Психоманипуляции вокруг нас

Тем не менее некие умники уже в наше время предложили использовать вовсю непрошенное контактное вторжение в интимную зону личности в качестве некоего промоушна. И даже название придумали сему деянию: «контактный якорь». Например, убедив в чем-то собеседника, непременно возьмите его, скажем, за левое запястье. И если в следующий раз он заартачится, то, взяв его за ту же руку, вы непременно добьетесь своего. Согласитесь, очень напоминает ключевое слово для входа-выхода из состояния гипноза – раппорт. Прием будет срабатывать, но только с внушаемыми личностями, точно так же, как в сельском клубе заезжий гипнотизер обязательно найдет парочку своих клиентов. Но вот чтобы тотально и массово… Впрочем, каждый из нас может судить об этом отдельно.

90-е годы недавно ушедшего XX в. на терниях бывшего СССР ознаменовались весьма организованным выходом на авансцену бизнеса доселе невиданных игроков – так называемых канадских мальчиков. Вскоре их назовут представителями МЛМ-бизнеса (МЛМ – мультилевелный маркетинг), или более понятно – сетевого маркетинга. По сути, внутри некогда единой, а теперь лоскутной территории образуется невидимый, но очень активный «фронт без флангов». Бойцов новой бизнес-генерации отличала невиданная наглость – они отважно подходили на улице к незнакомым людям, совали им в руки какие-то товары, смело заглядывали в ошарашенные глаза и проникновенно что-то обещали. Поначалу результат превзошел все ожидания – «совки», прошедшие вакцинацию тоталитаризмом, легко и безропотно отдавали свои кровные за щедрые посулы. Они по наивности считали, что тот, кто берет на себя смелость так открыто вторгаться на их личную территорию, так же ответственно будет выполнять взятые на себя обязательства. Этому их с детства приучило родимое государство социального иждивенчества и покорности. Но… гони ее, природу, в дверь, а она влезет в окно. Неучтен был тот факт, что народ, которого многократно обманывали его же руководители, в итоге начинает верить только в свои силы. И начнет до крови в ногтях держаться за свое кровное, нажитое горьким опытом и горбом. В итоге девятый вал сетевого маркетинга схлынул так же внезапно, как вдруг прекращается июльская гроза. Не то чтобы проникнуть в офис, но даже на улице во время народных гуляний воспитаннику «канадских мальчиков» уже сложно подойти к гражданину. Контактный прорыв в интимную зону отныне чреват неприятностями для «захватчика». Контактные якоря могут быть оборваны вместе с пальцами, тянущимися без спросу к пуговице на пиджаке. Просто времена стали более ответственные, а главное, люди больше верят в свои силы и выше ценят свою автономность.

Кажется, контактное вторжение вернулось на круги своя и заняло свое исконное место – в сфере экстремальных межличностных разборок или, как еще говорят, – выяснения отношений. Да, тот, кто сумел переглядеть противника (важно не моргать и не отводить в сторону взгляд, это, как минимум, небезопасно) и первым приблизиться, – имеет определенную психологическую фору. Он как бы продемонстрировал силу и уверенность. Но не забывайте, что самый опасный противник именно тот, кто умеет выжидать и дает возможность своему врагу полностью раскрыться. И тогда ни взгляд в упор, ни запоздалый «контактный хук» уже не спасут. В жизни чаще всего побеждает тот, у кого крепче нервы и больше моральных оснований парировать удар. Видимо, не стоит повторять ошибки МЛМ-стратегов.

2.5. ЗАКАЗАННЫЙ ЗВУК

Люди, обладающие тонким слухом, редко попадают впросак.

Подмеченное наблюдение

Женщина любит ушами. Мудра…

…

– Сынок, ты часто посещаешь дискотеку. Гляди оглохнешь.

– Мама, спасибо, я уже пообедал.

Современная притча

Почему-то принято слух считать в жизни человека менее важным, чем зрение. Кто-то даже подсчитал, что, дескать, 70–80 % невербальной информации мы получаем визуально, а на слух приходится каких-то 20–15 %. Вообще-то, постановка подобного вопроса совершенно некорректна и попахивает неким механицизмом, если не хуже: зачем тебе два глаза, давай один… Ведь глупо, согласитесь, оспаривать, что для человека важнее? Возможно, увлекаясь подобного рода психофизиологической «бухгалтерией», мы уходим от истинного понимания своей природы? Во всяком случае на примере со слухом напрашивается такой вывод. Мы, современные люди, почему-то напрочь вытесняем осознание того, насколько бесценна и уникальна для нас информация, которую доносит звук. Зато даже лентяй-школьник без труда расскажет о полезности и незаменимости такого технического изобретения, как радиолокационная станция (РЛС). «Без РЛС мы будем слепы, как новорожденные котята», – ответит любой военный. Заметьте – слепы, а не глухи, хотя подобного рода устройства не относятся к разряду оптических. И тем не менее наш язык нас не обманывает.

С помощью слуха мы действительно можем получать представление о том, что сокрыто от глаз и недоступно визуальному сканированию. По сути дела, наши уши – те же локаторы, поскольку они улавливают сверхдальнюю информацию. Гудок паровоза мы услышим гораздо раньше, нежели добредем до полустанка. Отметим также ту особенность, что звук приносит нам информацию, которая до конца не проявлена: если, например, в лесу грянул выстрел, мы догадываемся, что где-то рядом бродит охотник, хотя и не видим его. Иными словами, то, что есть, но сокрыто, наш слух позволяет нам идентифицировать. Таким образом, экстраполяция, предвидение и стратегический расчет суть явления, во многом зависящие от слуховой переработки информации. Сверхтонкая дифференцировка процессов также во многом зависит от умения слушать. И ведь действительно человек привык напрягать слух или невольно прислушиваться, если у него возникает желание в чем-то глубоко и основательно разобраться. Психоанализ позы (по А.Пизу) это подтверждает: интересную и значимую информацию мы обязательно слушаем в пол-оборота головы. Точно так же, если мы над чем-то напряженно размышляем, то невольно принимаем вид вслушивающегося в себя человека. Получается, что психоаналитик высокого класса во многом зависит от умения слышать информацию. Не видеть и уж тем более не рационализировать, а именно слышать отзвуки грядущих изменений, с тем чтобы не оказаться застигнутым врасплох… То, что мы называем «сборкой», или синтезом, по-видимому, также основывается на деятельности зон слуховой коры головного мозга. Проще говоря, слушание весьма полезно для развития интеллектуальных способностей. Шерлок Холмс, когда у него были проблемы с версиями преступления, всегда брался за скрипку. И очень неглупо поступали дворяне, заставляя своих отпрысков для общего развития музицировать. Прагматичный и донельзя технизированный XX в. ничего не изменил. Вальтер Шелленберг (скрипка) и Михаил Калинин (аккордеон) были прекрасными музыкантами. Но прославились, увы, в ином.

Информацию, которую приносит нам слух, наш мозг привык воспринимать целиком и глубинно перерабатывать. Иными словами, сознательная цензура в данном случае почти отсутствует, т. е. мы слышим все, но многое попросту не осознаем. Вот здесь, как говорится, и зарыта собака. Если что-то и «впаивать», то только посредством слуховой подачи. Есть гарант, что информация достигнет глубин подсознания и там прочно закрепится. Теперь становится понятен ренессанс радиостанций (FM-диапазона) в наше время, когда, казалось бы, телевидение и пресса напрочь потеснили своего архаичного конкурента. Чистый эфирный звук, безо всяких примесей иных информационных носителей оказался идеальным инструментом для рекламных целей. Звуковое внушение обладает высочайшей отдачей, поскольку действует как побуждение в скрытой латентной форме. И даже если глаза видят одно, а уши слышат совершенно противоположное – в итоге победят последние. Парадокс (лучше раз увидеть, чем сто раз услышать?), но в стратегическом плане именно так и происходит. Советская власть начала прочно закрепляться в умах обывателя именно благодаря радиоточкам, внедренным в каждое жилище. Вот уж где поистине было гениальнейшее пиар-мероприятие! Сельские майданные радиорепродукторы во многих малых населенных пунктах до сих пор исправно несут свою службу коллективного пропагандиста. А почему бы и нет? Весь мир людей можно разделить на тех, кто говорит, и тех, кто слушает. От себя добавим: критическое отношение посредством зрения в данном случае устранено.

