Охотник на ангелов

– Но я…

– Не ходишь? Не ври, я тебе видел – ты вчера пошел поздно вечером в лес. А не на танцы, как объявил матери. Я знаю, чем ты там занимаешься…

Мое сердце замерло:

– И чем же?

– Ты охотишься на ангелов. Один. Хочешь сбить тех, что летают у гор и ищут своего товарища…

Я лихорадочно соображал. Сказать правду нельзя, значит, придется лгать.

– Точно, – заговорщицки подмигнул я, – ты верно все понял. Я считаю, что мой раненый ангел не улетел, а затаился где-нибудь в шахте. Вот его и ищут. Вчера я действительно ходил в горы, искал его, но пока не нашел…

– Возьми меня с собой!

– А тебя отпустят?

– Ерунда! – махнул рукой брат. – Скажу, что пошел вместе с тобой на танцы. Мать только обрадуется, что мы вдвоем – ты за мной присмотришь. А мы тем временем поохотимся. Утром же по-тихому вернемся, и никто ничего не узнает.

– А как ты возьмешь лук? – спросил я. – Пойдешь с ним на танцы? Мне-то можно, я уже дозорный, а ты…

– Я спрячу лук и колчан в лесу. А потом мы с тобой их заберем, – ответил брат.

Я понял, что он от меня не отстанет.

– Ладно, – кивнул я, – подойдем вместе. Но у меня одно условие: сидеть в засаде будем в разных местах. Ты в одном, я – в другом. Это чтобы все было по-честному: если я увижу первым ангела – это моя добыча, если ты – то твоя.

– А если вместе заметим?

– Тогда – чья стрела первой попадет. Идет?

– Да! – обрадовался брат. – Отлично придумано. Я иду готовиться – лук проверю и стрелы…

Лару очень хотелось сбить ангела, но он, похоже, совсем не понимал, что это далеко не то же самое, что подстрелить на охоте птицу или зверя. Все-таки ангелы во многом такие же, как мы, и убивать их, по большому счету, то же самое, что убивать людей.

Тем более что летуны практически никогда не дерутся с нами. Не потому, что трусы или не умеют сражаться. Нет, они храбрые охотники и отважные воины, добывают горных барсов на опасных кручах, причем часто в одиночку. Дело это очень рискованное…

Кстати, когда ангелы отправляются за невестами, то не берут с собой даже лука, один лишь короткий меч. И то чтобы отбиваться от нас, если ранили и улететь не удается. Или чтобы покончить с собой.

Значит, дело не в трусости, а в чем-то другом. Я думаю, что ангелы считают нас своими братьями, которых нельзя ни в коем случае убивать. Ведь за те десятилетия, что они живут с нами бок о бок, наша и их кровь перемешалась многократно. Собственно, сейчас трудно сказать, кто из нас больше человек – мы или они. Вся разница между нами – в крыльях. Не будь их – почти не отличишь одного от другого…

Странно, что эта простая мысль не приходит в голову старейшинам. Они упорно считают ангелов врагами и отправляют нас убивать их, хотя на самом деле летунам нужно только одно – найти себе жену, чтобы были дети.

Справедливости ради необходимо отметить, что и ангелы не спешат вступать с нами в мирные переговоры. Но никогда не причиняют нам зла… Кроме кражи девушек, разумеется.

Таем не менее, как говорил мудрый Вару, ангелы не живут с людьми, а люди – с ангелами. Наверное, это следствие той давней вражды, что была некогда между двумя нашими расами. Как-то Вару вскользь упомянул, что, когда началась мутация, люди очень испугались и стали истреблять всех, у кого при рождении были крылья. Первые ангелы вынуждены были спрятаться, улететь высоко в горы, чтобы выжить. Со временем их численность достигла значительной величины. И тогда они предъявили свои права на наши земли…

Но люди не отдали свои пашни и не захотели делиться. Тогда и случилась большая война, в которой ангелы потерпели поражение. С тех пор так и повелось, что летунам принадлежат горы, а нам – долины и реки.

Это перемирие сохранялось очень долго, многие столетия, но потом ситуация резко изменилась: крылатые начали вымирать. Из-за каких-то сбоев в их организме (вероятнее всего, вследствие все той же мутации, а, может, и оттого, что у них часто случались браки между близкими родственниками) у летунов стали рождается в основном мальчики. И тогда они начали похищать наших женщин…

Я лично считаю, что ангелы не являются нашими врагами. Во многом на мои взгляды повлияла встреча с Тиа. Нет смыла продолжать бессмысленную войну. Если ангелы хотят жениться на наших женщинах – надо дать им такую возможность, тем более что желающие среди деревенских невест всегда найдутся.

