Непродуктивная психология, или Бомба для директора. Визитка: досье на партнера

На нашу беду (а может, и на счастье?), сознание человека невероятно инерционно и кардинально уже не меняется. Тем более, если индивид достиг переломного для его судьбы возраста Иисуса Христа. Ни прошлые, уже отдаленные, советские десятилетия, ни ближайшее, которое отпраздновали, ничего утешительного в плане торжества честной антиворовской морали для наших граждан не принесли. Будем реалистами и примем эту данность в ее неприглядном виде. Так будет легче ее переделать. Хотя бы в масштабах отдельно взятой фирмы.

Бизнес, к счастью, в общественной атмосфере всепрощения воровства ни процветать, ни плодотворно работать не может. Поэтому у него не остается иного выхода, кроме как изоляция своей персональной идеологии от общепринятой уличной, расхоже-житейской и пр. Идеология в бизнесе – это даже не корпоративная культура и этика служебно-деловых взаимоотношений, это прежде всего миссия фирмы, т. е. ее предназначение и смысл существования, можно даже сказать – ее индивидуальная судьба. Если лозунгами фирмы являются: «Прибыль, только прибыль и ничего, кроме прибыли» или «Мы должны только зарабатывать деньги», то рано или поздно в ее коллективе кто-то рискнет «поднять» те же деньги не совсем честным или корректным способом. Давайте будем принципиальны и примем за аксиому следующее положение: «Воровство начинается там, где теряется смысл служения своему делу!». Если я получаю истинное удовольствие именно от своей работы, то вероятность того, что я польщусь на чужое добро, невысокая. Какой в этом смысл, если мои самоуважение и самодостаточность измеряются не количеством нулей банковского счета, а результатами моей самореализации?

Практический совет 1. Старайтесь набирать персонал из фанатов своего дела, для которых «для любимого занятия нет отпуска» и «руки сами хватаются за работу». Которым не безразлично, что они сегодня на рабочем месте сделали, и которые любят рассказывать своим детям, чем они занимаются. Или спорят о рабочих проблемах с друзьями до хрипоты даже в праздничные дни. И которые не боятся отстаивать свою правоту дела даже под жестким прессингом начальства.

Практический совет 2. Не скупитесь на внедрение идеологии общего дела в сознание своего персонала, т. е. делайте приблизительно то, что принято в японских фирмах. (Что-то до нас не доходят сведения о повальном воровстве на фирмах в Стране Восходящего Солнца. Пережившая столетия этика бусидо и усвоенная каждым человеком корпоративная культура, видимо, тому никак не способствуют.) Награждайте своих работников не только за результаты труда, но и за добросовестное к нему отношение. Всячески культивируйте этику профессиональной чести, совести и долга. Все-таки кодекс «настоящего пионера» сделал очень многое для нравственного подъема советских граждан. Сделайте любой труд на фирме почетным и интересным, и пусть у вас почаще звучат слова признательности и благодарности от руководителей всех рангов в адрес своих подчиненных.

1.3.3. Замки, запоры, засовы… Что дальше? или Предупреждение мониторингом

«Я не буду больше есть капусту!», – клялся Козел на огороде. Мы не знаем, правду он говорил или нет. Но к колу веревкой он был привязан крепко.

Народная притча

Бди!

Козьма Прутков, почетный вохровец

В криминалистике существует такое понятие, как «провоцирование к совершению преступных действий». Если перевести его на язык темы нашего разговора, то это значит, что воровство пышно расцветает там, где существует бесхозяйственность и безответственность (или скаредность?) в защите своего имущества и своих активов. «Вор не пройдет мимо того, что плохо лежит» – это аксиома для нашей общественной и национальной ментальности. В бывшей ГДР наши солдаты и офицеры из Западной группы войск приходили в неописуемое смятение, видя «неприкованные» велосипеды у магазинов, сдачу на молочном бидоне у ворот, кем-то беспечно оставленную у кафе сумку и т. д. Им было невдомек, что это не провокация к воровству и не безалаберность, а следствие действия в быту устойчивого морального табу на свершение воровства. Вот как бы нам так же? Увы, мы живем не «там», а «здесь», где слишком доверчивых и открытых жизнь тут же «лечит»: «Не доверяй, будь осторожен, следи за собой». И в нашем сознании прочно закрепилось убеждение, что все, что плохо лежит, действительно имеет право быть украдено. Это все те же рецидивы воспитания в духе ничейности бывшего государственного и общественного имущества. Потому что «дядькино» всегда было за высоким крепким забором со злой собакой. Иностранцев и сегодня печально изумляет мощность крепостных стен вокруг загородных «хатынок» наших небедных людей. Особенно их поражает то, что стоимость такого забора иногда равняется стоимости усадьбы. Неужели потенциальные воры приедут брать танком приусадебное богатство?

К сожалению, руководство многих фирм такими же методами защищается от воровства и в среде своего бизнеса. В административном офисе – бесчисленное множество перегораживающих коридоры решеток (а если вдруг пожар?), поэтажных и секционных блокпостов внутренней охраны, сама пропускная система также представляет чудо «ракетных семидесятых» со специальной секретной карточкой и двумя еще более секретными кодами для каждого сотрудника лично. Видеокамер слежения после такого уже не замечаешь и так же равнодушно начинаешь относиться к оценивающим взглядам фланирующих по коридорам и сусекам упитанных особ из внутреннего секьюрити. Обязательно в такой организации окажется грозная должность «заместитель директора по режиму». Не путайте с «зам. директора по коммерческой безопасности» – это само собой. А еще можете столкнуться с таким штатным перлом, как «зам. по общей безопасности». Одним словом, охраны и ищеек хоть пруд пруди, и ваш временный бейджик они неоднократно придирчиво осмотрят. Заодно могут поинтересоваться, почему в туалет вам приспичило именно на этом этаже. И так далее. Охране-то ведь необходимо постоянно доказывать свою нужность, чтобы не уволили с непыльной работы.