Вторжение по звуковому каналу – это, как минимум, непрерывно долдонящая в уши информация, от которой ну никак нельзя отвертеться. Образно – громкоговоритель без выключателя. Хорошо, если можно уйти от проникающего сквозь черепную коробку звука. А если нет – тогда необходима целевая блокировка от бьющей по ушам информации. Если не можешь выключить звуковую точку – значит, выключи себя.

Второй вариант весьма распространенного звукового вторжения – неосторожное использование ушных микрофонов для прослушивания звуковой информации и музыки, в обиходе – наушников. Дело ведь в том, что звуки мы воспринимаем вначале естественным локатором – ушной раковиной, представляющей собой хрящевой вырост, т. е. именно тем, что мы, собственно, и называем «ушами» (торчащими, большими, маленькими – неважно). Микрофон же, продуцирует звук, который непосредственно воздействует на барабанную перепонку, а далее – на среднее ухо (помните из школьной анатомии: молоточек, наковальню и стремечко). В этом случае естественность поступления звука серьезно нарушается – звуковое воздействие оказывается слишком концентрированным, локальным и очищенным от всяких посторонних примесей. Нечто похожее происходит, когда мы бросаем чудовищные дозы химически чистого сахара в кофе или чай. Дело обычно заканчивается диабетом. С ушами свой печальный финал – человек постепенно глохнет, делается невосприимчив к тонкому анализу поступающей информации и потихоньку «съезжает» на жесткую программу поведения. Никакой предупреждающей адаптации или способностей к предвидению уже не может быть. Человек в наушниках – начинающий терминатор (интересное слово – «терминатор», в переводе с лат. terminare – ограничивать, а означает границу света и тени на поверхности Луны, астероида или спутника планеты), поскольку для него доступны лишь простые и категоричные понятия и мотивировки. По сути, происходит жесткое и однозначное программирование путем прорыва на подсознание через слуховой канал. Мудры, ох, мудры были те, кто строил дорогостоящие с превосходной акустикой филармонии под «живой звук». Они стремились развивать свои внутренние способности, но уж никак не превращать себя в действующих автоматов.

Еще один из новейших способов атаки звуком – сверхнизкие частоты, порождаемые пятой акустической колонкой по технологии DOLBY SYSTEMS. Именно подобным ноу-хау оборудованы современные кинотеатры во всем мире. Сверхнизкие звуковые частоты (16-100 Гц) вызывают у человека состояние панической тревоги. Именно такая инфразвуковая волна рождается в океане при цунами и на земле при землетрясении. Таким образом, наш организм очень чутко реагирует на звуковой диапазон, несущий информацию о гибели (природный катаклизм однозначно опасен для человека). Сверхнизкие басы тяжелого рока (хард-, метал-) угнетают и ломают психику слушателя именно благодаря данному эффекту. В природе звуки очень низкой частоты (инфрадиапазона) крайне редки, и потому наша психика не запрограммирована принимать их как нейтральные.

Система DOLBY нарочно усиливает и фильтрует звуки очень низкого диапазона. Это для того, чтобы мы непроизвольно вжимались в кресло от произведенного эффекта (скажем, на экране на зрителя мчит автомобиль, а затем он резко тормозит – полный драйв!). В итоге после такого киносеанса оболочка психической защиты будет серьезно истощена – атака сверхнизким звуком в закрытом помещении даром для нашего подсознания не проходит. Комбинация психовоздействия здесь безупречна: вначале зрителя нужно напугать «до основания мозгов», а затем предложить ему некий позитив. Иными словами, вначале пробить брешь, а затем подсунуть некую внешнюю программу. Так происходит вторжение по схеме сверхнизких звуковых частот.

Как в данном случае противодействовать? Видимо, отдавать должное театру, филармонии, опере и просто уличным певцам, но при этом пореже попадать под обстрел гигантских динамиков в искусственно замкнутом пространстве. Пусть земля и стены наших жилищ дрожат лишь тогда, когда происходит нечто опасное, но вполне естественное. Не стоит преждевременно ломать свою психику страхом. В жизни нам еще понадобится умение не бояться.

2.6. УХОДЯЩИЕ СКВОЗЬ РАССТАВЛЕННЫЕ СЕТИ

Собаки лают, караван идет.

Древняя восточная пословица

Будь осторожен!..

Виктор Цой

Кони Йото любит волков, потому что они – наивны.

Кони Йото любит врагов, потому что они – бессильны.

Вячеслав Бутусов. Кони Йото

К вторжению нужно относиться как к любому нападению, от которого мы не хотим пострадать. Прежде всего осознавать, что на нас воздействуют именно таким способом. А поэтому не всегда следует относить возникшую тревожность, невротическое состояние и прочий психологический дискомфорт на свой счет. Не культивируйте в себе ипохондрию, а проще – мнительность. Ну была произведена атака извне, вы ее осознали и… делайте, невзирая ни на что, свою работу. Наша психика, в принципе, чрезвычайно мощно защищена от чужеродного вторжения, главное – не расшатывать ее самолично изнутри. Безусловно, при плохом самочувствии или усталости не стоит специально подставляться и бежать на очередную дискотусовку. Активность какое-то время еще сохранится, но процессы восстановления замедлятся. И если уж нельзя не созерцать агрессивный плакат на улице, то лучше делать это при полном спокойствии и уверенности.

Ведь чем полезно вторжение? Именно вызовом, на который стоит ответить. Так вырабатывается психологический иммунитет ко всяким внешним стрессам, накачиваются наши «психические мускулы» по защите и самореализации нашего личностного «я». По крайней мере, в стерилизованном парниковом обществе происходит неизбежное вырождение. В данном случае на уровне защитных механизмов. Может быть, не так уж плохо-то, что мы понемножку тренируемся защищать самих себя и отстаивать личное право на самореализацию? Ведь и грипп, как это ни парадоксально, заставляя нас защищаться, создает внутри нас прочный иммунитет к более серьезным заболеваниям.

И еще один совет: если вы чувствуете, что вас нарочно злят или пугают, улыбнитесь в ответ. Так вы становитесь сразу во стократ сильнее. Тогда вторжение само собой отлетит, как воланчик от бадминтонной ракетки. Что же касается толпы, подвергаемой жесткому бомбардированию, то все же лучше избежать участи оказаться в ее эпицентре.

3. БОЛЬШАЯ ПРИБЫЛЬ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОГО ВАКУУМА

У каждого времени свои неврозы – и каждому времени требуется своя психотерапия.

В. Франкл. Человек в поисках смысла

Экзистенциальный вакуум (лат. existentia – букв.: существование) – это чувство утери человеком смысла жизнедеятельности. Прямо скажем, горькое и весьма тоскливое психическое состояние, при котором даже смерть может показаться в милость. Термин введен известным психотерапевтом второй половины XX в. Виктором Франклом как ключевое понятие ноогенных (т. е. присущих современности) человеческих неврозов. Странно, в самый что ни на есть период лавинного продвижения всего человечества по пути прогресса и многосоткратного расширения его возможностей, и вдруг – утеря смысла целеполагания и даже самой жизни. И это опять же при бурлящей позитивной радости всех живущих ныне субъектов и побивающей все рекорды техногенной мощи человеческого сообщества. Ладно бы, переживания по поводу временных карьерных неудач, утери конкурентного лидерства, финансового разорения или неожиданно омрачившей счастье бытия физической болезни. Но потеря смысла существования как такового. Тем не менее факт есть факт – современный индивидуум зачастую болен именно упоминаемым неврозом, и многие неприятности неосознаваемо проистекают именно из данной психопатологии. Почему так происходит?

