Психоманипуляции вокруг нас

В менеджменте прием натурализма также используется весьма широко. Это красочные буклеты, масштабные макеты, пробные концепт-модели, яркие и убедительные с виду графики, диаграммы. Но самый писк – с помощью мультимедийных средств создать красочный ролик, придав ему степень максимального реализма. После такого визуального артобстрела и поднаторевшие аудиторы могут сдаться. Но в любом случае – хуже не станет.

Один из красивых приемов натурализма – дать потенциальному клиенту вовсю лицезреть что-либо, но все остальное – ни-ни! Так перед массовым кинопрокатом на всякий случай готовят публику, полгода демонстрируя ей вроде бы случайно фрагменты будущего фильма. Но, кажется, наибольшие мастерицы визуального натур-воздействия – это женщины-кокетки. Это потом мужчины сокрушаются: «бачылы очи, що купувалы!» («Сеньоры из высшего света» – аналогичное явление среди мужчин.)

В вербальной коммуникации натурализм прячется за речевыми оборотами типа: «вы только посмотрите…», «представьте…», «вообразите…» и т. п. Цель понятна – максимально «нагрузить» зрительное восприятие и отвлечь сознание человека от более глубокого восприятия происходящего. Помните, как мастерски завораживал непревзойденный Остап Бендер Эллочку-людоедку блестящим золотым ситечком? Ему ведь нужен был стул, а не чайный сервиз.

Как же противодействовать «ловушкам» натурализма? Прежде всего, приучите себя видеть, а не просто смотреть. Еще – развивайте глубину целостного восприятия окружающего мира. Можно через специализированные психологические гештальт-тренинги, можно – через занятие каким-либо видом искусства (живопись, архитектура, художественная фотография). Сгодится овладение практикой дзэн, фэн-шуй или, например, суфизм. Но самое главное – приучите себя доверять только собственному горькому опыту и никогда не давайте волю своим установкам, предубеждениям и прочим чаяниям. Полезно всегда помнить, что первое впечатление редко бывает ошибочным, но мы-то как раз его и не осознаем, а то, что затем принимаем за первое, – уже продукт нашей собственной заангажированности. Иными словами, почаще рефлексируйте над своими предпочтениями и не гнушайтесь честно покопаться в собственном белье. А что до коварства лубочных картинок в нашей жизни, то не спешите принимать опрометчивых решений и терпеливо наблюдайте. Декорации, даже самые яркие, со временем тускнеют. То же – при пристальном их рассматривании. Не горюйте – мишура чьего-то театра сойдет, но зато приоткроется настоящая жизнь. А это – куда интереснее!

6.1.2. Наив

– Козьма, ты в детстве мечтал быть космонавтом?

– Не-а, я мечтал верхом покататься на нашей корове, Чайке.

– Ну и?

– Вот, катают теперь на министерском «ауди».

Козьма Прутков. Мемуары: мой путь в правительство

При всей своей кажущейся простоте, приемы данной группы чрезвычайно эффективны. Хотя бы потому, что мы – всеобщие пленники законов термодинамики, гласящих на бытовом понятийном уровне, «что без труда не выловишь и рыбки из пруда». А хотелось бы наоборот – жить легко, в удовольствие и без напряга, как тот Иванушка из сказки – по своему хотению и щучьему велению. Отсюда неистребимое желание «поймать Господа Бога за бороду» и заполучить гарантированную «шару» до конца дней своих. Впрочем, даже неизбежность собственной смерти для «шаровиков» и «халявщиков» – что-то далекое и персонально их не касающееся. Да и сама жизнь им представляется «не в поте чела своего». Отсюда постоянное стремление найти более легкий и короткий путь. Стратегия подобной жизненной позиции проистекает из убеждения, что «у кого-то ведь получилось, а я чем хуже?». При этом совершенно игнорируется скрытая подводная часть айсберга успеха – во внимание берется лишь сам факт и кажущаяся легкость его достижения.

Наив – как психологический прием самообмана – произрастает из нашего преувеличенного самомнения и явно выраженного нарциссизма – ведь кто, если не мы, достойны более легкого и выигрышного пути. Чтобы польститься на ловушку наива, надо действительно очень любить и жалеть самого себя. «Доверчивость», «неопытность», «невезение» – такими словами мы обычно самооправдываемся после сокрушительного провала очередного «наивняка». Придумываем, собственно говоря, что угодно, лишь бы скрыть тот факт, что мы уже априори верили в шанс ослепительного везения лично для себя.

В наивном отношении всегда есть что-то детское, а именно: надежда на то, что придет кто-то взрослый и решит все наши проблемы. А еще лучше, если в руках окажется некая палочка-выручалочка. И так далее. Вспомним, как в детстве трудно было выдерживать монотонный труд, но зато легко игралось и фантазировалось. При этом победа была только за нами и обязательно со счастливым финалом. Отчасти наив – это детская вера в исключительность оптимизма. Не только предостерегающему пессимизму, но и реализму здесь попросту нет места, не то, что права голоса. Наивное убеждение, что «все будет хорошо», на проверку жизни часто оказывается плохо склеенным картонным домиком с фальшивой позолотой. (Оппонентам прошу либо вспомнить, либо разузнать об уверениях товарища Никиты Хрущева в 1962-м, что через двадцать лет все советские люди будут жить при коммунизме. Затем, уже в конце 1980-х в пылу затеянной перестройки Михаил Сергеевич Горбачев клятвенно обещал каждому гражданину на пороге третьего тысячелетия отдельную квартиру. Да и кто предполагал, что в пику сиим речам генсека нужно было тотчас и стремглав превращать свои кровные сбережения в виде госдензнаков во что-то более реалистичное: автомобили, телевизоры, стиральные машины и просто наборы инструментов. В это же время наивные оптимисты продолжали подсчитывать набегающие проценты на своих сберкнижках. Финал пересказывать не интересно – включите телевизор.)

В вербальной коммуникации наив подлавливает нас убедительными словесными призывами-слоганами типа: «Это – элементарно!», «Все очень просто!», «Вам достаточно лишь…», «Нет никаких проблем!». Именно так нас заманивают поверить в простоту и доступность того, что никогда не сможет быть реализовано. Но и за уяснение последнего нам придется дополнительно раскошелиться. Впрочем, на фоне всех затрат это может показаться уже не существенным. В любом случае, как только вам начинают втирать, что «это просто, элементарно и без проблем», – знайте: именно здесь и возникнут позже те самые проблемы, от которых вас отгораживали. Плюс дюжина новых, о которых даже речь не велась…

Сфера применения наива чрезвычайно широка. В рекламе – всучить покупателю товар, который элементарно решит все его потребительские (а попутно и житейские) запросы. Особенно пригоден наив для акций одноразовой продажи, когда не несешь никакой ответственности за последующие события. Может, потому так популярен метод наива в политике и избирательных кампаниях. Фасад одноразовых или быстро ликвидных финансовых пирамид также заманчиво разрисовывают для вкладчика приятными наивными картинками и посулами.

В любой игре жестко соблюдается правило: чем меньше шансов у игроков на выигрыш, тем больше наивно-розового тумана вокруг игрового азарта. Точно так же и в технике (бытовой и более серьезной): чем больше наработок на отказ, тем наивнее инструкция по эксплуатации и гарантии надежности. Если вам обещают все – тогда купите модель попроще и подешевле, желательно, сменив марку производителя.

Владельцы фирм очень любят наивных сотрудников – чтобы те послушно перевыполняли приказные директивы и ни о чем более не пеклись. Все остальное, мол, приложится само собой, лишь бы только старались. Имидж наивной самоотдачи и искренности по отношению к фирме всячески насаждается как корпоративный дух. Тогда очень удобно сбагрить корпоративные акции своему же персоналу по приличной цене как раз перед неминуемым банкротством. А провокационные слухи присадить все той же пропагандой наива: как, разве солнце может погаснуть? Практический опыт подсказывает: даже умные и опытные люди при длительной манипулятивной обработке теряют нюх и становятся наивными. В прямом смысле этого слова.

Как противодействовать заманчивой простоте, обманной надежности и увлекательному блеску наива? Наверное, вовремя остановиться и, почуяв слишком много простоты, стать скептиком и реалистом. Чего боится наив и пропагандирующие его наивщики, так это вопросов по существу дела. Копайте, что называется, в глубину, под корень, и вы воочию увидите нищету предлагаемого вам. Наберитесь терпения и задавайте провокационные вопросы.

Если и это не подействует – тогда просто смахните сыплющуюся на вас золотую мишуру обещаний и посулов и уверенно идите своей дорогой. Уж она то вас не подведет.

6.1.3. Утилитарность

Мы люды тэмни, нам абы гроши…

Народное изречение

Копейка рубль бережет, а десять тысяч – миллион.

Старый слоган о бережливости в наше время

Утилитарность (лат. utilitas – польза, выгода) – то, что, несомненно, принесет какую-то прибыль. Утилитарный подход, следовательно, это желание непременно получить хоть что-нибудь, независимо от обстоятельств. «Жлобизмом» это назвать нельзя, но вот жесткой установкой, обрезающей крылья коммерческой (и прочей) инициативе – можно. Девиз утилитаризма: «Пусть будут малые гроши – но наверняка». Отсюда и соответствующая психология. Например, отказ от любых форм риска, неверие в прибыльность рождающихся ноу-хау и игра «по маленькой». Есть такие игроки, которые всегда уходят с выигрышем, доживают в почете и звании «мэтра» до седых волос, но так никогда и не изведавшие щемящего чувства большой победы и ранящей боли глубокого поражения. Наиболее соответствующая модель утилитарного подхода – экстенсивный тип сельского хозяйства – прирост урожая небольшой, но гарантированный, а излишки пусть не в этом году, так в следующем, но обязательно продадутся – жрать хочется всегда.

Что значит утилитарность как ловушка? Это – когда вас подлавливают на мизерную выгоду, но вы, «подцепившись», платите значительно дороже. Догадались? Принцип «червячка», за которым кроется стальной крючок; или – почти бесплатный сыр в упаковке из перебивающей позвоночник пружины, проще говоря – мышеловки. Соль утилитарного приема – вас покупают на копейку, а потребуют опосля рубль. А чтобы выйти из дела – заплатите все десять. Утилитарность – всегда недалекость собственных стратегических расчетов и непременная установка хоть что-нибудь поиметь сегодня же. Так продаются за бесценок изобретения и произведения искусств, так подписываются контракты, после которых жаба съедает остаток жизни и здоровья. В бытовом применении утилитарность – когда ради нескольких копеек скидки вполне обеспеченные граждане толкутся на вещевом рынке в мороз и солнце, при полной антисанитарии и риске потерять свои кровные (могут украсть). Хотя рядом под домом уютный магазин с устойчивой репутацией, но там – все несколько дороже. Или поездка за три квартала и более, где опять же на десять копеек что-то дешевле, ведь время (драгоценное, утекающее безвозвратно время!) в расчет не берется, да и усилий не жалко – кто просчитал стоимость амортизации нервной системы в толчее?

