Побратим смерти

— Не извиняйтесь, — махнул рукой мессир. — Мы действительно равны в том, что рождены женщинами и смертны. И поскольку мое звание немного, совсем чуть-чуть значительнее вашего, я имею право оценить ваш подвиг по достоинству. Вы и вправду отличились, а значит, заслужили награду.

Раненый осмелился нерешительно улыбнуться и поклониться вновь. Вдруг и вправду гроза прошла стороной…

— Благодарю вас… Величайший, — слегка запнувшись, произнес он. — Воистину милость сильных мира сего…

— Безгранична… — прошептала темнота, в которой утопали углы зала.

Господин Сомерт вздрогнул всем телом — настолько жутким был этот шепот — и попытался обернуться.

Но закончить движение он не успел…

Маг Воды мог наблюдать со своего места, как мрак в левой части зала пришел в движение. Оттуда неслышным шагом вышла обнаженная девушка с фигурой, достойной богини. Однако и при скудном свете, который, словно вор, прокрался через узкие оконца, было видно, что это роскошное тело более чем наполовину лишено кожи. Страшные, незаживающие, черные ожоги покрывали его. Живая плоть пыталась сопротивляться последствиям применения магии всепожирающего Огня, но от этого становилось только хуже. Процесс рубцевания шел вкривь и вкось, корежа плоть и превращая ее в жуткое черно-красное месиво.

Один из шпионов гильдии рассказал однажды, что подсмотрел, как госпожа Хелла борется с этим бесконечным процессом, ровняя кинжалом собственную бунтующую плоть, а порой в приступе бешенства и отчаяния выгрызая зубами из себя горелое, но все еще живое мясо. При этом страшные раны медленно, но неотвратимо затягивались черной плотью, что приводило девушку в еще большую ярость…

На следующий день шпиона нашли в сточной канаве. Его вырванный язык был прибит ко лбу доносчика длинным железным гвоздем, насквозь прошедшим через череп и на четверть вылезшим из затылка. Хотя преступление было налицо, но его как-то быстро замяли, и более никто не рисковал следить за девушкой. Которая, кстати, после этого случая очень сблизилась с гильдией Воинов ночи на почве оказания взаимных тайных услуг, часто жутких, отвратительных и кровавых.

Но сейчас плоть Хеллы менялась стремительно, и совсем по иной причине. Лицо девушки вытягивалось, суставы выгибались назад, из области копчика вылезло нечто, похожее на длинный пастушеский хлыст. Участки тела, не тронутые огнем, на глазах покрывалось шерстью, а сожженная плоть жутко шевелилась, словно гигантский паразит, присосавшийся к девушке и сейчас препятствующий метаморфозе.

Тем не менее превращение все же произошло, причем быстрее, чем мессир успел слегка дрогнувшей рукой поставить на стол опорожненный кубок. Уже не девушка, а гибкая и сильная волчица неслась по каменному полу зала, раскрыв ужасную пасть, полную длинных, острых зубов…

Такая картина запечатлелась в памяти мессира. И сразу за ней следующая — уродливый зверь впился в шею человека и жадно глотает хлещущую из нее кровь. Горло оборотня так и бьется, перекачивая горячую жидкость в тело монстра, трепещущее от наслаждения. При этом горелое мясо на боках и морде страшно бугрится, словно живя своей, отдельной жизнью…

Маг Воды был далеко не из слабонервных, но и он слегка поморщился от этой картины. Любой человек, даже обладающий способностями сильного мага, с брезгливостью относится к оборотням, кутрубам, упырям, вурдалакам и прочей нечисти…

Обескровленное тело шмякнулось на пол с глухим звуком, словно хорошо отжатую половую тряпку случайно уронила нерадивая рабыня. Волчица подняла на мага глаза, горящие кровавым пламенем, и ощерилась — словно стальной капкан вдруг ожил и решил улыбнуться.

Рука мессира невольно потянулась за пазуху, где в специальных потайных карманах всегда лежали несколько приготовленных заранее боевых заклинаний. Потянулась — и замерла на полпути, потому что уже началась обратная метаморфоза.

