В погоне за Одином

Тур. А в кого же еще ему было верить? Он знал, что его дии, которых он представил в виде богов, были обычными смертными, такими же, как и он сам. Вскоре после смерти предводителя асов Одина умер и его первый заместитель — принятый асами в свой род хёвдинг ванов Ньёрд.

Снорри: «Фрейр стал правителем после Ньёрда. Его называли владыкой шведов[79], и он брал с них дань. При нем были такие же урожайные годы, как и при его отце, и его так же любили. Фрейр воздвиг в Уппсале большое капище, и там была его столица. Туда шла Дань со всех его земель, и там было все его богатство… Тогда были урожайные годы во всех странах. Свеи приписывали их Фрейру. Его почитали больше, чем других богов, потому что при нем народ стал богаче, чем был раньше, благодаря миру и урожайным годам. …Фрейра звали также Ингви. Имя Ингви долго считалось в его роде почетным званием. И его родичи стали потом называться Инглингами. Фрейр заболел, и когда ему стало совсем плохо, люди стали совещаться и никого не пускали к нему. Они насыпали большой курган и сделали в нем дверь и три окна. А когда Фрейр умер, они тайно перенесли его в курган и сказали свеям, что он жив, и сохраняли его там три года. Все подати они ссыпали в курган… Когда все свеи узнали, что Фрейр мертв, а благоденствие и мир сохраняются, они решили, что так будет все время, пока Фрейр в Свитьоде, и не захотели сжигать его, и назвали его богом благоденствия, и всегда с тех пор приносили ему жертвы за урожайный год и мир.

Фьёльнир, сын Ингви-Фрейра, правил тогда свеями и богатством Уппсалы. Он был могуществен, и при нем царили благоденствие и мир»[80].

Тур. Однако, как пишет Снорри, он был большой дурак: как-то ночью, будучи мертвецки пьяным, он упал в чан с медом и утонул. На этом закончилось поколение богов, пришедших с Одином, и будущим поколениям уже не удавалось скрывать свою человеческую сущность.

Пер. Нам следует рассмотреть еще несколько поколений наследников Одина, ибо они предпринимали интересные поездки за границу. Фактически Шведское королевство перешло к потомкам хёвдинга ванов Ньёрда. Еще при жизни Один посадил своего сына Сэминга править Норвегией, а другой его сын Скьёльд, который получил в жены Гевьон из племени асов, стал конунгом в Данмарке и отцом Скьёльдунгов.

После того как Фьёльнир утонул в бочке с медом, власть в царстве свеев перешла к его сыну Свейгдиру, который, возможно, слышал рассказы своего деда Ингви-Фрейра о стране ванов, где тот родился и жил, прежде чем вместе с отцом попал к асам в результате обмена заложниками.

Снорри: «Свейгдир стал править после своего отца. Он дал обет найти жилище богов и старого Одина. Он ездил сам со своей гридью по всему свету. Он побывал в стране турок и в Великой Швеции и встретил там много родичей, и эта его поездка продолжалась пять лет. Затем он вернулся в Швецию и жил некоторое время дома. Он женился на женщине, по имени Вана. Она была из жилища ванов. Их сыном был Ванланди»[81].

Тур. Снорри пишет также, что этот внук обожествленного конунга Фрейра еще раз отправился в путь на поиски обители богов. Очевидно, что среди своих родичей — ванов, живших в стране турок, он встретил обычных людей. Мы не знаем, кого он нашел во время следующего путешествия, так как его спутники вернулись назад мертвецки пьяные и сказали, что конунг исчез в большом камне.

Снорри: «Ванланди, сын Свейгдира, правил после него и владел богатством Уппсалы. Он был очень воинствен и много странствовал. Раз он остался на зиму в стране финнов у Сньяра Старого[82] и женился на его дочери Дриве. Весной он уехал, оставив Дриву и обещав вернуться на третью зиму, но не вернулся и на десятую. Тогда Дрива послала за колдуньей Хульд, а Висбура, сына ее и Ванланди, отправила в Швецию. Дрива подкупила колдунью Хульд, чтобы та заманила Ванланди в страну финнов либо умертвила его. Когда шло колдовство, Ванланди был в Уппсале. Ему вдруг захотелось в страну финнов, но друзья его и советники запретили ему поддаваться этому желанию, говоря, что оно, наверно, наколдовано финнами. Тогда его стал одолевать сон, и он заснул. Но тут же проснулся и позвал к себе и сказал, что его топчет мара[83]. Люди его бросились к нему и хотели ему помочь. Но, когда они взяли его за голову, мара стала топтать ему ноги, так что чуть не поломала их. Тогда они взяли его за ноги, но тут она так сжала ему голову, что он сразу умер. Свеи взяли его труп, и он был сожжен на реке, что зовется Скута, и поставили там в честь него баутастейн»[84].

Пер. А сейчас начинается самое интересное, ибо этот Снэр Старый, который был тестем Ванланди — хёвдинга ванов и потомка Ньёрда, упоминается в другом документе, найденном на Оркнейских островах. Там его называют предком неких норвежских ярлов, бежавших от Харальда Прекрасноволосого, когда тот подчинил себе норвежское государство. Снорри об этом не знал. Мы еще вернемся к этому вопросу, когда будем собирать сведения о том времени, когда Харальд Прекрасноволосый начал объединение Норвегии. Стоит заметить, однако, что Ванланди считают сыном Ваны, а ее, очевидно, назвали по племени, к которому она принадлежала. Это, возможно, поможет нам, когда мы будем исследовать происхождение имени Одина — прародителя асов.

Давай пройдемся по следующим поколениям шведских конунгов. Снорри рассказывает о них больше, чем нам нужно, чтобы пройти по следам Одина.