Чрезмерная подозрительность и тотальная паранойя по отношению друг к другу от воровства «изнутри» еще никого не оградили. Американское ЦРУ, кажется, единственная организация, которая честно признала, что непрерывные поиски советских «кротов» от них в конечном счете не избавили, но вот на продуктивности работы сотрудников ведомства насаждаемая паранойя сказалась чрезвычайно отрицательно. Наблюдался массовый уход способных профессионалов. Действительно, очень неприятно, когда тебя непрерывно в чем-то подозревают и ты вынужден находиться в роли вечно оправдывающегося. Еще нестерпимее, когда под видом безопасности бизнеса без обиняков суют нос в твои личные дела. Не удивительно, что персонал начинает «голосовать ногами». А первыми всегда уходят лучшие. Не сочтите за черный юмор – воры остаются. Дожидаться удобного момента.

Примите также к сведению, что стопроцентно обезопасить свое добро от тех, кто поставлен его охранять, в принципе невозможно. Над сторожами надо поставить охранников, над охранниками – контролеров, над теми – особоуполномоченных и так далее до бесконечности. Результат будет тем хуже, чем длиннее эта цепочка. Соблазн украсть у охраны гораздо сильнее, нежели у работников-специалистов. Потому что охрана – это почти всегда наемный персонал, «варяги» по контракту, их с вашим бизнесом связывает только зарплата. А еще следует принимать во внимание характер оказываемых ими услуг, когда не нужно болеть душой за производство и состояние бизнеса. Кажется, еще русский анархист Бакунин доказывал Карлу Марксу, что в его «коммуне» первым лицом станет кладовщик, а не производитель. И этого кладовщика общество контролировать не сможет. Точно так же, как и охрану.

Практический совет 3. Больше доверяйте техническим системам сигнализации, а не надсмотрщикам в ведомственной форме. Охране же лучше поручить исключительно «внешний периметр» территории, и еще лучше, если она будет работать по принципу аутсорсинга, т. е. по найму из какой-нибудь надежной охранной фирмы. Строго разграничьте служебные полномочия своих работников и сэкономьте на контроле внутреннего режима. Уберите лишних людей, и тогда бесцельные шатания и поиски «чего-нибудь» прекратятся сами собой. Любое безделье развращает и провоцирует к воровству, ведь надо как-то улучшать свой материальный статус. Аналогично – неопределенность обязанностей: занимаясь «всем понемногу», привыкаешь к бесконтрольности.

Практический совет 4. Автор придерживается той позиции, что проблему легче обезвредить, если начать о ней открыто говорить и точно так же действовать. Нет ничего плохого в том, что в помещениях офиса разместятся следящие устройства, а служебные телефоны будут подключены на прослушку. В конце концов, мы же идем на работу, а не в баню. Только следует, чтобы данный контроль был гласным и без элементов параноидной подозрительности. Ну и, естественно, необходимо позаботиться о защите системы мониторинга от несанкционированного считывания информации. Впрочем, это уже аспект чисто технический, попутно, правда, отметим – весьма и весьма недешевый. Может быть, можно как-то обойтись без установки тотальной системы недремлющего «электронного глаза»? В принципе сферу технического следящего мониторинга можно серьезно «ужать» (оставив за ней только сторожевые функции), если внедрить в коллективе систему деловых взаимоотношений, основанных на открытости, персональной ответственности и налаженной обратной связи. Мы считаем, что поговорить об этом следует подробнее.

1.3.4. Самоконтролирующаяся система, или Один в поле не сторож

Можно обмануть многих, нельзя обмануть всех. Как минимум, Божье око не дремлет.

Козьма Прутков. Мысль по поводу

Под самоконтролирующейся системой, направленной на предотвращение воровства, понимается нечто отличное от традиционного стукачества неких избранных «наверх» о том, как идут дела у их подчиненных. Охотники сделать карьеру на банальном доносительстве всегда были и вряд ли исчезнут в ближайшей исторической перспективе. Но не о них сейчас речь. Хотя о случаях хищения они вполне могут сигнализировать. Но, во-первых, сексотов по собственному почину, как правило, в коллективе в лицо знают все и прежде всего потенциальные воры. А во-вторых, с чего бы это вдруг доносчики обязательно должны быть честнейшими работниками на фирме? У них, пардон, другая моральная функция и свои сугубо личные меркантильные интересы. Они ведь тоже могут вступить в воровской сговор, да еще какой! Им ведь выписан официальный карт-бланш доверия со стороны начальства – свой ведь среди чужих. Так что подворовывать по-маленькому стукачам само положение велит. Что они зачастую и делают. Даже если и попадутся, то авось «заслуги» перевесят прегрешения.

Чтобы действительно поставить надежный заслон воровству, нужно сделать максимально прозрачным финансовый и материальный поток внутри подразделений фирмы. Приблизительно то, что налажено во многих западных фирмах и «тамошних» временных трудовых коллективах. Можно нанять персонал «на ставку», но держать его в неведении относительно действительной стоимости выполняемых работ. Предполагаемая разница, по старику Марксу, и есть то, что он ошибочно определил как «прибавочная стоимость». А можно показать действительную смету и оговорить процент оплаты, исходя из предполагаемых сумм. Решите сами, в каком случае больше шансов «завестись» воровству. Естественно, тогда, когда существуют утаивания, недомолвки, неподконтрольные суммы и непонятно за что выплаченные дивиденды. В деловой атмосфере типа «сделай карьеру – урви побольше» неизбежно возникнут условия для «нелегитимного присвоения» кусочка общей доли прибыли. (Даже привычное для нас использование служебного автомобиля в личных целях, по существу, есть воровство как минимум моторесурса и топлива. О моральных издержках для коллектива умолчим.) К воровству в традиционном смысле этого слова остается сделать один лишь шаг. И не сомневайтесь, кто-то непременно шагнет.