Тело огромной волчицы съеживалось. Втягивалась внутрь черепа длинная клыкастая морда, на неповрежденных участках кожи густая шерсть стремительно укорачивалась, с сухим треском ломались суставы… Лишь структура горелой плоти оставалась неизменной, одинаково уродуя тела и горной волчицы, и некогда прекрасной девушки.

— Любуешься, Никс? — криво усмехнулась Хелла, поднимаясь на ноги и вытирая тыльной стороной ладони окровавленные губы. — А ведь, помнится, совсем недавно ты не пытался отмахнуться от меня своими заклинаниями и смотрел на мое тело совсем другими глазами, хотя я была полностью одета.

— О чем вы, госпожа Хелла? — нашелся мессир, энергично почесав бок. — Я ни о чем таком и помыслить не мог! Проклятые вши равно досаждают как бродягам, так и сильным мира сего.

— Пусть будет так, — слегка кивнула девушка. Ее грудь все еще вздымалась от учащенного дыхания, но Хелла уже овладела собой. — Тогда пойду оденусь, дабы не смущать Величайшего своей наготой.

Последнее прозвучало как издевка, но маг Воды давно научился пропускать мимо ушей чужие интонации и закрывать глаза на многие поступки тех, кто был ему нужен. Несомненно, Хелла опасна, и как-нибудь в будущем надо будет серьезно подумать о том, как бы от нее по-тихому избавиться. Но сейчас ее ум, хватка, связи и способности к убийству нужны новоиспеченному главе гильдии Воинов ночи, члены которой отвешивают поклоны новому начальству, а за спиной наверняка скрежещут зубами от зависти.

День уже полностью вступил в свои права. Солнечные лучи пробились сквозь узоры витражей, разогнав по углам полумрак, и мессиру было хорошо видно, как одевается девушка-оборотень. Приятное зрелище… на расстоянии, откуда страшные ожоги можно списать на игру теней. Фигурой Хеллу Высшие не обидели, жаль, конечно, что все случилось так, как случилось. А то можно было бы попробовать договориться с ней не только о деловом сотрудничестве…

Сильный голос девушки прервал мечты мессира на самом приятном месте:

— Я, пожалуй, заберу вот это с вашего позволения.

Она кивнула на бледный труп господина Сомерта.

— Без проблем, — пожал плечами мессир. — Хотя не совсем понимаю, зачем вам нужен этот кусок сухого мяса.

— Хочу последовать вашему примеру и провести один эксперимент, — усмехнулась Хелла. — У меня в доме не хватает хорошего слуги. Попробую создать из него живую куклу.

Никс усилием воли сдержал брезгливую гримасу. Похоже, травма слегка сдвинула девушке мозги, если она решила сделать слугу из мертвеца. Хотя пусть делает что хочет, главное, чтобы продолжала работать на него, а не на кого-то другого. Кому, например, может прийти в голову фантазия направить это живое оружие против нового мессира.

— Я прикажу Тангу, чтобы он ночью тайно доставил труп к вам в дом, — произнес Никс.

— Отлично, — кивнула Хелла. — И еще. Мы договаривались, что я получу того про́клятого, как только он станет вам не нужен. Нельзя ли поинтересоваться: как скоро у вас отпадет в нем нужда?

— Думаю, в ближайшее время, — улыбнулся мессир. — Я уверен, что с вашими талантами мы быстро найдем способ вытрясти из него секрет магии Огня. После этого забирайте его со всеми потрохами.

— У меня уже есть неплохой план, как это сделать, — проговорила Хелла, ловко завязывая на затылке ремешки мягкой кожаной маски. — Правда, не очень аппетитный, но я уверена, что вы его одобрите. Как известно, большая цель оправдывает любые средства, в том числе и экстремально тошнотворные…

Внезапно двери с шумом распахнулись. Маг Воды слегка вздрогнул от неожиданности — до сих пор никто не позволял себе войти в зал совета без доклада, а уж тем более с шумом и грохотом. Похоже, случилось что-то из ряда вон выходящее.

Конный сержант, одетый в полную броню, перешагнул порог и тут же грохнулся на одно колено, аж гул пошел от резкого соприкосновения стали с полом.

