — потомком Водена».
Пер. Да, сюда попали не только потомки Одина, но даже его предки. Давай вернемся к «Эдде», в которой Снорри также прослеживает мифологические времена.
| — | |
| — | |
| — | |
| Бьяв / Бьяр | |
| Ят | Геатс |
| Гудольв | Годвульф |
| Финн | Финн |
| Фриаллав / Фридлейв | Фритховульф |
| Один | Воден |
| Бельдег / Бальдр | Бельдег |
| Бранд | Бранд |
| Бенок | |
| Алок | |
| Ангенвит | |
| Ингви | |
| Эса | |
| Эоппа | |
| Ида (AD 547) |
Откуда Снорри знал про Трою?
Тур. Ту часть «Эдды», которая предшествует рассказу об Одине, мы, как и все остальные, считали плодом воображения Снорри. Однако, обнаружив, что приведенная Снорри последняя часть списка мифологических предков Одина из Трои частично совпадает со списком нортумбрийских королей в Англии, мы понимаем, что Снорри не мог сочинить все это, сидя в Исландии. Должно быть, Снорри и автор Кентерберийской рукописи имели доступ к документам, которые в последующее тысячелетие были утеряны и стали недоступными для современного мира. К тому же Троя теперь больше не является мифом, как думали ученые до тех пор, пока Шлиман в 1870 г. не раскопал ее руины и не доказал ее существование.
Пер. Давай посмотрим, что Снорри пишет о Трое.
Одного конунга в Трое звали Мунон или Меннон. Он был женат на дочери верховного конунга Приама, ее звали Троан. У них был сын, по имени Трор, мы зовем его Тором. Он воспитывался во Фракии[140] у герцога, по имени Лорикус. Когда ему минуло десять зим, он стал носить оружие своего отца. Он выделялся среди Других людей красотой, как слоновая кость, врезанная в дуб. Волосы у него были краше золота. Двенадцати зим отроду он был уже в полной силе. В то время он поднимал с земли разом десять медвежьих шкур, и он убил Лорикуса герцога, своего воспитателя, и жену его Лору, или Глору, и завладел их государством Фракией. Мы зовем его государство Трудхейм.
Потом он много странствовал, объездил полсвета и один победил всех берсерков, всех великанов, самого большого дракона и много зверей. В северной части света он повстречал прорицательницу, по имени Сибилла, а мы зовем ее Сив, и женился на ней. Никто не ведает, откуда Сив родом. Она была прекраснейшей из женщин, волосы у нее были подобны золоту. Сына их звали Лориди, он походил на своего отца. У него был сын Эйнриди, а у него — Вингетор, у Вингетора — Вингенер, у Вингенера — Моди, у Моди — Маги, у Маги — Сескив, у Сескива — Бедвиг, у Бедвига — Атри, а мы зовем его Аннан, у Атри — Итрманн, у Итрманна — Херемод, у Херемода — Скьяльдун, его мы зовем Скьёльд, у Скьяльдуна — Бьяв, мы зовем его Бьяр, у Бьява — Ят, у Ята — Гудольв, у Гудольва — Финн, у Финна — Фриалав, мы зовем его Фридлейв, а у того был сын Воден, мы зовем его Один»[141].
Тур. Здесь Снорри совершенно четко идентифицирует Водена с Одином. И если английские и исландские историки указывают идентичных предков и потомков этой личности, то не может быть сомнений в том, что речь идет об одном и том же человеке.
Пер. А, кроме того, Снорри называет здесь имена, непосредственно связанные с историей Древнего мира. Так, он называет верховного царя Трои Приама, а так оно и было, согласно Гомеру и другим письменным источникам древности.
Тур. Мы имеем веские доказательства того, что Снорри знал источники по литературе Древнего мира, которые в те времена не были известны в Норвегии. Он называет также Меннона, и речь идет, конечно, об Агамемноне, поскольку «ага» — это древнегреческое почетное звание правящих монархов. Ага-Мемнон, или царь Мемнон, жил одновременно с царем Приамом, или Приамосом, как его называет Снорри. И, согласно Гомеру, именно царь Агамемнон из Микен в Древней Греции осадил Трою и победил царя Приама. По тогдашним обычаям, царь-победитель обычно брал в жены одну из дочерей побежденного. У Гомера в «Илиаде» нет принцессы Троан из Трои, которую Снорри называет женой царя Мемнона. И все же упоминание Снорри имен Приама и Меннона в связи с Троей свидетельствует о том, что он не просто сочинял истории про разных людей и разные страны, сидя в Исландии и не имея доступа к историческим источникам.
