Рыцарь любви (сборник)

– Ничего, дитя… Постой… не говори со мной! Мне надо остаться одной и… обдумать.

– Вижу, что случилось что-то дурное, дорогая, и что я не должна мешать вам. Я поеду домой, моя камеристка здесь.

Сюзанна горячо поцеловала Маргариту и тихо пошла к дому. Поднимаясь на террасу, она увидела грума, бежавшего через лужайку с запечатанным конвертом. Чуткое сердце подсказало Сюзанне, что ее другу предстоят новые тяжелые испытания, и она вернулась.

– Письмо миледи, – сказал запыхавшийся грум. – Сию минуту прискакал гонец из Лондона.

Маргарита разорвала конверт – из него выпало письмо Армана Сен-Жюста к сэру Эндрю, похищенное Шовеленом в гостинице «Приют рыбака». Шовелен возвращает письмо, значит…

Маргарита пошатнулась, но подбежавшая Сюзанна поддержала ее.

– Позови посланного, – обратилась Маргарита к груму. – А ты, дитя, беги в дом и прикажи горничным поскорее приготовить мне дорожный костюм.

Сюзанна убежала.

Грум вернулся в сопровождении гонца.

– Кто дал тебе это письмо? – спросила Маргарита.

– Джентльмен из гостиницы «Роза и чертополох» на Черинг-Кросс. Он сказал, что леди уже знает. Слуга джентльмена сказал мне, что его господин сегодня же уезжает в Дувр.

– Хорошо, можешь идти!.. Карету и четверку самых резвых лошадей! – приказала Маргарита груму.

Гонец и грум удалились.

– Что делать? Где его найти? Создатель, научи меня! – твердила Маргарита, в отчаянии ломая руки.

Нельзя терять время в бесплодном раскаянии, надо быстрым решением, энергичным поступком искупить свое преступление. Прежде всего следует уяснить себе, каково в данную минуту положение вещей: сэр Перси отплыл во Францию от Лондонского моста, выбрав этот путь сообразно с направлением ветра, через сутки он будет в Кале, о преследовании он не подозревает. Шовелен едет через Дувр, где наймет шхуну и, таким образом, прибудет на место почти в одно время с Алым Первоцветом. В Кале он тотчас выследит ничего не подозревающего сэра Перси, дождется его свидания с эмигрантами и захватит их всех разом: Перси невольно выдаст не только себя, но и старого графа, и Армана, и всех, кто слепо вверился ему, человеку, который никогда не обманул ничьего доверия. От нее зависит теперь жизнь всех этих людей. Но что должна она предпринять? Если бы ей удалось предупредить мужа, он еще мог бы принять какие-нибудь меры и спасти все дело. Доверившихся ему людей он, конечно, ни в коем случае не покинет. Если ничего уже нельзя сделать и Шовелен победит, она хочет быть подле мужа, поддержать его своей любовью, если придется, то и умереть вместе с ним, в счастливом сознании взаимного доверия и любви. Если у нее хватит сил и разума, она сделает все возможное. Прежде всего надо ехать к сэру Эндрю; он близкий друг ее мужа, искренний, преданный. С каким восторгом говорит он всегда о таинственном вожде благородной Лиги! Да, сэр Эндрю поможет ей. Глаза Маргариты загорелись решимостью, между бровями легла глубокая складка, тотчас же придавшая ее красивому лицу выражение железной воли. Пора в путь!

И она быстро направилась к дому.

Глава 20

Не прошло и получаса, как леди Блейкни уже выехала в Лондон, послав вперед гонца подготовить подставу. Приглашенные на праздник были уведомлены, что по непредвиденным обстоятельствам его пришлось отложить.

Приехав в гостиницу «Корона», Маргарита приказала своим людям готовиться к дальнейшей поездке, а сама послала за наемным портшезом и одна отправилась к сэру Эндрю. На ее счастье, он оказался дома. Когда ему доложили о приезде Маргариты, он крайне изумился и встретил ее настороженным взглядом, в котором она прочла тайное недоверие.