Куда сложнее придумывать всевозможные левые ходы, если каждый знает, куда и на что идут заработанные коллективом деньги. (Подобная финансовая прозрачность в советские времена была принята в производственных бригадах, работающих на условиях полного хозрасчета по так называемому аккордно-премиальному методу. Между прочим, сам термин «аккордный» произошел от немецкого akkord, что в переводе означает «соглашение, договорное условие»; а по-итальянски музыкальное accordo, означает «согласие, созвучие». Подзабыт порядком и термин «коэффициент трудового участия», применявшийся при оплате труда в студенческих строительных отрядах. «Наварить» лишние деньги там было, конечно, соблазнительно, но сложно – коллектив жестко контролировал финансовую деятельность руководства.)

Автор рискнет утверждать, что современный бизнес и присущие ему методы менеджмента слишком «затемняют» механизмы распределения общей прибыли. Дело не столько в персональных конвертах и особых фондах, а именно в тенденции недопущения гласного контроля за тем, «куда, и почему, и кому, и за что». Свобода финансового маневра для руководства фирмы оборачивается обратной стороной медали – в мутной воде неизбежно заводится своя маленькая прожорливая пиранья. Поначалу она будет отщипывать осторожно и понемногу, но аппетит, как известно, приходит во время еды. Воровство и коррупция стали бичом современного бизнеса во многих странах (волна начавшихся финансовых разоблачений в среде крупнейших корпораций США – очень показательный пример, но там всерьез взялись лечить слегка запущенную болезнь) потому, что резко ослаблен коллективный контроль за финансовыми потоками внутри самих фирм. Если топ-менеджмент постепенно превращает фирму в некий аналог вотчины, неизбежно возникает явление кормления на всех управленческих уровнях. Капиталистический, а точнее, рыночный способ производственных отношений деградирует до феодального, с его несанкционированными поборами и неизбежной стагнацией продуктивных сил. Тогда воровство и вымогательство (рэкет) станут нормой, к сожалению, далеко «не нормальной» жизни. Будем надеяться, что это лишь мрачная футуристическая модель, и мировое хозяйство откажется от такого сценария.

По сути, оно уже в конце 1980-х начало эволюционировать в сторону максимального раскрытия продуктивных сил через установление открытых паритетных договорных отношений в связке «работодатель – исполнитель». Там, где руководитель или даже глава фирмы и его персонал ничего не скрывают друг от друга, воровству просто не на чем закрепиться, не то чтобы развиваться. К такой доверительной открытости мы еще не готовы. Но если нет возможности перепроверить друг друга в общем деле, то как тогда добиться абсолютной честности во взаимоотношениях. Верить на слово? Наивно. Стыдить моралью? Не эффективно. Васька будет слушать и есть. Ужесточить наказание? Можно. Но придавленные страхом люди – уже не работники. Просвет видится только в указанном направлении: мы все доверяем друг другу, но каждый имеет право проверить другого или, во всяком случае, поставить вопрос о недоверии. Своему непосредственному начальнику, например: который тащит потихоньку, но все боятся об этом заявить – до Бога высоко, до царя далеко, а непосредственный руководитель отомстит по полной, тут уж как пить дать.

Сделаем попутно один не совсем приятный вывод: за линейным руководством, т. е. средним управленческим персоналом (а чаще всего именно он и ворует), одного административного контроля «сверху» не достаточно. Нужен действенный контроль также и «снизу», от вверенного ему персонала. Как это осуществить? Да хоть через анонимный почтовый ящик или «телефон доверия». Так в свое время поступил в своей клинике директор и великий хирург Николай Амосов (думается, в представлении он не нуждается). Его социологический опыт сейчас переживает ренессанс, его мысли и идеи ныне активно внедряются на «передовом технологическом Западе». И происходит это, видимо, потому, что он реально разработал и внедрил в практику систему действенной обратной связи от мала до велика. А ведь в среде врачей мздоимство – вещь почти узаконенная, чуть ли не традиция и норма. И у него получилось! Хотя общество не готово к такой кардинальной перестройке и по сей день. Все надеется изобрести трюк, чтобы воровство и коррупция исчезли в одночасье, как сорняки после гербицидов. С последними, правда, беда – земля после них не родит и люди болеют.

Итоговое резюме. Если вы хотите кардинально покончить с воровством, введите на своей фирме абсолютно прозрачные и честные правила для всех без исключения. И никогда не позволяйте их нарушить ни себе, ни кому бы то ни было и ни при каких обстоятельствах! Помните также, что сила личного примера руководителя со временем порождает устойчивую культуру и традицию и формирует менталитет для окружающих.

Согласитесь, врач с сигаретой, ратующий за здоровый образ жизни, – не убедителен. А поскольку он – врач, то подсознательно захочется взять с него пример. Нельзя бороться с воровством, не будучи честным и принципиальным даже в мелочах. Посредством налаженного контроля через обратную связь с персоналом (к вам всегда должен быть открыт прямой доступ) добейтесь того же и от всех остальных. Там, где каждодневно следят за чистотой все, а не только уборщики, мусор не заводится. Почему бы не поступать так и с воровством?

1.3.5. О пользе агротехники на возделываемой ниве

Если не пропалывать – незачем было сажать.