Арнт Лёфтингсму, норвежский специалист по истории религии, анализируя расположение Трои на древней карте мира в своей книге «Эдда на востоке»[142], ссылается на украинского историка Омельяна Прицака.
Вот что он пишет: «Прицак приводит, в частности, данные о том, что название „Троя“ отмечено на реке Дон на карте мира, составленной арабским географом Аль-Идриси в 1154 г. …Это подтверждает сведения, приводимые Снорри в „Саге об Инглингах“ и „Видении Гюльви“…»
Пер. Аль-Идриси был, как известно, придворным географом нормандского конунга Рожера, ставшего королем Сицилии.
История франков
Тур. Под заголовком «Троянцы переселяются» Лёфтингсму, продолжая свое повествование, пересказывает сказание франков о Трое из так называемой «Истории франков», датируемой примерно 720 г.[143]. Из этого сказания следует, что после Троянской войны последовали битвы в болотистой местности недалеко от впадения реки Дон в Азовское море.
«История франков» повествует о том, как греческие цари, объединившись, пошли войной на Трою. Произошла большая битва, в которой большинство троянцев погибло. Оставшиеся в живых разделились на две группы. Часть из них отправилась на запад под предводительством царя Энея[144], легендарного родоначальника Рима и римлян. Остальные, сев на корабль, поплыли на восток и добрались до впадения реки Танаис в Азовское море. Там они и поселились, т. е. в том самом месте, где Один впоследствии основал свое государство.
Как пишет Лёфтингсму, позднее здесь побывал и римский император Валентиниан, который воевал с аланами[145] и одержал над ними победу. Аланы бежали на Меотийское болото, т. е. к Азовскому морю, и засели там. Император объявил, что тот, кто отважится проникнуть в болото и изгнать оттуда алан, будет на десять лет освобожден от налогов. Тогда троянцы зашли в болото и убили мечами алан. И за это, согласно «Истории франков», римский император назвал победивших троянцев «франками»[146]. «Именно это племя позднее пришло на запад к берегам Рейна в земли теперешней Франции…», — пишет Арнт Лёфтингсму.
Пер. Этим, видимо, объясняется тот факт, что франки первый же завоеванный ими у римлян город назвали Троей (современный Труа — Troyes).
Тур. Мы еще вернемся к аланам, жившим на берегу Азовского моря и упоминаемым в «Истории франков». Это были самые первые асы.
Пер. Здесь Снорри еще раз приводит очень интересный географический факт. Троя находилась на восточной стороне Босфорского пролива, а значит, в Малой Азии. Фракия, также упоминаемая Снорри, находилась с западной стороны Босфорского пролива, т. е. в Европе. Однако это название во времена Снорри уже вышло из употребления. Таким образом, налицо еще одно доказательство того, что Снорри пользовался древней птолемеевой картой мира[147], ибо на этой карте Фракия помещена в европейской части. К XIII в., когда жил Снорри, фракийцы[148] уже давно ассимилировались с другими народами. Полагают, что легендарные средиземноморские «народы моря»[149] были родом из Фракии. Они исчезли из мировой истории, проиграв большую морскую битву египетскому фараону Рамзесу II в XIII в. до н. э., т. е. примерно одновременно с падением Трои.
Тур. Я был очень удивлен, когда узнал, очутившись на берегу Азовского моря, что пролив, ведущий из Азовского моря в Черное, который сейчас называется Керченским, греки называли Боспором[150]. Они как будто перенесли с собой пролив со своей родины в свое новое царство у берегов Азовского моря. Это царство, основанное ими в Крыму на западной стороне пролива, идущего из Азовского моря, получило название Боспорского царства[151]. Как мы увидим, оно сыграло большую роль в истории крепости Азов в течение столетий, предшествовавших рождению Христа. Интересно также отметить, что граница между двумя частями света в старые времена шла по реке Тана, Азовскому морю, далее по одному Боспору в Черное море, а затем по другому Боспору, образующему границу между Европой и Малой Азией.
Однако давайте вернемся к сказанию о Трое. Достаточно указать на то, что Снорри был не первым, упомянувшим тот факт, что беглецы из Трои в Малой Азии поселились около Танаиса, там, где река Тана, т. е. Дон, впадает в Азовское море. Об этом упоминается и в «Истории франков», написанной независимо от «Англосаксонских хроник» в первой половине VIII в. н. э., т. е. за 500 лет до того, как Снорри создал свою «Эдду». Интересно, какими же источниками он пользовался?..