Утилитарность – стратегическая недальновидность, когда собирают на продажу хворост, не видя вдалеке леса. Шоры на глазах в виде ценников. Биологическая подоплека утилитарности – страх за свое будущее и, как следствие, неуемное желание обеспечить гарантированность своего материального благополучия сегодня и в будущем. Плюс – нажитое неверие в собственный производящий потенциал, определенная психологическая сломанность, неверие в себя (невроз) и посему – устойчивое избежание любых форм риска. Общая же ориентированность менталитета – на прибыльность, т. е. на бизнес-деятельность. Добавьте сюда также синдром обжегшихся на молоке, когда страх потерять уже нажитое превалирует над стремлением приумножить свое состояние. Утилитарный менталитет можно потихоньку прививать – если посадить на голодный паек, платить по-маленькому за каждый угаданный шаг и вовремя обрезать крылья. Так образуются люди-бройлеры – летать не умеют, далеко от кормушки не отходят, вовремя оттесняя более слабых и неповоротливых, и в целом весьма и весьма предсказуемые особи. Выше потолка они не прыгнут и, как Шура Балаганов, будут видеть счастье в пяти тысячах рублях на всю оставшуюся жизнь.

(Попутное замечание: следующим этапом роста нормы прибыли следует считать прагматизм – гр. pragma – действие, практика. Рост прибыли здесь условно в пределах 12–25 %, тогда как утилитаризм честно зарабатывает свои 1–5 % дивидендов. Затем, куда более технологичным витком следует считать «прогрессивный» подход для ведения бизнеса. Прогрессивность (лат. progressio – букв.: движение вперед, возрастание) дает нам норму прибыли где-то около 50 %, иными словами, в полтора раза больше. Высокие технологии, или, как сейчас модно говорить, хай-тек, – это уже прибыльность свыше 50 %, условно будем считать 75–85 %. И, наконец, венец данной классификации – технологии и стратегии развития, основанные исключительно на преобразующих гениальных инновациях, и мега-открытиях – все то, что ныне принято называть эксплуатацией ноу-хау. Здесь рост превалирует прибыли 100 %, т. е. счет может идти «во сколько раз». Аналогично в тех же процентах возрастает и степень риска, но – «в лес ходить – волков не бояться».)

Вербальная коммуникация для утилитарных ловушек очевидна – это любой бизнес-коммерческий слэнг, в котором акцентируется с большой убежденностью, «что это выгодно и без всякого риска», «что клиент ничего не теряет, но имеет гарантированную прибыль», «что лучше синица в руке, нежели журавль в небе» – журавль тем временем улетит, а синица вспорхнет, как и было задумано. Еще вас будут горячо убеждать, что «незачем тратить лишнее, если можно подешевле». Кажется, телеэфир подобными слоганами уже порядком замусорен. Вас будут привлекать мелочными скидками в 1–3 %, но за это потребуют верности и массированных оптовых закупок далеко не свежего товара. И так далее. В управленческих играх и бизнес-контактах вас попытаются угостить недорогим ленчем или легким ужином (когда-то, в советские времена, это называлось наработать дешевый блат), но взамен потребуют опять же кабальное сотрудничество, акцентируя на мнимой выгоде жесткой договоренности и «крепкой дружбы». Неизвестно, что вам дадут те 1–3 %, но возможности права выбора вы будете наверняка лишены. Плюс задаром наживете кучу врагов («враги моих друзей – тоже мои враги»). Одним словом, вариантов дорого заплатить за утилитарный менталитет хватает.

Как не попасться? Да все так же, по методу: клин клином вышибают. Быть в своих делах стратегом, а не мелочным накопителем, не бояться рисковать по-умному и не возиться с явно «дешевыми» проектами. Время и силы уйдут безвозвратно, квалификация точно не возрастет – а прибыль не обрадует: 3 % гарантированных даже советских граждан не особо радовали – о них стоит слегка заботиться, если у вас в деле, как минимум, 100 млн и более. В надежных условных валютных единицах. Чего вам и пожелаем.

6.1.4. Регрессия

Женщины живут дольше мужчин, потому что они чаще плачут.

Почти доказанный научный догмат

– Козьма, они ведут себя как дети.

– Не-а, они ведут себя как дураки… Детей мы б не поняли.

Козьма Прутков. Попутные диалоги

Регрессия – как ее трактовал Зигмунд Фрейд – это возвращение поведения взрослого человека в проблемной ситуации на более примитивный и ранний уровень, чаще всего детский. Что делает ребенок в неприятной ситуации, в которой лично виноват, но не желает честно в этом признаваться? Давайте вспомним, ведь всеми были детьми. Итак, он: а) просто плачет и ни в чем не признается в расчете, что его пожалеют; б) просит прощения, как правило, «я больше не буду», и тоже плачет, надеясь, что его простят; в) тупо отрицает все – авось поверят и все сойдет; в любом случае, может, что-то изменится или придет на ум иная тактика решения проблемы; г) обманывает напропалую и вчистую, если приперт – сваливает вину на других; д) фантазирует, уходя от конкретики; е) закатывает истерику; ж) льстит и подлизывается к тем, кто его допрашивает; з) кокетничает, строит глазки; и) если все средства исчерпаны – готов прибегнуть к шантажу, так называемому мнимому суициду, типа «ах, вы меня не любите, значит я с собой что-нибудь сделаю, а вы все будете виноваты». Могут быть и иные варианты, но основные мы, кажется, перечислили. И что самое интересное – в детстве они очень часто срабатывают и спасают юного виновника. Потому-то мозг их и хранит как наработанные индивидуальные архетипы выхода из проблемы – авось когда-то еще пригодятся.

Однако встречается довольно много взрослых людей, у которых сии уловки не лежат глубоко невостребованными в подсознательном загашнике или чулане, а вовсю эксплуатируются по принципу «здесь и теперь». Иными словами, с вами начинают игру под названием «приемы регрессии». Что это значит?

Первое и самое главное: тот, кто так играет, защищается, поскольку явно попал в проблемную и неприятную для себя ситуацию. Второе – конструктивные или деловые варианты выхода из создавшегося тупика почему-то отсутствуют, и поэтому индивид решил убежать в детство. Третье – возможно, данная личность никогда в своей жизни серьезно не работала, поскольку всегда получала причитающуюся ей «конфетку» за красивые глазки. И момент четвертый – субъект явно не намерен «потом и кровью» исправлять ситуацию, признав свою вину. Он хотел бы, чтобы каштаны из огня за него вытащил кто-то другой, а все бы осталось по-прежнему. С причитающейся ему «конфеткой».

Как видите, игра в регрессию – это классическая попытка одурачить окружение, сохранив свой имидж и получив незаслуженные дивиденды. И не думайте, что этот прием редок и не популярен в народе. Политик или должностное лицо с экранов телевизора начисто отрицающее свою осведомленность в происходящем, – классический тому пример. А для того, чтобы было правдоподобней, срочно отправляются в командировки, ложатся в больницу или берут краткосрочный отпуск. Кокетство доселе мало улыбающейся VIP-персоны на щекотливый вопрос тележурналистов в упор – все та же регрессия и панический уход от ответа по существу. Разыгрываемая сцена возмущения некорректным поведением прессы – тем более подтверждающий сигнал. Отрицание факта случившегося – означает, что идут лихорадочные поиски варианта, как выкрутиться, но уже становится явным, что на воре и шапка горит. Чтобы затянуть время – измышляются враги, обстоятельства, высказываются отвлекающие версии, одна другой фантастичнее, короче, вы на верном пути и затронули очень больное место.

В регрессию любят поиграть не только политики, но и управленцы любого ранга, т. е. все те, кому по долгу службы приходится держать ответ. Самое интересное, что женщины, которым традиционно приписывают регрессионную тактику и стратегию, очень часто действуют жестко и напролом. А вот чиновники и нечестные бизнесмены мужского пола практически всегда скатываются к регрессионным приемчикам, лишь бы выйти сухим из воды. Что поделаешь, генетика здесь не при чем.

Как эффективно противодействовать регрессионному манипулированию? Точно так же, как поступает дальновидный и справедливый родитель с нашкодившим ребенком. Никаких потаканий и тем более – подыгрываний. Еще лучше – продемонстрировать, что сей сценарий порядком избит, знаком и положительного результата не принесет. Конечно, необходима выдержка, терпение и известная доля непреклонности. А если нужно – то и жесткости. Как крайнее средство – открытая конфронтация, это все же лучше, нежели быть одураченным на детских уловках. От регрессии человека можно отучить – если заставить его за проблемы, создаваемые им лично, самому и отвечать. Ведь в серьезных играх детская шкодливость может дорого стоить.

6.1.5. Деградация

– Давай выпьем – и все забудем.

– Нет, давай сначала забудем, а потом – выпьем.

Подслушанный серьезный разбор в пивной

Деградация как манипулятивный прием – это не совсем то, что обычно понимается под данным словом. Ассоциативный ряд сразу же подсказывает буквально что-то опустившееся, морально разложившееся и т. д. Тем не менее термин деградация в буквальном переводе с фр. degradation – понижение чего-то на одну ступень или градус, т. е. движение вспять и упрощение. Вот в этом вся соль данного приема, который при всей своей неблагозвучности чрезвычайно эффективен в разрешении конфликтных ситуаций в пользу того, кто его применяет.

Смысл деградации как манипуляции – в искусственном упрощении проблемы и переводе стрелок на более низкий и более примитивный уровень разрешения возникшей проблемы. Самый частый житейский пример: мужчины крепко повздорили, но чтобы разобраться по существу, выпили, хорошо посидели и довольные разошлись… до новой, еще более серьезной стычки. Ситуация была на время сдеградирована, и выиграл в ней тот, кто опасался открытых разборок. Пример второй: идет забастовка и выдвигаются определенные экономические требования. Задача менеджеров от администрации – низвести эти требования до максимально незначительных, но вполне осязаемых подачек. (Кстати, в семейной ссоре умная хозяйка, если сама виновата, затушевывает возникшую проблему с сердитым мужем вкусным ужином и сладким мурлыканьем.)