Тур. Когда финнам удалось лишить жизни Ванланди, отвергшего дочь Снэра Старого, сын Ванланди Висбур вернулся в страну финнов и потребовал корону отца. Он выгодно женился и получил в приданое большую усадьбу и множество золотых украшений, но затем нашел себе другую жену. Он имел детей от обеих. Дети начали ссориться из-за золотых украшений, и тогда сыновья от первого брака заперли отца и сожгли его.

После того как Висбура сожгли, к власти пришел его сын Домальди. В годы его правления в стране случился неурожай и начался голод. Стали приносить в жертву быков, а потом и людей, но, когда ничего не помогло, во всем обвинили конунга Домальди и принесли его в жертву.

Сын Домальди Домар сел на трон после того, как отца принесли в жертву богам. И даже Снорри не знает о нем больше ничего, кроме того, что Домар умер в своей постели.

После Домара правил Дюггви, который стал первым из рода Инглингов, получившим датский титул «конунга», поскольку его мать, датчанка Дротт, была из рода Одина и сестрой конунга Дана Гордого, именем которого названа Дания.

Пер. Таким образом, преемники Дюггви являются потомками и Ньёрда, и Одина.

Тур. И в них соединилась кровь асов и ванов… Даг, сын Дюггви, заподозрил как-то одного крестьянина в Готланде в том, что тот убил его ручного воробья. Собрав войско, Даг напал на Готланд, разя направо и налево, пока не свалился с коня замертво от удара вилами в голову. Но хуже всего пришлось его сыну Агни. Он был очень воинствен, много ездил и воевал. В стране финнов он убил конунга Фрости и наследного принца и похитил королевскую дочь Скьяльв. Когда он затащил ее в шатер, она напоила его и повесила на дереве на его собственной золотой гривне.

Итак, мы дошли до одиннадцатого поколения после Ньёрда. До сих пор речь почти совсем не шла о Норвегии, за исключением того, что сам Один добрался до западного побережья этой страны и посадил там править своего сына Сэминга.

Я не перестаю удивляться Снорри, который часто пишет, что «викинги ездили туда и сюда». Один добрался до западного побережья Норвегии, а его потомки ездили обратно в Тюркланд и на Север, в страну финнов. Трудно представить себе, что предки викингов путешествовали по суше. Ведь на Севере были сплошь густые леса, и пешему человеку пришлось бы пробираться сквозь заросли с помощью топора, чтобы проложить себе дорогу. Трудно представить себе также, что викинги путешествовали верхом. Конечно, если поразмыслить, как следует, то мы вспомним, что викинги ели конину и приносили в жертву богам лошадиную кровь. Сам Один приехал на Север вместе со своим быстрым конем Слейпнером на складной кожаной лодке Скипландер[85]. Мы вот говорили о короле Даге, который упал с лошади, когда поехал на остров Готланд в Балтийском море, чтобы отомстить за убитого ручного воробья. Лошадь была самым драгоценным имуществом знатного человека. Даже те, кто эмигрировал в Исландию, а оттуда через Атлантический океан в Гренландию, брали с собой лошадей. Вспомним, что Эйрик Рыжий упал с лошади и повредил бедро, когда скакал к кораблям, которые отправлялись в только что открытый Винланд. Снорри пишет о том, что лошадь была частью жизни королевского рода Инглингов.

Снорри: «Альрек и Эйрик, сыновья Агни, были конунгами после него. Они были могущественны и очень воинственны и владели разными искусствами. У них было обыкновение ездить верхом, приучая коня идти шагом или рысью. Ездили они верхом превосходно и очень соперничали в том, кто из них лучший наездник и у кого лучше лошади. Однажды братья выехали на своих лучших лошадях, отбились от других людей, заехали в какие-то поля и назад не вернулись. Их поехали искать и нашли обоих мертвыми с проломленными черепами. У них не было с собой никакого оружия, только удила, и люди думают, что они убили друг друга удилами»[86].

Тур. В повествовании о более поздних конунгах, в том числе о тех, кто, как полагают, захоронен в курганах Упсалы, говорится, впрочем, о том, что потомки Одина любили лошадей.

Снорри: «Адильс конунг очень любил хороших лошадей. У него были лучшие в то время кони. Одного из коней звали Прыткий, а другого — Ворон. Он достался Адильсу после смерти Али, и от этого коня родился другой конь, которого тоже звали Ворон. Адильс послал его в Халогаланд Годгесту конунгу. Годгест конунг поскакал на нем и не мог его остановить, свалился с него и разбился насмерть»[87].

Пер. Нет никаких указаний на то, что ближайшие потомки Одина и Ньёрда в давние времена правили мореходными нациями. Люди, среди которых поселились иммигранты из опустошенных войной равнин близ Азовского моря, вовсе не были викингами. Хёвдинги асов и ванов были великими воителями и отличными наездниками. Они разъезжали повсюду и обогащались путем разбоя и взимания дани с мирных оседлых крестьян, возделывавших землю. Первое, что сделал Один, когда его так дружелюбно приняли на Севере, это разместил повсюду своих сыновей и ярлов для сбора подати. Пахотная земля была ему нужна, чтобы прокормиться и как источник дохода для растущего числа более или менее добровольных подданных, которым он гарантировал защиту от нападения чужеземцев. Все подати шли к Фрейру, даже когда тот лежал в кургане мертвый, но не сожженный. Хороший конунг защищал своих подданных как в случае войны, так и неурожая.

Тур. По всей видимости, новый королевский род, пришедший с Одином из южных стран, встретился в северных странах с относительно мирным населением, состоящим из оседлых крестьян, которые жили на разбросанных хуторах и в небольших селах. На протяжении десяти — двенадцати поколений новая элита, по-видимому, укрепилась в новых землях в качестве сборщиков податей. Они ввели обычай приносить жертвы в честь своих предков и взимать дань за обеспечение мира.