Впрочем, дадим слово самому В.Франклу: «Когда меня спрашивают, как я объясняю себе причины, порождающие этот экзистенциальный вакуум, я обычно использую следующую краткую формулу: в отличие от животных инстинкты не диктуют человеку, что ему нужно, и в отличие от человека вчерашнего дня традиции не диктуют сегодняшнему человеку, что ему должно. Не зная ни того, что ему нужно, ни того, что он должен, человек, похоже, утратил ясное представление о том, чего же он хочет. В итоге он либо хочет того же, чего и другие (конформизм), либо делает то, что другие хотят от него (тоталитаризм)».

Утеря человеком смысла собственного существования – произведение современного общества повальных субъектов-потребителей. Последних для удобства удовлетворения их же потребностей превратили во внушаемых интроективных личностей. Никто ведь и не собирается отрицать, что экзистенциальный вакуум, иногда смутно, иногда очень активно беспокоящий человека, – серьезный невроз и как всякую болезнь его надо предотвращать и лечить. А как известно, современное лечение – астрономически прибыльное дело прежде всего для самих «врачевателей». Так что не переживайте, расслабьтесь, даже если вы не «больны», и попытайтесь понять в чем соль и хитрость предлагаемого всем нам «лечения».

Итак, добро пожаловать в мастерскую психоманипуляций, основанных на синдроме экзистенциального вакуума.

3.1. ПАССАЖИРЫ НЕОСТАНАВЛИВАЮЩЕГОСЯ ПОЕЗДА, или «ЛЬГОТЫ» ПРИРУЧЕННЫХ

Мы испытываем тяжелую тоску, если не встречаем знакомых стимуляторов.

Пелевин В. Generation «П»

Рискните задуматься – и вы пропали.

Совет старого лиса воробьям

Представьте, что у вас живет абсолютно домашний ухоженный кот, который никогда не покидал стен квартиры. Так вот, если такой семейный любимец случайно потеряется и вынужденно станет дворовым, то как скоро он научится самостоятельно добывать себе пищу, отстаивать свою территорию и в целом вести независимый образ жизни? Подозреваем, сей путь окажется долгим, очень мучительным и тернистым. В конечном счете спасут инстинкты, которые запустят биологическую программу жизни. Настоящую, которой только и может жить этот маленький, но чрезвычайно умный и пластичный хищник. А дотоле он с удовольствием будет есть рыбку и творог с базара и почивать у батареи отопления. Чем не жизнь, а инстинкты пусть временно отдохнут.

Зачем мы привели в пример эту образную ситуацию? Нечто подобное происходит при синдроме экзистенциального вакуума. С тем лишь отличием, что у нас действительно нет инстинктивной программы жизни, и потому… Уж больно прибыльным оказалось вкладывать в сознание людей матрицу смысла, которая навсегда решит сакраментальный вопрос: зачем и почему ты существуешь? А все началось с догадки, что запросы на потребление нужно формировать и тогда рынок товаров или услуг всегда будет гарантирован. Принято считать, что человек покупает то, «что он хочет». На самом деле он приобретает за свои кровные то, что ему внушили, что он именно это и хочет. По сути, на базе первичных человеческих потребностей формируются «коридоры» целенаправленного потребления, выгодные не потребителю, а производителю. Отсюда – один шаг от регуляции запросов потребления к подмене смысла существования индивида вообще. Ведь у нас действительно нет изначальной программы, что хорошо, а что плохо, что нужно, а что нет. Поэтому сдвиг в сторону эрзац-существования (нем. еrsatz – букв.: замена, неполноценный заменитель) произошел незаметно. Чтобы чего-то сильно хотеть, надо предмет вожделения представлять как жизненную программу или стратегическую цель. А затем дни и ночи напролет именно этого добиваться. Свобода выбора подменяется навязанной программой. И если на каком-то жизненном повороте вы вдруг ощутили смутное тоскливое беспокойство по поводу: «а зачем я всем этим занимаюсь?» – считайте, что кризис вашего экзистенциума наступил. Вы сидите в непонятно куда мчащемся поезде, и, пожалуй, пришло время сойти с него на ближайшем полустанке.

Тотальное манипулирование смыслом жизни обязательно предполагает использование таких приемов, как внушение (оно же – интроекция), замещение и вытеснение. Эдакая «тройчатка», вышибающая из мозгов все непотребности и формирующая образ идеального программируемого потребителя (он же – и производитель всего того суррогата, от которого затем будет счастливо «переться»). Почему именно интроективное внушение, понятно: индивид должен внешние указания воспринимать как свои собственные установки и наработки. Он должен быть готов с самого детства чутко прислушиваться к «голосу извне», чтобы держать нос по ветру. За послушание и эффективное обучение он будет награждаться пряником, а за малейшую оппозиционность и несогласие его попотчуют «розгами». Последние не обязательно должны оставить синяки на теле, здесь важен психический слом. Сформулируем одно из правил экзистенциального манипулирования: наказание и поощрение ни в коем случае не должны восприниматься как нечто внешнее – их необходимо перевести в плоскость сферы принятия решения индивидуумом. В таком случае поощрение будет выглядеть уже как успех или победа, а наказание – как неудача, неспособность, неправильность, которых надо всячески избежать. Иными словами, при экзистенциальном манипулировании субъект должен стать сам для себя прокурором и судией. А вот общество возьмет на себя роль адвоката – как же, слабости нужно прощать, чтобы порождать зависимость еще большего порядка.

Замещение как психологический процесс позволяет произвести подмену в сознании собственного назначения чем-то другим, внушенным самому себе как что-то более перспективное и нужное в плане жизненной карьеры и самореализации. Образно говоря, нужно незаметно вынести из квартиры мебель красного дерева и вместо нее поставить что-нибудь яркое и ультрамодное из пластика. Замещение – процесс постепенной девальвации собственной ценности, когда вроде бы в доме и полно всяческого барахла, но на проверку оно ничего не стоит. Ну а вытеснение (также психологический механизм) позволяет попросту не осознавать драматизма такой подмены и продолжать пребывать в состоянии оптимизма и самоуверенности. Увы, лишь до тех пор, покуда загнанные в подсознание проблемы не дадут о себе знать. Обступят, казалось бы, невесть откуда взявшиеся неврозы, депрессии, физические недомогания – короче, драйв жизни будет утерян. Нужен будет катарсис – очищение самосознания, ибо просто попытки взять себя в руки лишь отстрочат и ухудшат возникший экзистенциальный кризис.

В принципе многие еще прибегают и к рационализации, т. е. непрерывно успокаивают себя «умными» объяснениями и самооправданиями по поводу того, почему живешь не так, как хотел бы, а так, как надо. Иными словами, все силы уходят на внутреннего адвоката – пусть непрерывно «отмазывает», раз есть такая возможность. Право на самооправдание действительно всегда остается при нас, но злоупотребление сей данностью весьма наказуемо. За неоплаченные грехи все равно придется отвечать и, безусловно, еще на этом свете. Можно с уверенностью констатировать, что психогенный невроз экзистенциального вакуума нужно по жизни заслужить. Его никак нельзя подцепить случайно, по какому-то неудачному стечению обстоятельств. По-видимому, должна быть наработана некая критическая масса внутренней душевной пустоты, чтобы человек ощутил нарастающее психическое беспокойство. Но тут ему на помощь приходит современное общество, цель которого – плодить манипулируемых сограждан. Наработан очень мощный арсенал приемов по сокрытию экзистенциального невроза и отвлечения человека от проблем поиска смысла его существования. Современный мир на этом поприще преуспел: мы верим, что правильно живем, и с оптимизмом куда-то шагаем. Так, скопом и с песней… в пропасть? Впрочем, у задумавшихся и медлительных есть шанс оказаться на обочине. Рискнем взглянуть на секреты экзистенциального манипулирования, на минуту сойдя с поезда, в котором мы, оказывается, всего лишь пассажиры?

3.2. ОЧЕНЬ ЗАНЯТЫЕ ЛЮДИ, или ПРИДУМАННЫЕ ПРАВИЛА ДЛЯ СЧАСТЬЯ

Если не знаешь, что делать, – отжимайся!

