Рапсодия любви

— Нет, конечно, нет! — быстро подтвердил юноша. — Мы с Орленой будем только рады посетить его в Лондоне, верно, Орлена?

Терри улыбнулся сестре, и девушка увидела возбуждение на его лице. Она и раньше знала, как брат негодовал, что не может поехать в Лондон, как это сделали большинство его друзей из Оксфорда. Он всегда хотел стать денди и присоединиться к блестящему обществу, окружающему принца Уэльского.

Орлена не имела таких стремлений. Когда ей исполнилось восемнадцать и она поняла, что планы ее матери относительно ее дебюта и представления ее королевской семье в Букингемском дворце не имеют никакого шанса осуществиться, она смирилась с тем, чтобы тихо и экономно жить дома. Следующий год прошел, отмеченный единственным событием — возвращением Терри из Оксфорда. То, что он был обижен и хмур, не уменьшило ее удовольствия от его присутствия. Орлена любила брата, и он привнес интерес в ее жизнь, а потому она ни минуты не жалела, что не может наслаждаться обществом сверстников.

— Лондон, Орлена! — снова повторил Терри. — Мы отправимся туда немедленно!

Он вопросительно посмотрел на мистера Торогуда.

— Я уже обсудил этот вопрос со своими партнерами, — кивнул поверенный, — и мы готовы ссудить вас, сэр Теренс и мисс Орлена, суммой в сто фунтов на покрытие дорожных расходов.

— Сто фунтов! Это гораздо лучше, чем ничего! — воскликнул Терри. — Ибо я могу заверить вас, мистер Торогуд, что мои карманы совершенно пусты!

— Спасибо. Это очень любезно с вашей стороны, — поблагодарила Орлена.

— Разумеется, когда вы прибудете в Лондон, — продолжил мистер Торогуд, — его светлость назначит вам должное содержание, чтобы вы могли купить одежду и прочее, что вам потребуется. Уверен, он также позаботится о дуэнье для мисс Орлены.

— Дуэнье? — воскликнул Терри. — Зачем Орлене дуэнья?

— Кажется, вы забываете, сэр Теренс, что ваша сестра, если позволите мне так сказать, девушка весьма привлекательная. Было бы крайне неуместно, чтобы она жила одна, без общества леди, уже достигшей благоразумного возраста.

Вид у Терри по-прежнему был изумленный, и адвокат счел нужным добавить:

— Осмелюсь предположить, что пройдет совсем немного времени, и мисс Орлена выйдет замуж. И, возможно, вы сами, сэр Теренс, приведете в дом невесту. До той поры, я совершенно уверен, вы можете полагаться на помощь графа Алверстонского и обращаться к нему за любыми советами относительно того, как тратить ваше весьма значительное состояние.

— Мне советы не нужны, — импульсивно ответил Терри. — Я хочу лошадей, мистер Торогуд, настоящих скаковых лошадей, а не тех полудохлых кляч, на которых мне до сих пор приходилось ездить. И когда я вернусь, обещаю вам, я буду участвовать в каждой охоте в здешней округе.

— Надеюсь, так и будет, сэр Теренс, и, поверьте, все будут очень рады, если вы откроете Уэлдон-парк и сделаете его похожим на тот, каким он был во времена вашего деда и вашего отца, когда они с вашей матерью только что поженились.

— Я твердо намерен привести мой дом в порядок, — заявил Терри.

Серьезность и решительность его тона заставили Орлену с глубокой привязанностью улыбнуться юноше. Терри все сделает правильно, она в этом не сомневалась. В то же время она помнила, как брат возмущался, что ему нечего делать, нечего тратить, а главное — не на чем ездить верхом.

Как мог ее отец быть столь бессердечным? Как он мог позволить Терри страдать? А ведь брат очень страдал с тех пор, как прошлым летом вернулся из Оксфорда. Положим, ему пришлось прожить так всего несколько месяцев, а не несколько лет, как Орлена. Но и этих месяцев хватило, чтобы девушка поняла: время мужчины должно быть полностью занято, а ее отец нарочно лишил сына этого опыта.