Девиз дачников

К сожалению, рекрутинговое агентство вряд ли предупредит вас о том, что направило к вам на работу потенциального вора. Как уже говорилось выше, и сама личность не всегда подозревает о наличии у себя подобных «талантов». Но тем не менее, если внимательно понаблюдать за повседневным поведением своих сотрудников, то можно составить более-менее достоверное досье, которое поможет спрогнозировать вероятную угрозу воровства.

Вначале избавимся от штампов. Например, у будущего вора далеко не всегда будут бегать глаза и краснеть уши при ответе на дурацкий вопрос: «Это не вы, случайно, украли?». (Если уж хотите провести результативный допрос, то доверьте его опытному специалисту с полиграфом, он же – «детектор лжи».) Также не всегда бросающаяся в глаза скуповатость и прижимистость человека может толкнуть его на стезю преступного промысла. Жадность, конечно, губит человека, но процент воров среди них невелик, поскольку накопительство и склонность к расхитительству – все же принципиально разные вещи.

А вот как раз те, кто чрезмерно много тратят и явно склонны жить не по средствам, уж точно не упустят шанс поправить свои дела за счет фирмы, особенно если у них непомерное тщеславие, развитый эгоцентризм и слегка презрительное отношение «к малым сиим». Добавьте сюда склонность к риску или хотя бы уверенную нагловатость – и вы получите весьма вероятный портрет того, кто без зазрения совести запустит руку в чужой карман. Не за копейкой, а за суммой чуть поболее, но если жизнь прижмет – то на безрыбье, как говорится, и рак рыба.

Иногда, правда, встречаются оригиналы-скромники типа миллионера Корейко из «Золотого теленка», но это весьма редкий тип. И все же он тоже ловится. У Корейко явно просматривалось чрезмерно механистическое отношение к любым моральным нормам и принципам. За показным футляром скромности скрывалось ницшеанское презрение к зарабатывающим трудовую копейку. Он был до предела скован, зажат и явно играл не свою роль. Остап Бендер это раскусил сразу. Он прочувствовал двойной футляр. Далее осталось выяснить, есть ли у субъекта наворованные деньги. Корейко их предусмотрительно не тратил, но все же энную сумму «засветил».

Стремиться к роскошной жизни с посещением острова княжества Монако и белым прогулочным «мерседесом» сегодня уже не зазорно. Богатство и воровство – далеко не одно и то же. Но если человек любит только деньги и ничего, кроме денег, то стоит призадуматься. Жаргонные слова «поднять деньги» (сказано-то как!), «сделать деньги», «наварить деньги» – это уже сигнал. Если только произносящий их не игрок на валютной бирже, который к деньгам просто «на работу» ходит, таково его призвание.

Как воспитывают в человеке воровские наклонности? Очень просто: его постепенно приучают к «лишним», «легким» и «дармовым» деньгам. Как только он уже не может без них обойтись, все – «клиент» готов быть сообщником. Поэтому очень серьезно присматривайтесь к тем, кто слишком легко и привычно берет «не свое» и «не заслуженное». Воровство очень часто начинается с мелочей. Привычка хоть в чем-то жить за чужой счет – стопроцентный маркер потенциального вора! А эта привычка обязательно проявится в повседневной жизни – нужно только уметь ее разглядеть.

К воровству (или к готовности его совершить) почти неизбежно приводит также профессиональная и деловая несостоятельность при явно завышенных запросах к жизни. Если нельзя заработать своим трудом, то что же остается? Играть до конца жизни в «Спортлото» или… рискнуть, если вдруг подвернется случай? Выбирают и то, и другое. Потом выясняется, что «рискнуть» означало банальное «украсть». Хотя «герой» ни за что не захочет самому себе в этом признаться. Уровень напыщенного самоуважения не позволит. Основной оправдательной мотивацией в данном случае выступят уязвленное самолюбие и обида: меня, мол, всегда недооценивали. Вот вам и первый надежный якорек.

Не принимайте на работу с виду респектабельных, но при этом чем-то обиженных и недовольных, они уже не способны терпеливо и упорно перемалывать трудности. Подарите им носовой платочек и – распрощайтесь. Ну а если вы их подловите еще и на зависти – тогда сделайте это немедленно и под любым предлогом. Зависть – одно из самых опасных и мерзких качеств человека – может легко подтолкнуть к воровству! А если при этом есть еще и другие подталкивающие мотивы…

Еще один потенциальный контингент – это те, кто «ради своих близких готов на все». По сути, они рабы своей семьи. Их крепко поломали еще в детстве и превратили в покорное орудие добычи средств к существованию. Их совесть трансформировалась в пожелания домочадцев. Все остальные моральные принципы они внутренне готовы променять на деньги. А если их вдруг станет не доставать… дальнейший сценарий развития событий додумайте сами.

Нередко к воровству человека подталкивает необходимость утоления «одной, но пламенной страсти». Мы намекаем на полную психологическую зависимость индивида от некоего «хобби». Если, конечно, под последним не понимать грибную охоту в межсезонье или копание грядок в саду. Бывают ведь увлечения и «покруче», например, неуемная слабость к противоположному (а то и к своему!) полу. В принципе, если человек не может от чего-то отказаться, – это уже его минус, ведь тогда он, хотя бы частично и временно, превращается в раба своих желаний. Если человек ходит на работу для того лишь, чтобы добыть деньги, и все его помыслы где-то вовне, то при острой нехватке средств он может решиться и на воровство.