В предвыборной практике классический трюк – устроить шумное празднество, чтобы меньше обращали внимания на убожество предвыборной программы и полную утопичность выдаваемых обещаний. В управленческих конфликтах – умело перевести акцент на текущие неурядицы и попытаться их тут же позитивно решить. Еще один красивый ход – предложить начать все сначала, т. е. как бы с нуля, позабыв все ранее возникшие трения. Если нужно, то фирма даже готова пожертвовать руководителем (его просто переводят туда, где его еще не знают) и прислать на замену нового, с которым «все только начинается». Вообще возврат с полдороги к мнимому старту – излюбленный менеджерский прием из класса, деградационных уловок. (Ведь дело при этом отнюдь не начинается с нуля, все пашут как и ранее.) Компенсация семьям погибших в различных авариях по вине государства – также типичный деградационный уход от ответственности и нежелание решать проблему по существу. То же – штрафы за экологические преступления: проще и дешевле одноразово откупаться. Если случилось какое-то ЧП, ищут рядового «стрелочника», но никогда не пытаются обвинять систему и высших должностных лиц. Принято также более крупное злодеяние прятать в тени куда более мелкого, но зато явно очевидного. Здесь же биологический закон выживания: лучше потерять хвост или клешню, нежели голову. Как видим, деградация – широко и умело используемый прием.

В вербальной коммуникации прием деградации проявляет себя в выражениях, подталкивающих к явному упрощению проблемы: «нужно относиться ко всему проще», «забудь», «не обращай внимания», «тебе больше всех нужно?» и т. д. Отлично срабатывают внушаемые обороты: «тебе практически нужно вот это» (естественно, происходит подмена понятий и девальвация претензий). Если необходимо, активно внушается принципиальная недостижимость запрашиваемого и подчеркивается слабость оппонента: «это не нашего ума дело», «бери, что дают, и не рассуждай», «радуйся, что хоть это получил», «могло быть и хуже».

Как противодействовать манипулятивным действиям приемов деградации? Наилучшая тактика – дать поначалу увлечь себя (пусть манипулятор успокоится и полностью себя раскроет, «потащится» и реализует), затем обязательно активно поучаствовать в предложенном сценарии (безо всяких обязательств и гарантий априори), а потом неожиданно вернуть существо вопроса на круги своя…

Игры в деградацию требуют смелости, определенной выдержки, терпения и немного артистизма. Нужно быть участником и зрителем одновременно. Чтобы в нужный момент «пьесы» поднять на более высокий, исходный уровень. И начинать это лучше тогда, когда сценарий явно приближает финальный занавес (по замыслу манипуляторов). Вот тогда пусть «ружье» и выстрелит. Поначалу в воздух и холостыми. Последующую немую сцену лучше использовать для нажима, натиска и разборок «у барьера». Причем все делать отнюдь не по-бутафорски. В конце концов проблема должна быть решена на должном уровне. Без скидок на деградацию.

7. ДИАГНОЗ: БОЛЕЗНЬ УСПЕХА

AVE, CAESAR, MORITURI TE SALUTANT. [2]

Обращение римских гладиаторов к императору перед боем

Посвящается покорителям вершин, которые сумели с них благополучно спуститься.

…

О Пирровой победе наслышаны многие. Царь небольшого государства Эпир на побережье Ионического моря, расположенного между Грецией и Македонией, самолично из чисто экспансионистских побуждений напал на республиканский Рим. Первое сражение он выиграл: у него была отличная фессалийская конница, хорошо обученная пехота и даже боевые слоны. Через год, весной 279 г. до н. э., около некоего города Аускула произошло второе за эту войну крупное сражение. Римляне снова были разбиты, но победа досталась Пирру слишком дорогой ценой. По преданию, именно тогда он в сердцах и воскликнул в ответ на поздравления: «Еще одна такая победа, и мне не с кем будет вернуться в Эпир!». Но Пирр, так и не отступил, проявив благоразумие, под прикрытие своих гористых крепостей. Он пошел на Сицилию (позже ту же роковую ошибку совершит и Спартак), ввязался в стычки с карфагенянами, выиграл еще одно решающее сражение с римлянами и… потеряв бессмысленно всю свою армию на чужбине, погиб в 272 г. до н. э. во время уличной потасовки в греческом городе Аргосе. Агрессивный и вспыльчивый Пирр был в тот неудачный момент, по преданию, еще и далеко не трезв. Выражение «пиррова победа» станет нарицательным.

…Для Наполеона такой ловушкой оказалась Бородинская битва и ввод войск на зимовку в голодную и неприветливую Москву. А ведь нужно было после блистательного сражения под прикрытием еще уцелевшей гвардии быстрым маршем уходить до снегов через Украину на зимние квартиры в Польше. Был бы шанс удержать хотя бы Париж от казаков генерала Платова.

…Адольф Гитлер отчаянно верил в силу последнего решающего броска. То, что произошло в конце ноября 1941 г. под Ростовом с фельдмаршалом Рундштедтом и его 1-й танковой группой Клейста, оказалось предтечей декабрьского разгрома под Москвой. Директива фюрера окопаться и не отступать превратила замерзающие части вермахта в «мороженное мясо» (так тогда немецкие фронтовики прозвали медаль за «восточную кампанию 1941 г.»). Через год и в тех же условиях – истерические призывы к Паулюсу: превратить Сталинград в неприступную крепость. Вариант прорыва и отступления 6-й армии из котла фюрер не рассматривал до того момента, когда уже было поздно что-либо предпринимать.

…Точно так же нельзя уже было спасти в феврале 1995 г. старейший английский банк «Barings». Он обанкротился (потери – около 4 млрд фунтов стерлингов) из-за рискованного упрямства Ника Лисона, вступившего в игру с японским фондовым индексом Nikkei на Сингапурской бирже. Молодой честолюбец, не желая признать ошибочность своих сделок, упорно продолжал играть «на повышение», стараясь за счет еще больших ставок «отбить» понесенные потери. Но ведь и руководство банка забыло о своей былой осторожности и разрешило Сингапурскому филиалу, по сути, пойти ва-банк. Итог общеизвестен: респектабельное финансовое учреждение семьи Берингов, основанное в 1762 г. в Лондоне, прекратило свое существование в 1990-х.

…Не захотел отказаться от своего конкурентного броска к Южному полюсу и капитан Роберт Скотт. Ему нужна была только победа… с вышедшими из строя мотосанями и совершенно неприспособленными к Антарктиде шотландскими пони. У его людей не было должного опыта заполярных экспедиций. Он не внял ни одному из советов своего «конкурента» Амундсена и отказался от его ездовых собак. Скотта гнало на непокоренный Южный полюс неуемное честолюбие, он хотел быть первым и только первым. Он не мог и не хотел признавать, что норвежец был гораздо лучше подготовлен к этой экспедиции. Как известно, дух соперничества у англичан в крови. В кратком прощальном письме к вице-адмиралу сэру Френсису Бриджмену, его бывшему начальнику в Адмиралтействе, есть и такие поразительные строки: «Хочу сообщить Вам, что я не был слишком стар для этого предприятия. Первым погиб самый молодой…». Через шесть дней, 29 марта 1912 г. появится его последняя карандашная запись в дневнике, оканчивающаяся словами: «…Ради Бога, не оставьте наших близких».

Вспоминается к месту совершенно другая история. Фритьоф Нансен, 8 апреля 1896 г. уйдя с дрейфующего во льдах «Фрама» пешком к Северному полюсу, достиг 86 градуса северной широты. Так далеко тогда на север еще никто не добирался. Но до полюса оставалось еще 450 километров. И Нансен поймет, что «…Дальше идти нельзя. Это будет сумасшествие. Поворачиваем!..». Он и его двое напарников пойдут назад пешком на «большую землю». В ту минуту, когда он написал свои горькие строки, он уже догадывался, насколько ничтожен шанс остаться в живых. Но они дойдут до Земли Франца Иосифа и проведут там еще одну (третью по счету) полярную зимовку. Сделают себе землянку, начнут охотиться. Будут пить свежую кровь от цинги и питаться одним мясом. Проведут долгие месяцы затворничества на краю ледяной пустыни. И выживут, дождавшись китобойного корабля. Второй год на «большой земле» их считали погибшими.

Нансен один из тех истинно великих, кто не поддался соблазну успеха любой ценой. Свой корабль «Фрам» по возвращении он отдал Амундсену для подготовки новой экспедиции. На вопрос того: «Почему?», он указал на поседевшую в ожидании молодую жену Еву. «Она уже побывала вдовой и второго раза не переживет», – добавил Фритьоф.

Нансен доказал всей своей последующей жизнью, что он никогда не страдал болезнью успеха: «нансеновские паспорта» помогли вернуться на родину многим тысячам пленным после Первой мировой, так же его с благодарностью помнили голодающие Поволжья, спасенные в 1922 г. Второй великий норвежский полярник, Руал Амундсен пропадет без вести через шесть лет, в конце мая 1928 г., отправившись на поиски своего публичного врага Умберто Нобиле и его экипажа дирижабля «Италия», разбросанных где-то во льдах Арктики после крушения. Нобиле найдут и спасут советские ледоколы «Красин» и «Малыгин». А вот следы легендарного норвежца ревнивая Арктика скрывает до сих пор. Намекая своим упорным безмолвием, что не все можно измерять масштабом успеха и проигрыша, победы или поражения.

К сожалению, человеческая натура падка на блеск триумфа честолюбия. «Я это смог! Я это доказал!» – едва ли не ключевые слова современного менталитета, достаточно лишь включить телевизор либо полистать глянцевые обложки. Болезнь успеха – это ловушка, которую человек с маниакальным упорством воздвигает себе сам, но очень часто под аккомпанемент зрителей, почитателей, приверженцев и… соперников. Последние как раз и жаждут, чтобы ловушка захлопнулась и герой не смог вернуться с победой. Отсюда тактика стимулирования извне любыми средствами типа: «Разве ты сможешь отказаться от такого шанса?!» Вся соль ситуации заключается в том, что как раз от этого шанса и стоило бы отказаться. Либо быть готовым без обиняков повернуть назад, резко сменив сценарий обреченного финала. Но как же тогда ждущая подвига среда, окружающая героя? Круг замкнулся: уверовавшего в собственное всесилие «слепца» ведут под руки зачастую те, кто рады потом заглянуть в пропасть, откуда еще доносятся стоны поверженного. Ловушке успеха непременно требуются жертвы, иначе ее алтарь поблекнет. Человек, который стремится любой ценой достичь победы и успеха, – неизлечимо болен. Он так и не увидит альтернативы развязке дилеммы «все или ничего». Кажется, в этом хорошо осведомлены игроки в казино. Следует вовремя остановиться, чтобы завтра продолжить игру с наработанным запасом, но опять же до известного предела. Болезненный азарт – первый внешний симптом болезни успеха. Точно так же, пьяница не оторвется от бутылки, пока всю ее не прикончит. Оставить что-то на дне для него равносильно поражению. Даже если он уже сто раз на себе испытал, что потом будет плохо.