Пер. Очевидно, «История франков» была известна в Исландии в центре Одди, созданном благодаря французскому влиянию. Даже наш шведский профессор Виктор Ридберг, начавший травлю Снорри в 1880-х гг., признавал, что эта часть «Истории франков» заслуживает внимания. Затем этот факт был упомянут в 1990 г. норвежцем Арнтом Лёфтингсму в книге «Эдда на востоке». Он ссылался на известного украинского историка Омельяна Прицака, который проанализировал знаменитую древнерусскую повесть «Слово о полку Игореве» о походе князя Игоря Святославича в 1185 г. к берегам Дона. Согласно Арнту Лёфтингсму: «Омельян Прицак не видит причин сомневаться в том, что автор повести переместил древнегреческий город Трою из Малой Азии в город Тмутаракань[152], находившийся к югу от устья Дона. Это свидетельствует о том, что такая версия была, видимо, известна на Руси и что, возможно, имеется связь с утверждением Снорри о том, что асы жили когда-то в городе Троя на реке Дон.
Прицак приводит, в частности, данные о том, что название „Троя“ отмечено в районе реки Дон на карте мира, составленной арабским географом Аль-Идриси в 1154 г.
На этот факт несколько лет назад обратил мое внимание Хокон Станг. Он подтверждает сведения, приводимые Снорри в „Саге об Инглингах“ и в „Видении Гюльви“.
…Люди в Западной Европе давно привыкли думать, что Троя находилась в Малой Азии, и ни в каком ином месте. Однако франкское сказание о Трое указывает на то, что Троянские войны частично происходили в районе реки Дон, недалеко от Азовского моря.
Франкское сказание содержится в сочинении „Деяния франков“[153], составленном около 720 г. Приведем его в кратком изложении по изданию Виктора Ридберга: „Троянцы в Малой Азии были великими воителями, грабившими соседние страны. Тогда греческие цари объединились и пошли войной на троянского царя Энея. Произошла битва, и большинство защитников Трои погибли. Однако царь Эней и часть войска продержались еще десять лет, после чего греки взяли город и Троя пала. Эней и те, кто за ним последовал, отправились в Италию. Остальные — 12 тысяч человек — поплыли на кораблях на восток и добрались до берегов реки Танаис (Дон). Они прибыли в Паннонию[154] на берегу Азовского моря и основали там город, который назвали Сикамбрия…“ Затем рассказывается о том, что римский император Валентиниан начал войну с аланами и победил их, однако они бежали на Меотийское болото (Азовское море) и засели там…»
Тур. Эти факты еще раз оправдывают Снорри, которого обвиняли в сочинительстве. А оказывается, что он воспользовался тем же материалом, корни которого обнаруживаются в Англии, Франции и России.
Пер. Одна из жемчужин Азовского музея — большой «горит». Это комбинированный колчан для лука и стрел, который носили на боку скифские воины. Это великолепная работа греческого золотых и серебряных дел мастера, датируемая IV в. до н. э. Колчан изготовлен, по всей вероятности, в Танаисе. Эта роскошная вещь имеет удивительный декоративный рельеф, изображающий сюжеты из Троянской войны, в том числе сцены сказания об Ахилле. Колчан был найден российскими археологами в районе Азова в большом кургане, в котором был захоронен скифский вождь. Однако задолго до того, как был насыпан этот курган, в этом месте находилось захоронение бронзового века, т. е. захоронение времен Троянской войны. Интересно, почему этот скифский вождь заказал себе у греков колчан для стрел с сюжетами из Троянской войны? Здесь есть над чем подумать…
Тур. Давай вернемся к историческим источникам. Мы проследили прямых потомков Одина, начиная от Бальдега, пришедшего вместе с отцом с восточных берегов Азовского моря в Вестфалию в Северной Германии. Мы проследили далее потомков Бальдега, вплоть до Кердика, приплывшего на пяти кораблях в Британию и высадившегося на Кердикесора, а затем — до короля Альфреда Великого, потомка Водена, т. е. Одина в двенадцатом поколении. И не нашли никаких свидетельств того, что Один был более чем человек, как и все его потомки в королевской династии, вплоть до короля Альфреда.
Рассказ короля Альфреда о плавании норвежцев в Заполярье
Пер. Альфред был королем Англии в 871–899 гг., и он уже много знал о Норвегии задолго до того, как его внуку, королю Адальстейну, посадили на колени сына Харальда Прекрасноволосого.