В дальнейшем Снорри все больше начинает рассказывать о военных походах и междоусобицах между крупными и мелкими конунгами на Севере. Мы узнаем, что большая рать из Норвегии напала на Швецию. И случилось так, что Балтийские страны и Северная Германия также были вовлечены в эти распри. Так постепенно сложилась картина, какую рисуют древние и средневековые писатели об аланах[88] и других воинственных всадниках, пришедших на Кавказ с востока через Волгу и живших не земледелием и скотоводством, а набегами и разбоем. Ворваться в чужую страну и отобрать плоды чужого труда считалось, очевидно, приличествующим занятием для королевских ратников и веселым времяпрепровождением для авантюристов среди крестьян и рыбаков. Итак, через двадцать поколений после Одина появились предвестники той эпохи, которую на Севере называют эпохой викингов.

Снорри: «Ингвар, сын Эйстейна конунга, стал тогда конунгом в шведской державе. Он был очень воинствен и часто ходил в морские походы, ибо на Швецию тогда регулярно совершали набеги и датчане, и люди из Восточных стран[89]. Ингвар конунг заключил мир с данами и стал ходить в походы в восточные страны.

Одним летом он собрал войско и отправился в страну эстов, и разорял ее в том месте, что называется „У камня“. Тут нагрянули эсты с большим войском, и произошла битва. Войско эстов было так велико, что свеи не могли ему противостоять. Ингвар конунг пал, а дружина его бежала. Он погребен там в кургане у самого моря. Это в Адальсюсле. Свеи уплыли домой после этого поражения»[90].

Тур. Считается, что рост населения и нехватка годной к обработке земли стали причиной возросших набегов на чужие земли с целью грабежа, что только еще больше способствовало кровной мести.

Снорри: «Энунд, сын Ингвара, правил после него в Швеции[91]. В его дни в Швеции долго царил мир, и у него было очень много всякого добра. Однако сначала конунг Энунд отправился с большим войском в страну эстов, чтобы отомстить за своего отца. Высадившись там, он разорил всю страну и захватил большую добычу. Осенью он вернулся в Швецию. В его дни в Швеции были хорошие урожаи. Из всех конунгов Энунда любили больше всех. Швеция — лесная страна, и лесные дебри в ней настолько обширны, что их не проехать и за много дней. Конунг Энунд затратил много труда и средств на то, чтобы расчистить леса и заселить росчисти. Он велел также проложить дороги через лесные дебри, и тогда среди лесов появилось много безлесных земель. На них стали селиться крестьяне. Народу, который мог бы здесь поселиться, было достаточно. Конунг Энунд проложил дороги по всей Швеции через леса, болота и горы, поэтому его прозвали Энунд-Дорога[92]. Конунг Энунд построил себе усадьбы во всех областях Швеции и ездил по всей стране по пирам»[93].

Пер. Итак, мы узнали о необычайно добром конунге в земле свеев, которого прозвали Браут-Энунд, потому что он много сделал, чтобы выкорчевать лес и построить дороги. И все же сначала он отправился с ратью в страну эстов, чтобы отомстить за отца, погибшего там во время ратного похода. Кровная месть была еще во времена Снорри настолько само собой разумеющимся понятием, что ему и не надо было давать более детального объяснения. Энунд не мог принять бразды правления королевством, прежде чем он не отомстил за отца, погибшего в Эстланде. А поскольку кровная месть была обязательством не только перед родом, но и перед всем народом, то она превращалась в священный долг. И поэтому обычай кровной мести существовал на протяжении многих поколений.

По всей вероятности, именно Энунд погребен в «Кургане Энунда», недалеко от города Вестерос на западном берегу озера Меларен. Здесь находится довольно внушительный старинный могильник, в центре которого возвышается один из самых крупных курганов Севера — 14 м высотой и почти 60 м в диаметре. Никто не знает, сколько лет этому кургану и курганам вокруг. Они еще не раскопаны и могут с таким же успехом относиться как к бронзовому веку, так и ко времени переселения народов. Значение этого места как древнего культурного центра неоспоримо. У подножия огромного кургана расположены еще два необычайно длинных кургана в форме ладей, каждый по 50 м длиной, т. е. в два раза длиннее корабля Гукстада. Там стоит также рунический камень с именем Энунда; этот камень до 1960-х гг. лежал перевернутым. Исследователи полагают, что это могильный холм Браут-Энунда, и в таком случае он был воздвигнут в начале VII в., т. е. в так называемый «вендельский период»[94]. Это было длительное время мирного развития и экспансии, что вполне соответствует описанию Снорри.

Тур. Однако следующее поколение характеризуется междоусобицами и распрями между потомками Одина по всему Северу. Сын миролюбивого Браут-Энунда — Ингьяльд Коварный вызвал целую лавину кровной мести, что привело к конфликтам по всей Скандинавии, в результате чего один из представителей рода Инглингов сбежал в норвежские земли и стал там конунгом.

Пер. Сын Браут-Энунда получил прозвище Коварный, и это прозвище перешло по наследству и к его дочери Асе. Сага рассказывает, что Ингьяльд Коварный стал таким злым и отвратительным, потому что в детском возрасте съел волчье сердце. Его жестокая дочь Аса унаследовала жуткий характер отца, в то время как ее младший брат Олав был человеком чести, как и дедушка. Именно Олав положил конец череде кровной мести, начатой его отцом, и сбежал от всех этих междоусобиц в Норвегию.