Получается отчасти парадоксальная вещь: сильный и самоуверенный человек успеха абсолютно лишен свободы выбора. Он – узник контрольных фишек, которые разбросал впереди себя. Примечательно, что успех будет засчитан в копилку побед, призов, поощрений и удовольствий лишь в том случае, если он совпадет с ожидаемым и заранее нарисованным вариантом. По принципу: «Все или ничего и только так, как хочу». Вариант в 95 % не засчитается, нужна чистая победа в узнаваемом, т. е. спрогнозированном, виде. Какие-либо альтернативные достижения и открывающиеся перспективы попросту будут проигнорированы, поскольку они не вписаны в параметры ожидания.

Отсюда можно сделать вывод, что болезнь успеха – ловушка наших желаний и вожделений, но уж никак не наших возможностей. По сути, успех, победа, цель не более чем фантик или билет на представление, которое устраивает герой. Но действительно ли это его настоящее амплуа, вопрос так и остается неразрешенным. В успехе нет реализации личности, зато присутствует амбиция, фантазии, мечты вкупе с уязвленным эгоизмом, нужно ведь доказывать, подтверждать, но уж никак не самореализовываться. Образно говоря, человек успеха сам зажигает (или с чужой подачи, не важно) свечу, об которую затем и обжигает свои крылья. Почти Икар, поскольку неизвестно, зачем тот поперся к солнцу на столь ненадежном инструменте. Главное здесь, пожалуй, то, что болезнь успеха не предполагает отказ от цели и что она питается нашими же вожделениями, без всякой привязки к внешней среде. Ее победное шествие – триумф позитивного метода в мышлении и мировоззрении, когда мир воспроизводится именно так, как он запрограммирован в эксперимента. (С определенного момента окружающая нас среда именно так себя и ведет. Нам же на погибель, ибо эманация собственных потенций неизбежно исчерпаема, порождая застой, оскудение и уныние.)

Обоснование цели сейчас доведено любыми методами до совершенства, чтобы изъять малейший намек на сомнение в «правильности» пути и прицела, поскольку все же неясно «нужна ли победа?», «эта ли победа?» и вообще, скрыт весь драматизм постановки вопроса «что нужно?». Для «успевающего» подобные вопросы бессмысленны или намекают на слабость и пораженческие настроения. Потому он обречен либо свалиться по дороге к вершине, либо… замерзнуть на ней. (Успех или победа чем-то сродни войне, а на развалинах, как известно, долго не проживешь.) Есть еще шанс – уцелеть и повторить то же самое на новой гряде придуманных свершений.

Жизненная философия подсказывает: когда-то это все обязательно кончится. Канет в Лету герой, и сотрутся позолоченные вершины успеха. Возможно, останется лишь память о поступке с так и нерешенными вопросами, «зачем и почему?» столь бездарно были растрачены горы усилий и средств.

Как вы уже поняли, свою ловушку человек успеха мастерит себе сам. Он ведь никак не может без больших и малых побед всегда и во всем. Отметьте – это его примечательная психологическая черта: доказывать постоянно что ты – «первый», «можешь» и т. д. Причем, независимо от того, бросил ли кто-то (или что-то) вызов: заболевший успехом находит повод без причины, потому что проблема – в нем самом. Здесь мы имеем дело с тем случаем, когда самоидентификация и самоуважение выносятся вовне и происходят из-за «чего-то» или благодаря «чему-то». Иными словами, человек стоит только то, чего он, по его мнению (и по убеждению таких же, как он), смог достичь. Безусловно, поражение, неудача, даже отступление воспринимаются только как унижение личности. Отсюда один лишь шаг, например, до харакири. Но чтобы все же человеческий материал просто так не пропадал, то современная мораль бизнеса и потребления предлагает, покамест есть силы и средства, отдохнув, намечать опять какую-то цель. В общем, белка должна крутить колесо, пока не протянет ноги. Люди успеха, по сути, бесплатные динамо-машины и грех кому-то не воспользоваться их тупой целенаправленностью. Главное, отпадает надобность в «погонялке», да и с мотивациями никаких проблем. Может быть, оттого-то так насаждается среди людей дух соперничества? Спартанцы, по сути, первые из инкубатора, где награждают за успех и победу над такими же, как ты сам. Спартанская модель в итоге оказалась совершенно не жизненной, но очень удачной для подражания. В целях манипулирования, конечно. Учтем также, что добивающийся только успеха никогда не сойдет с намеченного траверса и будет действовать предсказуемо, даже вопреки ситуации и здравому смыслу. Впрочем, потерю последнего можно списать на болезнь. Самое интересное, что и сам успех при подобной постановке вопроса можно смоделировать или внушить. Но вначале небольшой психологический эксперимент.

7.1. ОПЕРЕЖЕНИЕ С ОТСТАВАНИЕМ, или ПЛАТА ЗА БЕСПРОИГРЫШНОСТЬ

Можно быть впереди планеты всей, особенно если та – незаселена.

Высказывание, приписываемое Йону Тихому

Если поезд раскачивается, это еще не значит, что он едет.

Заметки бывалого пассажира

Чтобы стать победителем, нужно найти и организовать проигравших.

Из коллекции «золотых» правил пиара

Итак, представьте, что вы поделили (например, методом экспертного ранжирования), скажем, группу начинающих менеджеров на следующие категории: А – преуспевающие на своем профессиональном поприще личности; Б – твердые «середняки», не хватающие звезд с неба, но уверенно зарабатывающие себе на хлеб насущный; В – неудачники и маргиналы, отщепенцы и тому подобные субъекты, как-то перебивающиеся в своем деле с хлеба на воду. Согласитесь, почти каждую достаточно большую выборку людей можно с определенной долей объективности разделить на подобные категории применительно к фактору успешности.

А теперь предложим им всем на их собственный выбор задачки четырех типов сложности: 1) очень сложные по всем параметрам, порой требующие инновационного подхода; 2) сложные, но решаемые стандартными методами и приемами; 3) средние; 4) легкие. Поощрения за решение также соответственно разнятся, причем нелинейно: например, задачи категории 1 («очень сложные») по величине вознаграждения могли быть оценены на порядок и более выше, чем задачи класса 4 («легкие»), т. е. риск и сложность вознаграждались сторицей, но… попробуй их реши! Плата производилась, что называется, по труду: сколько за отмерянное экспериментом время (одинаковое для всех) решил, столько и получи. Отметим также, что помимо реальных денег срабатывал еще и фактор общественной оценки: результаты эксперимента не скрывались от желающих понаблюдать. Таким образом, риск уронить либо поднять свой имидж был вполне реален и осознаваем каждым участником столь интригующего эксперимента.

Для вас, уважаемый читатель, также готовое задание, правда бесплатное: угадать, кто на какие задачки бросится. Именно так и поступили экспериментаторы, заранее предвкушая рутинную обработку данных: дескать, успешные подавляющим большинством навалятся на «очень сложные», а неудачники начнут, как белки, орехи щелкать и перерабатывать массу «легких», а «середнячки» соответственно возьмутся за «средние», ну, иногда еще и за «сложные». Однако то, что произошло на самом деле, озадачило теоретиков. Повторные эксперименты лишь подтвердили, что наблюдаемая тенденция далеко не случайность (Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. – М., 1986. – Гл. 9). Итак, на практике оказалось, что успешные личности как раз всячески избегают очень сложных задач, ведь их нерешение может всерьез и надолго подорвать уже существующий положительный имидж. Действительно, к чему рисковать, если успех и так уже в кармане? Поэтому они вовсю налегали на сложные, но стереотипные задания, которые и оплачиваются прилично и выполнить их можно. «Середняки», правда, повели себя вполне предсказуемо. А вот с неудачниками оказалась полная неожиданность. Примерно половина из них без обиняков занялись легкими задачками, гарантированно зарабатывая себе пусть скромную, но все же оплату. А вот вторая половина (процентный состав может меняться в зависимости от исходной выборки) выбирала без тени сомнения исключительно сложные задачи класса 1! И принялась их решать при минимальных шансах на успех. Изумление экспериментаторов понять можно: вместо преуспевающих неприступные вершины пошли штурмовать аутсайдеры.

Разгадка сего феномена следующая: тем, кто уже и так «внизу», более терять уже нечего. За имидж также можно особо не переживать. Но взяв абсолютно недостигаемую вершину, можно за раз пройти путь «из пешек в дамки». Почему бы не рискнуть, тем более что очереди и толкотни за сверхсложными заданиями не наблюдалось. По этому поводу напрашивается парадоксальная мысль о… регрессионном явлении собственно самого института лидерства и успеха.

Для преуспевающей личности риск страшен уже сам по себе, ибо можно потерять нажитые дивиденды, гарантии и привилегии. Брать новые рубежи – лишняя морока, и потому не проще ли стабилизировать систему так, чтобы всегда быть впереди, не напрягаясь? Что и происходило ранее и происходит сейчас. В итоге само собой возникают революции, кризисы, войны и катаклизмы. Как реакция среды на попытку зацементировать общественные и природные процессы в пользу чьего-то «вечного» лидерства и преуспевания. Образно говоря, диктат уже преуспевающих – это попытка убрать из виду «коробку» со сверхсложными заданиями. Чтобы не было повода и соблазна кому-то рвануть еще выше, в непредсказуемые дали.