Тиа права: на удачное замужество у нас могут рассчитывать лишь самые красивые девушки, а все прочие рискуют остаться без пары. Так почему бы не разрешить им свободно выходить замуж за ангелов? Что мы теряем? Пусть рожают детей, а там разберемся! Крылатые детишки останутся у летунов, а бескрылые – у нас. И все довольны. Или их можно растить и воспитывать вместе, в одной семье. Если оба супруга не против…

Но почему такое простое и логичное решение не приходит на ум нашим старейшинам? Они же не глупее меня! Значит, здесь дело не только в похищение женщин… В чем еще? Чего так боятся наши старейшины, почему упорно настаивают на продолжении войны с ангелами?

Эти вопросы очень занимали меня, и я не знал на них ответа. Придется, наверное, самому искать правду.

Я пошел в свою комнату, чтобы немного отдохнуть и поспать. Ночью предстоит идти к Тиа, да еще с Ларом возникла проблема, увязался за мной… Надо поаккуратнее от него отделаться, чтобы он ничего не заподозрил. А то уж больно любопытный мой брат, лезет, куда не надо…

В принципе, я здорово придумал – сидеть с ним в разных местах. Пока Лар будет ждать ангелов, я по-тихому смотаюсь к Тиа, а потом также незаметно вернусь. Лар нетерпелив, долго в засаде не усидит, наверняка быстро запросится назад. Пару раз со мной сходит, и ему быстро надоест.

И слава Богу, пусть лучше своими делами занимается, за Натой ухаживает… А то она девчонка с характером, себе цену знает, не ровен час, действительно выскочит замуж за кого-то другого, а Лар будет страдать, ночами не спать. Он ведь, кажется, ее по-настоящему любит…

Глава четвертая

Но отдохнуть и выспаться мне не дали. Едва я задремал, как в дверь постучали. Я открыл, на пороге стояла моя мать.

– Сынок, – сказала, она, чуть смущаясь, – можно войти? Я хотела бы с тобой поговорить…

– Конечно, матушка, – ответил я и, как воспитанный сын, пододвинул матери стул.

Мать присела, привычным взглядом обвела комнату и заметила:

– Наверное, эта коморка уже тесновата для тебя? Отец построил ее восемнадцать лет назад, когда ты был совсем крошкой… А теперь ты вон какой вымахал, просто великан! Наверное, тебе нужна новая комната, побольше…

– Что ты, матушка, – улыбнулся я, – мне и здесь хорошо.

Мать помолчала, собираясь с мыслями. Я тоже ждал, понимая, что она пришла сюда не ради того, чтобы осмотреть мою комнату и убедиться, что я за последние годы действительно вырос и уже с трудом помещаюсь в ней.

– Сынок, – решилась наконец матушка, – я на днях говорила с Заной, женой нашего соседа, Риа…

– Я знаю почтенную Зану и ее мужа, славного Риа, как и их дочерей, – перебил я матушку, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

– Так вот, сынок, – матушка сняла с головы платок и стала нервно теребить его кончик, – она говорит, что Тана стала бы тебе хорошей женой…

– Тана – очень славная девушка, – дипломатично ответил я, – стройная, веселая, работящая…

– И какая прекрасная хозяйка! – добавила матушка, обрадовавшись, что разговор принял нужное направление. – Зана обучила ее всему – работе по дому, в огороде и саду. Если что – она может даже в поле помочь, управляется с лошадьми не хуже любого мужчины. Так что ты, сынок, думаешь, если мы с отцом посватаем Тану за тебя?

– А что отец говорит? – спросил я, пытаясь выиграть время.

– Он, разумеется, возражать не станет, – кивнула матушка. – Ты же знаешь, что он беспокоится не столько о тебе, сколько о Норе, только и думает, как бы его поскорее женить… Вот это действительно будет трудно! Отец не хочет брать никого из наших девушек, чтобы не родниться с местными семьями, а в других поселках, у реки, пока нет подходящей невесты. Одни слишком молоды, другие самому Нору не нравятся. Он ведь у нас очень привередливый, – покачала матушка головой, – ему подавай только самое лучшее! А где же такую красавицу взять, чтоб ему угодить? Отец уже из сил выбился, все деревни в долине обыскал, да все впустую. Не нашел пока такой девушки, чтобы Нора полностью устраивала! А ведь ему уже давно пора жениться, возраст подошел! Да и положение обязывает…

– Ну, вот видишь, матушка, – облегченно протянул я, – не могу я пока жениться, сначала Нор должен себе невесту найти. Ты же знаешь наш закон: «младший брат, не лезь вперед старшего».