Незаписанное изречение Мао Цзэдуна

Раньше у нас было время, теперь у нас есть дела…

Группа «Наутилус Помпилиус». Крылья

Итак, поначалу надо позаботиться о тотальной занятости субъекта, подвергаемого экзистенциальной «промывке». Данное утверждение не требует особых доказательств: интроекты – это ведь те, кто носит в своей голове чужие мысли как свои собственные. Грубо говоря, если они (мысли, идеи, принципы, установки и т. п.) куда-то «положены», то при их исчезновении «место» (т. е. наше сознание, «я») окажется пустующим. Видимо, В.Франкл не случайно психогенный невроз утери смысла жизни назвал «вакуумным», в переводе – пустым, опустошенным. Чтобы человек современного общества не ощущал острого психического дискомфорта, его нужно непрерывно подпитывать и заполнять неким внешним содержанием. Причем обязательно – с позитивным подкреплением. Иными словами, за самостоятельное угадывание смысла в нужном направлении нужно не скупиться и вовремя подбрасывать пряник. Практика социально-инженерного XX в. наглядно показала, что если субъекта непрерывно терроризировать, то от всяческих лишений он утратит способность к «правильному» обучению, впадет в апатию и нигилизм. В итоге – мало ли что ему взбредет в голову. Абсолютно свободное время в жизни человека с автономным правом выбора его использования, о чем так страстно мечтал «великий социальный архитектор» Карл Маркс, оказалось опаснейшей вещью для его куда более практичных последователей. Право субъекта на свой интимный внутренний мир оказалось под строжайшим запретом там, где «свобода, равенство и братство» было начертано на государственных транспарантах. Впрочем, у коллег по «разлагающемуся капитализму» оказалась схожая проблема – маргиналы или просто безработные, неизбежно выпадающие из социального круговорота и от своего отнюдь не добровольного безделья невесть чем занимающиеся. Организовывать бесплатные трудармии, обязательные субботники и вечера добровольно-принудительного политпросвещения для общества с нормами «свободного» предпринимательства оказалось как-то не с руки. И все же выход был найден в создании массовой и весьма доступной индустрии развлечений. По-видимому, грядет время, когда телевизор и компьютер будут продаваться за символическую цену, поскольку уже сейчас производство виртуальной жизни явно выгоднее, нежели создание технических средств ее тиражирования. Точно так же, как современная реклама продает отнюдь не информацию о товарах – она торгует смыслом и ценностями потребления как базовой жизненной функцией.

Подмена деятельности и творчества потреблением является знаковой и очень симптоматичной для экзистенциального манипулирования. Иными словами, там, где раньше была потенция «я могу», теперь значится совершенно другое: «я имею». Владение, имение, потребление – это все пассивные функции жизнедеятельности, легко поддающиеся регулированию со стороны производителя потребительских благ. Накопление как таковое с точки зрения психоанализа – это страх осознания собственной продуктивной беспомощности, страх по поводу того, «что изобилие когда-то вдруг кончится и как тогда жить?». Невроз экзистенциального вакуума неизбежно порождает тревожное отношение к будущему, что опять же приводит к безудержности накопления. Вместо прогностически выверенных действий, сознание человека послушно и с видимым облегчением принимает на вооружение спасительный миф о том, что завтра будет обязательно лучше, чем сегодня. (Сброс же страхов грядущего происходит через мрачноватые апокалипсические «виртуалки».) А в нынешнем светлом сегодня надо лишь не сходить с конвейера технологической гонки. Доказательства правильности вроде бы налицо – материальные возможности растут не по дням, а по часам. Но почему тогда многие современники растиражированного рая улыбаются заученной улыбкой и так легко впадают в панику, истерии, депрессии и фобии? Почему, даже прожевывая очередной продукт, индивид так до конца и не обретает вожделенного счастья и спокойной уверенности? О недоступности для многих такого богатства, как простая радость восприятия окружающего нас мира, попытаемся умолчать.

Экзистенциальный невроз заставляет человека постоянно убегать от самого себя. Причем делать это можно не только в собственном психологическом пространстве, но и более опосредованно – через пространство внешнее. Может поэтому индустрия туризма по прибыльности обошла производство оружия и приблизилась к фармацевтике. С последней категорией есть определенное родство по целям и задачам – всячески уводить индивида от его же собственных проблем. Поэтому никакого длительного созерцания и созвучия со средой, в которой ты путешествуешь, но по максимуму ярких поверхностных впечатлений, сдобренных сэндвичем все тех же потребительских услуг. Мы, кажется, умудрились покорить время и пространство, так и не научившись по-настоящему жить в них.

По сути, само жизненное пространство экзистенциально манипулируемых индивидов стремится к… оптимистическому упрощению. Иными словами, все, что окружает человека должно быть полезным, легким, приятным, понятным, воспроизводимым и заменимым. Так, вначале сугубо в рекламном пространстве, а затем и в жизни возникают по наводке радостные и бодрые псевдоэмоции по поводу приобретения, например, любой бытовой мелочи. Проблема счастья и горя отныне снята: первое можно всегда «подгрузить» методом прочно заученного аутотренинга на все случаи жизни, второе – тем же способом вытеснить напрочь из сознания.

Когда смысл жизни становится товаром массового спроса, он должен быть предельно удобоваримым, как та же банка растворимого кофе. Внушая себе «вкус наилучшего напитка», уже не важно, каков он на самом деле. В итоге любой процесс деградации становится незаметным и трудно осознаваемым.

Это можно отследить хотя бы по эволюции обиходного новояза, который постепенно превращается в ублюдочное приложение к простым незамысловатым рефлекторным поступкам и мотивациям. Символично, но смысловой аспект языка масс-культуры свелся до пояснительного подстрочника к комиксам. Либо сшитым на скорую руку незатейливым сценарным текстовкам для телевизионных сериалов. Экзистенциальное манипулирование в этом плане достаточно категорично – все, что слишком сложно для понимания, должно игнорироваться. Кто же будет покупать для себя извне смысл жизни, если «товар» в итоге потребует дополнительно лишнего напряжения души, ума и тела?

Экзистенция по-новому копирует принципы детского конструктора, с той лишь разницей, что взрослые дети никогда не должны перерасти свои игрушки. Иначе – горькое разочарование, потеря защищенности и ясности перспектив. Сегодня можно сказать короче – уход драйва жизни. Совместно с надеждой на хэппи-энд. Впрочем, при нынешней постоянной занятости каждодневными насущными проблемами об этом можно и не вспомнить. Таким образом, для многих внешняя программа жизни и есть тем единственным надежным плотиком, на котором они пытаются плыть по реке своей судьбы. Нарочное неосознание данного факта и спасает нас от невротического отчаяния. По сути, мы давно уже не живем в мире, который был бы для нас поставщиком информации о том, как могло бы быть на самом деле. Вещи, которые являются объективизацией наших запрограммированных устремлений, надежно помогают нам уйти от самих себя. Сенсорная панель многоканального телевизора или клавиатура «мобилки», такая послушная и чуткая в управлении… Управлять умной машиной оказалось даже более приятно, нежели дрессировать собаку. Безраздельность имения порождает сладкий привкус власти, могущества и уверенности. Кажется, абсолютно правы неофрейдисты, утверждающие, что «мобилка» на поясе у мужчины заметно повышает его эротическую потенцию. Но почему только у мужчин? Самое главное, что, пребывая постоянно «в курсе», «при делах» и т. д., мы имеем больше шансов не задумываться до поры до времени о действительной цене проходящей жизни. Да и зачем нам какой-то свой внутренний судья, а тем паче – прокурор или мытарь, если все, что нужно посчитать, – снаружи, вокруг? Чего достиг и что имеешь. Особенно в сравнении с другими.

Беспощадная внутривидовая конкуренция «человеков» за место под солнцем набрала свои бешеные обороты отнюдь не из-за стремительно развивающегося технологического прогресса. Но если не воевать, не соревноваться и не пытаться выяснять, чья больше вина или кто правильнее, то что же тогда нас будет удерживать в постоянстве забот и срочных необходимостей. Пауза ничегонеделанья страшна ведь не только для выстроившихся на плацу или пришедших на стадион. Нарушится весь иерархический миропорядок, который мы так тщательно возводим в своих головах. Ибо в каком-то другом месте он вряд ли смог бы так долго существовать…

3.3. ПРОСТРАНСТВО ПРЕДСКАЗУЕМЫХ НЕОЖИДАННОСТЕЙ, или ШАГРЕНЕВАЯ КОЖА СОВРЕМЕННОЙ ЭКЗИСТЕНЦИИ

Мы в ответе за тех, кого приручили.