Практическое резюме от обратного. Подбирайте персонал по возможности из тех, кто душой предан своему делу, не любит менять свои житейские принципы и точно знает, сколько он «стоит». Реальная самооценка при этом очень важна, ибо она прямо указывает на отсутствие привычки приписать себе «лишнее». Пытайтесь заманить к себе также тех, кто с большим недоверием реагирует на подачки «дармовых пирожных», такие люди привыкли зарабатывать, а не «получать». Еще всегда симпатизируйте тем, кто не любит, когда пользуются его вещами и кто принципиально отвергает дружбу в обмен на услуги. Отдавайте предпочтение открытым оппозиционерам, а не льстецам, отвергайте льстецов, которые наверняка рано или поздно предъявят вам счет «за любовь и уважение». Могут ведь взять и товаром… И напоследок несколько слов о методах борьбы с воровством. Автор считает, что для этого все средства хороши, кроме преступных, вплоть до экзотических и нетрадиционных. Как-то уж повелось, что отечественный бизнес особо не жалует частный сыск. Потому-то нашим ворам и вольготно. А жаль. Может, стоит взять в штат хорошего криминалиста на пенсии? Тот же полиграф «по вызову» в умелых руках – очень даже неплохое подспорье при необходимости провести «домашнее расследование». Свою полезную лепту может внести и способный психоаналитик, умеющий «просвечивать» людей. Поможет и графологическая экспертиза, во всяком случае, она даст конкретную «наводку» и возможность разобраться в скрытых мотивах поступков. Не лишней окажется и визуальная психодиагностика (вот где пригодятся видеозаписи!). Есть еще и экстрасенсы, которые с помощью своих, порой странноватых, методов иногда безошибочно указывают расхитителя. Короче, если вы обнаружили воровство – нужно по мере возможности раскошелиться и вести борьбу до победного конца. Как говорится в одном рекламном слогане устами Владимира Высоцкого из знаменитого сериала: «Вор должен сидеть в тюрьме!». От себя добавим помягче: или хотя бы без работы! А уж как вы его поймали – всем знать не обязательно. На том и закончим.

1.4. АДАПТАЦИЯ РАБОТНИКА: КАК СДЕЛАТЬ ЕЕ ЭФФЕКТИВНОЙ

– Доктор, зачем с моей болезнью вы прописали мне курортные грязи?

– Ничего, милок, поезжайте. К земле попривыкнете.

Анекдот из серии черного юмора

– Козьма, как у тебя с адаптацией?

– Чего?

– Ну, с адаптацией, я говорю, как?

– А-а, ничего, спасибо. Жена довольна.

Избранные диалоги с Козьмой Прутковым

1.4.1. Несостоявшаяся адаптация: развод по служебным обстоятельствам

Адаптация (от лат. adaptatio – прилаживание, приспособление) немыслима вне контекста «человек – среда», в нашем случае вне абсолютно взаимосвязанных понятий «работник – фирма». И если «работник» – это прежде всего профессиональные умения, опыт плюс его характер, то «фирма» соответственно – профессиональные требования к кандидату на должность, реальные условия работы, производственный коллектив плюс руководство. Смысл адаптации также понятен: обоюдное приспособление – работника «к фирме» и фирмы «к работнику». На двусторонности этого процесса следует сделать ударение, хотя обоюдоострие здесь явно не симметрично и не пропорционально – все-таки чаще всего получается так, что человек к среде приспосабливается лучше и активнее, нежели она к нему. В любом случае должен быть достигнут некий положительный результат взаимности – иначе об адаптации как таковой говорить не приходится. И если человек, то бишь несостоявшийся работник, уйдет, отягощенный неврозами, психогенными комплексами, обидами и агрессией, то фирма как минимум потеряла время, деньги и затраченные усилия оставшихся сотрудников. О недополученной прибыли и перспективных дивидендах можно лишь всплакнуть. Несостоявшаяся адаптация чем-то сродни разводу сразу же после свадьбы: очень обидно, горько и накладно.

Длительное и болезненное приспособление друг к другу также чревато негативными последствиями: слишком много сил и времени ушло на «притирку» вместо того, чтобы жить с обоюдной пользой друг для друга… Время, как известно, не ждет, и конкуренты тоже не дремлют. Кроме того, у каждого в виде «обидки» затаился невротический комплекс, который рано или поздно потребует своей развязки по сценарию: «А зачем ты меня так долго мучил?». И когда способный сотрудник все же уходит, а фирма неизбежно терпит от этого убытки, следует вернуть сценарий взаимоотношений к самому началу – не оттуда ли начала расширяться червоточина во взаимоотношениях? Знай, как повернется дело, может, и не пожалели бы соломки подстелить.

Исходя из сказанного выше эмпирически напрашивается вывод: производственная (она же служебная, бизнесовая, контрактная, договорная и т. д.) адаптация должна проходить быстро, без отягощений и с максимальной эволюционной пользой как для работника, так и для среды – в конце концов, одно общее дело делаем и к сему стремимся.

Однако на практике адаптационные сценарии бывают самые различные и довольно часто в финале совершенно не такие, как изначально предполагалось. Найти нужного работника – это лишь полдела, дальше не менее важно, чтобы он адаптировался к вашим запросам и существующим производственным реалиям.

О плюсах и минусах различных подходов к адаптации на новом рабочем месте и пойдет разговор ниже. И начнем, пожалуй, с «перегибов».

1.4.2. Барьер! Еще барьер!