— Прошу меня простить, мессир, но дело срочное! — воскликнул сержант. — Из тюрьмы только что сбежали двое узников. Те самые, маг Воздуха и побратим дракона. Но мы уже отрядили погоню…

В следующее мгновение Никс вздрогнул вторично — из горла девушки, стоящей возле его кресла, вырвался жуткий, неженский, звериный рык.

— Ррррастяпы! — с мгновенно выступившей пеной на губах взревела Хелла. — К кутррубам вас и вашу погоню! Я сама найду ублюдка!!!

И бросилась вон из зала.

Мессир не решился ее остановить — да и вряд ли бы у него сейчас это получилось. Переубедить разъяренную женщину не дано никому, даже самому сильному магу на свете.

* * *

— Ну, дед, рассказывай-ка ты все начистоту, — произнес Снайпер, сойдя с платформы лифта.

Вард, сидящий за столом, замер с куском непрожеванной зайчатины в зубах. Сел, понимаешь, пообедать, а тут приехал снизу этот красномордый и давай права качать.

Взгляд старика был красноречивее всяких слов, да и Ксилия, стоящая рядом, с непониманием уставилась на спутника.

— Хорошо, поясню, — сказал Снайпер, отодвинув грубо сколоченный свободный стул и усевшись поудобнее. — Ты ж лесник, так? Так. Лес, небось, знаешь вдоль и поперек, а дом этот только полгода назад нашел. Несостыковка? Она самая, но не главная. Далее — мост. Если никогда с такими конструкциями не сталкивался, вряд ли ты стал бы рычаги искать. Скорее, попытался б веревку на другую сторону перебросить и по ней через ров перелезть. Но ты предпочел найти секрет. И последнее, самое главное. Никогда не поверю, что такой следопыт, как ты, не заметил светлого пятнышка в углу этого зала. Лесовик прежде всего учится примечать мелочи, без этого с твоей профессией просто не выжить. И не заметить такую вот мелочь в доме, из которого загадочные трупы вытаскивал, ты не мог. Так что выкладывай, старик, как оно все было на самом деле, иначе больше на меня не рассчитывай.

Вард медленно прожевал мясо, запил все это дело пивом из фляги, вздохнул и произнес:

— Ну что ж, вычислил ты меня, словно оленя по следу. Впрочем, как и я тебя. Ты ж и есть тот самый перехожий, путешественник между мирами, которого не удалось убить Чистильщикам веры. Как видишь, у простого сельского лесника есть свои источники информации. Правда, не пойму, зачем ты снова сюда вернулся, но это дело твое. Захочешь — расскажешь, нет — так и ладно.

Теперь обо мне… Думаю, ты уже догадался, что родился я в этом Дворце Жизни. Отец мой и вправду был графским лесником, жившим в знакомой тебе деревне. Мать же родом из подземных жителей, которых Чистильщики считают чудовищами и уничтожают нещадно. Этому Дворцу повезло. У нас было Зеркало Миров, дающее бесконечную энергию, и лес, защищающий наш дом от посторонних взглядов. Однако кровосмешение — плохой фактор для выживания рода, и жителям Дворца приходилось контактировать с местными жителями, втираться к ним в доверие, порой жить среди них для того, чтобы там, под землей, рождались здоровые дети.

Старик умолк, задумавшись. Наверно, сейчас перед его глазами проносились воспоминания молодости… Но у Снайпера не было времени на длительные паузы. То самое шестое чувство — интуиция, не раз спасавшая ему жизнь, сейчас теребила его изнутри, сигналя: времени мало, беда не за горами…

— Догадываюсь, как оно все было, — сказал Снайпер. — Твой отец повстречал в лесу прекрасную незнакомку, привел ее в свою деревню, женился. У них родился ребенок, из которого мать и отец — к тому времени заслуживший доверие и посвященный в ее секреты — с младенчества готовили шпиона, работающего на лесной Дворец Жизни. Юный лесничий подрос. Со временем, как и было запланировано, тоже сделал карьеру при дворе местного графа. Женился, народил детей, внучку дождался. А однажды пришел в свой истинный лесной дом и обнаружил, что все те, кто был ему близок, мертвы…

— Они все остались там, — глухо произнес Вард. — Все, кто был мне дорог. Трое моих детей, один из которых, так же как и я, был графским лесничим и отцом Ксилии. Мать-то ее, тоже из деревенских, померла два года назад. А я не хотел, чтобы внучка знала о Дворце Жизни, хотя потихоньку учил ее воинским премудростям.