В наши дни функции охраняющего лидерства выполняют всевозможные нормы, допуски, сертификаты, штрафы, санкции, репрессивные налоги. Их цель – ограничить, не допустить, срезать на корню любые пассионарные толчки в подконтрольном социуме. Из «пряников» – допуск в элиту, различные виды разрешений «на…», льготы, поощрения и т. д. Более опосредованный вариант – формирование устойчивого лидерского паблисити путем проведения для самих же себя различных конкурсов, рейтингов, форумов, фестивалей и прочих пиаровских мероприятий с целью убедить широкое общественное мнение в том, что лидер – вот он, успешный и уверенный в завтрашнем дне. Чтобы быть первым не нужно реализовывать какое-то особое качество, достаточно просто убедить в своем превосходстве остальных.

Таким образом, аспект лидерства и успеха из области достижений и могущества ныне незаметно переместился в сферу психологическую, сделавшись в итоге инструментом внушения и убеждения. Отсюда – явление стагнации в современных экономических системах, когда прирост дохода в 3–4 % уже воспринимается как серьезный прорыв. Но почему не 15–30 %, а то и 45 %? Увы, современный лидер боится рисковать, а тем более обнажать себя перед возможными неудачами и лишениями. Паническая боязнь потерять свое лицо (интересно, оно хоть чем-то отличается от стандартного набора таких же?), уронить свой престиж, показаться в чем-то слабым или ранимым, в конце концов, быть просто естественным при взлетах и падениях напрочь отсекают для современного человека успеха возможность действительно широко и смело шагнуть к настоящей самореализации (ну не 3 % или 4 % прироста в самом же деле!). Калибр запросов и возможностей мельчает – и это в эпоху разрекламированного лидерства. Можно, конечно, тащиться на четвереньках и вовсю уверять друг друга, что от скорости ветер ерошит гриву. Главное, вовремя менять масштаб оценки и декорации. Так почем ныне трюк во славу победителя?

Ставить на человека успеха в ситуациях перелома и предельного риска нельзя, потому что он будет оглядываться на свой блистательный имидж и ни под каким предлогом не примет вызов, если победу придется зарабатывать потом и кровью. И уже изначально будет готов на почетную сдачу своих позиций при условии, что ему предоставят приличествующий статус.

Генерал-полковник Фридрих Паулюс, блистательный офицер вермахта, один из разработчиков плана «Барбаросса», был поставлен Гитлером командовать 6-й армией как наиболее подходящий исполнитель грандиозных замыслов летней кампании 1942 г. Фюрер не ошибся в выборе – Паулюс побоялся предпринять самостоятельные шаги по деблокации окруженной в Сталинграде армии. Он не рискнул даже тогда, когда ему на выручку пошла, рискуя быть окруженной, 1-я танковая группа генерал-полковника Гота. Паулюс слушал канонаду танкового боя, но так и не решился ослушаться приказа фюрера. Не смог его подтолкнуть к решительному прорыву и фельдмаршал Манштейн, тогда, по сути, его непосредственный начальник. Дальше общеизвестно: почетный плен, участие в сталинском Национальном комитете «Свободная Германия», выступление на Нюрнбергском процессе свидетелем советского обвинения (!) и смерть в качестве заслуженного пенсионера в Дрездене в 1957 г.

7.2. ГЛАДИАТОРЫ ФОРТУНЫ, или ПОДВОРОТНИ УДАЧИ

С низкого старта легче брать разгон.

Наставление для спринтеров

Чем выше забор, тем пугливее хозяин.

Эмпирическое правило грабителей

Богатые грабят под сенью закона, мы же грабим под сенью собственной отваги.

Высказывание флибустьера перед казнью на рее

Звучит парадоксально, но лидеры, всецело озабоченные успехом, – не опасны. А вот неудачники… Такой большой процент в их среде рискующих за пределами собственных возможностей – явление достойное внимания. Получается, что маргинальная прослойка (они же аутсайдеры, «дно», «низ») представляет собой котел, в котором бурлят пассионарные токи и рождаются самые безумные идеи. В другое время их устремления неизбежно завяли бы, как нереальные фантазии (все те же ограничивающие 3–4 % прироста к достигнутому), но когда отметаются традиционные и постепенные способы добиться успеха, то – почему бы и нет? Отметим – неудачников интересуют только предельно высокодоходные проекты, невзирая на риск и малую реалистичность. С последней категорией вообще нет проблем, ибо для тех, кто «внизу», существуют лишь их гротескные желания и мечты, которые любой ценой должны быть воплощены в явь. Однако в чувстве момента и ситуации аутсайдерам не откажешь. (Чем ниже градиент падения, тем лучше психология выживания, среди бомжей и попрошаек очень много тех, кто хорошо разбираются в людях, иначе попросту там не выживешь.) Поэтому чувство обратной связи у неудачников обострено. Вместе с маниакальной устремленностью к вожделенному парадизу это создает весьма опасный тандем.

Вся ирония заключается в том, что общество преуспевающих этой опасности как раз и не осознает и не хочет осознавать даже при наличии явных симптомов. Вспомним, с каким пренебрежением охранка относилась к так называемым большевикам во главе с неким Ульяновым. Куда как опасней считалось движение эсеров с их пресловутой «Боевой организацией» во главе с провокатором Азефом. Игры в кошку с мышкой обошлись вскоре двуглавой империи слишком дорого. Точно так же Паулю фон Гинденбургу, потомственному прусскому дворянину, фельдмаршалу и президенту Германии, и в кошмарном сне не снилось передать священный жезл власти бывшему ефрейтору Адольфу Шиклгруберу. А ведь пришлось, и с этого момента «коричневые маргиналы» заложили крутой вираж для всего мирового сообщества.

Недооценивать и пренебрегать происками и устремлениями неудачников не только глупо, но и небезопасно. Хотя бы потому, что в своих устремлениях они могут зайти слишком далеко. Особенно, когда социум находится в неустойчивом бифуркационном (лат. bifurcation – разделение, например образование водораздела, то же, что горный хребет) состоянии. Тогда под приложением своевременного натиска и усилий мечта неудачника может воплотиться наяву. Пусть даже на время, которого, как у «красных кхмеров», окажется более чем достаточно, чтобы вогнать в землю треть населения своей страны и вновь уйти в подполье непролазных джунглей.

Добавим к сему, что имеющий синдром неудачника дерется за свою цель куда ожесточеннее, нежели человек успеха. Второму есть, куда отступить, и есть, чем торговаться, тогда как поднявшемуся из низов кроме своей не совсем удавшейся жизни предложить нечего.

…Правитель мощнейшего Хорезмского государства Мухаммед был разбалован властью, негой и роскошью. Вместо отпора на поле брани ордам Чингисхана он позорно оставил свои города и бежал в Иран, кончив бесславно жизнь на одном из островов Каспийского моря. «Если бы город сопротивлялся, я бы не взял Бухару никогда», – мрачно изрек предводитель монголов, осмотрев стены и арсенал этого мощнейшего полиса после его добровольного падения. Та же участь постигла и Самарканд. Армия государства, дотоле славившегося своими победами, так и не смогла собрать в кулак свою волю и перейти к жестоким сражениям. С монголами пытались торговаться и договариваться, обрекая тем самым свою жизнь в лучшем случае на прозябание в колодках. Для маргинальных «пассионариев» с окраин пустыни Гоби цветущая Средняя Азия стала плацдармом для дальнейших экспансий. Власяной монгольский аркан завис над прочими странами.

Князь Торопецкий Мстислав Мстиславич по прозвищу Удалой в битве с монголами на Калке (лето 1223 г.) поступил совершенно иначе. Он единственный из двенадцати русских князей уцелел в той бойне. Хотя шел в авангарде и неминуемо должен был погибнуть первым, наткнувшись на бронированный кулак тяжелой монгольской конницы. Именно так и произошло. Но Мстислав повел себя в роковой момент парадоксально (может быть, потому, что его прозвище было Удалой?). Он со своим небольшим отрядом (не более полутора-двух тысяч воинов) сам атаковал собравшуюся в долине двадцатитысячную монгольскую мощь. Ударил из последних сил, идя на марше, не в центр вражеского войска, а наискось, почти во фланг, срезая угол каре. Расчет был гениален – монголы не будут перегруппировать под такой маленький отряд свою армию, а значит, есть шанс прорваться с боем к спасительному Днепру. Что и произошло. История нам донесла любимое изречение Мстислава Удалого: «Мертвые сраму не имут». (Интересная в психологическом плане фраза, и несет она в себе отрицательного, неудачного смысла больше, нежели положительного, даже «оптимистической трагедией» ее сложно назвать.) В ситуации полной безнадежности он действовал себе на погибель и вырвался из тисков смерти. Все остальные князья на Калке нашли свою смерть, хотя и обладали пятикратным преимуществом, по сравнении с монголами, в рати. Они ведь шли побеждать и грабить легкого врага, тем более что монгольские разъезды всячески поддерживали в русском стане эту губительную иллюзию.

Неудачник лишен начисто робости, стыда и прочих невротических комплексов перед условностями социума, магией имиджа и харизмы, предрассудками и прочими «тормозами», в том числе и интеллектуальными. Именно для него применим знаменитый принцип «дурачка» Альберта Эйнштейна: «Все знают, что того-то и того-то сделать невозможно. Но вот приходит «дурачок», который этого не знает и делает открытие». Добавьте к сему отсутствие страха перед неудачами (сколько их уже было на его пути?) и уж тем более к отрицательной реакции окружающих. Потому что в его кармане – путеводная звезда, которой он истово поклоняется. Тем, чего как раз и не хватает успешным: авантюризма и смелости в дерзновениях, более чем в избытке обладают неудачники. Вот кто действительно, определив свою миссию, далее уже не сходит с пути.

Англичанин Морис Уилсон еще в 1934 г., не имея элементарного альпинистского опыта, но свято уверовавший в провиденье Божье, без специального снаряжения, а, по сути, совсем без ничего (не было денег даже на сносный провиант) рискнет тем не менее в одиночку (!) покорить неприступный Эверест. Выше Уэльских вершин он дотоле никуда не поднимался. Техника прохождения ледников с ледорубом и кошками ему была неведома. Малоизвестный широкой публике, этот религиозный и одержимый человек станет газетной сенсацией того времени: продав свое имущество и купив подержанный биплан, в мае 1933 г. он на свой страх и риск… улетит в Индию, чтобы осуществить задуманное. Его замерзшее тело, лежащее в изодранной в клочья снеговыми штормами палатке на леднике Ронгбук со стороны Тибета, найдет в 1935 г. пятая британская экспедиция к Эвересту. При мертвом Уилсоне окажется дневник, прочтя который профессионалы будут поражены: одиночка-аматор смог достигнуть так называемой Северной седловины на высоте 7000 м. Для человека, не знавшего гор, он сделал невозможное. Впрочем, его рекорд уникален и по сей день: на Эверест «за просто так» туристы ведь не ходят. Лишь в 1982 г. опытнейший альпинист, получивший прозвище «гуру гор», – Райнхольд Месснер совершит свой беспримерный одиночный поход на высочайшую вершину мира (практически по тому же пути). До него почти за полстолетия такую попытку предпримет лишь один – не шибко процветающий мелкий предприниматель из старой Англии – некто Морис Уилсон.