– Не буду даром терять дорогое время, – почти спокойно обратилась к нему неожиданная гостья. – И начну прямо с дела: сэр Эндрю, вашему другу, главе Лиги Алого Первоцвета, то есть моему мужу, Перси Блейкни, грозит страшная опасность.

Сэр Эндрю вдруг побледнел.

– Как это сделалось мне известно – все равно, – торопливо продолжала Маргарита, стараясь избежать расспросов. – Благодарите Бога, что я об этом узнала, и, пока еще не поздно, можно спасти его. К вам, сэр Эндрю, обращаюсь я за помощью.

– Леди Блейкни! Леди Блейкни! – бормотал растерявшийся Фоулкс. – Я…

– Слушайте! – прервала его Маргарита. – План спасения графа де Турнэ и других попал в числе прочих важных документов в руки Шовелена, который, к несчастью, знает теперь, кто скрывается под эмблемой Алого Первоцвета. Шовелен уже отправился следом за ним в Кале. Вы сами знаете, на что способно в наши дни революционное французское правительство. Если вмешаются Англия и даже сам король Георг, то и это не спасет моего мужа, так как Робеспьер и его шайка хлопочут, чтобы это вмешательство запоздало. Не подозревая, что его уже выследили, сэр Перси не только погибнет сам, но и невольно откроет врагам убежище тех, кто ждал от него спасения.

– Леди Блейкни, как мне понять ваши слова? – сказал сэр Эндрю, колеблясь, следует ли верить француженке, и стараясь выгадать время, чтобы обдумать свой ответ.

– Вы должны верить мне! Сегодняшней ночью Шовелен переправится во Францию, чтобы напасть на моего мужа. Вы понимаете, чем это должно кончиться?

Сэр Эндрю молчал.

– Если мы будем медлить, – продолжала Маргарита, стискивая руки в бессильном отчаянии, – мышеловка захлопнется, и благороднейшая голова в мире падет под ножом гильотины. Ах, вы все еще мне не верите? Да разве ваше сердце не говорит вам, что все, что я говорю, – истинная правда? – Она схватила его за плечи и принудила смотреть ей прямо в глаза. – Разве я похожа на самое гнусное в мире существо – на женщину, умышленно предающую своего мужа?

– Избави Бог, чтобы я стал приписывать вам что-либо подобное, – сказал наконец сэр Эндрю, – но…

– Ради самого неба без всяких «но»! Каждая минута дорога!

– Я должен сперва узнать, кто дал Шовелену возможность получить такие важные сведения?

– Я, – храбро ответила Маргарита. – Видите, я ничего от вас не скрываю и прошу вас верить мне безусловно. Сэр Эндрю, я не знала, кто возглавляет Алый Первоцвет, а спасение моего брата зависело от… моего содействия.

– Содействия Шовелену?

– Да-да! Видите, не щажу себя, но умоляю, не будем терять время!

Сэр Эндрю чувствовал себя в очень двусмысленном положении: вступая в Лигу поклонников мирного цветка, он дал клятву безусловно повиноваться и хранить тайну; мог ли он теперь быть откровенным с этой женщиной, на которой уже лежала тень подозрения? Мог ли на свой риск, помимо вождя и товарищей, затеять опасное дело? А если он введен, хотя бы неумышленно, в заблуждение? Но вместе с тем если сэр Перси действительно в опасности…

– Леди Блейкни, – откровенно сказал он, – я так поражен, что не знаю, на что решиться, что предпринять.

– Да я ничего от вас не требую, кроме помощи и содействия моему собственному плану! Сэр Эндрю, я достаточно унизилась перед вами, признавшись в своей вине, но скажу вам больше: муж и я отдалились друг от друга в последние месяцы потому, что он не верил мне, а я была слепа и не понимала его. Только сегодня ночью, когда я узнала, что сама навлекла на него смертельную опасность, открылись мои глаза. Если вы не поможете мне спасти мужа, у вас на всю жизнь останутся угрызения совести, а у меня – разбитое сердце.

– Риск испортить все дело страшно велик, а шансы вовремя найти сэра Перси очень слабы, – печально сказал Фоулкс.

– Сэр Эндрю, что бы ни случилось, я в минуту опасности должна быть возле мужа: или вместе спастись, или вместе погибнуть. Я слишком многое должна искупить.

– Клянусь честью, я сделаю все, что в человеческих силах! – сказал наконец побежденный Фоулкс. – Итак, с чего мы начнем?

– Я сию минуту отправлюсь в Дувр и буду ждать вас в гостинице «Приют рыбака», куда вы приедете, сделав в Лондоне необходимые распоряжения. Ночью мы на наемной шхуне переплывем Ла-Манш. Меня в Кале никто не знает и ни в чем не заподозрит, а вас я просила бы переодеться и разыграть роль моего лакея. В «Приюте рыбака» Шовелена знают, поэтому там мы не встретим его, но в Кале вы не должны походить на товарища сэра Перси.

– На все согласен, но надеюсь только на одно: что мы нагоним «Мечту» до ее прибытия в Кале.

Через несколько минут резвые лошади уже мчали леди Блейкни по дороге в Дувр. Приобретение верного союзника снова зажгло слабую надежду в ее измученном сердце. Однообразный стук колес успокоительно действовал на нервы, и она наконец заснула тяжелым, беспокойным сном.

Глава 21

Была глубокая ночь, когда Маргарита приехала в Дувр, сделав весь путь менее чем за восемь часов. Приезд леди Блейк ни поздней ночью без мужа произвел в мирной гостинице страшный переполох. Салли опрометью вскочила с постели; Джеллибэнд засуетился, но, как хорошо воспитанные хозяева солидной гостиницы, ни тот, ни другая не выказали ни тени удивления. Джеллибэнд зажег лампы в пустом зале и растопил камин. Затем, подвинув к огню самое удобное кресло, он остановился перед леди Блейкни, ожидая приказаний.

Она с наслаждением подсела к огню.

– Миледи изволит остаться на ночь? – спросила Салли, накрывая стол белоснежной скатертью.

– Нет, мне не нужно спальни, я ведь могу посидеть здесь, у огня, часок-другой?

– Весь зал к услугам миледи, – почтительно ответил Джеллибэнд, тщетно стараясь отгадать, что привело леди Блейкни в его гостиницу при таких необычных обстоятельствах.

– Как только начнется прилив, я должна переправиться на континент, – продолжала Маргарита, – а мои люди будут ждать меня здесь. Вы позаботитесь о них.

– Слушаю, миледи! Прикажете Салли подавать ужин?

– Да, пусть даст чего-нибудь холодного. Скоро придет сэр Эндрю Фоулкс, немедленно проведите его ко мне!

– Слушаю, миледи! – повторил Джеллибэнд, не веря своим ушам.

На его добродушном лице выразилась искренняя печаль: он так глубоко почитал сэра Перси и вдруг узнает, что жена этого достойного джентльмена собирается бежать с молодым Фоулксом? Конечно, это дело его не касается и все-таки… Впрочем, чему же он удивляется? Ведь миледи – иностранка; почему ей и не оказаться безнравственной! Она еще прибавила, к его огорчению, приказав ему не дожидаться приезда сэра Эндрю и отослав спать Салли.

Поставив на стол холодный ужин на двоих, вино и фрукты, юная хозяйка почтительно присела в реверансе и ушла к себе, недоумевая, почему у миледи такое мрачное лицо, когда ей предстоит соединиться с возлюбленным.

А леди Блейкни томилась ожиданием, с тоской считая минуты и часы. Шовелен, наверное, значительно опередил ее, пожалуй, успел даже запастись шхуной и выйти в море? Она, может быть, уже опоздала?

При этой мысли ужас леденил ее душу.

В комнате царила жуткая тишина, нарушаемая только мерным стуком маятника старинных часов да потрескиванием дров в камине. Ночь была холодная, бурная, настоящая осенняя ночь, заставлявшая забыть предшествовавший ей прелестный теплый день. Ветер яростно выл за стенами гостиницы, волны с тяжким плеском бились об Адмиралтейскую дамбу, находившуюся всего в нескольких шагах от гостиницы «Приют рыбака». Но Маргарита не боялась бури, ничто не заставило бы ее отложить путешествие. Только бы ветер позволил выйти в море!

На дворе послышался конский топот, потом сонный голос Джеллибэнда, приветствовавшего сэра Эндрю, и в зал вошел лакей, в котором Маргарита с трудом узнала своего спутника.

– Я очень довольна вами, господин лакей, – улыбнулась леди Блейкни. – Вы просто неузнаваемы!

Удивлению Джеллибэнда не было границ, этот маскарад подтвердил самые худшие его опасения. Он с мрачным видом откупорил бутылку вина, пододвинул к столу кресло и молча остановился, ожидая, что еще может произойти.

– Благодарю вас, мой друг, – сказала леди Блейкни, протягивая ему несколько золотых. – Вы нам больше не нужны.

– Я сильно опасаюсь, миледи, что нам придется еще некоторое время пользоваться гостеприимством Джеллибэнда, – сказал сэр Эндрю. – Сегодня ночью нам ни в каком случае не удастся выйти в море.

– Как не удастся? Но мы должны! Шхуну надо достать хотя бы на все золото.

– Дело не в деньгах, леди Блейкни, – грустно возразил молодой человек. – Беда в том, что дует сильнейший ост, и пока он не переменится, мы не сможем переплыть Ла-Манш.

Маргарита в отчаянии стиснула руки: сама природа против нее.

– Я только что был на берегу, шкиперы уверяют, что сегодняшней ночью никто – понимаете? – никто не выйдет в море, – прибавил Фоулкс.

Это несколько успокоило Маргариту.

– Делать нечего, покоримся обстоятельствам, – со вздохом сказала она. – Джеллибэнд, есть у вас для меня комната?

– Конечно, ваша светлость! Для вас готова хорошая большая спальня. Миледи будет ею довольна. Комната для сэра Эндрю также приготовлена.

– Отлично, Джэлли! – сказал Фоулкс. – Оставьте наши свечи здесь, на буфете, и отправляйтесь спать. А вы, леди Блейкни, непременно должны поужинать! Ах да, Джеллибэнд! Вы, надеюсь, понимаете, что посещение миледи – в такой поздний час – большая честь для вашей гостиницы? Сэр Перси щедро наградит вас, если вы постараетесь, чтобы никто не узнал о пребывании миледи в Дувре.

Эти слова произвели на расстроенного Джеллибэнда самое благоприятное впечатление: он весь просиял, и его подозрения разъяснились.

– Итак, Шовелен еще в Дувре и находится в таком же положении, как и мы с вами, – сказал сэр Эндрю, когда они остались одни.

– Вы забываете, что он мог выехать до начала бури.

– Что же, дай Бог! Потому что в этом случае его, конечно, отнесло уже в открытый океан, и он лежит где-нибудь на дне морском. Но не будем основывать свои надежды на неудачах этого ловкого проныры: он не уехал. Шкиперы на берегу говорили мне, что несколько часов назад какой-то иностранец справлялся относительно возможности переезда во Францию. Как вы думаете, не пойти ли мне сейчас к нему и просто-напросто проткнуть шпагой? Этим путем мы сразу вышли бы из затруднений.

– Не шутите этим, сэр Эндрю! Признаюсь, мне и самой приходила в голову мысль о смерти этого беспощадного врага. Но в то время как моя дорогая Франция поощряет массовую резню во имя равенства и братства, Англия, к сожалению, строго преследует убийц, английские законы сурово карают их.

Сэр Эндрю настоял, чтобы Маргарита поужинала, и она покорно старалась есть и пить. Его влюбленное сердце чувствовало, что разговоры о муже в настоящее время для Маргариты бальзам на болящую рану, и он старался развлекать ее рассказами о смелых подвигах предводителя Лиги, о его хладнокровии и неиссякаемой изобретательности. Маргарита слушала с нескрываемым восторгом и даже от души смеялась, когда сэр Эндрю рассказывал об остроумных переодеваниях Блейкни, которому в этих случаях часто мешал его высокий рост.

Они очень поздно разошлись по своим комнатам, но Маргарита все-таки не могла спать. Буря все еще не унималась, море по-прежнему ревело. Где-то теперь Перси? Конечно, «Мечта» – надежная яхта, а Бриггз – старый опытный моряк, притом и сам Перси умеет справляться со своим утлым судном, как заправский шкипер. И все-таки невольный страх закрадывался в сердце Маргариты, когда до ее слуха особенно явственно доносился грозный шум валов.

Когда мы счастливы, однообразный шум моря, безостановочно стремящегося в бесконечные дали, гармонирует с нашими думами, и мы можем спокойно любоваться беспредельным водным пространством, но когда сердце полно заботы или печали, он еще удваивает грусть, потому что в нем всегда звучит унылая безнадежность, непонятная для слуха счастливых и напоминающая о ничтожестве земных радостей.

Глава 22

Кале

Все на свете в конце концов проходит, прошла и эта томительная, бессонная ночь. Маргарита рано спустилась в зал, готовясь услышать о новых затруднениях и препятствиях. Сэр Эндрю уже успел побывать на Адмиралтейской дамбе, где узнал, что ни одно судно не выходило из Дувра, так как буря продолжала бушевать. Вода стояла очень низко. Если ветер не переменится или не спадет, им придется ждать следующего прилива, то есть по крайней мере еще десять часов.

Маргарита изнывала от тоски, сэр Эндрю старался не выказывать своего нетерпения, но она видела, что он страшно тяготится вынужденным бездействием.

Так прошел целый день, который Фоулкс и леди Блейкни безвыходно провели в маленькой уютной комнате позади зала. Салли подавала им туда обед и чай, ни в зал, ни за пределы гостиницы они не выходили, боясь встречи с Шовеленом. Джеллибэнд позаботился, чтобы люди и лошади леди Блейкни не привлекали ничьего внимания.

Наконец настал желанный момент: нашелся шкипер, согласившийся доставить их во Францию, как только вода дойдет до известной высоты, и в пять часов второго дня Маргарита под густой вуалью сошла на пристань, сопровождаемая своим «слугою».

Ветер был еще очень свежим, когда шхуна с надувшимися парусами легко понеслась по водам Ла-Манша. Часы шли за часами. Наконец в дымке вечернего тумана обрисовались берега Франции, замелькали огни на берегу, путешествие кончилось.

Триста миль отделяли Кале от Парижа, но уже и здесь все мужчины носили красные шляпы с трехцветными кокардами. Настроение было не из приятных: вместо обычного веселья, присущего людным французским портам, Маргарита заметила на лицах печать подозрительности, недоверия и уныния: каждый боялся обвинения в шпионаже или в симпатии к аристократам. Всякое неосторожное слово могло привести на эшафот.

Постоянные торговые сношения с Англией приучили жителей Кале видеть у себя на улицах английских купцов, английские контрабандисты были желанными гостями во всех тавернах Кале и Булони. На Маргариту и сэра Эндрю смотрели довольно подозрительно ввиду того, что они сильно смахивали на презренных аристократов.

Фоулкс повел свою спутницу по узким грязным улицам, направляясь к жалкой гостинице «Серая кошка», где у сэра Перси бывали свидания с эмигрантами. Улицы были совершенно темны, лишь тут и там тянулись через дорогу полосы света, падавшего из окон. Идти по грязи было трудно, Маргарита поминутно попадала в лужи, ее тонкие башмачки быстро промокли, но она помнила, что через несколько часов, может быть, минут увидит мужа, а потому храбро шла по грязи.

Гостиница «Серая кошка» отстояла не особенно далеко от берега, так что до слуха путников все время доносился шум прибоя. Вероятно, эта близость к морю играла не последнюю роль в выборе сэром Перси пристанища, так как удобствами гостиница не могла похвалиться.

Сэр Эндрю энергично постучал в дверь, за нею немедленно послышались голоса, но она не отворилась и никто не вышел на стук. Он изо всей силы заколотил в нее кулаками, только тогда звякнул замок, и на пороге появился хозяин, пожилой, коренастый мужчина с лицом типичного крестьянина, одетый в синюю блузу, поношенные синие штаны и деревянные башмаки. На голове его красовался неизбежный колпак с трехцветной кокардой, свидетельством его политических воззрений. Он недоверчиво осмотрел путников с ног до головы и довольно явственно промычал: «Проклятые англичане!» – но все-таки посторонился, давая им дорогу, помня, что у этих «проклятых» карманы всегда туго набиты золотом.

Маргарита вошла и брезгливо огляделась. С грязных стен свешивались кусками оборванные обои, в комнате не было ни одного целого стула, угол хромого стола подпирался вместо ножки неуклюжим обрубком дерева. В боковой стене комнаты довольно высоко над полом виднелось какое-то подобие чердака, завешенное клетчатой занавеской. На голых стенах крупными буквами было начертано углем: «Свобода, равенство и братство». Все это неуютное грязное жилище, освещенное единственной масляной лампой, имело необыкновенно унылый и неприветливый вид и произвело на Маргариту удручающее впечатление.

– Английская путешественница, гражданин, – сказал сэр Эндрю, указывая хозяину на свою спутницу.

– Бог мой, какое ужасное место! – сказала Маргарита, зажимая надушенным носовым платком свой чувствительный носик. – Неужели здесь?

– Здесь, дорогая леди, – ответил сэр Эндрю, вытирая для нее стул.

– Место действительно скверное, вряд ли найдется что-либо хуже.

Впустив гостей, Брогар, хозяин гостиницы «Серая кошка», перестал обращать на них внимание: свободному гражданину не подобает быть слишком любезным с посетителями, особенно если они хорошо одеты. У камина сидела какая-то закутанная в тряпье фигура и что-то бормотала себе под нос, старательно размешивая суп, кипящий в котелке над огнем. От кушанья разносился довольно заманчивый запах.

– Эй, гражданин, послушайте! – окликнул сэр Эндрю хозяина. – Что это гражданка варит там, в котелке? Моя госпожа очень голодна и желала бы закусить.

– У-у, проклятые аристократы! – как заученный урок, повторил Брогар, но, хотя и неохотно, все-таки направился к шкафу с посудой и вынул оловянную миску и молча протянул ее своей жене.

Она сняла котелок с огня и вылила суп в миску.

– Надеюсь, суп окажется съедобным, – сказал Фоулкс. – Порядочное вино мы также, вероятно, получим: живут они здесь грязно, но едят большей частью сносно.

– Что касается меня, то я совершенно не хочу есть, не беспокойтесь обо мне, – сказала Маргарита. – До еды ли тут!

Брогар между тем достал два стакана, две ложки и положил их на стол. Сэр Эндрю вытер все это чистым носовым платком и, как подобало лакею, встал за стулом Маргариты.

– Вы должны поесть, – сказал он.

– Не могу, когда вы стоите! Сядьте, ради Бога, и разделите со мной это подобие ужина. Пусть хозяин подумает, что я эксцентричная англичанка, что я сбежала со своим лакеем, – не все ли равно?

Старуха Брогар тихонько выскользнула из комнаты, а ее супруг закурил трубку и невозмутимо принялся пускать облака вонючего дыма почти в лицо «английской аристократке».

Сэр Эндрю невольно сжал кулаки.

– Ради Бога, не обращайте внимания! – шепнула Маргарита. – Ведь мы во Франции и имеем дело с гражданами революционной республики, не забывайте этого.

– Помню, но мне все-таки ужасно хотелось бы поколотить эту скотину!

– Не трогайте его, а то он не станет отвечать на наши расспросы.

– Да, я знаю, – отозвался сэр Эндрю и, стараясь принять приветливый вид, обратился к хозяину: – Частенько ли заезжают к вам путешественники из Англии? – спросил он, похлопывая почтенного гражданина по плечу.

– Бывает!

– Ведь англичане-то знают, где можно получить доброе винцо, – продолжал Фоулкс, не смущаясь лаконизмом ответа. – Да! Я хотел спросить: не встречали ли вы одного англичанина очень высокого роста? Он родственник этой дамы. Она узнала, что он на этих днях был по делам в Кале, и надеялась встретить его здесь.

Маргарита жадно ждала ответа, не решаясь поднять глаза, чтобы не выдать своего волнения.

– Высокого англичанина? – медленно произнес Брогар. – Видели. Еще сегодня. Он тоже из проклятых аристократов!

– Боже мой, какое безумие: он даже не переоделся! – с ужасом прошептала Маргарита.

– А-а, значит, он был у вас и ушел? – равнодушно продолжал сэр Эндрю. – Странно! Куда же он девался?

– Он вернется… заказал ужин.

– Вернется? – почти вскрикнула Маргарита, с трудом сдержав радостный порыв: наконец-то! Он жив, невредим, и она скоро увидит его. – А куда же он пошел? – спросила она.

– За лошадью.

– Давно?

Но Брогару уже надоело отвечать на расспросы.

– Почем я знаю! – угрюмо промычал он. – Он вернется, чтобы съесть заказанный ужин, вот и все.

С этими любезными словами почтенный гражданин свободной республики покинул комнату, демонстративно хлопнув дверью.

Глава 23

– Мадам, – сказал сэр Эндрю, когда Маргарита собралась последовать за угрюмым хозяином, чтобы добиться от него новых сведений, – советую вам оставить его в покое: вы ничего больше от него не узнаете, но, пожалуй, возбудите его подозрения. Кто знает, какие шпионы рыщут теперь в этих Богом забытых местах!

– Ах, не все ли теперь равно! – возразила Маргарита. – Я знаю одно: мой муж здесь, и я скоро увижу его.

– Тише! – тревожно прервал ее Фоулкс. – Во Франции теперь все стены имеют уши.

Он встал и, внимательно прислушиваясь, осмотрел все двери.

– Ну что? Вы успокоились, мой верный слуга? – спросила Маргарита, которая со свойственной ее нации живостью и отчасти легкомыслием уже успела перейти от отчаяния к надежде, почти к уверенности.

– Кажется, нас действительно никто не подслушивает, но только, ради Бога, будьте осторожнее.

– Какой у вас мрачный вид! А я готова танцевать от радости. Подумайте: наша шлюпка у берега, «Мечта» всего в двух милях, мой муж через несколько минут будет здесь, а Шовелен еще не приехал.

– Мы этого не знаем. Я не хотел вас напрасно тревожить, но перед самым нашим отплытием из Дувра я видел его на берегу, одетого священником, он нанимал бриг до Кале. Я уверен, что ему удалось выйти в море не позже, как через два часа после нас.

Лицо Маргариты выразило печальное разочарование. Значит, ненавистный агент все-таки может захватить сегодня в хижине дяди Бланшара графа де Турнэ, Армана Сен-Жюста и… ее мужа: ведь Блейкни, конечно, захочет вырвать у своего врага добычу. Как предупредить его?

– В тех бумагах, которые похитил Шовелен, упоминалось об этой гостинице, – озабоченно сказал сэр Эндрю. – И я боюсь, что, сойдя на берег, Шовелен придет прямо сюда.

– Но мы отплыли из Дувра гораздо раньше его, а Перси должен сейчас прийти сюда! Мы будем на «Мечте», прежде чем Шовелен догадается, что мы ускользнули от него! – горячо проговорила Маргарита.

Она жаждала передать сэру Эндрю хоть маленькую частицу той надежды, которая горела в ее собственном сердце, но он только грустно покачал головой.

– Неужели вы считаете Блейкни способным покинуть Кале, прежде чем он исполнит данное обещание? – сказал он с упреком.

– Боже правый! – с рыданием воскликнула Маргарита. – Я совсем схожу с ума! Конечно, вы правы! Как могла я забыть!

– Недаром так сильна вера беглецов в предводителя нашей Лиги! – произнес сэр Эндрю с печальной гордостью. – Он никогда не покинет людей, доверившихся ему.

Из глаз Маргариты брызнули горячие слезы, она закрыла лицо руками.

– Да, – сказала она наконец, с трудом сдерживая глубокое волнение, – постыдно было бы стараться отклонить его от исполнения его долга, да и бесполезно. Да поможет ему Господь! А мы, сэр Эндрю, не должны даром терять время: для его спасения ему необходимо знать, что Шовелен уже напал на его след.