Антуан де Сент-Экзюпери

Наш мир называется «Бройлерная фабрика имени Луначарского».

В.Бабенко

Скованные одной цепью, связанные одной целью…

Группа «Наутилус Помпилиус». Скованные одной цепью

Поведение людей, подверженных синдрому экзистенциального вакуума (а таких в нашем современном обществе весьма и весьма немало) имеет свои очень характерные особенности. Их необходимо (и полезно!) учитывать в ситуациях межличностных взаимоотношений.

Начнем с того, что все экзистенциальные вакуумщики чрезвычайно агрессивно реагируют на отсутствие прихода внешних сигналов, стимулов, раздражителей. Проще говоря, им постоянно нужна некая информационная и энергетическая подпитка извне. Это чем-то напоминает страну, которая держится исключительно на ввозе импорта. Если таковой прекращается, то незамедлительно наступает хозяйственный хаос и политическая деструкция. То же происходит и с вышеозначенными индивидами – они готовы принять любые кабальные условия, лишь бы их не лишали «иглы» внешнего стимулирования и программы смыла дальнейшего продолжения жизнедеятельности. Затянувшаяся пауза или состояние штиля им просто невыносимо. Этим, кстати, весьма удачно пользуются политические и рекламные манипуляционисты – искусственно организовывая локальный ситуационный вакуум, они без труда достигают невиданного ажиотажа и обостренного ожидания, когда же это произойдет. Раскрутка анонса грядущего события – из того же ряда приемов. Здесь важно не столько само действие, сколько программируемая извне наводка на значимость того, что ожидается. Ведь когда все произойдет, придется искать новую цель-«заманиху» для поддержания добровольной покорности лишенной собственных ориентиров толпы (они же народ, потребители, избиратели и т. д.). В этом аспекте вырисовывается и главная миссия экзистенциального манипулирования – воспроизводство абсолютного могущества социальных инженеров, архитекторов, креаторов и прочих программаторов. Иными словами, тех, кто не ищет смысла жизни, а уже имеет готовый ответ и неуемное желание добиваться его воплощения в реальности, которую нужно переделать.

Люди с приобретенным синдромом экзистенциального вакуума – их произведение и любимое послушное чадо. Эти люди в быту на вид активны и деловиты – они непрестанно выполняют какие-то полезные манипуляции: куда-то спешат, что-то предпринимают, имеют массу обязанностей. Они вечно заняты и обременены выполнением своего долга. Из некой скромности всегда пожалуются, что работа и такая вот жизнь их «достала». Но вы особо не обольщайтесь на сей счет, это не более чем легкое выпускание паров, ровно настолько, чтобы пребывать в спокойной уверенности смысла завтрашнего дня и собственном самоуважении. Откройте дверцу певчей птице, выращенной в неволе: немного потоптавшись в незнакомом чужом мире, она тут же вернется обратно в клетку. Самое страшное, что вы можете сделать для страдающих вакуумной экзистенцией, – это обнажить им зияющую пустоту их внутреннего мироздания.

Мир, наполненный искусственным смыслом, требует от своих субъектов предельно ясного и конкретного понимания контекста. Иными словами, действия индивидов должны быть легко угадываемы и предсказуемыми, а мотивации – не таящими скрытого, неясного смысла. Узнаваемость, доступность и воспроизводимость всего и вся – строго в границах предложенной идеи, парадигмы, дискурса. Личности с приобретенным синдромом экзистенциального вакуума именно так себя и ведут. Их стиль жизни можно назвать сугубо алгоритмичным и конкретным, особенно в сфере коммуникативных взаимоотношений. Поэтому они так легко раздражаются по поводу любых неясностей поведения и мотивации поступков других людей, если те ведут себя «не так». Особенно когда последние нарушают стереотипы господствующего на данный момент смысла жизни. Вообще заходить дальше положенного за границу дозволенного – табу, грозящее непослушным остракизмом. Тайна внутренней душевной пустоты должна оставаться за плотным покровом. И нечего его срывать.

Синдром экзистенциального вакуума порождает страх одиночества. Такие люди попросту физически не могут долго оставаться наедине с собой. Они остро нуждаются в круге общения, но только таких же синдромщиков, как и сами. Подобное должно отражаться в подобном, тогда имеющийся психологический изъян окажется незаметным. По сути, столь высокая степень социализации и коллективного тяготения друг к другу – невротическая реакция на подсознательно вытесняемое беспокойство и страх собственной неполноценности. В итоге формируется очень мощное поле коллективного бессознательного, которое является усиленным отражением навязываемого извне смысла существования. Происходит взаимоподпитка индивидуума и социума, но, увы, без обратной связи с плоскостью бытия. При таком варианте рано или поздно неизбежна деградация и мифотворцев, и их послушников. Попытки решать вопрос индивидуального смысла неким колхозом, сообща создают лишь видимость уверенности в своей правоте на принятый сценарий жизни. Для общества, пораженного вакуумным синдромом, человек-одиночка, опирающийся на свою самостоятельность, – нонсенс, раздражающее исключение. Вообще любое автономное пребывание субъекта в самости вызывает подсознательный страх у тех, кто так уже не может. И как проекция – возникает чувство неприязни к ближнему, который почему-то задается не теми вопросами жизнесущестования, нежели окружающее его большинство.

Приглядитесь – в нашей современной жизни настоящих одиночек не так уж много, и зачастую им приклеивается ярлык странноватых или не от мира сего. Последнее может оказаться сущей правдой. Единства и единообразия реальности как таковой не существует, разве что в наших головах. Кто-то, может быть, действительно, построил себе куда более уютный и прочный «дом», не похожий ни на одни рекламный проспект. И не боится в нем не только одиночества, но и смерти.

Если чувствуешь под ногами дорогу, то почему она должна прерваться? Путник, идущий по тропе, как минимум, уже не одинок – он во времени и в пространстве, в созвучии с бытием как таковым. Но людям, опустошенным изнутри, как правило, такое ощущение миропонимания, к сожалению, не ведомо. Их пугает собственная пустота, ничто своего индивидуального «я», потому они крайне болезненно переживают одиночество как дискомфорт, тоску и депрессию. Будучи уверенными в своих делах, они становятся мнительными и беспокойными, когда ровным счетом ничего не происходит. Даже затянувшееся ожидание в пассивном режиме им чересчур тягостно. Ведь внутренний вакуум в душе нужно чем-то непрерывно заполнять. Обязательно – знакомыми и узнаваемыми сигналами. Понаблюдайте, люди вакуумного синдрома судят о погоде исходя из сводок метеослужбы, а не из собственных ощущений. Они также не разделяют мнения, что «у природы нет плохой погоды». Им скучно пространство и время как таковое, без атрибутики утилитарного или прагматического «имения». Их не волнует также и человек рядом, если он не начинен чем-то узнаваемым и престижным. Они не хотят знать истинной правды и о себе, а потому изощренно поглощают вовнутрь одну психологическую теорию или парадигму за другой. Чтобы затем между ними происходил нескончаемый диалог, уводящий осознание «я» в дебри психогенных уловок. Эволюция подмены смысла тоже ведь совершенствуется…

Интересно в этом плане проследить механизмы защиты от дискомфорта внутреннего одиночества. Можно (и так поступают в наши дни очень многие!) начать… безумно любить самого себя, т. е. определить смысл жизни как нарциссизм и сладко самоуспокоиться в восхищении собой и своими деяниями. Пожалуй, в таком случае можно и не прибегать к новомодным НЛП-тренингам по усилению веры в себя и свои возможности. Любить себя и только себя – беспроигрышный вариант обретения внутреннего счастья. Главное – чтобы другие кандидаты в нарциссы не сглазили и не позавидовали столь чудесному варианту реализации собственной миссии жизни.