Имеющих комплекс неудачника можно достаточно легко вычислить. Они до предела амбициозны, лишены всякой адаптивности и не скрывают своих честолюбивых помыслов. Еще – им в жизни либо не везло, либо мешали другие, а к тому же неблагоприятно складывались обстоятельства. Так неудачники попытаются вам объяснить, почему у них так мало реализовано из задуманного. И это при их бросающейся в глаза жажде действий. Так что покидать свое поле боя такие люди отнюдь не намерены. Что и можно с успехом использовать.

Гораздо осторожнее нужно относиться к скрытым неудачникам. Это те, которые прикидываясь «середнячками», тайно носят в кармане свой будущий маршальский жезл. Совсем плохо, если таковыми (людьми нормы или средних способностей) они и являются. Тогда беда. Потому что, придя к власти, «середняк» поголовно истребит все, что хоть на толику выше него самого. Та же участь ждет все непонятое. Ареал опустошения и разрушения будет впечатлять. Как после всех революций и диктатур XX в. Серые людишки, озабоченные комплексом неудач, но могущие заполучить власть всегда будут представлять угрозу любому прогрессивному обществу. Ну а в более мелких масштабах – любой процветающей фирме. Может быть, отчасти так быстротечен век в современном бизнесе?

Не путайте неудачников с перестраховщиками. И те, и другие обычно в среде аутсайдеров, но ничего общего у них нет. Самое интересное, что перестраховщики всегда достигают некоего положения в обществе, поскольку больше всего боятся споткнуться о какой-нибудь камешек на торной жизненной тропе. В конечном счете они всегда будут выбирать изо всех вариантов самый безопасный. В итоге – шампанское им положено только по случаю выхода на заслуженную пенсию. Впрочем, иногда перестраховщики губят закат целой империи.

…Кэптен Тосио Абэ был одним из лучших в стенах японского императорского военно-морского училища в Этатзиме (воинское звание «кэптен» в японском ВМФ соответствует званию капитан 1 ранга). До назначения на «Синано» – командир 10-го дивизиона эскадренных миноносцев, имел немалый боевой опыт, награды и пользовался почетом и уважением среди своих офицеров и матросов. Участвовал в морском сражении за остров Мидуэй в июне 1942 г., командуя флагманским эсминцем «Кадзагумо».

Джозеф Инрайт – коммандер подводной лодки «Арчер-Фиш» («Рыба-меч»), до назначения капитаном на эту подводную лодку слыл неудачником и даже подавал лично рапорт об освобождении от командной должности как не оправдавший возложенных на него обязанностей. В его биографии несмываемым пятном для морского офицера – неудавшаяся атака 20 октября 1943 г. на японский авианосец «Секаку». В итоге – штабная должность и коротание вечеров за игрой в покер. Но именно этот молодой капитан потопит секретнейший и самый большой корабль этого класса в мире суперавианосец «Синано». Подлодка «Арчер-Фиш», ведомая своим капитаном-аутсайдером, шестью торпедами покончила с грозным голиафом, находясь в одиночном (!) патрулировании. Суперкорабль на марше прикрывали три эскадренных эсминца. Но то, что случилось глубокой ночью 29 ноября 1944 г., будет многие годы сокрыто тайной и покажется невероятным. Подлодка под командованием молодого коммандера Джозефа Инрайта устроила настоящую многочасовую охоту на элитный авианосец, невзирая на его тщательную охрану. У нее не было ни малейших шансов выжить, если бы кэптен Абэ принял бой. Но японский капитан панически боялся рисковать только что спущенным со стапелей секретным авианосцем. И он не мог предположить, что его преследует одна-единственная подлодка ВМФ США. Тем более во внутренних японских водах. Абэ уклонился от боя, и через несколько часов маневров и бегства авианосец получил четыре торпеды почти в упор ниже ватерлинии. Агония оказалась для «плавучего аэродрома» недолгой. Кэптен Абэ не пожелал расставаться со своим кораблем. «Арчер-Фиш» удалось уйти из-под бомбовой атаки и благополучно возвратиться из одиночного рейда. За ней навсегда закрепилась слава подлодки, которая потопила самый большой боевой корабль в мире. Джозеф Инрайт был награжден министром ВМС и продолжил далее свою карьеру в ВМФ США. Она у него сложилась вполне удачно.

Мораль приведенного случая более, чем очевидна. Перестраховка в конечном счете несовместима с достижением цели. И уж тем более, если цель из ряда вон выходящих. Ну а насчет успеха… Джозефу Инрайту и его команде пришлось несколько долгих лет доказывать, что они в одиночку ночью потопили именно суперавианосец. Он ведь был секретный и в каталогах разведки ВМФ США не значился. Слава и награды придут позже, но работу свою команда «Арчер-Фиш» сделала чисто.

Парадокс нашего времени заключается в том, что у нас зачастую сам успех уже многоразово перестрахован. Иной масштаб, другие измерения.

7.3. ЛОВУШКИ УСПЕХА

Если мне удалось подняться на 14 восьмитысячников и остаться живым, это потому, что я всегда знал, когда нужно остановиться; я чувствовал, когда риск был слишком велик. Я терпел поражения, отступал в 11 гималайских экспедициях, и поэтому я жив.

Райнхольд Месснер

Достигнув успеха, можно чуток передохнуть и наконец поискать себе что-нибудь по душе.

Козьма Прутков, нудист. Под лучами счастья…

Успех – награда, но не сама победа, достижение или цель. Мы как-то об этом не задумываемся, и напрасно. Вдумаемся в слова: «успех» – «успеть» – «спешить». Явно нужно где-то вовремя «засветиться», и тогда, пожалуй, все успешно, ибо – «успел». Даже на грубую вскидку – понятно, что процесс успеха не зависим от внутреннего целеполагания человека. Иными словами, успех всегда как бы навязывается той цели, которую мы преследуем. Как реакция одобрения или поощрения со стороны среды. Возникает почти тот же парадокс, что и с днем рождения, в который, по сути, должны поздравления принимать родители, ибо они все это «устроили». Точно так же и успех – он радость для «зрителей» и потому конфета для «действующего лица». Но того ли добивался на своем пути человек? Об этом ему вряд ли дадут возможность высказаться искренне. Подмена результата его одобрением уже само по себе – психоманипулирование. Потому попытка быть всегда и непременно успешным – ловушка, из которой можно не выбраться. Понадобится не только упорство, но и мужество противостоять обстоятельствам, сложившемуся мнению, стереотипам и временным неудачам. В конечном счете реализация собственной миссии – это тернии, ведущие к победе. Ну а что касается успеха, то он придет автоматически. Как реакция среды на достигнутый результат.

Не нужно также бояться неудач и временных отступлений. Диалектика восхождения редко бывает линейно поступательной и прямой. Тем более надо уметь ждать и быть настойчивым. В свою очередь категория «непременно» может стоить в итоге очень дорого. В бизнесе и политике, равно как и на войне, выигрывает в итоге тот, кто рациональнее тратит ресурсы при достижении намеченных стратегических приоритетов. В таком ракурсе кратковременная неудача, безусловно, лучше кратковременной удачи. Да и любая серьезная цель никогда не дается «просто так», одним успешным рывком. Порой необходима глубокая и тщательная проработка намеченного пути. Со стороны это может показаться задержкой, топтанием на месте или даже отступлением.

Еще один болезненный вопрос – корректировка цели путем развития обратной связи. Люди, могущие по ходу движения гибко изменять свои приоритеты, – весьма серьезные и опасные бойцы. Ибо они способны вовремя отказаться от задекларированного, но в конечном итоге гибельного для дела и личности варианта. Еще более сильны те, кто при этом не боятся показаться временно смешными, проигравшими, неудачливыми и т. д. Присмотритесь – большинство свои неудачи сваливает на обстоятельства, и лишь немногие готовы брать ответственность на себя.

Чтобы развиваться – надо признавать свои недостатки. Лидерство или успех в современной интерпретации такого шанса человеку попросту не дает. Ему предписана только одна роль – преуспевающая. Искусственность жизненной позиции – специфическая особенность игр в успех. Но опять же человек способен к развитию и могуществу, только будучи абсолютно естественным в различных жизненных проявлениях.

«Со стонами, шатаясь, иду вперед, ноги не держат, падаю. Тут я бросаю все, зарываюсь лицом в снег, содрогаюсь всем телом. Я внизу. Я и счастлив, и в то же время в каком-то отчаянии. Вон по валу ледника идет Нена. Я вижу себя извне, со стороны этого мира. «Я здесь» означает теперь «я там». Я прозрачен, я из стекла, а мир вокруг меня – это прочная основа моего я. Я могу видеть себя сквозь все мои оболочки и знаю, что и для Нены я сейчас прозрачен. Опершись на лыжные палки, некоторое время смотрю на нее. Потом меня прорывает. Вся огражденность исчезает. Я плачу. Как если бы все горизонты, все ограничения были преодолены. Все открылось, все эмоции освободились. Как далеко мне нужно было ходить, чтобы я наконец почувствовал себя раскрепощенным! Я сам теперь – открытое пространство. Чем больше я отрешаюсь от себя, тем больше мне хочется упасть на колени».

Вот так предельно искренне и откровенно человек-легенда, «гуру гор» Райнхольд Месснер описывает свое возвращение с одиночного восхождения на Эверест (Месснер Р. Хрустальный горизонт. – М., 1990). Он не побоялся быть самим собой и, может быть, потому нашел в себе силы совершить дотоле невозможное – в одиночку покорить величайшую вершину мира. Месснер доказал: чем опаснее и рискованнее дело, на которое решается человек, тем менее значим в качестве целеполагающей мотивации фактор успеха. Он лишь «прилагающее», не более. Главным же является способность адекватно принимать решения в точке экстремума, т. е. реагировать сообразно ситуации, а не установке. Только так можно достигнуть победы, а не ее эрзац-подобия. Тем более, что современная тенденция требует от человека непомерного расточительства по поддержанию имиджа успеха.