— Почему не хотел, дедушка? — деревянным голосом проговорила Ксилия.

— Потому что оградить надеялся, — вздохнул старик. — Чистильщики в последние годы словно псы Дворцы Жизни вынюхивают и уничтожают безжалостно. Думал я, что не надо тебе всего этого. Мужика найдешь в верхнем мире, замуж выйдешь, детишек нарожаешь — и будет у тебя все как у людей, без этой двойной жизни. Но когда трупы здесь нашел, понял — как у людей уже не получится. Потому и тебя сюда привел, да только рассказать обо всем не решался. И вниз спуститься — тоже. Боялся детей мертвых увидеть. Поэтому и искал того, кто сможет… Они же все умерли, да? Все до единого?

Стрелок молча кивнул.

Старый Вард беспомощно моргнул, по морщинистому лицу покатились слезы.

Снайпер невольно скрипнул зубами. Чистильщики веры… Вот и еще один довесок к счету, который следует предъявить этой банде. За что людей потравили, словно крыс? Да ни за что. Просто потому, что кто-то решил объявить их врагами. Ну что ж, значит, вполне закономерно, если некий пришелец из иномирья объявит своими врагами этих палачей. Давно доказано, что сила действия равна силе противодействия. Вот и получите свое противодействие в полном объеме…

На плечо Снайпера легла узкая, но сильная ладонь.

— Спокойнее, воин, — раздался над головой голос Ксилии. — Я знаю, что у тебя тоже счет к гильдии, ты много чего рассказал в бреду. Но месть — это холодное оружие, и пламя ярости не лучший помощник для него.

«Надо же, — про себя удивился стрелок. — Девчонка сумела остаться спокойной, пусть даже внешне, хотя там, внизу, остался лежать ее отец. Это дорогого стоит…»

— Что дальше?

Голос Ксилии был холодным, словно сталь боевого ножа.

Но ее деду было не до планов на будущее. Он просто сидел, смотрел в пустоту и даже не пытался утереть слезы, льющиеся из глаз. Сейчас он наверняка снова видел своих детей живыми — и прощался с ними навсегда. Когда не знаешь наверняка, остается хоть какая-то надежда. Когда узнал — не остается ничего, кроме слез и пустоты в душе.

— Дальше хорошо бы, чтоб ты меня проводила до старых развалин, которые неподалеку от вашей деревни, — один я через лес не пройду, — сказал Снайпер. — Там у меня кое-что ценное спрятано. Но это потом. Попозже.

Стрелок поднялся со своего места и вышел из дома. Сейчас деду с внучкой он не нужен. Это их горе, одно на двоих, и третий там — лишний.

Внезапно, словно повинуясь какому-то наитию, он сунул руку в карман и вытащил медальон, найденный им на шее мертвого водителя боевой машины. Цепочка была почти чистой, без следов грязно-рыжего налета, зато на самом медальоне он имелся в избытке. Когда мертвая плоть гниет, на металле, соприкасающемся с ней, образуется так называемая кровавая ржавчина, которая, впрочем, легко счищается, если тот металл не железо и не углеродистая сталь.

Медальон был серебряным, и корка кровавой ржавчины легко раскрошилась под ногтем Снайпера. На ладони стрелка лежал кружок с выдавленным на нем знаком — натянутый лук со стрелой в орнаменте из листьев, а над луком — оленьи рога.

Снайпер вздохнул. Без перевода ясно, что сейчас он держит в руке знак графского лесничего. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чей труп сидел внутри кабины боевого робота и кто именно уничтожил население подземного Дворца Жизни… Зачем это было сделано — непонятно. То ли отец Ксилии сошел с ума, то ли продался Чистильщикам веры и решил таким образом выслужиться. Теперь тайна произошедшего похоронена глубоко под землей вместе с жертвами трагедии. Но, так или иначе, старику Варду обо всем этом знать точно не нужно.