Тур. Ведь ты родом как раз из тех мест в Швеции, где ужасный Ингьяльд Коварный так внезапно разрушил мирный порядок, установленный его отцом. У Снорри написано, что Браут-Энунд погиб в лесу под лавиной камней, так что у его сына не было никаких причин для кровной мести. Что же тогда случилось?

Пер. Ингьяльд Коварный положил начало кровной мести сразу же, когда пил «кубок браги»[95] на тризне по отцу: он поклялся увеличить свою державу вполовину во все четыре стороны или умереть. И он тут же начал выполнять свою клятву: запер и сжег шестерых из приглашенных на поминки соседних конунгов и забрал себе их земли. Еще шестерых конунгов в королевстве свеев он лишил жизни обманом. Свою жестокую дочь Асу Коварную Ингьяльд выдал замуж за конунга Гудрёда в Сконе. Сначала она заставила Гудрёда убить своего брата Хальвдана, а когда это было сделано, Аса убила его самого. Но тут случилось так, что сын Хальвдана, воинственный Ивар Широкие Объятия, вернулся в Сконе с победой, но оказался против своей воли вовлечен в страшнейший разгул кровной мести в истории Скандинавии. Во время своего морского похода он покорил земли от Англии на западе до Гардарики на востоке. Когда Ингьяльд и его дочь поняли, что не смогут противостоять войску Ивара, они пригласили гостей, подожгли зал и сгорели там заживо со всей своей гридью…

Все это мы проходили в школе по краеведению. У нас даже была экскурсия в замок Рэнинг, и мы видели руины королевского дворца Ингьяльда Коварного. Они находятся недалеко от дома, где я родился.

Прибытие Инглингов в Норвегию

Тур. После пожара в Упсале и самосожжения Ингьяльда в истории Скандинавии начинается новая глава. Олав, сын Ингьяльда, был малолетним и жил у своего дедушки по матери, конунга в Вестерготланде. Олав не имел причин для кровной мести, поскольку его отец сам был виноват в своей смерти. Однако у потомков двенадцати конунгов, которых убил его отец, все основания для мести имелись. Были они и у Ивара Широкие Объятия.

Это вынудило Олава бежать со своей гридью вглубь страны, в Вермланд, что возле теперешней норвежской границы. Он стал там корчевать лес и возделывать землю, как это делал его дед Браут-Энунд.

Пер. А согласно Снорри, в то же время фактически началось объединение Швеции в единое государство, ибо, когда Олав бежал в земли своего деда в Вермланде, Ивара Широкие Объятия чтили как героя в земле свеев: ведь среди двенадцати конунгов, убитых отцом Олава, прежде чем он сгорел сам, был и дядя Ивара Широкие Объятия — конунг Гудрёд Сконе.

Снорри: «Ивар Широкие Объятия подчинил себе всю шведскую державу. Он завладел также всей датской державой и большей частью Страны Саксов, всей Восточной Державой[96] и пятой частью Англии. От его рода произошли конунги датчан и шведов, которые были единовластными в своей стране. После смерти Ингьяльда Коварного уппсальская держава ушла из рук Инглингов, насколько можно проследить их родословную.[97]»

Пер. Многие шведские ученые не признают Ивара Широкие Объятия как историческую личность, а считают его легендарным персонажем. Однако на помощь Снорри приходит археология: обнаружено много общего между знаменитыми археологическими памятниками в Венделе и Вальсъерде близ Упсалы и находками в Саттон-Ху[98] в Суффолке в Англии. Английские и шведские археологи едины в том, что существует удивительное сходство между предметами, найденными при раскопках могильников в этих различных географических районах. Особенно похожи специфические шлемы и украшения. Вендель и Вальсъерде находятся недалеко от Упсалы, где стал конунгом Ивар Широкие Объятия, а Саттон-Ху был расположен в той пятой части Англии, которая, согласно Снорри, досталась Ивару по наследству. Археологи указывают на сходство и видимую связь между этими местами раскопок, но никто ни в Англии, ни в Швеции не упоминает имени Ивара Широкие Объятия. В обоих местах находки датируются VII в., и это вполне совпадает с хронологией Снорри в отношении Ингьяльда Коварного и Ивара Широкие Объятия, которые, должно быть, жили именно в это время. И как раз в это время в районе Упсалы совершается переход от захоронений в курганах к захоронениям в ладьях.

Датчане же, напротив, сразу признали, что Ивар Широкие Объятия — личность историческая. В книге «История Дании в языческие времена»[99] профессор Н. М. Петерсен, известный датский филолог и историк, ссылается на три различных датских источника, в которых упоминается Ивар Широкие Объятия. Это перечень предков XII в. и два так называемых «Ряда рун», где Ивар Широкие Объятия упомянут как дедушка известного датского конунга Рагнара Лодброка[100], от которого в пятом колене произошел Харальд Прекрасноволосый. Эти датские родословные, к составлению которых Снорри не имел никакого отношения, восходят к Одину и его сыну Скьёльду, которого Один посадил править в Дании.

Тур. Итак, Ивар Широкие Объятия положил конец господству Инглингов в Свеарики[101], однако в то же время именно он, согласно Снорри, начал объединение Швеции в единое государство.

Пер. Возможно, именно это и не понравилось шведским ученым: ведь Ивар Широкие Объятия был датчанином.

Тур. С уроженца Швеции конунга Олава начинается, собственно говоря, история Норвегии. В то время как Ивар подчинил себе большую часть Северной Европы, Олав спокойно жил в приграничной с Норвегией области и корчевал там леса.