— Мы поедем в Лондон завтра или послезавтра, — твердо сказал Терри. — Чем скорее мы увидим нашего опекуна, тем лучше! — Внезапная мысль пришла ему в голову, и он повернулся к адвокату. — Полагаю, он не может помешать нам пользоваться деньгами, которые оставил нам отец?

— Обязанность опекуна — не дать вам промотать весь капитал, — напыщенно ответил мистер Торогуд, — и решить, какую часть дохода вам следует получать ежегодно, пока вы не достигнете совершеннолетия.

— У него только три месяца на то, чтобы командовать мной, — вслух размышлял Терри.

— Я совершенно уверен, что его светлость будет крайне щедр, — заявил мистер Торогуд. — У него нет причин поступать иначе.

— Нет, конечно, нет, — с облегчением согласился юноша.

Орлена знала: брат беспокоится, потому что ему так же трудно, как и ей, осознать размеры богатства, оставленного им отцом. Оглядываясь назад, девушка подумала, что они никак не могли заподозрить, что отец не говорит правды о их бедности. Он приходил в ярость из-за любой так называемой расточительности, а перед самой смертью возмущался уже по поводу любой траты, как бы мала она ни была. Вспоминая о ссорах из-за счетов торговцев, Орлена сказала мистеру Торогуду:

— Боюсь, у нас остались кое-какие долги.

— Я расплачусь со всеми долгами, мисс Орлена, — ответил поверенный.

— А нельзя ли нанять побольше слуг? — попросила девушка. — Дом нуждается в хорошей уборке. Те, кто у нас служит, не справляются со всей работой. В конце концов, дом очень большой, и они просто не могут делать все то, чего ждал от них папа.

Мистер Торогуд улыбнулся:

— Я прекрасно знаю об этом, мисс Орлена. Если вы позволите мне уплатить те долги, что остаются неуплаченными, и увеличить штат прислуги и внутри, и вне дома, я думаю, остальные вопросы могут подождать, пока вы не увидитесь с графом Алверстонским. — Он помолчал и добавил: — Вы можете написать мне из Лондона или его светлость может поручить мне предпринять те шаги, которые будут необходимы перед вашим возвращением.

— Большое спасибо, — поблагодарила Орлена.

— Прежде чем вы начнете говорить о нашем возвращении, — вмешался Терри, — давайте составим план нашего отъезда — вот что важно!

— Полагаю, сэр Теренс, вы захотите ехать дилижансом, — сказал мистер Торогуд. — Я немедленно возвращаюсь в Йорк, и если я могу быть вам полезен, то буду только рад остановиться по пути на Норт-стрит и договориться с постоялым двором.

— Дилижанс! — воскликнул юноша. — Погодите! У меня идея! — Он направился к двери. — Я потом тебе расскажу, Орлена, но, думаю, мы больше насладимся поездкой, если у нас будут собственные лошади.

Терри вышел из библиотеки, захлопывая за собой дверь, и они услышали, как юноша бежит через незастланный коврами холл.

Орлена с улыбкой повернулась к мистеру Торогуду:

— Не знаю, что задумал Терри, но я должна поблагодарить вас за то, что вы сделали нас обоих очень счастливыми.

— Это одна из самых приятных миссий, которые я когда-либо выполнял, мисс Орлена, — ответил мистер Торогуд. — Я прекрасно знаю, как трудны были и для вас, и для вашего брата эти последние годы. — Адвокат глубоко вздохнул. — Но поймите, хоть я и знал в какой-то мере о состоянии вашего отца, это был конфиденциальный вопрос, и мои уста были запечатаны.

— Конечно, мистер Торогуд, я понимаю.

— Я не раз пытался поговорить с вашим отцом, но он не терпел ничьего вмешательства.

— Я знаю, каким был папа. — Когда она продолжила, в ее голосе звучала печаль: — Нам было трудно… очень трудно, мистер Торогуд, но теперь все кончено, и Терри сможет наслаждаться жизнью, как он всегда желал.