Тур. По распоряжению Альфреда были записаны важные географические сведения, которые помогают понять, каким образом потомки Одина становились сборщиками податей и правителями. Именно Альфреду Великому лично стало известно о том, что существует путь на север вокруг Финнмарка к важнейшим древне-русским центрам торговли мехами и моржовым клыком, иными словами, путь к Белому морю, первому заливу по пути от незамерзающего северного побережья Норвегии. И это произошло благодаря тому, что двор короля Альфреда посетил могущественный норвежский хёвдинг из Северной Норвегии, по имени Оттар. Англичане называли его Отхере (Охтхере). Он был, по всей вероятности, знатного рода и жил за счет подати с народа, населявшего побережье Гандвика[155], т. е. территории, расположенной сегодня со стороны российской границы. Так жители Севера называли Белое море.
В IX в. король Альфред включил путевые заметки Оттара (или Отхере) в качестве географического дополнения к первой главе исторического труда латинского автора Павла Орозия[156], написанного в V в. В Англии до сих пор хранятся две роскошные рукописи IX–X вв. с описанием путешествия Оттара.
Вот что записал король Альфред: «Отхере сказал своему господину, королю Альфреду, что он бывал у самых северных из всех людей Севера. Он сказал, что живет в той земле к северу по Западному морю. Он сказал, однако, что эта земля находится далеко к северу отсюда; но вся она пустынна, кроме немногих мест, где то там, то здесь живут финны, охотясь зимой, а летом занимаясь рыбной ловлей у моря. Он сказал, что как-то раз захотел он выяснить, как далеко эта земля простирается на север и живет ли кто к северу от той пустыни. Тогда он отправился к северу вдоль той земли; три дня у него пустыня была все время по правому борту, а открытое море — по левому. Тогда он оказался так далеко на севере, что не заходили дальше него и охотники на китов. Тогда отправился он еще дальше на север, так далеко, как только мог он проплыть за другие три дня. Потом повернула земля на восток, или море повернуло в ту землю, он не знает, что из них, зато он знает, что там он ждал ветра западного и немного северного, и плыл потом вдоль земли так далеко, как только мог он проплыть за четыре дня. Потом он должен был там ждать хорошего северного ветра, поскольку земля повернула там к югу или море в землю, он не знает, что из них. Потом плыл он оттуда вдоль земли так далеко, как только мог он проплыть за пять дней. И там протекала большая река дальше вглубь по той земле…»[157]
Пер. Итак, он плыл в общей сложности пятнадцать суток и сначала обогнул полуостров Варангер на крайнем севере Норвегии, а потом Кольский полуостров, зашел в Белое море и доплыл до устья Двины. А затем он поплыл вглубь страны, т. е. теперешней России. Перед нами, без сомнения, самое первое в Северной Европе описание путешествия, которое соответствует сегодняшним географическим данным. Река, до которой добрался Оттар и пошел вверх по течению, это, несомненно, Двина. Давай же вернемся к записям короля Альфреда.
«Тогда они свернули прямо в ту реку, поскольку они не осмелились дальше реки той (по морю) плыть, чтобы не вызвать вражду, поскольку земля та была вся заселена по другому берегу реки. Не встречал он до этого ни одной населенной земли, с тех самых пор как отправился он из своего дома; и на всем пути была у них справа по борту земля пустынная, если не считать рыбаков, охотников и птицеловов, и все они были финны; а слева по борту у них было открытое море…»[158]
Тур. Это описание как по времени, так и по географическим данным соответствует маршруту вдоль побережья в северном направлении от Нурланна, затем на восток мимо Нордкапа и полуострова Варангер, затем на юг в Белое море и после этого в устье Двины. Берег реки вблизи устья и сейчас густо заселен. На восточном берегу находится город Архангельск, а когда-то здесь был построен и торговый город Хольмгард[159]. Как и тысячу лет назад, вверх по Двине идет множество судов, вплоть до древних волоков, связывавших Двину с навигационными русскими реками, текущими в противоположном направлении — на юг и впадающими в Каспийское, Азовское и Черное моря.
У меня возникло подозрение, что Оттар был не первым норвежцем, отважившимся обогнуть Северный калот[160] и войти в Белое море. А иначе, откуда король Альфред мог знать древнескандинавское название Белого моря — Гандвик и писать, что там имеется оседлое население — бьярмы?
Вот что пишет о них король Альфред: «Беармы[161] весьма густо населяли землю свою; но они (Отхере и его спутники) не осмелились туда пойти. Терских[162] же финнов земля была вся пустынна, не считая охотников, поселившихся там, и рыбаков, и птицеловов.