Снорри: «Когда Олав, сын Ингьяльда конунга, узнал о смерти своего отца, он отправился в поход с теми людьми, которые захотели идти с ним, ибо большая часть шведов[102] все как один хотели изгнать род Ингьяльда и всех его друзей. Олав отправился сначала в Нерики, но, когда шведы об этом проведали, ему нельзя было больше там оставаться. Тогда он направился на запад через леса к той реке, что впадает с севера в Венир[103] и называется Ельв. Там они остановились, стали расчищать и выжигать леса и потом селиться. Вскоре край был заселен. Они назвали его Вермаланд. Там были хорошие земли. Когда в Швеции[104] услышали, что Олав расчищает леса, его прозвали Лесорубом, и это было насмешкой над ним. Олав женился на девушке, которую звали Сёльвейг или Сёльва. Она была дочерью Хальвдана Золотой Зуб с запада из Солейяр. Хальвдан был сыном Сёльви, сына Сёльвара, сына Сёльви Старого, который первый расчистил лес в Солейяр»[105].

Тур. Таким образом, Олав оказался первым конунгом из рода Инглингов, обосновавшимся на земле, которой впоследствии суждено было стать норвежской. К этому времени страна уже была обжита, возможно, частично потомками Сэмунда, сына Одина. Там было много мелких конунгов, каждый из которых управлял своей территорией, причем названия этих мест совпадают с современными географическими названиями местностей и губерний в Норвегии. Корчевать лес там начал дедушка норвежской невесты Олава, очевидно, примерно в то же время, когда этим на шведской стороне занимался дед Олава — Браут-Энунд. Однако в те времена не было границы между Швецией и Норвегией.

Пер. Я хочу обратить внимание на то, что Снорри пишет о Хальвдане Золотой Зуб, тесте Олава Лесоруба, а именно на то, что тот жил «к западу от Солейяр». Географически в этом месте находится известный курган Ракнехауген[106] в Румерике. С помощью радиоуглеродного метода установлено, что курган насыпан около 600 г. н. э. ± 50 лет, т. е. в то же время, когда жил Олав Лесоруб. Конструкция кургана довольно необычная для Севера: он построен из 4 тыс. кубометров бревен, покрытых землей и песком. Один только верхний слой состоит почти из 25 тыс. бревен. Хотелось бы считать этот курган достойным монументом конунгу, прозванному Лесорубом, потому что он вырубал лес, чтобы возделывать землю. Здесь есть о чем подумать. А тот факт, что в могильнике захоронены сожженные тела, также дает пищу для размышлений.

Тур. Курган Ракнехауген был детально описан в 1996 г. в докторской диссертации известного норвежского археолога Дагфинна Скре[107]: «Распределение археологических находок подтверждает гипотезу о том, что верхушка аристократии, господствовавшая над всей Румерике, обитала в Яссхейме. Большая концентрация могил на малом географическом пространстве свидетельствует о том, что господин, возможно, жил в одной из усадеб, а его приближенные получили большие усадьбы поблизости. Усадьбы центральной части Яссхейма примечательны тем, что такого количества огромных усадеб нет ни в одном другом месте…»

Сегодня это место называется Йессхейм. Я позвонил в коммуну Улленсакер и получил подтверждение того, что в старину это место действительно называлось Яссхейм. Привожу ответ директора местного управления культуры Кнута Эрика Хамберга: «Йессхейм — это название железнодорожной станции с 1850-х гг., а Ясхеймр, или Яссхеймр, — это бывшее название одного из трех сел в Улленсакере, которое, как полагают, принадлежало большой усадьбе и этимологически происходит от слова heimr. Вот почему археологи выбрали старинное написание…»

В местном управлении культуры очень удивились тому, что я проявил интерес к этому названию. Тогда я объяснил, что в старинных кавказских рукописях упоминается народ асы, или яссы, живший там, где мы вели раскопки, т. е. в Азове. Однако мы еще вернемся к этому позже.

Пер. Интересно, что недалеко от кургана Ракнехауген, по словам археолога Дагфинна Скре, было место, под названием Одинсхоф. Таким образом, капище Одина и обитель ясов находились в одном и том же археологически интересном районе, который, согласно Снорри, был первым местожительством Инглингов в Норвегии. Однако давай вернемся к Снорри и посмотрим, что он пишет об Олаве Лесорубе.

Снорри: «У Олава и Сёльвы было два сына — Ингьяльд и Хальвдан. Хальвдан вырос в Солейяр у Сёльви, своего дяди по матери. Его прозвали Хальвдан Белая Кость.

Очень многие бежали из Швеции, будучи объявлены Иваром вне закона. Они слышали, что у Олава Лесоруба в Вермаланде хорошие земли, и к нему стеклось так много народу, что земля не могла всех прокормить. Случился неурожай, и начался голод. Люди сочли, что виноват в этом конунг, ибо шведы обычно считают, что конунг — причина как урожая, так и неурожая. Олав конунг пренебрегал жертвоприношениями. Это не нравилось шведам, и они считали, что отсюда и неурожай. Они собрали войско, отправились в поход против Олава конунга, окружили его дом и сожгли его в доме, отдавая его Одину и принося его в жертву за урожай. Это было у Венира озера…

Те из шведов, что умнее, однако, видели: голод из-за того, что народу больше, чем земля может прокормить, и конунг тут не при чем. Было решено двинуться со всем войском на запад через лес Эйдаског и неожиданно появиться в Солейяр. Там они убили Сёльви конунга и полонили Хальвдана Белая Кость. Они сделали его своим вождем и дали ему звание конунга. Тогда он подчинил себе Солейяр. Затем он двинулся с войском в Раумарики[108], воевал там и подчинил себе этот край силой оружия.