– Верно, – кивнула матушка, – только можно заранее договориться по поводу Таны. Я все с ее матерью обговорю, ударим по рукам, а потом, когда отец наконец найдет подходящую жену для Нора, устроим сразу две свадьбы. Это закон не запрещает, да и дешевле выйдет. А то два раза соседей собирать, столы накрывать, кур да гусей закалывать, свинью резать. Эдак и разориться можно!

– Но ведь старшая сестра Таны, Зура, пока еще не замужем? – предпринял я последнюю попытку.

– Ерунда, – отмахнулась рукой матушка, – это как раз не беда. Нехорошо, конечно, младшей сестре вперед старшей лезть, но иногда разрешается. К тому же никто не говорит, что тебе прямо завтра жениться предстоит. Глядишь, к тому времени, когда с Нором все уладиться, и Зура себе мужа отыщет. Все-таки их семья не последняя в нашей деревне, да и она, если разобраться, не такая уж и страшненькая. Конечно, не красавица, не в пример сестрам, но все же… И фигурка, и все прочее – как надо. Вот, даст Бог, отыщет Зура себе суженого, пусть даже вдового или кого-то из этих, из зареченских, и все хорошо будет. Все наши девки будут за мужьями, а все сыновья – женатые! И нам с отцом радость – внуки наконец появятся…

Матушка мечтательно посмотрела куда-то вдаль. Мне не хотелось ее разочаровывать, но и особенно обнадеживать я тоже не имел права. Не честно это – пообещать жениться на девушке, а потом не сдержать слово. За это могут и сурово наказать. Нет уж, пусть все остается так, как есть. По крайней мере, пока.

– Матушка, – проникновенно сказал я, – ты же знаешь – я во всем тебе послушный и полностью тебе доверяю. Для меня нет человека дороже, чем ты. Но все же давай отложим это решение на потом. Пусть сначала отец найдет невесту для Нора, а потом мы с тобой подумаем о Тане. Да и по отношению к ней так гораздо честнее будет. Сама посуди: сколько Тане придется ждать, пока Нор выберет себе жену? Год, два, пять? Никто не знает! А вдруг за это время ей подвернется хорошая партия, жених богатый да красивый? Что же ей, отказываться? Только потому, что вы с Заной уже ударили по рукам? Несправедливо это будет, нечестно!

Матушка покачала головой, но все же согласилась со мной:

– Какой ты у меня благородный, Трой, всегда о других думаешь! А что же ты сам? Неужто к Тане совсем равнодушный?

– Нет, она мне нравится, – честно признался я.

– Вот видишь! А вдруг Тана и впрямь себе другого найдет и замуж соберется? Неужели ты не будешь жалеть, переживать?

– Значит, не судьба мне, – пожал я плечами. – Поищем другую, благо, девушек у нас много…

– Ладно, – кивнула матушка, – я все поняла. Так и скажу Зане: мой Трой не против, но ждет, пока женится Нор. Чтобы, значит, не нарушать нашу традицию… Думаю, она все поймет.

– Матушка! – напомнил я. – Не давай твердого слова почтенной Зане!

– Не дам, – кивнула матушка, – пусть Тана считает себя свободной. Но все же ты подумай, Трой: она отличная девушка, да и к тебе, кажется, душой прикипела… Я ведь вижу, какими глазами она тебя смотрит!

Я, конечно, пообещал подумать, и матушка, довольная, удалилась. Я перевел дух. Слава Богу, кажется, на этот раз отвертелся. Жениться мне сейчас совсем не с руки, другие мысли и чувства одолевают. И главное место в них занимает Тиа…

* * *

Если разобраться, то в жизни самое важное – любовь. Все остальное: слава, успех, деньги – вещи наживные, сегодня есть, а завтра – нет. Или же наоборот. Лишь одна любовь (если она настоящая, конечно), не стареет и не умирает.

Это я понял, когда попытался разобраться в своих чувствах к Тиа. С какого-то времени я понял, что люблю ее, да так, что жить без нее не могу. Это совсем не было похоже на то, что я испытывал, допустим, к Тане – там лишь обычное влечение, как к симпатичной, приятной девушке, не более того. А тут… Настоящая страсть!