Итак, превращать адаптацию работника в тест на выживание как минимум неразумно и неприбыльно для фирмы и ее руководства. Если, конечно, данная фирма не выполняет функцию некоего сверхжесткого «отборочного полигона» для целенаправленной фильтрации «входящего контингента» в аспекте каких-то далеко идущих стратегических целей. (Мы намекаем на организации и структуры, у которых «вход – рубль, а выход – два» и где отсев контингента в норме составляет 90 %.) Адаптация уже сама по себе, исходя из определения, предполагает стресс, поскольку заставляет человека непосредственно отвечать на вызов среды в навязанном режиме. Иными словами, налицо ситуация, которую он никак не может игнорировать. Более того, индивидуум абсолютно ясно осознает, что итоговый результат его усилий может быть либо положительное «да», адаптация состоялась, либо отрицательное «нет». Дамоклов меч возможной неудачи уже подвешен над работником, создавая тем самым для него весьма ощутимый «напряг». И если фирма предполагает поскорее начать получение прибыли от профессиональной деятельности своего нового сотрудника, то не в ее интересах устраивать дополнительные экзамены.

Однако на деле, к сожалению, часто происходит иначе, потому что при приеме на работу кардинально смешиваются такие совершенно различные процессы, как проверка профессионализма и адаптация работника. Рискнем утверждать, что происходит это в результате некорректных действий службы набора персонала. Поскольку еще на «входном» этапе профессиональный уровень соискателя должным образом проверен не был, на адаптацию возложили абсолютно не ее задачу: определить в «боевых» условиях, на что работник годен. Вместо выверенного прогноза относительно предполагаемого «профмаршрута» эмпирически, а по сути – наугад, проверяется, «что на практике получится». Естественно, все неудачи в изначально неверном подборе кандидата списываются на плохую адаптационную приспособляемость последнего. Совершенно непригодного соискателя увольняют, а администрация преспокойно получает премию… за управление и подготовку персонала. Если все же нужно найти козла отпущения, то это будет именно тот «низовой» руководитель, которому столь удачно «рекрутировали» очередного неумельца. В любом случае топ-менеджер, который так поставил дело, не пострадает. В итоге на пустом месте возникает и разрастается надуманная проблема адаптации, корни которой, еще раз подчеркнем, – в неумелом подборе персонала «на входе».

Назначение испытательного срока – классическое тому подтверждение! С точки зрения ускорения прохождения адаптационного периода, испытательный срок бессмыслен, а в продуктивном плане – еще и вреден, поскольку до крайности нервирует только что поступившего работника и самое главное – предельно сковывает его инициативность и непосредственность. В итоге на весь испытательный срок вместо человека с полной отдачей мы имеем дело с неким манекеном, боящимся лишний раз чихнуть. Добавьте к этому постоянную угнетенность и подтачивающую доверительность производственных отношений обиду: «За что меня так?». Игра в испытательный срок удобна лишь там, где работников меняют «пачками», как столовые салфетки, а сама робота – небесхитростная, но трудозатратная – проработав положенную «контрольку», человек хоть какую-то прибыль принес, а оплачивать его труд можно копейками. Не подтверждено практикой и убеждение некоторых работодателей, что в период испытательного тендера работник из кожи вылезет и главное – все, что знает полезного в своем деле, выложит на блюдечко с голубой каемочкой. По сути, вместо адаптации работника происходит беззастенчивое «скачивание» его индивидуально наработанных профессиональных ноу-хау. Впрочем, сейчас специалисты высокого класса на такую дешевую приманку уже не ловятся, но вот неприятный осадок на душе у них остается очень надолго. Так стоит ли изначально провоцировать на саботаж того, кто может в скором будущем оказать неоценимую услугу фирме?

Саму же акцентуацию (возможно, даже официальное оглашение) так называемого испытательного срока следует прекратить. Иными словами, не пугать, не предупреждать и не шантажировать только что нанятого работника. Юридический аспект следует сохранить, а вот психологический «жим» во взаимоотношениях «начинающий сотрудник – фирма» убрать начисто.

Одним из ненужных стопоров в механизме продуктивной отдачи вновь принятого являются изначально выдвигаемые работодателем (а по сути, промежуточными чиновниками) сверхжесткие требования по включению в ритм работы, что называется, с ходу и без сучка и задоринки. Требование абсурдно: претендент на должность должен знать наперед все мельчайшие подробности и нюансы «интимной» производственной кухни работодателя, т. е. где и какую кнопку нажать, куда пойти, где и что взять, как конкретно что-либо оформить и т. д. Создается впечатление, что изначально предполагается, будто перед тем, как претендовать на рабочее место в фирме, соискатель должен на фирме не только побывать, но и тайно поработать. В сфере обслуживания, техническом сервисе и ряде других производств сейчас именно так и поступают: кандидат довольно продолжительное время (месяц-два) бесплатно работает неполный рабочий день, все изучает, ко всему приспосабливается, а уж только потом его берут на ставку и гарантированную оплату. Вариант предельно экономный, но годится лишь для поточного и конвейерного производства, в котором утечка секретов и технологий к конкуренту вреда не приносит.

Для высокотехнологических фирм подобный метод «просева» специалистов губителен именно преждевременной потерей строго конфиденциальной технологической информации. Понятно почему: заходи, смотри, учись и работай бесплатно, дорогой, но потом мы тебя вышвырнем на улицу и ты пойдешь с наработанным багажом на аналогичное производство. А куда еще? Видимо, работодателям следует понять одну простую мысль: в период жесткой конкуренции каждый ушедший, но побывавший на фирме работник – ваш потенциальный противник и соперник. Время «бесплатной работы» и «открытых дверей» для бездумного перелопачивания персонала уже поет свою отходную. Именно по тем руководителям, которые так этого и не поняли.