Хальвдан Белая Кость был могущественным конунгом. Он был женат на Асе, дочери Эйстейна Сурового, конунга жителей Упплёнда. Он правил Хейдмёрком[109]. У Асы с Хальвданом было два сына, Эйстейн и Гудрёд. Хальвдан захватил большую часть Хейдмёрка, Тотн, Хадаланд и бо́льшую часть Вестфольда. Он дожил до старости, умер от болезни в Тотне, и тело его было перевезено в Вестфольд, где он был погребен в кургане в Скирингссале, в месте, которое называется Скерейд…

Ингьяльд, брат Хальвдана, был конунгом в Вермаланде, но после его смерти Хальвдан конунг подчинил себе Вермаланд и до самой своей смерти брал с него дань и назначал туда ярлов»[110].

Тур. Приходится только удивляться тому, откуда Снорри знал имена всех этих людей и названия местностей? Видимо, он располагал не сохранившимися в дальнейшем руническими письменами, которые ему удалось увековечить латинскими буквами на пергаменте, прежде чем они пропали. Снорри рассказывает далее, что сын Хальвдана Белая Кость — Эйстейн стал после отца конунгом в Румерике и унаследовал также Вестфольд, взяв в жены дочь тамошнего конунга, у которого не было сыновей. Таким образом он стал первым из рода Инглингов, кто владел большой территорией побережья в Норвегии, принадлежавшей раньше множеству незначительных конунгов. Создается впечатление, что именно этот факт способствовал началу того периода в истории Скандинавии, который мы называем эпохой викингов.

Снорри: «Эйстейн конунг приплыл с несколькими боевыми ладьями в Варну и стал грабить там. Он брал, что ему попадалось: одежду и всякое добро и орудия бондов. Скот они резали на берегу. Потом они уплывали… Когда они проплывали мимо острова Ярлсей, Эйстейн конунг сидел у руля, а другой корабль плыл Рядом. Были волны, и рея другого корабля сбросила конунга за борт. Так он погиб. Его люди выловили его труп. Его отвезли в Борро и там погребли в кургане на каменистой гряде у реки Вадлы… Хальвдан, сын конунга Эйстейна, стал конунгом после него. Его прозвали Хальвданом — „щедрым на золото и скупым на еду“. Рассказывают, что его люди получили столько золотых монет, сколько у других конунгов люди получают серебряных, но жили впроголодь. Он был очень воинствен, часто ходил в викингские походы и добывал богатство… Его главной усадьбой был Хольтар в Вестфольде. Там он умер от болезни и был погребен в кургане в Борро»[111].

Тур. Сына его звали Гудрёд, и мы наконец подошли к последнему поколению, после которого начинается исторический период с точными датами. Снорри приводит любопытный пример сватовства конунга. Гудрёд сначала был женат на Альвхильд, дочери конунга Альварика из Альвхейма. Она родила ему сына Олава, которого потом прозвали Альв Гейрстадира. Когда Альвхильд умерла, конунг послал своих гонцов на запад в Агдер, чтобы посвататься к Асе, дочери конунга Харальда Рыжебородого. Однако гонцам отказали. Тогда Гудрёд рассердился, отправился сам в Агдер с большим флотом и убил своего будущего тестя конунга Харальда.

Снорри: «Гудрёд конунг взял большую добычу. Он увез с собой Асу, дочь Харальда конунга, и сыграл с ней свадьбу. У них был сын, которого звали Хальвдан…

В ту осень, когда Хальвдану исполнился год, Гудрёд конунг поехал по пирам. Он стоял со своим кораблем в Стивлусунде. Пир шел горой, и конунг был очень пьян. Вечером, когда стемнело, конунг хотел сойти с корабля, но, когда он дошел до конца сходен, на него бросился какой-то человек и пронзил его копьем. Так он погиб. Человека же этого сразу убили. А утром, когда рассвело, его опознали. Это был слуга Асы, жены конунга. Она не стала скрывать, что это она его подослала»[112].

Хальвдан Черный

Тур. Итак, мы подошли к историческому периоду, который начинается с первого поколения норвежских конунгов, даты жизни или правления которых нам известны.

У Гудрёда было двое сыновей — Олав и Хальвдан. Олав много лет правил единолично, ибо, когда отец погиб, он уже был взрослым, а Хальвдану исполнился всего один год. По Снорри, Олав был воинствен, очень красив и высок ростом, но ему не сопутствовал успех в битвах. Другие, мелкие конунги забрали у него Румерике, Хейдмёрк, Тотн и Хадаланд, так что, когда власть перешла к его брату Хальвдану, государство Инглингов было ограничено лишь губернией Вестфольд. Хальвдан вырос сильным и высоким. Волосы у него были темные, и поэтому его прозвали Хальвданом Черным.

В школе мы учили, что Хальвдан Черный правил в 839–860 гг. Мы учили также, что его мать, королева Аса, была, по всей вероятности, захоронена в знаменитом корабле в Осебергском кургане, раскопанном в Вестфольде и хранящемся в Музее кораблей викингов в Осло.

Пер. Прошло пять поколений с тех пор, как Олав Лесоруб проник сквозь дремучие леса в Норвегию и получил здесь принцессу и небольшое королевство в приграничном районе. А говорит ли Снорри что-нибудь о других, мелких конунгах, которые правили каждый своим маленьким государством?

Тур. Очень мало. Однако, судя по именам этих конунгов, они все породнились между собой путем брачных союзов, и многие были тезками, будь то шведы, датчане или норвежцы. Нигде не упоминается о том, что у них возникали трудности при общении или что им нужен был переводчик. То же самое можно сказать и про общение с англосаксами в Англии.