Стрелок широко размахнулся и швырнул находку как можно дальше, за забор с острыми кольями, в сторону леса, так хорошо умеющего хранить свои тайны.

* * *

Говорят, что Стоунхенд был построен на месте огромного подземного Дворца Жизни. Когда-то в незапамятные времена предки нынешних жителей города, предвидя последствия войны Огненных Стрел, построили огромный подземный город. И укрылись в нем до того, как война прокатилась по миру огненным смерчем.

Прошли годы, выжившие поднялись на поверхность и возвели над своим укрытием величественный город. А лабиринты подземных ходов, оканчивающиеся величественными залами, существуют и поныне. Да только вход в них запрещен под страхом смерти — Чистильщики веры бдительно следят за убежищем предков, используя его помещения для собственных нужд.

Лис уже понял: не зная точно, куда идти, по этим хитросплетениям коридоров можно блуждать до конца жизни, так и не найдя выхода. Но для Тестомеса подземный лабиринт был что дом родной: прихрамывая на левую ногу, он быстро шел, почти бежал впереди, безошибочно сворачивая то вправо, то влево. Факелы на стенах почти не давали света, но колдуну он был и не особо нужен — и так ясно, что в случае чего Итан найдет дорогу даже с закрытыми глазами.

— Сюда.

Маг нырнул в совершенно темную нору, где пришлось идти пригнувшись, чтобы не зацепить головой низкий потолок. Под ногами зажурчала вода, ступни мгновенно онемели от холода.

— Подземная река, — шепотом пояснил Тестомес. — Если повезет, пройдем под городом и вылезем неподалеку от кленовой рощи, той, что за старым кладбищем. Но это если повезет.

— А может не п-повезти? — осведомился Лис, успевший за короткое время изрядно продрогнуть.

— Может быть по-всякому, — отозвалась темнота впереди голосом колдуна. — Собаки по воде след не возьмут. Магов Земли, которые слышат все, что в подземелье происходит, у гильдии нету. Главное, чтобы Хелла в погоню не подорвалась. Она нас запросто унюхает. Горным волкам-оборотням след на земле не нужен, они запах жертвы за полет стрелы чуют…

Слева потянуло прохладой. Не иначе, какой-то боковой отнорок тоннеля… из недр которого явственно доносились голоса. Во тьме мелькнул огонек факела, потом еще один…

— Сглазил, — простонал Итан. — Быстрее!

И, судя по интенсивному шлепанью ног по воде, ринулся вперед, забыв про слабость.

Лис рванул следом. Но темнота — не лучший помощник беглецу, который не представляет, куда именно он бежит. Эхо от шлепков Тестомесовых ступней неслось отовсюду, да и сам Лис шумел преизрядно, дыша на бегу, словно загнанный рыцарский конь, — пережитое сказалось на нем не лучшим образом. Измученное тело настоятельно просило отдыха, в отличие от обстоятельств, требующих прямо противоположного — бежать что есть мочи…

Теперь сквозило отовсюду. Судя по сквознякам и интенсивному журчанию, доносящемуся со всех сторон, подземная река разделилась на несколько ручейков.

Лис остановился, прислушался — и внезапно понял, что больше никто не бежит впереди него. Лишь за спиной все ближе и ближе слышатся голоса преследователей…

Парень закусил губу и медленно вытащил трофейный кинжал из-за пояса. Все… Теперь остается лишь подороже продать свою жизнь…

Удар, нанесенный из темноты, был страшным, но… мягким, словно в грудь Лиса одновременно ударили две кувалды, обмотанные тряпками. Кинжал вылетел из руки парня, звякнул об стену и канул в кромешной тьме, а его владелец со всего маху грохнулся на спину. Если б под ногами не было воды, точно затылок бы размозжил об каменное дно.

А так падение оказалось относительно мягким. Лис тут же попытался приподняться, но тяжелые кувалды опустились на его грудь, не давая пошевелиться. В ноздри ударил острый запах мокрой шерсти и сырого мяса, который парень отлично запомнил — так же нестерпимо вонял зверем горный волк, кишки которого Лис выпустил памятной ночью возле гнезда Йаррха.