Еще вариант – стать абсолютным лидером программы, т. е. настолько преуспеть в борьбе за реализацию своего «эго», чтобы можно было в итоге обожествить самого себя. «Боги», как известно, от одиночества не страдают. Величие и власть настолько сильный наркотик, что мелкие человеческие фобии и неврозы уже нипочем. В этом плане теомания, пожалуй, самое сильнодействующее средство. Но гордое и неприступное величие неизбежно обнажает… бездну. Понадобится чрезвычайно много мужества, чтобы заглянуть в зияющую пустоту. Уж лучше тогда нарциссизм в несколько приземленном варианте.

Современная разновидность теомании – креаторство (лат. creatura – создание), т. е. спасаешься от одиночества тем, что создаешь в полном отрыве от действительности свое виртуальное поднебесье. Разумеется, из всего того, чем напичканы мозги. Образно говоря, строишь собственный хрустальный город, где сплошь и рядом – рефлекторы. Преломляясь в их отражении, получаешь множество собственных копий. Уже не одинок. (Сей эффект нынешняя психофармакология обещает на все сто.) Так что в виртуальном мире – прощай одиночество. Как и поиск смысла жизни.

Ну и напоследок. Наиболее безопасный и технологически самый современный способ – использовать вакуумный синдром против… синдрома одиночества. Иными словами, растворить без остатка индивидуальное самоосознание в навязанном извне коллективном сознании. Так поступают сейчас очень многие – когда есть многоканальный телевизор дома, зачем нужен еще кто-то? И если вдруг заскучаешь – можно прошвырнуться туда-сюда по светящемуся от рекламы «бродвею». Полегчает.

В нашем мире никто уже не сможет оказаться в абсолютном одиночестве. Если, конечно, не сойдет с ума. Шутка.

Небольшие практические советы. Внимательно понаблюдайте за людьми из своего окружения, которые постоянно до невозможности заняты. Вполне вероятно, что эта каждодневная и ежеминутная деловая суета – не более чем мимикрия, скрывающая внутреннюю личностную пустоту и отсутствие глубокого смысла в их делах и мыслях. Уловите еще один штрих, а именно – счастливое упоение простыми и доступными манипуляционными процессами. Мы имеем в виду появляющееся в глазах человека чувство превосходства, когда он нажимает на кнопки каких-либо технических средств. Ну и, конечно, лучшая проверка на экзистенциальный синдром – это вынужденная затянувшаяся пауза, во время которой вы просто что-нибудь созерцаете. Если ваш напарник начнет высказывать хотя бы легкое раздражение… видимо, ему дискомфортно без прихода внешних сигналов. Можно внять и совету Виктора Пелевина: принимая гостей, отключите без предупреждения звук телевизора (или так всеми любимое FM-радио). Дескать, лучше послушаем друг друга. Что будет дальше, проинтерпретируйте сами.

Вообще, тишина и молчание, пожалуй, лучший способ проверить межличностную совместимость. А вдруг вы уже давно на разных программах, точнее, кто-то продолжает жить без нее, ценя неповторимость проживаемого мига? В делах партнерских и даже интимных – предлагайте каждому принимать решения безо всякой оглядки. Пусть будет так, как будет, нежели так, как должно быть. Помните, что мнительность и установочность – первые признаки зарождающегося экзистенциального вакуума.

Пусть всегда будет искренняя радость неожиданного.

3.4. ПО ТУ СТОРОНУ ЗАБОРА, или ИДУЩИЕ ПО СВОЕЙ ТРОПЕ

Я сижу в темноте. И она не хуже

в комнате, чем темнота снаружи.

Бродский И. Из цикла «Конец прекрасной эпохи»

Не верь, не бойся, не проси.

Шаламов В. Колымские рассказы

Откуда я знаю ответ, если не задан вопрос, что…

Группа «Наутилус Помпилиус». Воздух

Не все так плохо и безнадежно. В том смысле, что синдром экзистенциального вакуума пока еще не стал «умом, честью и совестью» нашей эпохи. Более того, есть веские основания для оптимизма. Мы, к счастью, не выбираем время – оно выбирает нас. И чтобы в нем жить, нужно адекватно отвечать его запросам и вызовам.

Люди с приобретенным синдромом экзистенциального вакуума обладают еще одной особенностью – они бесплодны в продуктивном творчестве. Или в современной транскрипции – прорыв к настоящему ноу-хау им не подвластен. Те, кто подсажен на иглу программации извне, могут быть отличными компиляторами и комбинаторами собственных всевозможных проекций, но вряд ли им удастся ощутить драйв откровения чего-то совершенно нового и произрастающего из бесконечных глубин бытия. Но наше время предъявляет к нам, живущим, именно такие требования. В современном бизнесе можно достигнуть успеха, лишь делая прорыв к неизведанному, оставляя на брошенном пятачке прошлого отчаянно дерущихся конкурентов, чей поезд безнадежно отстал. Сейчас мало «казаться» – нужно «быть». При такой постановке вопроса понятие «власть» становится отнюдь не адекватным понятию «могущество». Можно, конечно, всю жизнь шлифовать законы и нормы, развешивая нужные ярлычки под определенные вожделения, но будущее, видимо, все же за теми, кто в два прыжка преодолевает пропасть и осваивает целину новых возможностей и новых потребностей. Люди запрограммированного социума, впрочем, и здесь смогут извлечь для себя новую установку на смысл жизни. Компиляторство, кажется, неизлечимое явление для рода человеческого. Психогенный невротический синдром экзистенциального вакуума – по сути, наказание за «виагру» в потреблении нераскрытого и ненайденного индивидуального смысла жизни. К сожалению, у клиентов бройлерной фабрики есть только один финал.

Но все гуще становятся ряды тех, кто ищет ответ на вопрос: «В чем смысл и миссия моего индивидуального бытия?» – самостоятельно и нередко – в одиночку. В мире «скованных одним смыслом» так бывает результативнее. Одиночество в наши дни – оппозиция внешней матрице, порождающей иллюзию жизни. Ведь приходим мы в сей мир и уходим из него явно не слитной массой – каждый индивидуально и уникально. Главное – в своем теле и со своим «я». Может быть, отрезок «от» и «до», который мы называем жизнью, стоит пройти исключительно своим путем. И если попытка окажется удачной, в итоге проложить тропу последователям. Из них кто-то обязательно пойдет дальше…

Люди, которые смогли изжить из себя экзистенциальный вакуум с радостью творят свое, личное и нередко заставляют мир признавать их творения. Они черпают вдохновение из окружающего мира, они могут уловить проходящее мимо нас одно лишь мгновение бытия и одарить его приветливой улыбкой. Падения и невзгоды ищущие свой смысл воспринимают как суровый, но необходимый дар судьбы. В паузе между событиями они живут еще более, а не томятся ожиданиями и внушенными установками. У них нет страха смерти и невротического ажиотажа победы. Ведь у истинного пути никогда не бывает окончания. Впрочем, есть одно небольшое наблюдение – другого путника начинаешь искренне приветствовать, лишь когда далеко отошел от привычного дома и предсказуемого уклада его вещей. Возможно, синдром экзистенциального вакуума победят «странники». И как знать, может быть, их позже назовут «экзистенциальными менеджерами новой волны» XXI в.

4. СИНДРОМ ПАТОЛОГИЧЕСКОГО СЛИЯНИЯ, или ФЕНОМЕН СТАДНОСТИ В ЭПОХУ БРЭНДОВ

Теперь мы все – выжившие после гибели «Титаника».

…

Быть «гражданином вселенной» нелегко – придется драться.

По мотивам произведений Р.Хайнлайна

Все мы, принадлежащие по рождению к homo sapiens, – биологически стадные существа. Впрочем, настоящих одиночек в нашем подлунном мире за сотни миллионов лет практически и не было, все виды животных или растений так или иначе проходили стадию жизни сообща. Так что коллективизм изначально в крови всех живых существ на планете. Первыми на Земле, говорят палеонтологи, появились колонии полипов – слова то все какие знакомые (колония, полис – явно уже первые многоклеточные боролись за жизнь не в одиночку, а сросшись плечом друг к другу).