Пер. Этому может быть двоякое объяснение: либо сам Один пришел на Север по следам своих древних предков, либо его потомкам удалось возвыситься и образовать элиту правящих конунгов и ярлов во всех северных странах. Иными словами, под давлением римских завоевателей Один, очевидно, проследовал на Север по известному и давнему речному торговому пути, который использовался с тех пор, как отошел ледник и стало возможным продвигаться по этим необжитым землям. Можно также предположить, что за 800 лет асы, пришедшие вместе с Одином, но не относящиеся к роду Инглингов, сумели распространиться по всем северным странам. Подобно тому, как Один был лично принят первым конунгом свеев Гюльви, так и его всевозможные малоизвестные отпрыски могли уговорить крестьян и рыбаков, живших в условиях родовой общины, платить им дань и подчиниться организованному сообществу под властью хёвдинга или мелкого конунга, которые с помощью законов и вооруженной дружины обязались защищать их от нападения врагов и всяческой несправедливости.

Тур. Я не вижу никакой другой альтернативы. Пусть этот вопрос выясняют лингвисты. Факт есть факт, и во всех Скандинавских странах встречаются одни и те же имена: Олав, Харальд, Хальвдан, Аса, Рагнхильд и пр. Ярким примером является семейство самого Хальвдана Черного. Сначала мы узнаем у Снорри, что он не удовлетворился полученным по наследству королевством Вестфольд на побережье Осло-фьорда и отправился вглубь страны. Отобрав у местных конунгов Румерике, Тотн, Данн и Хадаланд, он стал таким образом могущественным конунгом. А теперь посмотрим, что пишет далее Снорри.

Снорри: «Хальвдан Черный женился на Рагнхильд, дочери Харальда Золотая Борода. Он был конунгом в Согне. У них родился сын, которому Харальд конунг дал свое имя. Мальчик рос в Согне у Харальда конунга, своего деда. У Харальда конунга не было сына, и, когда он одряхлел, он уступил власть своему внуку Харальду и велел провозгласить его конунгом.

Вскоре после этого Харальд Золотая Борода умер. В ту же зиму умерла его дочь Рагнхильд. А весной умер от болезни и Харальд, молодой конунг в Согне. Ему было тогда десять лет. Когда Хальвдан Черный узнал о его смерти, он пошел с большим войском в поход на север в Согн… и завладел Согном»[113].

Тур. Потеряв первую жену Рагнхильд, тестя и первенца-сына (оба были конунгами и звались Харальдами), Хальвдан Черный взял новую жену, которая также звалась Рагнхильд. У них родился сын, которого также назвали Харальдом и который впоследствии объединил Норвегию. С новой королевой в жилы норвежских Инглингов влилась датская кровь: мать Рагнхильд Тюррни была дочерью конунга Клак-Харальда из Ютландии и сестрой королевы Тюры, жены конунга свеев Горма Старого, который в то время правил всей Данавельди[114].

Снорри ничего не говорит о том, как так получилось, что такая родовитая принцесса, как племянница датской королевы, попала в Норвегию и стала королевой в Рингерике. Дело в том, что Тюррни, мать Рагнхильд, была замужем за конунгом Сигурдом Оленем в Рингерике.

Снорри: «Конунг в Хрингарики[115] звался Сигурд Олень. Он был статнее и сильнее других людей. Он был также очень красив с виду… Рассказывают, что Сигурду было двенадцать лет, когда он победил в единоборстве берсерка Хильдибранда с его одиннадцатью товарищами. Он совершил много подвигов, и о нем есть длинная сага. У Сигурда было двое детей. Его дочь звали Рагнхильд. Она была очень достойная женщина. Ей было тогда двадцать лет»[116].

Тур. Снорри не рассказывает сагу об этом конунге, а сообщает лишь, как тот окончил свою жизнь. Сигурд имел обыкновение охотиться в лесу на крупных и опасных зверей. Однажды ему повстречался в лесу берсерк Хаки с тридцатью воинами. Двенадцать из них пали от руки Сигурда, а берсерк Хаки потерял руку и остался на всю жизнь калекой, но и конунга настигла смерть.

Снорри: «После этого Хаки со своими людьми поехал в усадьбу Сигурда, похитил его дочь Рагнхильд и ее брата Гутхорма, и захватил много добра и сокровищ, и увез в Хадаланд. Тут у него была большая усадьба. Он велел готовить пир и собирался справить свадьбу с Рагнхильд, но пир откладывался, потому что его раны не заживали. Хаки, берсерк из Хадаланда, пролежал, страдая от ран, всю осень и начало зимы[117]. А на йоль[118] в Хедмарк пожаловал конунг Хальвдан…»

Пер. И освободил принцессу!

Тур. Он послал на рассвете сотню своих людей через замерзшее озеро. Они окружили усадьбу Хаки, забрали все золото и серебро и привезли принцессу Рагнхильд и ее брата по льду озера в большой и красивой повозке с шатром.

Снорри: «Хальвдан конунг увидел, что едут по льду озера — он был очень зорок. Он увидел повозку с шатром и понял, что его люди выполнили его поручение. Он велел ставить столы и разослал людей по всей округе, и пригласил к себе многих. В тот же день был справлен роскошный пир, и на этом пиру Хальвдан конунг сыграл свадьбу с Рагнхильд, и с этих пор она стала могущественной правительницей»[119].

Тур. Да, принцесса Рагнхильд удачно переправилась по льду озера. Так внучка ютландского конунга Клак-Харальда стала норвежской королевой и матерью Харальда Прекрасноволосого, объединившего Норвегию. Что касается самого Хальвдана Черного, то ему не повезло, когда он через несколько лет попробовал проехать по льду озера Рансфьорд на повозке, запряженной лошадью. Это произошло в 860 г., и с этого начинается первая глава общеизвестной истории Норвегии. Однако, прежде чем мы перейдем к этой главе, давайте посмотрим другой источник, совершенно независимый от Снорри и известный под названием «Сага об оркнейцах».