Гигантские расходы на рекламу и представительские расходы нынешних фирм и организаций – по той же причине. Ставка исключительно на брэнд, т. е. на «успешный» вид товара, грозит ловушкой для развития в стратегическом будущем: ведь непопулярных инвестиций не производилось. Успех сегодня – это поражение и проматывание средств на «вчерашнем» товаре завтра. Зато сегодняшний гадкий утенок имеет шанс стать в перспективе лебедем. Вообще перенос делового акцента с успеха на то, что оказалось неудачным, – стратегия менеджмента будущего. Иными словами, актуальным становятся именно проблемные моменты бизнеса, ибо в их разрешении и будет заложен потенциал дальнейшего развития.

А пока что алтарь успеха не оскудевает. И жертвоприношений более чем достаточно. Жаль.

8. ХАРИЗМА И ЕЕ ТЕНЬ

Если благодать изливается на нас даром, то кто тогда это все оплачивает?

Вопросы у ночного костра в эпоху первоначального накопления…

Чудо явлено должно быть.

Непререкаемое требование праведников

Не играйте с вещами, о которых не имеете ни малейшего представления!

Памятка покорителям ядерного синтеза

Термин харизма произошел от гр. charisma, что означает милость, благодать, божественный дар. Понятие «харизматическая личность» в раннем православии (т. е. до разделения церквей) означал в буквальном смысле праведного человека, способного творить вокруг себя благодать и совершать чудотворные деяния в помощь страждущим. Причем, заметьте, реальные. В силу сошествия на них Духа Божьего (именно такое определение харизмы в X в. дает преподобный Симеон Новый Богослов). Воспитанным в духе вульгарного материализма сие утверждение покажется если не кощунственным, то во всяком случае глупым и неправильным. В традиционном научно-материалистическом понимании (так и хочется произнести по старой памяти: «в духе марксистско-ленинской идеологии») харизматик либо мастерский фокусник, либо наглый обманщик. Добавим сюда же и нечто более современное: специалист по обработке массового сознания конкретной технологией, а именно: психоманипуляцией по классу харизмы. При этом первичное истинное понимание харизмы как-то незаметно (надеемся не бесповоротно!) отошло в небытие. Как и возможность ее (т. е. харизму, настоящую, не придуманную) иметь и использовать. Но… времена меняются куда неожиданней, нежели устоявшиеся парадигмы человеческого сознания. И нынешний ренессанс понятия харизма тому подтверждение. Пусть даже и не в исконном понимании, но все же…

Понимание современной псевдохаризмы приоткроет нам просвет к настоящей. Ведь уметь «творить благодать», наверное, не так уж и плохо. Даже в прагматическом, чисто технологическом понимании. И здесь, как и в любом серьезном хай-тек-деле важно не попасться на приманку подделки. Потому, пожалуй, начнем с того, что есть лишь игрой в харизму, ее тенью и заманчивым подобием. В конечном счете то, что кажется, не всегда то, что есть, тем более то, что будет. И если настоящая харизма укажет нам свет в конце тоннеля, то ее эрзац-варианты скорее всего заведут в тупик. Для утешения расцвеченный гирляндой наших желаний. В этом первейшее различие мнимого чуда и настоящей благодати.

Псевдохаризма всегда взращивается ожиданиями алчущих ее. Назовем эту питательную среду харизматической потребностью массового сознания. Иными словами, конкретное историческое время выдвигает свой образ героя, либо пророка, мессии, чудотворца, спасителя нации, вождя и керманича. Тяжело не поддаться соблазну и не пойти навстречу чаяниям многих. Предрекаемый приход мессии для колен Израилевых и избавителя от всех бед избранного народа – разве уже не заложенный фундамент под харизматическое явление? А исконно русская народная вера в доброго царя-батюшку? Кто только сей наивной доверчивостью не пытался воспользоваться. Самозванцев (и самозванок, например, та же княжна Тараканова!) всегда щедро производила земля Русская. Лжедмитрий (их было как минимум три!) и Емельян Пугачев лишь самые яркие примеры. Впрочем, можно выступать и от своего имени. Фюрер германского народа, избавитель нации от ненавистных пут Версальского договора просто выразил доступными словами то, что хотели все немцы от мала до велика. Жить и выплачивать непомерные контрибуции им было не под силу. Фюрер избавлял их от ответственности навязанных кабальных условий, а заодно и от… совести. Как известно, без последней жить всегда легче. На неотразимую харизму фюрера спишут все прегрешения дотоле вполне цивилизованной нации. Что, однако, и по сей день как смягчающее обстоятельство почему-то не принимается в расчет Гаагским международным трибуналом.

А вот некоему Владимиру Ульянову повезло куда больше. Во-первых, не доросло тогда человечество до международного суда. А во-вторых, – удалось замаскировать (будем справедливы скорее всего на уровне подсознательного) под всенародные насущные требования («землю – крестьянам, мир – солдатам, гражданам – свободу волеизъявления» и т. д.) свое непомерное честолюбие, злопамятность и слепую догматичность. И если на православных иконах был перст указующий Спаса-Господа, то ленинская рука на бесчисленных постаментах, кажется, посягнула на право указывать дорогу в рукотворный рай. Уверовавшим в ленинскую харизму придется вскоре белеть костьми на склонах Беломорканала и тундровой гряде Норильска.

В данном случае проскальзывает один закономерный момент. Псевдохаризму тем легче сочинить и воплотить, чем тяжелее условия жизни народа (он же – главная движущая сила харизматического перста) и беспросветнее осязаемое взором будущее. Проще говоря, когда невыносимо так жить, ищут любой выход. И тот, кто рискнет указать «правильное» направление, будет не только услышан, но и поставлен во главе марширующей колонны. Ну а на марше какая может быть демократия и плюрализм?

Великий проводник Моисей это хорошо понимал и обзавелся по ходу мощной преторианской гвардией, преданной до мозга костей лично ему и его делу. Это были сыны клана Левия, левиты, как их назовут позже. Именно они будут приводить усомнившихся, мятущихся и слабых духом в порядок. Отсюда вывод: если харизма не убеждает просто примером, ее нужно немножко насаждать. Безусловно, на штыках долго не усидишь, но когда некогда оглядываться и тем более недосуг останавливаться, то… Какое-то время можно продержаться, как показывает исторический опыт, даже очень долго и с последующими реминисценциями. Поэтому харизматические излияния на страждущую паству шли всегда рука об руку с принуждением непослушных и инакомыслящих. Страх, обычный страх за свою жизнь, за жизни близких либо даже собственное благополучие оказывался самой чудодейственной «виагрой» к уверованию в благость ниспосланного. А упорствующим и далее – опять же костры, застенки или рудники.

Схема харизматического оболвания почти идеальна, если бы непредсказуемо изменяющийся мир вокруг да досадные сбои внутри теополитической системы. Ведь псевдохаризма обязательно претендует на роль земного божества. А с земным раем пока еще ни у кого без проколов не получилось.

Псевдохаризма практическая идеально развивается в интроектированном обществе, т. е. в таком, где младшие ждут, что прикажут старшие, подчиненные – что изречет их начальник, а «деды» в армии на полном основании помыкают новобранцами и прочими социальными «несмышленышами». Иными словами, нет ничего легче уверовать в благость и истинность в том случае, когда давно уже отвык принимать решение самостоятельно. Мелочь, казалось бы, но принципиальная – привыкшему лично отвечать за все как-то трудно просто так взять и поверить кому-то на слово… Тем более на непроверенное практикой действие. В животном мире привыкли всецело доверять вожаку, не потому что он старший или «пахан», но потому, что он – наиболее опытный, сведущий и готов отвечать персонально за свои ошибки. И если так случится, тогда его место займет кто-то другой.

Псевдохаризма такого варианта принципиально не приемлет. Харизматический вождь никогда и ни при каких обстоятельствах не уходит со своего трона. Более того, он сделает все возможное, чтобы его «дети» (ученики, подданные, подчиненные и т. д.) всегда нуждались в обращениях к «отцу» за советом и помощью. Чтобы они боялись и шагу ступить, не спросив разрешения или не получив оценки свыше: правильно ли они поступают. Кстати, это наиболее короткий путь к харизматическому ореолу – использовать слабости, страхи и беспомощность других. Особенно если те, другие, – могут влиять на принятие решения судеб народов, страны, династии. Что и сумел доказать Григорий Распутин, взяв в оборот последнюю царскую семью династии Романовых. Гемофилию маленького царевича Алексея Николаевича он, как известно, так и не смог вылечить, но зато всецело подчинил своей воле царицу. Помимо того, ревностно принялся назначать за взятки и посулы продажных и зависимых от него министров, чем заметно ускорил разложение имперской управленческой верхушки. Распутиновская харизма волнует воображение до сих пор, но был ли «святой мужик» таковым на самом деле? И страна, и династия в 1916 г. были далеко не в расцвете, на внутренние гражданские и экономические кризисы тяжким бременем легла беспросветная и изнуряющая Первая мировая война. Кто-то должен был и поддерживать, и указывать, и вселять надежду на лучший выход. Тот… кто верил в себя, и не боялся рисковать.

Вообще во все времена, от личной беспомощности и неуверенности в своих силах легко рождаются… «боги», «божки» либо некие непререкаемые абсолюты поклонения, обожествления и подражания. И чем хуже, тем явственнее ждут мессию, избавителя, «чудотворца». Парадоксально, но нынешние дикари на планете и первобытные племена древности были куда менее затурканные (т. е. запуганные), чем их хотелось бы видеть антропологам и философам эпохи просвещенного разума в XVIII в. и XIX в. Была наложена психологическая проекция собственных страхов из-за индивидуального бессилия перед репрессивной государственной машиной и жестоким капиталистическим обществом в целом (впереди – фабрики смерти века XX!). Отказавшись от Бога на небе и на земле, механистический, а позже и кибернетический материализм тем не менее жадно затребовал харизму от своих пророков и предводителей – в конечном счете кто-то же должен указывать на свет в конце тоннеля?