Я не мог ни о ком думать, кроме Тиа, считал часы до того момента, когда снова ее смогу увидеть. Мать, разумеется, заметила, что со мной что-то происходит, и как бы невзначай поинтересовалась:

– Сынок, ты чего такой необщительный стал да задумчивый, все один да один? Ни с кем не разговариваешь, все молчком, и на танцы не ходишь. Мне друг твой, Витар, говорил, что давно тебя на них не видел. А тем не менее ты каждый вечер куда-то уходишь… Если не на танцы, то куда же?

– Не могу я сказать тебе, матушка, – честно признался я. – Лучше не спрашивай, чтобы не врать…

– Конечно, ты уже большой, самостоятельный, стал воином, дозорным, – кивнула матушка, – можешь поступать так, как считаешь нужным, но пойми и ты меня! Я о тебе беспокоюсь, переживаю.

– Не волнуйся, матушка, – попытался я успокоить ее, – со мной ничего страшного не происходит. Просто… В общем, это мое личное дело, и я должен сам с ними разобраться.

– Может, ты влюбился в кого? – продолжила допытываться матушка, – так скажи, не секретничай. Я все же мать, я все пойму. И помогу, если надо. Пусть твоя девушка не из наших, а из этих, зареченских, все равно ничего, я постараюсь принять ее… Сама схожу, посмотрю, поговорю с ее родными… Вдруг хорошая окажется? Конечно, отец не обрадуется, когда узнает об этом, он зареченских не любит, и правильно делает… Но, в конце концов, это твое личное дело, и он не имеет права вмешиваться. Жаль только Тана сильно огорчиться, да и Зана очень расстроится. А то было бы так славно – следующей весной справили бы твою свадьбу… Если Нор, конечно, невесту себе тому времени нашел бы.

– Нет, матушка, я не встречаюсь с зареченской девушкой, – ответил я абсолютно честно, – у мня другое дело. Очень важное.

– Ну, и ладно, Бог с тобой, – кивнула матушка, а сама поджала губы: обиделась, наверное, что я не был с ней откровенен.

А что я мог сказать ей? Время детских секретов, которыми делишься с родителями, давно миновало, теперь у меня своя жизнь. И в ней появилась такая тайна, о которой я не имею права рассказать никому, даже своей матери. И уж тем более – отцу. Вот уж кто точно меня никогда не поймет! Узнай он, что я помогаю летунье – ухаживаю, перевязываю, ношу еду… В лучшем случае с позором выгонит из дома, а в худшем… Даже думать об этом не хочется.

И так поступил бы не только он, но и все члены нашей семьи, а также все жители деревни. За исключением, пожалуй, только матери. Она, может, и поняла бы меня, и даже пожалела, но все равно не посмела бы пойти против воли отца. Да еще Лала, сестренка, не осудила бы и не перестала бы любить. Но это по малолетству – она еще совсем кроха и не понимает, что у нас к чему.

…Я виделся с Тиа почти каждую ночь. Конечно, приходилось быть очень осторожным, чтобы другие парни в нашей деревне не задумались – а куда это Трой исчезает по вечерам? Всем известно, что невесты у меня пока нет, значит, я не гуляю с девушкой ночью по берегу реки и не придаюсь любовным утехам. В дозоры меня направляли, как и всех охотников, через два дня на третий, значит, тут было что-то другое… И наверняка нашлись бы любопытные, кто, как Лар, захотел бы все выяснить.

Но, слава Богу, большинство парней в нашей деревне (да и в соседних тоже) были заняты другими делами. Днем у нас проходили игры, в которых ребята мерялись силой, ловкостью, соревновались в меткости стрельбы, бое на мечах, а вечером были танцы. Все взрослые парни нашей деревни сейчас думали о том, как бы показать себя с самой лучшей стороны – и на играх, и на танцах. В первом случае они получали одобрение старших воинов и возможность пойти в настоящий дозор, а во втором – право пригласить понравившуюся девушку в круг. А уж там – не будь дураком, старайся понравиться, чтобы снискать расположения красавицы и встретиться позже у реки…

Этим обстоятельством я и воспользовался, чтобы отделаться от Лара. Во время первого нашего похода к горам я как бы случайно завел разговор об его отношениях с красавицей Натой.

– Как у тебя дела с твоей зазнобой? – с самым невинным видом спросил я, пока мы шли по ночному лесу.

Слава Богу, нам удрать удалось по-тихому никто нас не заметил, и теперь мне предстояло отделаться от Лара.

– С кем? – брат сделал вид, что не понимает.

– С Натой, – повторил я.

– А что? – напрягся брат.

– Да ладно тебе, – по-дружески хлопнул я его по плечу, – все знают, что она тебе очень нравится. Ну, так как же твои успехи?

– Никак, – тяжело вздохнул Лар, – она крутит хвостом, как настоящая лиса. Не поймешь, нравлюсь я ей или нет… Один раз улыбнется, а другой – мимо пройдет, словно и не замечает.

– А чего тут понимать? – с видом знатока произнес я. – Мне, например, все ясно: она ждет, что ты сам сделаешь первый шаг, пригласишь ее в круг. А там и можешь сам все выяснить, по душам поговоришь.

– Как же, пригласишь ее! – скривился брат. – Возле Наты постоянно старшие парни крутятся, норовят первыми на танец позвать. Только я соберусь – она уже занята!

– Ничего удивительного, – пожал я плечами, – Ната – девушка очень красивая, видная, многим парням нравится. Причем как нашим, так и зареченским. Такие, как Ната, в стороне на танцах не стоят, их сразу разбирают. А робким да несмелым достаются одни замухрышки …

Лар скривился, словно кислое яблоко съел. А я еще добавил:

– Наверное, Витар часто с ней танцует?

– Да, есть такое дело, – кинул Лар, – а что?

– Ничего. Просто он парень ловкий, может увести твою Нату…

– Думаешь? – Лар внимательно посмотрел на меня сбоку.

– Сам посуди, – уверенно кивнул я. – Витар старше тебя на два года и уже дозорный, ему сейчас самое время жениться, семью заводить. Он красивый парень, стройный, высокий, такие девушкам нравятся. Думаю, Ната не будет против, если он посватается.

– Полагаешь, ее мать согласится? – с тревогой спросил Лар.

– А почему нет? Семья у Витара хорошая, не хуже нашей… К тому же его отец – старейшина, а все старшие браться – уважаемые воины. Ната за ним как за каменной стеной будет, никакие ангелы не страшны.

Брат надолго задумался, потом с подозрением спросил:

– А почему ты мне это говоришь? Ведь Витар – твой друг?

– Верно, – кивнул я, – друг, но ты – мой младший брат. Кто, как ты думаешь, мне ближе и дороже?

Лар расплылся в улыбке и толкнул меня в бок:

– Спасибо, брат! Никогда не думал, что ты обо мне так заботишься!

На самом деле я заботился лишь о Тиа, но Лару этого, разумеется, знать было не обязательно. Этим разговором я хотел убить сразу двух зайцев: во-первых, заставить Лара больше думать о Нате и заниматься своими делами, а во-вторых, слегка отомстить Витару. Кто, скажите на милость, тянул его за язык? С какой стати он разоткровенничался с моей матерью и выдал ей, что я не хожу на танцы? Тем более что на самом деле я там бывал, только не часто и почти под самый конец…

– Что мне теперь делать? – спросил Лар.

– Я бы на твоем месте больше занялся борьбой, – подсказал я ответ. – В стрельбе у тебя все хорошо, а в единоборствах ты уступаешь. Подтянись, стань одним из лучших среди ребят, тогда получишь право первым пригласить в круг Нату. Запомни: девушки любят победителей, тем более – такие красавицы…

– Да? – задумался Лар. – Может, действительно побольше борьбой позаниматься? Наставник Вару говорит, что я ловкий, могу любого на приеме подловить. Только бы выучить хорошо, приемчики эти…

– Так в чем дело? – поощрил я брата. – Иди, занимайся, а я, так и быть, один подежурю. Если ангелы появятся – встречу, как полагается. Стрелой из засады… А ты сейчас возвращайся домой и ложись спать. Утром встанешь пораньше и пойдешь к Вару, чтобы еще позаниматься. Как раз к вечерним играм успеешь приемы выучить…

Лар остановился:

– Пожалуй, ты прав, Трой. Спасибо, тебе, брат, что помогаешь мне, а то от нашего старшего, Нора пользы никакой. Даже совета дельного не даст, все говорит, чтобы я сам всего добивался и до всего своим умом доходил. Хорошо ему, старшему сыну вождя, а каково мне?

Лар огорченно махнул рукой, обнял меня на прощанье и побежал обратно в деревню. Я не сомневался, что он решил последовать моему совету. Ната действительно в последнее время кокетничает с Витаром, и тому, по всей видимости, это очень нравится. Лар не мог этого не замечать… А я просто подлил немного масла в огонь.

Так и получилось – все последующие дни Лар буквально дневал и ночевал у мудрого Вару, оттачивая искусство борьбы и боя на мечах. Да, правильно говорят: любовь, да еще безответная, страшная сила. Лар понял это лучше меня.

Может быть, я поступил с ним не совсем честно (хотя, заметьте, никого я не обманывал и ни к чему не принуждал), зато освободился от ненужной помощи брата. И мог теперь свободно видеться с Тиа.

В конце концов, у меня тоже была большая любовь, и ради нее я был готов на жертвы.

* * *

Тиа, надо сказать, уже шла не поправку, но выздоровление происходило очень медленно. Я регулярно смазывал ее рану барсучьим жиром, менял повязки, однако предплечье заживало плохо. Слава Богу, жар у Тиа прошел, и она стала чувствовать себя намного лучше. По крайней мере, ела с большим аппетитом и охотно разговаривала. А болтали мы подолгу…

Тиа оказалась очень умной и наблюдательной девушкой. Пожалуй, далеко не все мужчины в нашем племени могут сравниться с нею. Она отлично разбиралась в повадках горных животных и могла часами говорить об охоте. Я не сомневался, что Тиа прекрасно стреляет из лука и наверняка добыла уже не один десяток диких баранов. Слушать ее было очень интересно.

Я, со своей стороны, рассказывал ей о деревне, о наших обычаях и традициях. Многие порядки казались ей странными.

– Почему ваши женщины берут себе еду последними, после мужа и детей? – удивлялась Тиа. – Разве они не имеют право на нее?

– Таков наш обычай, – пытался я объяснить, – женщина получает не меньше еды, чем другие члены семьи, но по традиции она сначала должна накормить мужа, ведь он главный работник, потом детей, ведь они будущие работники, и лишь затем поесть самой…

– Глупо! – хмыкнула Тиа. – У нас нет различия между мужчиной и женщиной. А первый и лучший кусок отрезает от горного барана тот, кто его добыл. Это вот справедливо! И не важно, кто подстрелил барана – мужчина или женщина.

– Согласен, – кивнул я. – Однако вашим мужчинам не приходится целый день работать в поле, под жаркими лучами солнца или под проливным дождем. После такого труда, поверь, думаешь только о том, как бы поскорее наесться да чуть-чуть отдохнуть перед ночным дежурством…

– Зато наши мужчины сражаются с дикими барсами и даже медведями. Как ты думаешь, что легче – работать в поле или драться с диким зверем? У барсов клыки и когти – что острые кинжалы, а по силе и храбрости они не уступают человеку.

– Не знаю, – честно признался я. – Барсы в наших лесах не водятся, бывают только в горах. А вот медведи встречаются, даже часто. Но обычно мы ходим по несколько человек и отпугиваем их криком. Медведи не любят шума, предпочитают поскорее уйти…

– Вот видишь, – усмехнулась Тиа, – вас много на одного зверя, а мы, как правило, охотимся поодиночке или вдвоем. И тут важно не только убить горного барана, но и унести его до того, как появится та же дикая кошка. Драться с ней очень опасно – она готова биться за кусок мяса до конца и, в отличие от медведя, шума не боится.

– Тебе приходилось вступать в бой с барсом? – поинтересовался я.

– Да, – кивнула Тиа, – смотри!

И показала длинный шрам на ноге.

– Это мне одна кисуля на память оставила… Ей, знаешь ли, приглянулась моя козочка, а я не захотела делиться. Вот и пришлось нам, девочкам, немного поспорить.

– И чем дело кончилось? – спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

– Вот, – показала Тиа.

Она сняла с шеи ожерелье и протянула мне. Среди разноцветных камушков, которыми ангелы любят украшать себя, я заметил длинный, изогнутый клык.

– Это ее правый, – сказала Тиа, – а левый я оставила дома, повесила над кроватью.

– Носишь как талисман? – спросил я, кивнув на клык.

– Да, – подтвердила Тиа, – в качестве оберега. И, как видишь, он мне помогает – я до сих пор жива…

Я кивнул – с этим не поспоришь: другой на ее месте давно бы уже мертвым валялся, с такой раной…