«Сага об оркнейцах»

Пер. Эта сага не так хорошо известна, не правда ли?

Тур. Она известна, но не в Норвегии и Швеции. Ее хорошо знают в Финляндии. В старые времена было много контактов между землями на Крайнем Севере, так как границ тогда не было.

Пер. Эта сага очень важна в связи с теми интересными сведениями, которые мы обнаружили в летописях других стран, о чем мы писали в книге «Без границ». И здесь нам следует вспомнить ее, дабы создалась целостная картина.

Тур. Согласен, тем более что мало кто имел доступ к этому тексту, который был записан в Исландии незадолго до того, как Снорри написал норвежские королевские саги. Речь в этой саге идет о предках ярлов, бежавших из Норвегии на Оркнейские острова. Там эти ярлы заявили, что их норвежские предки когда-то пришли в Норвегию через Финляндию с конунгом, по имени Нор. Текст саги переведен с древненорвежского Анне Холтсмарк в 1970 г. Вот что она пишет: «Сага о ярлах Оркнейских островов относится к древнейшим исландским сагам, к разряду королевских саг. Она начинается с древнейших времен, когда Норвегия заселялась, от первых мёрских ярлов, и доходит до ярла Йона Харалдссона, умершего в 1231 г., но еще жившего в период создания саги. В саге сообщается о смерти его брата Давида, а это случилось в 1214 г., и, судя по всему, можно сказать, что „Сага об оркнейцах“ в той форме, которая до нас дошла, была написана между 1214 и 1231 гг.».

А теперь я процитирую сагу с самого начала: «…Форньётр звали конунга; он правил теми землями, которые зовутся Финнланд[120] и Квенланд[121], это расположено к востоку от того залива, который простирается навстречу Гандвику; мы зовем его Хельсингьяботн…»[122]

Пер. Хельсингьяботн — это самая внутренняя часть Финского залива, а Гандвиком называлось южное побережье Белого моря в Северной России. К востоку от Хельсингботн — это, значит, в сегодняшней России, в той ее части у Ладоги, которая раньше называлась земдей квенов и позднее попала под власть Новгорода.

Тур. «…У Форньётра было три сына. Звали одного Хлер, которого мы зовем Эгир, другого — Логи, третьего — Кари; он был отцом Фрости, отца Снэра Старого»[123].

Пер. Погоди, о нем мы недавно слышали.

Тур. Верно. Это у Снорри говорится, что, когда Ванланди пришел в землю финнов, он взял за себя Дриву, дочку Снэра Старого. А когда он уехал от нее обратно в Швецию, финны так разозлились, что решили вернуть его назад. А когда он умер, то его сын Висбур приехал в землю финнов и потребовал престол своего отца. Так что и Снорри, и «Сага об оркнейцах» совершенно независимо друг от друга ссылаются на одного и того же старого конунга в земле финнов, точнее, в тех краях, что находятся к востоку от сегодняшней Финляндии. Однако вернемся к тексту саги.

«…Его сын звался Торри, у него было два сына, одного звали Нор, а другого — Гор; дочь его звали Гои[124]. Торри славился любовью к жертвоприношениям; каждый год в середине зимы он устраивал праздник, который назвали „Жертвоприношение Торри“, и от этого произошло название месяца»[125].

Пер. «Жертвоприношение Торри» означало, должно быть, жертвоприношение Тору… Давай продолжим.

Тур. «…Однажды зимой, во время этого праздника случилось так, что пропала Гои. Они искали ее, но не нашли. Когда месяц закончился, Торри велел продолжить жертвоприношения, и теперь они занимались этим, чтобы узнать, куда делась Гои. Они назвали это „жертвоприношение Гои“. Но о ней они все равно ничего не узнали.

Через три зимы ее братья дали обет, что будут искать ее таким образом: Нор будет искать на суше, а Гор во внешних шхерах и на островах, он отправился на корабле. У обоих братьев были большие дружины. Гор повел свои корабли по заливу и так в Аландсхав. Затем ведет он поиск повсюду в Свейских шхерах и на всех островах в Балтийском море, после этого — в Гаутских шхерах и затем в Данмарке и обследует там все острова. Он нашел там родственников, потомков Ле Старого из Лэсо, а оттуда он поплыл еще дальше, но ничего не узнал о своей сестре…»

Все это свидетельствует о том, что автор саги хорошо знал географию Балтийского моря. Речь пока шла об одном из братьев. Посмотрим, куда же отправился другой брат?

«…A Нор, его брат, дождался, пока на плоскогорьях ляжет снег и будет хорошая лыжня. После этого он отправился из Квенланда во внутреннюю часть фьорда и пришел туда, где жили люди, которые назывались лаппами; это за Финнмарком…»

Финнмарк начинается с Варангер-фьорда и полуострова Варангер. За ними находятся Кольский полуостров и Белое море, т. е. теперешняя Россия. Здесь жили только квены или саамы, которых Снорри называл лопарями. Очевидно, это была своего рода ничейная земля, поскольку здесь обитали только кочевники, однако они вовсе не хотели пускать сюда чужеземцев.

Продолжим. «…Лаппы хотели запретить им проезд, и началась там битва; и такая сила и колдовство были на стороне Нора и его людей, что недруги их были напуганы, едва они услышали их военный клич и увидели обнажаемые мечи; и пустились лаппы в бегство. А Нор отправился оттуда к горам Кьёль[126]. Они долго шли и не встречали людей, охотились на зверей и птиц, чтобы раздобыть пищу. Так они шли, пока вода не начала течь на запад с гор, они шли вдоль берегов рек, пока не вышли к морю. Там они увидели большой фьорд, морской залив, и по берегу его большие селенья, и вдоль фьорда большие долины.