Сверхжесткое предъявление малозначимых, а порой и максимально завышенных требований к профессиональным обязанностям, которые в случае необходимости без проблем и в течение определенного времени «доводятся» на рабочем месте, – весьма пагубная практика экономии на непринципиальном, когда хочется, «чтобы быстро и все сразу». В итоге тендер на должность выигрывает и безо всякой адаптации (но зачем тогда она существует?) включается демонстративно в работу шустроватый и слегка поднаторевший на подобных конкурсах специалист, впоследствии очень часто оказывающийся без должной квалификационной глубины и с ограниченным потенциалом для роста. Системный же профи, пожав недоуменно плечами, уходит после собеседования, так и не поняв, почему «доводку кнопок» нельзя осуществить в начальный период. Свои деньги он предполагал отрабатывать куда более квалификационными вещами…

Существует вполне весомое психологическое объяснение, почему сейчас так непомерно возросли требования к предельно точному знанию той или иной производственной конкретики. Так легче выживает послушная посредственность, раз и навсегда прочно усвоившая определенные навыки, умения и алгоритмы поведения. Или, иными словами, «человеки-винтики». Острый дефицит мест под солнцем вынуждает тех, кто уже хоть как-то пригрелся, отчаянно защищать свое рабочее место от более ретивых и способных. Один из наиболее удобных способов – ткнуть новоиспеченного кандидата на должность лицом, что называется, в грязь: «Ах, ты не знаешь вот этого? Ну так иди, подучись и через годик приходи снова…». К очередной неусвоенной кнопке или незнакомой программной версии.

Резюме. Если вы хотите, чтобы качество ваших специалистов только улучшалось, не устраивайте им дополнительных экзаменов в адаптационный период на новом рабочем месте. И не сильно корите их за незнание тех или иных производственных мелочей. Были б хорошие кости, а мясо непременно нарастет. Лучше позаботьтесь, чтобы ваша служба персонала на «входе» умело отыскивала и отбирала действительно перспективных и способных работников.

1.4.3. Пойди туда, не знаю куда…

Успешную адаптацию невероятно затрудняет отсутствие четких должностных положений и требований. Требования к профессии, требования к претенденту на рабочее место и требования к должности – это все совершенно разные моменты организации труда. Адаптироваться нужно конкретно «к чему-то», и если это «что-то» оказывается донельзя расплывчатым – «давай работай и покажи результат!», – то в пору присмотреть ближайшую аптеку, авось там найдутся средства от нервного срыва.

Автору в свое время несказанно повезло – он начал карьеру в одном вполне престижном заведении с разработки с нуля должностных требований на… самого себя и своих подчиненных. При довольно-таки комфортных сроках. Ну, времена тогда были такие, сдай все в срок, но планировать тебе никто не запрещает. Потом пришлось ознакомиться с буквально тысячестраничными талмудами должностных требований к работникам в фирмах технологического Запада. Поразил, собственно говоря, не объем, а поразило отсутствие «воды» и ненужных технических излишеств. Все предельно конкретно, изложено простым доходчивым (!) языком, где нужно – обязательно схема или картинка. Но более поразило следующее: если фирма достаточно серьезная и пребывает на рынке уже более пяти лет, то на каждую имеющуюся или даже вводимую в ближайшей перспективе должность обязательно существует весьма увесистый том, созданный не для проформы, поскольку и пришедший на место новый работник, и его руководитель туда постоянно заглядывают. Иначе нельзя, непонятно, что делать и кем управлять. Советская же бытность (автора не минула чаша сия) приучила нас к совершенно ненормальной производственной ментальности типа знаменитой армейской аксиомы: «Солдат спит, а служба идет». В переводе на «контору» это значило: не ищи работу, она тебя сама найдет. А на нет и суда нет.

Отсутствие четких должностных положений позволяет и нынешнему руководству (куда денешься, все мы еще внучата «Красного Октября») использовать вновь принятого работника как некую безропотную и обезличенную трудармию. Это уж потом он поднаторится и начнет потихоньку отстаивать свои права. Но главного – в чем конкретно состояли его должностные обязанности, когда он впервые переступил порог фирмы, сотрудник может так и не узнать. И что самое забавное – «входные» требования, столь дотошно спрашиваемые с работника и перепроверяемые службой персонала, могут так и не быть востребованными. Потому что на практике заниматься придется чем-то совершенно иным, адаптируясь и приноравливаясь уже по ходу нового дела и постоянно задавая себе вопрос: устраивает ли меня эти непредсказуемые служебные метаморфозы? Сей же торный путь обычно берет начало с тривиальной ситуации: специализация специализацией, но фирме срочно нужно затыкать прорыв на ином фронте… (Чей был прорыв, увы, осознаешь с горечью и запозданием, адаптация уже состоялась, но, к сожалению, совершенно не в том профессиональном ракурсе.)

Отсутствие четких и конкретных профессионально-нормативных требований и развернутой должностной инструкции (читай: профессиограммы плюс должностных положений) – весьма серьезное упущение со стороны управленческой администрации, поскольку позволяет находчивым и опытным в своем деле работникам произвольно саботировать свои каждодневные должностные обязанности, ловко отбиваясь от претензий и умело перекладывая неблагодарную работу на плечи более покладистых простаков. Кроме того, подобная служебная лафа неминуемо привлечет к работе неспециалистов и непрофессионалов. В мутной воде, как известно, рыбку ловить, то бишь исполнять неопределенные должностные обязанности, однозначно легче. Так стоит ли работодателю быть таким расточительным, оплачивая ловкачей?