— И вы тоже, мисс Орлена, — мягко напомнил адвокат.

— Полагаю… да, — с сомнением ответила девушка, — но я уже привыкла жить здесь очень… тихо.

Она собиралась сказать больше, но остановилась. Скорее всего адвокат не поймет, если Орлена скажет ему, что неким странным образом она всегда страшилась мира за пределами Уэлдон-парка. Ей было около шестнадцати, когда умерла мать, и за три последних года девушка не видела практически никого, кроме отца и старых слуг.

Терри даже не приезжал домой на каникулы. Всегда находились друзья, которые приглашали его погостить в своих деревенских поместьях. Когда Орлена увидела брата, он говорил только о лошадях, о званых вечерах и о людях, о которых она никогда не слышала и с которыми, Орлена чувствовала, у нее было бы очень мало общего.

Позже, когда мистер Торогуд ушел и Орлена осталась одна, девушка снова подумала, как страшно ей будет оставить свой дом и вступить в странный мир, о котором она ничего не знает и где у нее нет друзей. Но потом Орлена сказала себе, что должна поступать так, как хочет Терри. Только ее брат имеет значение, и пока он не женится — чего, Орлена была уверена, недолго ждать, — она должна выполнять для него обязанности хозяйки в Уэлдон-парке или любом другом месте, где они будут жить.

Терри отсутствовал несколько часов, и, пользуясь случаем, Орлена пошла на кухню и рассказала старой миссис Берроуз, кухарке, что они могут позволить себе совсем другой обед, чем она запланировала.

— Мы с сэром Теренсом едем в Лондон, миссис Берроуз, — сообщила девушка, — а когда вернемся, у вас или будут помощницы, или, если пожелаете, вы с мужем сможете уйти на покой и поселиться в одном из коттеджей в поместье. — Увидев изумление на лице старушки, она продолжила: — Я знаю, коттеджи сейчас в плохом состоянии, но теперь будут деньги, чтобы привести их в порядок, и обещаю, мы с сэром Теренсом проследим, чтобы вам было удобно.

— Что вы такое говорите, мисс Орлена! Да неужто это правда? — воскликнула миссис Берроуз.

— Чистая правда! — ответила девушка. — У папы были деньги, о которых мы не знали, и теперь мы можем потратить их на восстановление дома и нанять множество прислуги, как было здесь в прежние времена. — Она погладила старушку по руке и добавила: — Мистер Торогуд позаботится обо всем, пока нас не будет. Он обещал немедленно повысить вам жалованье.

Миссис Берроуз вытерла глаза.

— Это такое потрясение для меня, мисс! После всей экономии, когда мы считали каждый пенс, вы говорите мне, что у хозяина были деньги!

— Мы действительно считали каждый пенс, — согласилась Орлена, — но теперь все кончено, и лучше всего больше даже не вспоминать об этом.

Но что бы девушка ни говорила, она знала, что никогда не забудет, как ее матери не позволили уехать за границу и как ее отец снова и снова повторял, что ему совершенно невозможно найти деньги, чтобы отправить ее в более теплый климат.

«И тем не менее папа любил ее!» — сказала себе Орлена в недоумении. Поразмыслив, девушка пришла к выводу, что, возможно, не только скупость заставила его пожертвовать здоровьем жены, но и его нежелание уезжать из дома. «Как и я, он не хотел встречаться с внешним миром», — подумала Орлена.

Затем, испугавшись, что может стать такой же, как отец, девушка велела себе быть благоразумной. В ее годы нелепо думать о затворничестве, как бы она ни любила этот дом, и, конечно, ей нужны новые платья.

Орлена не сомневалась, что, оказавшись в Лондоне, она будет наслаждаться встречами с молодыми людьми своего возраста, хотя сейчас ее это немного пугало.

Она посмотрелась в зеркало. Интересно, заметит ли ее кто-нибудь в Лондоне? Вот Терри, несомненно, будет пользоваться успехом. Ее брат был не только высок, красив, хорошо одет и чрезвычайно элегантен, он также обладал самоуверенностью, которая позволяла ему с блеском выходить из неловких положений и завоевывала любовь всех, с кем он встречался.

Орлена снова взглянула на свое отражение. Трудно представить, как она будет выглядеть, если станет одеваться в новые модные платья, легкие и элегантные, из муслина и газа; если на голове у нее будет капор с высокой тульей, отделанный атласными лентами и перьями.

Кроме ее старых платьев, из которых девушка выросла, так что они стали почти неприлично тесными, у нее были только платья ее матери — все с широкими юбками и узкой талией. К этим платьям непременно полагалась кружевная косынка на плечи.

— Я буду выглядеть ужасно старомодной, если появлюсь в Лондоне в таком виде, — сказала себе Орлена с усмешкой. А затем подумала, что тогда-то ей не придется убеждать графа выделить ей побольше денег на покупку нового гардероба.

Тут девушка вспомнила о словах мистера Торогуда насчет дуэньи и слегка занервничала. Их с графом представления могут оказаться очень разными, и сама мысль о какой-то деспотичной женщине, помыкающей ею, вызвала у Орлены чуть ли не панику. Но, подумав, девушка решила, что просто пугает себя детскими «страшилками», которые не имеют отношения к реальности и являются плодом ее воображения.

Орлена была совершенно уверена, что, когда они встретятся с графом Алверстонским, у него будет только одно желание: устроить их дела как можно скорее и с наименьшими хлопотами для себя.

— Мы с Терри снимем дом, где сможем удобно жить на наш годовой доход, — запланировала девушка.

Потом ее осенила внезапная мысль, и глаза ее засияли.

В Лондоне она сможет посещать оперу и концерты и покупать все книги, какие захочет прочесть.

Это будоражило Орлену гораздо больше перспективы балов, ассамблей или приемов. Девушка изголодалась по чему-то более важному для нее, чем еда, с тех пор, как отец уволил ее гувернантку и прекратил ее уроки музыки.

— Хочешь быть образованной — учись сама, — заявил он.

В то же самое время он отказался выписывать ежедневные газеты и не позволял дочери покупать книги. В доме книг было много, но их приобрел для библиотеки еще ее дед, и даже самые новые устарели на четверть века. Тем не менее Орлена максимально использовала ситуацию, которую не могла изменить.

Иногда она смотрела экземпляры «Дамского журнала», принадлежащие жене викария. Там девушка черпала сведения о современных требованиях моды и узнавала о некоторых событиях, происходящих в других частях света. Викарий одалживал ей книги по интересующим его темам, но, к сожалению, их с Орленой интересы редко совпадали.

Иначе обстояло дело с музыкой. Оставшись без учителя, девушка просто играла на фортепиано. А поскольку она не могла позволить себе покупать сочинения известных композиторов, то сочиняла сама. Все свои мысли, убеждения и мечты Орлена вкладывала в мелодии, которые исполняла в большом, холодном салоне.

Она играла на фортепиано и читала, и благодаря этому время текло если не быстро, то по крайней мере сравнительно приятно, пока Терри не вернулся домой.

А тогда все изменилось. Брат настоял на покупке газет, хотя ему пришлось платить за них из тех нескольких шиллингов, которые были всем, чем он располагал. Терри рассказывал сестре о своих друзьях и их домах и о скачках, на которых он с ними бывал; о боксерских боях, которые он видел; о балах, на которых он, несомненно, пользовался успехом у девушек. Все это было так увлекательно, что Орлена сидела, словно ребенок, слушающий волшебную сказку, пока брат довольствовался ею в качестве публики.

— Чертовски жаль, что ты не можешь прилично одеться и по крайней мере получить приглашение на балы, которые устраиваются в Йорке, — сказал он однажды.

Орлена тогда рассмеялась.

— Я действительно выглядела бы как нищенка на сельском празднике! И даже если бы я получила и приняла такое приглашение, как бы, по-твоему, я туда попала? Ты же знаешь, папа никогда не позволит мне нанять экипаж, а лошадям, которые стоят сейчас в наших конюшнях, ни за что не осилить дорогу до Йорка и обратно.

Ее слова были совершенно справедливы, но одно упоминание о лошадях заставило Терри нахмуриться и выпятить подбородок. Поэтому впредь Орлена старалась избегать этой темы.

Но в этот вечер брат вернулся перед самым обедом, и когда девушка услышала, как он громко зовет ее из холла, она сбежала по лестнице, уже заранее зная, что Терри хочет сообщить ей нечто потрясающее.

— Я сделал это, Орлена! Я это сделал!

— Сделал что? — едва выговорила девушка, запыхавшись от бега.

— Я одолжил двуколку, в которой повезу тебя в Лондон.

— Одолжил?

— Ты помнишь старого фермера Денби — его сын потратил столько денег, что у всех зародились подозрения, и наконец его арестовали, потому что он связался с шайкой фальшивомонетчиков?

— Да, конечно, помню, — ответила Орлена. — Это был такой скандал! Вся округа судачила о нем целый год.

— Так вот, я вспомнил, что как раз перед тем, как его схватили, он ездил в двуколке. Сейчас она немного устарела, появились более новые и более модные, но она отвезет нас в Лондон. И первое, что я куплю, это самый шикарный выезд, в котором тебе не стыдно будет путешествовать.

— Мне в любом случае не было бы стыдно, — засмеялась сестра. — Но как здорово, что ты вспомнил о ней, Терри!

— Я был готов купить ее у старика Денби, но когда я рассказал ему, что папа оставил нам с тобой состояние и мы собираемся сделать это место таким, каким оно было в прежние времена, старик был только рад помочь. Поэтому он одолжил мне двуколку — все равно она для него бесполезна.

— Это прекрасно! — одобрила девушка. — Но что насчет лошадей?

— Я не собираюсь покупать тех старых кляч, которых мне предлагают, — высокомерно заявил Терри. — Я не какой-то желторотый юнец. Я подожду до Лондона. А там поеду в Таттерселл и не торопясь обзаведусь своей собственной конюшней.

— Ты у меня самый умный, — восхитилась сестра.

— Постараюсь таким и остаться, — ответил юноша, — но это значит, Орлена, что нам придется ехать на почтовых.

— Меня это не беспокоит.

— Это не то, чего бы я хотел, — посетовал Терри. — В будущем мы сможем позволить себе жить на широкую ногу, и именно так мы и сделаем. Но сейчас нет смысла тратить время и деньги на кучу хлама. Ты согласна?

— Да, конечно.

— Вот и хорошо, — кивнул брат, — мы будем действовать благоразумно. Поедем в Лондон как есть, и чем быстрее, тем лучше. А там купим все самое лучшее — лучших лошадей, лучшие экипажи и самые красивые наряды, какие могут предложить Савил-роу для меня и Бонд-стрит для тебя.

Он говорил с таким азартом, что Орлена захлопала в ладоши.

— О, Терри, в твоих устах это звучит как приключение!

— Это и будет приключением, — ответил юноша, — и хотя я проклинал отца за то, что он заставил нас страдать последние годы, полагаю, на самом деле нам следует его благословлять. В конце концов, он мог потратить эти деньги на себя!

— Да… конечно, — согласилась Орлена.

Она слегка заколебалась, прежде чем сказать это, потому что снова подумала о матери. Но девушка понимала, что ни в коем случае не должна охлаждать энтузиазм Терри или как-то портить счастье того, что лежит впереди. «Что было, то прошло», — утешила она себя.

Затем, по давней привычке говорить со своей матерью, чтобы рассеять одиночество, Орлена сказала в своем сердце: «Пожалуйста, дорогая мама, помоги нам. У меня такое чувство, что нам обоим понадобится твоя помощь».