Человеку как виду изначально был предопределен жребий «коммунального» невроза. Посудите сами. По биологии, это – классически стадное существо. Выживало и формировалось в среде точно таких же. Но гипертрофированный мозг (неважно – просто мутация или произвол высших сил) неизбежно породил не только чувство, но и возможности индивидуальности. Действительно, если неандертальцы – это еще племя, то кроманьонцы – уже семьи или биологические прайды (по такому принципу живут львы, волки, кочующие племена крайнего Севера и т. д.). Ну а чуть позже появится институт отшельников или одиночек (не путать со скитами и монастырями!), которые как-то умудрялись выжить сами, но опять же, хоть и частично, однако весьма принципиально опираясь на блага цивилизации (тот же Робинзон Крузо, Гераклит или Иоанн Креститель, например). По сути, индивидуальность как таковая изначально выкристаллизовывалась в среде стаи, стада, коллектива. Это было, как минимум, выгодно и удобно.

И понятно почему. В стае всегда легче выжить более слабому. И «середняк» также чувствует себя более сильным, если рядом с ним такой же, как он сам. Опять же, размывается личная ответственность за принятие решения. Как в малом, так и в судьбоносном. Грубо говоря, в стае вообще можно не думать, а только следовать и вовремя проявлять прыть, обгоняя в последний миг соратников. Вам это ничего не напоминает?

Как только одиночное «я» подменяется «мы» (кстати, есть такой жутковатый футуристический роман писателя Е.Замятина времен роковых 1930-х «МЫ», он знаковая предтеча Оруэлловского «84»-го) – человек вроде бы однозначно становится сильнее, хотя и стирает свою грань индивидуального до однотонности умножающего свои мускулы от непрерывных прибавлений некоего всеобщего. «Вместе мы сила!» – предельно откровенный слоган мотивации соединения и слияния одиночек в одно целое. Вспомним крылатое романтическое, уже и непонятно, то ли мушкетерское, то ли пионерское: «Один за всех и все за одного!». От раннесредневековых рыцарских братств или сообществ commitas позже произойдет такое знаковое понятие, как «коммуна» (лат. communis – букв.: всеобщий, общий) и наконец как венец эволюции процесса слияния – коммунизм, который партийную совесть провозгласил выше общечеловеческой и Господней. Родится тут же и зеркальная антитеза, а по сути, еще одна вариация сообществ по принципу тотального слияния – фашизм (от лат. fascio – связка).

Примечательный факт – во все времена среда воинствующего братства совместно обобщала не только пищу, кров, досуг, но и размывала даже… границы биологической любви. Да, уважаемый читатель, тотальное и глубокое слияние индивидов в одно некое общее неизбежно приводит к гомосексуализму со сменными сексуальными ролями. Например, «братская любовь» была особо распространена в среде тамплиеров (дошла гербовая печать тех времен: двое рыцарей на одной лошади, один позади другого, говорят, таким образом подчеркивался обет бедности). Пышно расцвели «товарищеские узы» в рядах гитлеровской СА (штурмовые отряды национал социалистической рабочей партии Германии), да так, что фюрер не выдержал и устроил ночь «длинных ножей». Не чуралась «чистой любви» и почитатели пути бусидо, то бишь самураи. Впрочем, выдающийся этолог Конрад Лоренц без ложных обиняков подробно описал гомосексуальную дружбу среди самцов гусиной стаи: вместе росли, вместе дрались против общих врагов и соперников, ели одну пищу и спали рядом – и нередко заводили к огорчению молодых гусынь гомосексуальную семью. «Шведская семья наоборот», по-гусиному, по словам Лоренца, это когда вместе живут два влюбленных (слово без кавычек!) друг в друга гусака и приходящая к ним совместная подруга. Немецкий ученый своей книгой (увидела свет в 1963 г., но в русском переводе появилась лишь недавно) просто шокировал и возмутил «высокомерных умников» (словесный оборот самого Лоренца). Но факты – вещь упрямая: в животном мире слишком много похожего на наши человеческие достоинства и изъяны (Лоренц К. Агрессия (так называемое зло) / Пер. с нем. – СПб.: Амфора, 2001). Корни человеческой формы слияния, бесспорно, произрастают из нашего древнейшего архетипа – стадного инстинкта.

Как, впрочем, и патология слияния. В последнем случае мы имеем дело с ситуацией, когда индивид уже незаметно для самого себя подменяет чувство собственного «я» неким групповым «мы». При этом границы индивидуального сознания оказываются совершенно размытыми (отсюда и сам термин из психотерапии гештальта: патологическое слияние индивидуального и группового). Человек уже буквально не принадлежит самому себе, он выступает как некая органическая часть чего-то более обобщенного: группы, прослойки, нации, народа и т. д. Если вдуматься, то некогда весьма распространенный лозунг: «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи!» и есть намек на патологию слияния индивидуального сознания партийца с некой структурой, а точнее – групповым сознанием, именуемым «партией». «Членство» принципиально порабощало индивидуальность, и отбирало право на самостоятельное принятие решений и давало взамен то, о чем многие сожалеют до сих пор. Ибо жить в мире, где отвечать за свои же действия приходится исключительно самому, страшно, тяжело и беспокойно.

Иное дело, когда процветает «коллективная групповуха», где личная ответственность может быть размыта вплоть до ничейности и беспредельщины. (В свое время пресловутый бригадный подряд на заводах высоких оборонных технологий Советского Союза сыграл злую шутку – при частых производственных авралах валом шел брак, но ведь не дашь срок всей бригаде сборщиков, а найти виновного не удавалось – индивидуальное клеймо в стране коллективизма было строжайше запрещено из идеологических соображений.)

Для нас важен сам факт, что к патологии психологического слияния человек приходит добровольно. Ему выгодно так жить, он охотно соглашается в обмен на удобства стать частью чего-то. Индивидуальная совесть в конечном счете вещь не материальная и кашу с маслом не заменит. Собственно, слияние, это что ни на есть – интроективная самопеределка. Причем со знаком «плюс» для сознания индивида, ведь он будет абсолютно искренне считать, что стал сильнее, увереннее и технологичнее для продвижения собственного имиджа. Да и возможности в новой среде обетованной, по идее, откроются для него доселе невиданные. Странные убеждения и не менее наивные ожидания, что все станет гораздо лучше, если станешь членом либо частью чего-то большего, нежели ты сам. Сейчас, например, на этой волне стало модно приобщиться к Богу, благо, это уже не наказуемо. Впрочем, одновременно можно состоять в какой-либо престижной бригаде, тусовке, конторе и т. д., слова-маркеры могут быть лишь «строго для своих». Индивид почему-то не отдает себе отчета, что он добровольно сдает внешним силам не только свою жизненную позицию, продуктивную потенцию, но и собственные дивиденды. (Вкладчикам бывшего Сбербанка СССР просьба при сиих строках в очередной раз напрасно не волноваться.)

В конечном счете ведь тотально пострадали не все. Кто-то и выиграл. Что лишний раз подтверждает эффективность манипулирования человеческими массами посредством приемов психологического слияния. А они весьма и весьма разнообразны. К тому же имеют свойство эволюционировать гораздо быстрее тех, кто в очередной раз из-за мнимой выгоды готов размыть границы своего «я».

4.1. КОРПОРАТИВНЫЙ ДУХ КАК ФЕНОМЕН СЛИЯНИЯ

Истинный раствор – это тот, который не дает осадка, не замутняется и не производит рассеивания луча света.

Закон коллоидной химии

Если чему-то отдаться без остатка, то рискуешь уже при жизни совершить реинкарнацию.

Козьма Прутков. Легкая горечь по поводу бессмертия

Жизнь – театр, но «просто зрителей» в ней ожидает сплошное разочарование.

…

Из воды сухим не выйдешь, важно потом не размокнуть.