Много историй ему рассказали беармы как об их собственной земле, так и землях, которые есть рядом с ними, но он не знает, что там было правды, поскольку сам он не понял этого финского наречия, а беармы говорили почти на одном (с финнами) языке. Так далеко он зашел туда, помимо исследования земли, ради конекитов, поскольку у них есть прекрасные кости на месте зубов их. Несколько этих зубов они привезли королю, а шкура их (коне-китов — моржей) весьма хороша для корабельных канатов…»[163]
Пер. Моржовый клык был самым привлекательным товаром, поступавшим из устья Двины в Белом море в торговый центр Новгород, будущую первую столицу Руси, а затем вниз по рекам — в гавани Балтийского моря и на юг, к купцам, торговавшим в устьях рек Каспийского и Черного морей. Впрочем, король Альфред называет моржа китом, только маленьким. А норвежец утверждал, что он и еще пятеро охотников убили 60 моржей за два дня охоты. Кроме того, мы узнаем также, чем обычно занимался этот гость из Норвегии, когда не путешествовал по другим странам.
Согласно королю Альфреду: «Он был очень богатый человек в той собственности, в которой у них богатство бывает, т. е. в северных оленях. Он имел еще… прирученных животных — шесть сотен. Этих животных он называет северными оленями; у него было шесть оленей-приманок, которые очень ценятся среди финнов, потому что с их помощью ловят диких оленей.
Отхере был лучшим в их земле. Было у него, однако, не более чем двадцать коров, двадцать овец и двадцать свиней, а небольшую свою землю он пашет лошадьми. Имущество таких людей в основном состоит из той дани, что платят им финны. Эта дань бывает дикими животными, птичьим пухом, китовой костью и судами, которые делаются из шкур китов и тюленей. Каждый оплачивается по его рождению. Самым высокородным должны платить пятнадцать куньих шкурок и пять оленьих, одну медвежью шкуру, десять корзин перьев, одну шубу медвежью или из выдры и два корабельных каната, каждый чтоб был длиною 60 аленов[164]: один — из моржовой кожи, а другой — из тюленьей…»[165]
Тур. Остальная часть записей короля Альфреда о путешествии Оттара содержит сведения о Скандинавском полуострове и походе норвежца на юг, в Данию, который он совершил до поездки к королю Альфреду.
Пер. Совершенно естественно, что Снорри ничего не сообщает в своих королевских сагах об этом Оттаре, приехавшем по собственной инициативе к королю Альфреду. Однако от английского короля мы узнаем, что этот норвежец, живший на севере среди саамов, существовал за счет высоких податей. Должно быть, Оттар был ярлом или мелким конунгом, действовавшим самостоятельно на такой большой территории — от Древнерусского государства на востоке до Британских островов на западе. Король Альфред упоминает, что Оттар был знатного рода, а это ведь происходило до того, как Харальд Прекрасноволосый установил границы Норвегии. Оттар проплыл вокруг Северного калота, не пересекая сухопутных границ и не встретив оседлого населения, пока не добрался до бьярмов на севере Руси. Финны или саамы, которые встречались ему по пути, были типичными кочевниками, которые постоянно перемещались и не устанавливали границ.
Тур. Король Альфред правил за два поколения до Харальда Прекрасноволосого, и в то время, когда Оттар рассказывал королю Альфреду о своем путешествии, страна, которую мы сейчас называем Норвегией, не имела четких сухопутных границ. Харальд Прекрасноволосый жил одновременно с внуком Альфреда — Адальстейном, которому посадили на колени сына первого единовластного правителя Норвегии. Если понимать «Сагу об оркнейцах» буквально, то сын финского конунга Нор еще раньше объединил Норвегию в одно государство. Однако поскольку он сам был родом из района вблизи Финского залива, то он вряд ли проводил какие-либо границы между странами, расположенными к северу от полярного круга: ведь там не было каких-либо естественных природных границ и вся земля воспринималась как единое целое. После того, как растаял огромный ледник, покрывавший в ледниковый период Северную Европу, люди из более южных широт стали продвигаться на север — либо пешком вдоль речных берегов, либо на судах по рекам. Для кочующих племен существовал только один путь в Швецию или Норвегию — северный, там, где Скандинавский полуостров к северу от полярного круга соприкасается с Россией. Мы об этом никогда не думаем, но ворота к норвежскому побережью в послеледниковый период находились на северо-западе Руси. До того, как на континенте получило развитие судоходство, именно Варангер-фьорд на севере, а не Осло-фьорд на юге пережил первую иммиграцию.
Поделиться книгой: