Побратим смерти

Попавший впросак арбалетчик заорал благим матом.

— Фрегг! Твою мать, Фрегг! Эта ночная ваза с ножками мне казенный сапог прокусила!

— Жаль, что не яйца оторвала, — хрипло посочувствовал Тестомес голосом подручного мессира. Итан силился подняться с пола, но у него это не очень получалось.

Видя такое дело, Лис плюнул на все свои философские умозаключения о мести и долге и помог колдуну подняться.

Прислонившись к стене, Итан кивнул — мол, спасибо. Видно было, что кровообращение в его руках потихоньку восстанавливалось, так как Тестомес уже немного шевелил пальцами. Закрыв глаза, колдун что-то шептал, а меж его ладоней постепенно сгущался спертый воздух камеры.

Лис уже все это видел раньше, правда, тогда маг Воздуха был в лучшей форме. Сейчас парня больше беспокоили несущиеся из коридора тихие поскуливания стражника, которого цапнул сторожевой паук. Еще немного, и арбалетчик осознает нестандартность ситуации, после чего наверняка начнет орать в голос. Или попрется за подмогой. А это конец. За нападение на стражу Стоунхенда полагалось «неспешное четвертование» — казнь, по сравнению с которой повешение было счастьем.

Приговоренному в течение длительного времени отпиливали пилой сначала пальцы, после — кисти рук. Потом укорачивали руки по локоть, далее — по плечо. Раны прижигали огнем. Если человек терял сознание, палачи поливали несчастного ледяной водой, пока тот не приходил в себя. После чего снова принимались за дело.

Когда руки заканчивалась, наставало время ног, которые расчленялись по той же схеме. Народ говорил, что палачи сами не любили эту казнь. Работа была долгой и нудной, а от воплей истязуемых у них потом долго болели головы и звенело в ушах. Горожане тоже не горели желанием таким образом расставаться с жизнью, поэтому стражу предпочитали обходить стороной. Если же обойти не получалось, то со служителями закона народ был исключительно вежлив и обходителен.

А тут налицо два бесчувственных тела… Так что не захочешь, а включишь фантазию.

— Надо что-то делать, пока тот ушлепок за подмогой не побежал, — прошептал Лис. — Давай так — я заору, а ты его сюда позови.

Колдун уставился на сокамерника, аж пальцами перестал шевелить.

— И что будет?

— Не знаю, — честно ответил Лис. — Но уж лучше пусть он здесь будет, чем в коридоре.

И заорал, не дожидаясь ответа Тестомеса.

— Что там у вас? — нервно поинтересовался стражник из коридора.

— Сюда иди! — прорычал колдун. — С подопечным проблемы.

— Не могу, — еще более нервно отозвался арбалетчик. — Меня Хорн не пускает, с цепи рвется…

— Бегом сюда, кутрубово семя! — заорал Тестомес. — Я те покажу «не пускает»! Я с тебя лично шкуру спущу почище Хорна!!! По стеночке иди аккуратно, он не тронет.

В коридоре послышался тихий стон. А через пару мгновений — вскрик, за которым практически незамедлительно последовал хруст костей и бодрое чавканье.

— Чертов паук… откусил мне ногу и жрет ее!

В вопле стражника был не столько ужас, сколько удивление. Нормальная реакция человека, лишившегося конечности. Только что была — и нету… Адская боль придет потом, через несколько мгновений, когда мозг осознает утрату…

— Неплохо, побратим дракона, — похвалил Тестомес. — Ты прям на глазах растешь.

Лис от похвалы невольно скривился. Он-то рассчитывал, что стражнику удастся проскользнуть в камеру, где его ждет отработанный удар связкой ключей по черепу. Но взбесившийся паук, похоже, знающий «в лицо» только Фрегга, все решил по-своему.

— Ну а теперь пошли, — сказал Итан, пряча за пазуху плотный шевелящийся комок только что созданного заклинания. — Когда Хорн завтракает, ему все остальное до факела. И не вздумай пытаться помочь тому одноногому придурку в коридоре, если сам не хочешь остаться без ноги. Хорн не любит, когда кто-то пытается отнять у него добычу.

* * *

«Ради вашей безопасности рекомендуется закрыть переднюю бронепанель», — прозвучал в голове Снайпера сухой металлический голос.

«Обнадеживает, — подумал стрелок. — Если оно заботится о моей безопасности, значит, вряд ли собирается запекать свежепоступивший мозг в черепной коробке».

— Может, ты вылезешь из нее, Снар?

В голосе Ксилии были слышны жалобные нотки.

«Надо же, а девчонка-то, кажется, боится, — отметил про себя Снайпер. — И кстати, она в первый раз назвала меня по имени. Вот уж не думал, что у этой валькирии могут быть какие-то чувства и эмоции».

«Команда не понята, — недовольно повторил металлический голос в голове стрелка. — Повторяю: перед началом движения ради вашей безопасности рекомендуется закрыть переднюю бронепанель».

«Бронепанель закрыть», — подал мысленную команду Снайпер. А вслух крикнул:

— Не боись, Ксюха, прорвемся! Где наша не пропадала.

Передняя панель опустилась с глухим щелчком — и вдруг, засветившись, превратилась в один сплошной экран, с вполне приличной четкостью отражающий обстановку за бортом. Следом включились боковые экраны, дав полную картину обстановки спереди и по бокам робота.

«Неплохо, — подумал Снайпер. — А теперь, товарищ робот, доложите-ка мне о последних событиях на данном объекте».

«Докладываю, — вновь зазвенело в голове стрелка. — Сто пятьдесят четыре лунных цикла назад основной мозг данной машины по воле предыдущего пилота был переподчинен дублирующему, что автоматически отключило встроенные логические системы безопасности. Предыдущий пилот уничтожил два заряда Игрек, но, поскольку системы внутренней безопасности, подчиняющиеся основному мозгу, были отключены, газ проник внутрь машины. Пилот погиб. Сегодня были разрушены обе верхние видеокамеры и дублирующий мозг, что автоматически вновь подчинило машину основному мозгу. В случае уничтожения основного мозга новый пилот может перейти на ручное управление».

«Так вот для чего рычаги-то, — подумал Снайпер. — Но пока они нужны только как подлокотники. Будем надеяться, что по прямому назначению использовать их не придется. Так вот в чем дело… Не биоробот убил всех людей в этом подземелье, а тот урод, что в нем сидел».

«Команды пилота непонятны. Просьба к пилоту использовать свой мозг по назначению».

«Хорошая просьба, грамотная, — усмехнулся про себя Снайпер. — И даже философская в некотором смысле: многие люди свои полтора кило мозгового вещества задействуют крайне редко. Живут на рефлексах, а думают в основном лишь о том, как поесть, поспать, потрахаться да ближнему своему напаскудить, чтоб тому жизнь медом не казалась…»

«Повторяю: команды пилота непонятны…»

— Ну, извини, — вслух сказал стрелок. — Потребность у меня такая: как боевого робота ножом да пистолетом обезврежу, так сразу тянет на порассуждать о смысле бытия. Постстрессовый мандраж называется.

— Пилот желает переключиться на голосовой обмен информацией?

Динамик заорал прямо над головой, да так громко, что Снайпер аж подпрыгнул в кресле от неожиданности — эффект пустой бочки внутри робота присутствовал в полном объеме.

— Ну уж нет, спасибо, — сказал Снайпер, утирая со лба выступившие капли пота. — Обязуюсь впредь использовать извилины только по назначению.

И, сосредоточившись, представил, как биоробот приподнимает правую ногу и делает шаг.

Все получилось как нельзя лучше. Древняя машина работала, и работала отменно. Впрочем, ничего удивительного. Помнится, старый друг Виктор Савельев рассказывал, что те же японские мечи при должном уходе сохраняются столетиями, и ничего им не делается. Так что если поколения подземных жителей эту железяку холили, лелеяли, смазывали и пылинки с нее сдували, то чего бы ей не работать?

Походив немного туда-сюда, Снайпер не удержался и, рассчитав возможный рикошет, послал машине очевидный мысленный приказ.

Короткая пулеметная очередь разорвала на части декоративную стеновую панель и выбила из каменной стены под ней веер осколков.

«Хорошо, что тот убитый мозг на свои кулаки понадеялся, — подумал стрелок. — Наверно, не хотел пулями рвать деликатесы. Если б он хоть один пулемет включил на расстоянии, сейчас вовсю шастали бы мы с Ксюхой по Краю Вечной войны. Кстати, надо бы на всякий случай отпилить Бритвой эту голову с убитым мозгом. А то мало ли, может, он регенерировать вздумает и еще что-нибудь учудит».

— Снар, ты слышишь меня? Демон, в которого ты залез, взбесился!

Не надеясь больше на свой лук, Ксилия выхватила из ножен меч, явно собираясь повторить подвиг напарника.

— Ксю, спокойно, здесь все свои, — сказал Снайпер, мысленно представив, как робот становится по стойке «смирно».

Голос стрелка разнесся по залу — похоже, управляющий мозг робота сообразил включить внешние динамики. Он вообще молодец, этот основной мозг, запрятанный где-то в недрах машины. Хотя, конечно, было бы спокойнее без него. Чтоб как в танке — рычаги, и только твоя собственная воля…

«Переключить машину на ручное управление?» — ненавязчиво поинтересовался мозг.

«Да нет, не надо, — ответил Снайпер. — А ты можешь самостоятельно выполнять команды, данные пилотом?»

«Да, — прозвучал в голове стрелка бесстрастный голос. — Более того: такие команды желательны. При отсутствии команд пилота машина после одного лунного цикла переходит в режим индивидуального выживания».

Снайперу вспомнились биороботы сожженной Москвы. Что-то уж очень похожи они на того монстра, в котором сейчас сидел стрелок. Не исключено, что до Последней войны заокеанские ученые открыли портал в этот мир и наладили с соседями обмен достижениями цивилизации. И сейчас до сих пор шатаются по руинам столицы безумные машины, при отсутствии управления перешедшие в этот самый режим индивидуального выживания…

Но это все домыслы. Правду, похоже, теперь не узнать никогда. Да и кутруб с ней, с правдой вековой давности. Тут свои проблемы решать надо.

«Итак, ставлю задачу, — подытожил Снайпер. — Сейчас я проведу профилактическую операцию по твоей доводке, а именно — удалю поврежденную башку. И общий вес машины снизим, и протухший мозг больше вонять не будет во всех смыслах. Потом ты максимально заправишься шамиритом и боеприпасами, после чего будешь ждать меня возле лифта. Доступ внутрь машины только по паролю. При попытке кого-то другого, кроме меня, занять место пилота, не назвав пароль, уничтожать на месте».

«Задача ясна, — ментально отрапортовал мозг. — Какой пароль?»

«Сорок пятая», — машинально произнес Снайпер — и прикусил губу. До крови.

«Пароль принят», — бесстрастно отозвался робот.

«Переднюю панель поднять».

Команда была выполнена незамедлительно.

Операция по отпиливанию простреленной стальной головы заняла минут десять. Даже Бритва, легко режущая сталь, туговато шла по древнему сплаву, из которого были отлиты шейные позвонки боевой машины. Но ничего, все получилось. Стальная башка грохнулась на бетонный пол и покатилась по нему. Видимо, от удара в ней что-то замкнуло, и она угрожающе забормотала что-то механическим голосом. Впрочем, продолжалось это недолго.

«Ага, все-таки не зря я тебя откромсал, — подумал стрелок, пряча Бритву обратно в ножны. — Даже если ты уверен, что враг мертв, никогда не помешает на всякий случай отрезать ему голову».

Покончив со сложной операцией, Снайпер спустился на землю, где его ждала Ксилия. Девушка уже справилась с собой, ее лицо было по-прежнему непроницаемым. И не скажешь, что пару минут назад была готова ножом воевать с биороботом. Кстати, за кого воевать-то? За него, Снайпера?

Пока он размышлял, обезглавленный робот, не теряя времени, бодро направился к Зеркалу Миров, где тут же принялся подбирать осыпавшийся шамирит и запихивать его в биореактор.

— Что делает демон? — поинтересовалась Ксилия, не спуская взгляда с боевой машины. Ее грудь под остатками куртки вздымалась и опадала, вновь вызывая некоторое стеснение в отдельных деталях униформы.

— Приказ выполняет, — ответил Снайпер, усилием воли гася непроизвольную реакцию организма. — А нам наверх пора. Есть у меня к твоему деду пара вопросов.

* * *

— Значит, ты утверждаешь, что твой отряд уничтожил какой-то нищий бродяга посредством невидимых смертоносных заклинаний?

— Истинно так, Величайший.

Раненый склонился в поклоне, при этом скривившись от боли. Его простреленная рука была накрепко примотана к телу плотной фиксирующей повязкой и вряд ли могла доставлять беспокойство. Скорее, гримаса, исказившая лицо бывшего начальника отряда латников, была наигранной. Мол, смотрите, как мне плохо, пострадал при выполнении задания государственной важности.

Маг Воды отпил глоток вина из кубка, стоящего на столе рядом с его креслом, после чего состроил сочувственную гримасу. Типа, все под Высшими ходим, бывает.

И задумался.

Получается, кто-то еще, кроме крайне ограниченного круга членов гильдии Воинов ночи, владеет секретом древнего оружия. Причем умеет применять его бесшумно. Лекарь Посвященных, осмотревший рану, дал однозначное заключение — запястье этого… как его? Господина Сомерта? — пробила не стрела и не арбалетный болт. Такое аккуратное отверстие мог проделать лишь кусочек свинца, разогнанный в стволе посредством сжигания пороха.

Значить это могло лишь одно. Либо где-то неподалеку вскрылся еще один гнойник, очередной Дворец Жизни, в котором люди сумели сохранить тайну древнего оружия. Либо…

Магу Воды вспомнился стрелок в пятнистой одежде, появившийся прямо из воздуха во время последней казни преступников. Этот воин владел огненным оружием в совершенстве. Правда, это ему не очень помогло — великий маг Воздуха Итан отправил его к Темному порогу, и он, Никс, лично видел это. Иначе можно было бы подумать, что пятнистый стрелок вернулся из небытия. Хорошо, что оттуда никто не может вернуться — ни самые сильные маги, ни полусказочные пришельцы из соседних миров.

— Истинно так, Величайший, — повторил господин Сомерт, уставший стоять на одном месте и смотреть на задумавшегося главу гильдии Воинов ночи.

Ну да, конечно. Сынок богатого дворянина, которого папаша пристроил на непыльное и доходное место начальника отряда латников внешней стражи. Эти отряды рыскали по окрестностям Стоунхенда, следили за порядком, ловили и вешали на перекрестках мелких воришек, а также собирали налоги с окрестных деревень, держа в страхе местных жителей. Теперь же, получив неопасную рану, стоит, переминается с ноги на ногу, всем своим видом выражая нетерпение. Ничего, подождет, не развалится. И плевать на то, что, согласно своему происхождению, этот выскочка имеет право на приставку «господин» перед своим именем. Пора этим господам показать, кто в городе хозяин не только ночью, но и при свете дня.

— Так ты говоришь, ему помог лесник?

— И лесник, и его внучка помогли. Сам я не видел, но на следующий день нагрянул в деревню с большим отрядом. Староста все рассказал. Тот лесник изначально подозрительно себя вел. В деревне почти не появлялся, все в лесу пропадал. А как того бродягу прижали мои воины, он их из лука перестрелял, а внучка деду помогала. Как есть, заодно они были…

— А где ж ты был, когда твоих воинов разбойники убивали? — поинтересовался мессир.

— Меня ж ранили, — быстро напомнил господин Сомерт. — Все равно я ничем не мог помочь, потому вскочил на коня и поспешил донести весть о неслыханном убийстве до ушей начальника стражи.

— Ай, молодец! — восхитился мессир. — Не растерялся.

— Рад стараться, Величайший, — не почуяв подвоха, вновь раскланялся Сомерт.

— А старик, значит, собрал вещи, после чего вместе с тем бродягой и внучкой в лес ушел?

— Истинно так. Люди в деревне говорят, не иначе у старика там надежный схрон, в котором он может жить безбедно до самой смерти.

— Схрон, говоришь…

Мессир вновь задумался. Солнечный свет едва пробивался сквозь узкие оконца с витражами, и полумрак, в котором утопал зал, способствовал неторопливым размышлениям. Слова начальника отряда латников всколыхнули смутные воспоминания, и маг Воды, покопавшись в памяти, припомнил дела прошлые, о которых давно успели забыть все члены гильдии Воинов ночи.

В свое время предшественник нынешнего мессира практиковал метод засылки шпионов в Дворцы Жизни с двоякой целью: найти секрет магии Огня, после чего, вне зависимости от результата, уничтожить население Дворца. Тестомес вот был одним из таких шпионов, теперь в тюремном каземате вшей кормит… Но об этом потом. Помнится, был у прежнего главы гильдии Воинов ночи искусный шпион, на счету которого имелось аж три удачных зачистки, причем в одиночку. Где-то полгода назад пришел он с докладом, что нашел очередной Дворец в Черном лесу и придумал способ его уничтожения. Мол, готовьте награду. Скоро все сделаю и вернусь, после чего можно будет идти во Дворец и выгребать оттуда сокровища древних голыми руками.

Пришел, покуражился, ушел — и пропал с концами. Само собой, в Черный лес искать его никто не потащился, себе дороже. Только вот такой отмороженный мог там Дворец разыскать, остальных мешком золота не заманишь в эдакое гиблое место.

— А ты там, часом, не всю деревню перевешал? — осведомился мессир. — Есть те, кто смог бы показать безопасную дорогу в Черный лес?

— Да нет, что ж мы, звери какие, курей резать, которые графу яички несут, — оскорбился господин Сомерт. — Так, человек пять повесили, остальных только кнутами вразумили. Отлежатся с недельку — работать будут лучше прежнего. А дорогу староста покажет. Я приказал его не особо сильно сечь, как-никак он помогал следствию.

— Ну да, мне доложили, — усмехнулся мессир. — Поначалу ты ему вообще руки собирался отрубить. По сравнению с этим плеть — несравненная милость.

— Воистину так, господин Никс, — расплылся в улыбке дворянчик, явно почувствовавший себя намного более уверенно, чем в начале аудиенции. — Милость — высшее достоинство тех, кому дана власть управлять другими. В связи с чем я очень надеюсь на достойную награду от вас за преданную и верную службу.

— Господин Никс… — вновь усмехнувшись, посмаковал свое имя мессир, словно сладкий леденец во рту покатал. — Всегда приятно поговорить с равным себе.

Сомерт осекся, понимая, что сморозил глупость. И ежу ясно, что равный не является к равному по первому приказу и не стоит навытяжку, пока тот слушает его доклад и расслабляется, потягивая вино из серебряного кубка.

— Прошу прощения…