Житейское наблюдение купающегося ребенка

Феномен психологического слияния широко и издревле практикуется как очень эффективный манипуляционный прием. Именно благодаря этому стадному коллективистскому архетипу легко развести людей на «своих» и «чужих». Механизм внутривидовой борьбы в стае методом селекции себе подобных на друзей и врагов у нас в крови и в генах. Это придется со всей честностью и пониманием осознать. Все религиозные секты, тайные ордена, различного толка смутные братства, бригады, тусовки, общаки, коммуны, национальные союзы и фронты, сообщества для избранных по типу закрытых клубов и т. д. – все названные структуры апеллируют к древнейшему инстинкту страха, боязни и даже ненависти к некоему «чужому». Правило «разделяй и властвуй» в манипуляции слиянием является краеугольным. Нет ничего более легкого, чем кого-то обвинить во всех бедах, сделав его «врагом» и «чужаком», и под лозунгами борьбы с «внешней угрозой», «внутренней контрреволюцией», «ползущей колонизацией» начать активно вербовать своих сообщников.

По своей психологической сути люди, стремящиеся управлять процессом слияния, – несбывшиеся вожди и фюреры, не наигравшиеся в детстве в солдатиков и не желающие признавать собственную несостоятельность. Манипуляторам слияния неведомо чувство творчества и созидания, они подсознательно ненавидят вызов времени и постоянно меняющейся среды. Они абсолютно не способны понять другого, поскольку всю жизнь занимались исключительно сбрасыванием в мир собственных проекций. Пожалуй, по-настоящему любить они также не способны. Поэтому остается лишь один вариант: воинствующая автаркия избранных своих против всех остальных (гр. autarkeia – букв.: обособленное удовлетворение, изоляция с опорой только на себя, полный отказ от любых форм сотрудничества и отношений с внешним миром).

Слияние – всегда удел слабых и боящихся вызова перемен, а поэтому страстно мечтающих переделать внешнюю среду под себя. Тогда окажется возможным жить и властвовать в отдельно обособленном мирке себе подобных, но… с правом первенства. Понятно, почему: тот, кто первым бросит клич: «Группируйтесь вокруг меня!», и станет затем гуру, проводником, вождем или просто начальником. Игра почти беспроигрышная и не очень мудреная, надо лишь придумать расхожий лозунг под слияние и начать его активно пропагандировать.

Хотите классический пример? Группировки футбольных фанатов. Их образование абсолютно бессмысленно, если не будет образа соперника, то бишь врага. Они всецело слитны душой, телом и помыслами со своей командой, и в их среде обязательно выделяются лидеры и вожаки. Они упиваются фанатической преданностью новообращенных и испытывают волнующее опьянение чувством власти. О том, что может сотворить группа хорошо организованных фанатов от футбола, не понаслышке знают милиционеры оцепления на стадионах. Казалось бы, стадный инстинкт благодаря мощному развитию индивидуального сознания должен давно почить как реликт, а вот поди ж ты – как славно его возрождать, культивировать и в итоге получать умопомрачительные дивиденды.

Национальный терроризм – вторая современная ниша затребованности приемов тотального слияния. Судьба вполне цивилизованной страны – Югославии – ярчайший тому пример. Ведь кто-то серьезно выиграл в удачно разожженной междоусобной войне народов, столетиями живших дотоле мирно бок о бок. Кто-то сумел произвести передел власти, собственности и обзавестись карманной армией своих приспешников. Активное противостояние на взаимоуничтожение близкородственных церковных конфессий черпает свои силы из того же психологического феномена.

Биологическое слияние – борьба «своих» против «чужих», прежде всего внутривидовая, лишь затем активность переносится на внешний периметр популяции. Вдумаемся в сей феномен. Чужаком всегда гораздо легче объявить похожего на себя, нежели нечто совсем инороднее. Слияние – это борьба прежде всего «своих» против «своих». Так разрушается миф о коллективной сплоченности, поскольку, чем теснее мы прижимаемся друг к другу, тем сильнее нас разделяет враждующая пропасть с соседями по образу и подобию.

Образ «врага», или «чужого», для возникновения синдрома слияния чрезвычайно важен. Получается, что и современные люди объединяются в группировки, собственно, не для чего-то, а против кого-то. Не будет идеи врага, и слитность тут же даст первые трещины. Поэтому так важна для сообществ слияния тотальная закрытость, враждебность ко всему новому и незнакомому и истовый, предельно догматический традиционализм в придачу с мифологизмом. Последнее понятно: чтобы быть в купе, нужно обязательно придумать свою историю. Обязательно подвести сакральный, ментальный, житейский и прочие базисы под образ «врага». А затем размыть индивидуальное осознание, сферу личностного принятия решения, да и просто совесть человека до границ некоего всеобщего. Так исчезнут страх за содеянное (увы, лишь на время!) и мучительные поиски собственного пути. Вроде бы снимутся многие проблемы, которые на поверку окажутся всего лишь вытесненными и на беду – сильно разросшимися. Как метастазы раковой опухоли. В итоге помощь для такого человека может оказаться слишком запоздалой.

Впрочем, у слияния как коллективистской формы выживания есть не только минусы, но и некоторые плюсы. Иначе эволюция не сделала бы ставку на этот механизм. (Человеческий разум ехидный, тут же вспоминаются не к месту дворовые беспризорные коты: живут «не строем», кормятся за наш вроде бы счет, но случись что, перейдут, сильно убавив свое популяционное количество, на подножный корм, благо грызунов и птиц на пропитание хватит – и при всем том, ох как не любят «слитное» сосуществование. Понаблюдайте ради интереса, как один кот подходит для общения к другому. Только не экспериментируйте с сильно одомашненными, никогда не покидающими стены квартиры, – они напрочь интроективны и, по сути, являются селекционным произведением рук человеческих.)

Так вот, о плюсах. Может, кому-то покажется интересным тот факт, что стая, основанная на принципах тотального слияния, в ситуациях внешней угрозы только сильнее сплачивается вокруг своего ядра. И чем больше опасность, тем сильнее образуется монолит из некогда, казалось бы, разрозненных особей. Этого как раз абсолютно не учел и не хотел понимать Адольф Гитлер, когда вторгся на территорию Советского Союза. Предполагалось, что народы, задавленные чрезвычайно жестоким режимом Сталина, тотчас поднимутся на освободительную борьбу, ну а ортодоксы и ярые приспешники большевизма, впав в панику, просто-напросто разбегутся. Выходило, что Москву и брать-то не надо будет, сама падет вместе с колыбелью революции, Ленинградом, и придется лишь поломать себе голову над тем, что делать с плененным и деморализованным населением. Кормить, или тут же в расход, или пускай сами доходят. В итоге слишком поздно немцы поняли, что краснозвездную столицу никак не удалось бы взять – каждый метр мерзлой и никчемной земли обессиленным батальонам доблестного вермахта приходилось щедро поливать собственной кровью. И пожалуй, правдой было то, что страна и народ только теснее сплотились вокруг товарища Сталина в бедственную годину – народ тотального слияния иначе поступить просто не мог. (Вспомним к месту стиль обращения вождя к своему народу 3 июля 1941 г.: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота. К вам обращаюсь я, друзья мои!». Так лидер и предводитель может обращаться лишь к тем, с кем буквально психологически и ментально слит или спаян, во всяком случае официозом здесь и не пахнет!) В итоге сила слияния советского народа оказалась на поверку чрезвычайно прочной. Нечто подобное произойдет и во Вьетнаме, но теперь расшибут лоб об стену монолитности народа и партии уже американские войска. В наше время феномен слияния максимально используют радикальные террористы всех мастей, смертники, уносящие с собой десятки жизней, не обладают индивидуальным сознанием, оно размыто и слилось с догмой, во имя которой они и умирают.

Люди, подверженные синдрому патологического слияния, совершенно утратили автономность суждений, поведения, и у них напрочь отсутствует обратная связь с происходящим вокруг них. Они в определенном смысле лишены сомнений, рефлексии и даже страха. Эти люди – абсолютное торжество всесилия внешней программы, которая ими и управляет. Понятно, что смысловое содержание последней может оказаться каким угодно. Что весьма обольстительно не только для вождей и политиков, но и для бизнесменов.

4.2. ОБРЕЧЕННОСТЬ БИЗНЕС-СИМБИОЗА