Современная эпоха пошла в данном плане еще дальше, а точнее, в присущем ей стиле – технологичнее. А именно: если нет конкретного ожидания, чаяний и надежд, то нужно не лениться и создавать их. Всеми доступными средствами и прежде всего масс-медийными. Проще говоря, внушать и подсказывать массам (они же покупатели, то бишь потребители и одновременно – электорат), чего им больше всего хочется. Но не прямо, а через намек, вопрос, ажиотаж, отмычка к которому – в руках новоиспеченного харизматического лидера. Фраза: «Мы знаем, что вы будете завтра покупать», означает почти то же самое, что и: «Мы знаем в чем истина и смысл вашей жизни». Зачем потребности угадывать, если их можно попросту взращивать. Как помидорную рассаду в парнике или бройлеров на птицефабрике. Чудо благодати, т. е. харизма в ее исконном понимании, теперь превратилась в удачно сделанный промоушн или пиар-акцию. Реальные благодеяния подменены виртуальным информационным манипулированием массового и индивидуального сознания. Впрочем, все это мы называем технологическим прогрессом, чем и гордимся. Некогда цельное понятие харизма теперь расчленено и структурировано в паре с иными категориями и понятиями, например: «харизма успеха», «харизма события», «харизма денег или славы», «харизма лидера». Иными словами, образовалось бесчисленное множество локальных «благостей», которые так или иначе воздействуют на сознание ныне живущих. Технология харизмы в эпоху хай-тек оказалась вдруг затребованной везде и повсюду. Это что – психоманипуляция на уровне чудодействия, миф, тотальный обман, массовый гипноз или веление времени, приоткрывающего нам иные завесы? Попытаемся слегка разобраться в блестящих и завораживающих нарядах новой (или уже иной?) харизмы.

8.1. ХАРИЗМА НА СЕГОДНЯ И НА ЗАВТРА

Харизма уже изначально является брэндом. Как говорят в старой доброй Англии: «Чтобы быть пэром, нужно им родиться».

Размышления современного маркетолога

Харизму мы не придумали, она приходит и уходит сама. Кому как повезет.

Козьма Прутков. Карма бизнеса

Совместимы ли понятия лидерство и харизма в их сегодняшней трактовке? То, что в бизнесе принят культ лидера и лидерства не требует доказательств. Вырвавшемуся далеко вперед полагается все, отставшим и опоздавшим, как говорится – кости от пиршества первого. Мораль сия придумана отнюдь не нами, но времена сегодняшние как-то особо усилили лидерский аспект.

Впрочем, понять нынешних социальных архитекторов можно, если учесть, что вручить приз, пусть и наилучший, лишь одному – это все же дешевле, нежели воздавать должное всем участникам гонок и состязаний. Опять же институт лидерства максимально выжимает из общества все соки для поддержания духа соперничества, да так, что на что-либо уже попросту не остается ни средств, ни времени, ни желания. Как это ни парадоксально, но лидерство – функция легко контролируемая и регулируемая со стороны. Например, со стороны тех, кто организовывает соревнования. Пожалуй, мы все нынче живем в одном гигантском казино, которое ни при каких обстоятельствах не намерено оставаться в накладе. И сорвавшему банк или куш мы склонны с душевным упоением еще и приписать харизму. Таким образом, буквально обожествляется место в списке под номером один, которое наделяется особыми качествами и добродетелями. (Получается, бегущий в толпе первым к пропасти – тоже лидер? Со всеми вытекающими отсюда почестями? Так сказать, за образцовый проумшн, ведущий к гибели без лишних проволочек.)

Почти сакральный культ лидерства в наши дни отчасти объясняется низвержением идолов и кумиров с небес на землю. Теперь кто победил, тот и прав, потому что ориентиров априори уже нет, и дорожные указатели придумывает по ходу движения вырвавшийся вперед авангард. Иными словами, что есть истина, диктует самый-самый первый. Он сам зажигает свою путеводную звезду, но вот тушат ее почему-то другие. Так уж повелось на состязаниях: сегодня ты, а завтра – я. Чтобы продлить или увековечить свое лидерское благосостояние и была призвана на помощь харизма. Что в конечном счете лишь усугубило блеск и нищету лидерства как новой непреложной парадигмы человеческого бытия.

Между лидерством и харизмой гораздо больше различий нежели родства. Эти два понятия скорее антагонистичны, нежели синергичны. Посудите сами. Харизма всегда самодостаточна и не требует дополнительных доказательств, тогда как лидерство нужно ежесекундно и тотально подтверждать. Лидерство легко уступить более удачливому, харизму – практически невозможно утерять. Лидерство требует вознаграждения за свое тяжкое бремя идти первому в связке, харизма не просит, но воздает. Схематически это можно изобразить так: если лидерство – прежде всего затраты, а потом дивиденды за успех и победу (т. е. «—» на «++»); то харизма – скорее приумножение благого качества при его реализации (в нашем примере: «+» на «++»).

Рискнем утверждать, что харизма противоречит законам классической термодинамики, в которой для того, чтобы что-то поиметь, нужно обязательно затратить. Харизматические проявления несколько иной природы, они метафизичны и подтверждают правило, что высокоразвитые структуры менее зависимы от прихода энергии и вложений извне. Безусловно, харизматическая личность вполне может оказаться лидером, проводником, пионером в сфере своей профессиональной деятельности, пожиная за свои труды заслуженные плоды, но в конечном счете не это придало ей харизматичность. Скорее именно харизма породила успех. И наоборот, далеко не всякий лидер в политике, бизнесе, искусстве может обладать харизмой. Наличие последней можно лишь изобразить, как бы и побыть калифом на час.

Отождествлять успех и харизму тем более не корректно. Даже при неудачах харизма как особое качество не исчезает, наоборот, именно в такие моменты она проявляется наиболее сильно и ярко. Способность харизмы противостоять злому року и бедам подмечена еще со времен эпохи мученичества в раннем христианстве. Христиане в римской армии оказывались самыми стойкими и преданными солдатами и офицерами, они не боялись смерти и не отказывались от своего воинского долга. Лишь бы их не заставляли обожествлять земных кумиров. Будущий император Константин I смог в этом воочию убедиться в ходе битвы на Мильвийском мосту в Риме против такого же претендента на трон Максенция (28 октября 312 г. н. э.). Имея в своем распоряжении всего 25 000 легионеров против 170 000 пехоты и 18 000 конницы у Максенция, Константин, по сути, на марше нанес сокрушительное поражение последнему. Говорят, Максенций слишком ревностно верил Сивиллиным пророчествам из книг и, вопреки военному рассудку, сменил обороняющую диспозицию на атакующую; что, впрочем, с таким перевесом сил вполне допустимо. То, что произошло в итоге, казалось чудом даже язычникам. Тем более что с точки зрения тогдашних современников армия Константина состояла из аутсайдеров – гонимых и отверженных христиан.

…Нечто подобное произойдет при Пуатье в 732 г., когда несколько тысяч рыцарей-христиан франкского майордома Карла Мартелла выдержат бой с 30-тысячным экспедиционным корпусом арабского халифата. Выстояв в жаркой схватке целый день, рыцари ночью разожгут костры и начнут править молебен. Они будут готовиться к достойной смерти, которая при таком соотношении сил была неизбежна. Но первые лучи солнца, к изумлению «воинов Христа», осветили… брошенный в спешке лагерь завоевателей. Те ушли, так и «не попрощавшись». Как отметят позже историки, арабский предводитель не рискнул подорвать свой… имидж. А вдруг поражение на фоне столь громких побед и обширных завоеваний (как-никак Пуатье – это почти средина Франции, от него рукой подать до города Тура, а там – Орлеан и Париж)? Приведенный пример показательный, ибо он отчетливо демонстрирует принципиальную разницу между имиджем и харизмой. Рыцари времен раннесредневековой героики скорее всего обладали всеми признаками харизмы, в то время как арабская легкая конница сыскала себе славу непобедимой. Первые с сознательной уверенностью шли на поражение, тогда как вторым ни в коем случае нельзя было рисковать уже наработанным успехом.

Пожалуй, с тех пор ничего в этом плане принципиально не изменилось. Кто-то изо всех сил пытается убедить остальных, что он «еще может» и «при силе», а кто-то в то же время просто делает свою работу и выполняет свой долг. За результат он не беспокоится, судить ведь ему, а не зрителям с галерки. Даже если он потерпел поражение, то не впадет в отчаяние – возможно, через какое-то время все увидят положительные последствия так называемой неудачи…

Понятно, что современная технология имиджа этого никогда не допустит. Где же это видано, чтобы проигравший оказался прав?! И как можно не реагировать на мнение окружающих? Но… харизма именно так зачастую и действует. Она никоим образом не подвластна имиджу. Это имидж вынужден подстраиваться под харизму, чтобы создать впечатление образа, которого ожидают вовне, то бишь подчиненные, поклонники, избиратели, зрители и т. д. И если имидж – это образ себя, который мы создаем в глазах окружающих, то харизма – деяния, которые оставляют после себя впечатление. Если первое – театр, спектакль, представление, то второе – самореализация и непрерывное приумножение потенций и могущества. На то, чтобы создать «нужный имидж», ныне тратятся гигантские средства, которые, по сути, выбрасывает в воздух, поскольку имидж можно изобразить, но он обязательно потребует проверки реальностью, и здесь понадобится… либо харизма, либо помощь извне, кредиты «под…», интервенция, но нередко – просто диктатура и принуждение, которые отстрочат крах, но вряд ли спасут от него. И если имидж есть отчужденная от субъекта функция «для кого-то…» или «для чего-то…», то харизма, существует и проявляется сама по себе и, собственно говоря, сама для себя.

Самодостаточность харизмы как человеческого свойства резко контрастирует с, мягко говоря, гетерностью имиджа (от гр. heteros – букв.: другой, гетера в греческом обществе – женщина для других). И если имидж может изображать что угодно, даже некую толику истинности, то он тем более не в состоянии сокрыть проявления харизмы. Просто словесное сочетание «имидж харизмы» наводит подсознательно на мысль о том, что в этой паре оба играют лишь роль.

Харизма не нуждается в посредниках своего проявления, и, пожалуй, именно этим выдает себя псевдохаризма как психоманипуляционный прием. Маркеров псевдохаризмы предостаточно, они конкретны и очень действенны, потому требуют отдельного рассмотрения.

8.2. ВОЖДЕЛЕНИЕ ЧУДА, или ИДЯ НАВСТРЕЧУ ПОЖЕЛАНИЯМ…

Мы все – дети: прародителя, папы с мамой, природы или иного создателя, а потому так легко верим сказкам.

Козьма Прутков. Из эссе «Детство никогда не кончается»

Играться в харизму запрещено! Могут проверить.

Совет кафедры политологии

Hic Rhodus, hic salta!

(Здесь Родос, здесь прыгай!)