— Лежи смирррно, дррраконий выкоррмыш! — прорычала темнота. — Иначе я могу не удеррржаться и ррразорвать твое горррло!

Лис усмехнулся и расслабился, впрочем, стараясь при этом держать голову над водой. Захлебнуться — не лучшая смерть для мужчины, пусть даже попавшего в плен вторично.

Впрочем, его вины в этом точно не было. Да и Тестомеса упрекать особо не в чем: он спасал свою жизнь, которая всяко ценнее любой чужой. Жаль только, что темно в подземелье, как у кутруба под хвостом. Потому и не получилось повоевать с Хеллой так же, как с ее сородичем той ночью при свете Двух Сестер, — все-таки волчья способность видеть в темноте много значит.

Гремя латами и размахивая факелами подоспела стража, добросовестно запакованная в полную броню. Лис усмехнулся вторично. Несмотря на полную утрату пленником огненного дара, латники все же опасаются — а вдруг он снова проснется? Правда, если и случится это «вдруг», латы им вряд ли помогут.

Тем не менее опасаются они зря. Не проснется дар, пытался уже. Как пришло, так и ушло. После падения с неба — как отрезало. Наверно, не стоит людям, ставшим драконами, вновь становиться людьми…

Дальше от Лиса ничего не зависело. Обдав напоследок побежденного противника смрадным дыханием, волчица пропала в темноте. Парня же сноровисто связала стража и потащила куда-то, разгоняя факелами темноту подземелья.

…Ступени, коридоры, снова ступени. Ориентируясь по едва видимым меткам на стенах, стражники безошибочно находили путь и довольно быстро вышли наружу из, казалось бы, бесконечных каменных лабиринтов.

Длинный подъем по винтовой лестнице окончился массивной дверью, ведущей в уже знакомую лабораторию мессира. Как и в прошлый раз, хозяин лаборатории сидел за столом, правда, теперь возле его кресла стоял не палач в одежде, заляпанной кровью, а Хелла в жутковатом кожаном полутрико, неравномерно обтягивающем ее роскошную фигуру. Быстро же обернулась волчица, даже переодеться успела после трансформации. Хотя, пока стража неспешно тащила пленника наверх, можно было и перекусить, и выспаться…

А еще на полу лаборатории валялась гора несвежего мяса, от которого ощутимо несло тухлятиной.

Повинуясь жесту мессира, латники разложили парня на металлическом столе и намертво зафиксировали его конечности стальными захватами. После чего поклонились и вышли через вторую дверь, плотно закрыв ее за собой.

Маг Воды устало вздохнул и, не вставая с кресла, повернул какой-то рычаг, торчащий прямо из стены.

Загудел невидимый механизм. Стол под Лисом дрогнул, шевельнулся и неторопливо принял вертикальное положение.

— Ну вот мы и снова встретились, — устало произнес мессир, потирая виски. — Признаться, ты меня разочаровал, юноша. Я надеялся, что твой дар проснется при виде врага и ты испепелишь этого неудачника Итана. Вместо этого вы умудрились сговориться. В результате мой Фрегг до сих пор валяется без сознания, а на тех двоих раздолбаях, что позволили вам сбежать, я буду проводить свои опыты — если биологический материал не способен выполнять элементарную работу, то пусть хоть науке послужит… Но это все лирика, перейдем к делу. Твоя кровь все еще несет в себе дар Огня, при переливании ее другому человеку она способна убивать. Значит, еще не все потеряно. Древние свитки Низших утверждают: дракон может добровольно поделиться с обычным человеком кусочком собственного тела либо просто подарить ему свое дыхание, и тогда тот обретет магию Огня. Спрашиваю в последний раз: ты поделишься своим даром?

Лис собрал языком вязкую слюну во рту и плюнул на пол. Те, из-за кого погибли Лисса, Снар и многие другие невинные люди, достойны лишь смерти. Другие дары им ни к чему.

— Даже если б я знал, как это делается, хрен бы ты чего получил, — прохрипел он.

— Я так и думала, — произнесла Хелла. — Некоторые люди любят строить из себя героев — ровно до того момента, как им начнут вбивать иглы под ногти или медленно плющить гениталии в тисках. Но сейчас у меня нет на это времени.