1.4.4. Играть с динамитом не запрещено… Если в небольшом количестве

Однако в практике менеджмента встречается особый случай адаптации нового работника, который можно определить как провокационно-эвристический. Его суть гениально раскрывается в остроумном изречении господина Альберта Эйнштейна: «Все знают, что того-то и того-то делать нельзя. Но вот приходит со стороны «дурачок», который этого не знает, и – делает открытие!». Теперь слово «дурачок» замените на «пришедший со стороны работник», и сразу же станет ясно, зачем и как применяется метод провокационно-эвристической адаптации. Первое – встряхнуть застоявшуюся производственную рутину, заставить всех подтянуться и заработать энергичнее (заметьте: абсолютно бесплатно и без надоедливых понуканий со стороны администрации); второе – максимально повысить индивидуальный творческий КПД сотрудников, или, как нынче модно говорить, поднять планку креатива; третье – в прямом смысле взглянуть на привычную ситуацию со стороны новым, незаангажированным суетой и устоявшимися стереотипами взглядом. И хотя библейская притча утверждает, что «молодое вино не наливают в мехи старые», но в данном случае приходится аналогию оспаривать. Данная ситуация диаметральная и скорее ближе к современным медицинским или генетическим толкованиям: вливая свежую кровь, однозначно повышаем иммунитет организма, то бишь фирмы, если под свежей кровью понимать приход нового работника. Ведь адаптация – процесс двусторонний: приспосабливается не только работник к фирме, но и в какой-то степени фирма к нему. Когда Магомет направляется к горе, то и гора в свою очередь делает полшага ему навстречу. Все дело в пропорциях. Можно специально создать такие условия, когда «гора», а точнее, ее отдельная часть, вынужденно пройдет навстречу путь куда длиннее. Таким образом, провокационно-эвристическая адаптация в основном выполняет задачу локального реинжиринга, или, проще говоря, качественной перестройки отдельного подразделения фирмы. Новая метла всегда метет по-новому. Вот и пусть себе метет, пока еще не притерлась. Надобно только ей не мешать, а еще лучше – тонко направлять и своевременно стимулировать к новому творческому рвению.

Перечислим алгоритмы для данной «перестроечной» акции: а) среди претендентов тщательно отбирается кандидат с ярко выраженными креативными способностями, амбициозный и отлично знающий свое ремесло – найти такого уже большая удача и, считай, полдела; б) при вступлении в должность никаких стесняющих и объяснительных инструкций ему не дают, но намекают, что инициативность поощряется; в) при его активном движении вширь и вглубь незаметно выставляются заградительные административные барьеры – лишних щепок, когда лес рубят, и лишних поваленных деревьев не надо (!); г) группа отслеживания тщательно и своевременно анализирует все происходящее – важен не только конечный результат, но и «почему?». Ну и, наконец, предохранительный трюк: новоиспеченному лидеру устраивают очень жесткий и критический разбор его нововведений и некорректных действий в адаптационный период: во-первых, чтобы он не зарывался и не стал «маленьким наполеончиком», во-вторых, для технологического конструктивизма нелицеприятный «разбор полетов» всегда полезен и в-третьих, справедливости ради, для тех, кто стал мишенью и объектом приложения претурберационных воздействий. Конечно, рассматриваемая акция требует тщательной подготовки и по своей непредсказуемости слегка напоминает вакцинацию организма. Однако в итоге у нас в активе – не только адаптация перспективного работника, но и устранение не обнаруженных доселе тормозов. Оба плюса таковы, что ради них стоит слегка рискнуть. В конце концов, чрезмерно революционизирующий эксперимент всегда можно вовремя прекратить. Об этом тоже следует позаботиться заранее.

1.4.5. Коммуникативно-ментальный резонанс, или Правило гостеприимства суфиев

Ранее речь шла о профессиональной составляющей адаптационного процесса работника на его новом должностном месте. Но не менее важен и второй аспект: личностный фактор. Ведь человек не просто приходит на новую работу, он буквально вливается в новый коллектив. И если специфика его работы такова, что от межличностных взаимоотношений на рабочем месте слишком многое зависит, тогда, по сути, адаптация есть удачно осуществленная психологическая «притирка» друг к другу: новичка и уже работающих сотрудников. Просто так, на вскидку, предугадать исход процесса имплантации отдельной личности в некое устоявшееся коллективное сообщество очень и очень тяжело, ведь нужно свести воедино все психологические, социальные и профессионально-управленческие факторы. Притом в срезе коммуникативного, информационного и ментального взаимодействий. Подобный достоверный прогноз по зубам лишь руководителям, обогащенным недюжинным жизненным опытом и врожденной склонностью к психологии, а также сравнительно небольшому отряду прикладников-психодиагностов, специализирующихся в сфере производственных межличностно-групповых взаимоотношений.

Поэтому практика бизнеса пошла более простыми путями: а) путем нивелировки и стандартизации служебной коммуникации работников (читай: направляющие и обучающие тренинги, а также предварительное тотальное насаждение единой культуры межличностного взаимообмена); б) путем эмпирической «притирки» друг к другу, так сказать, по факту и по неформальному признаку, т. е. либо нашел общий язык, либо нет. И если первый вариант наиболее характерен для массового корпоративного производства, то второй – исключительно удел неких маргинальных или уникальных бизнес-структур. Проще говоря, чем выше специализация производства и чем значимее в нем человеческий фактор, тем более актуальным в межличностной адаптации становится именно слияние и взаимная «притирка», нежели обоюдная нивелировка и некая обобщенная унификация коммуникационных процессов. Еще раз подчеркнем: результативность адаптации «по человеческому фактору» можно спрогнозировать и предугадать, но на данный момент это – признак весьма высокой технологии управления персоналом.

По сути, испытательный срок и должен выполнять исключительно данную функцию, а именно – обеспечить максимально комфортное вхождение индивидуума в устоявшуюся сферу внутрифирменных межличностных отношений. В свое время на крупных высокотехнологических предприятиях бывшего Советского Союза в обязательном порядке существовал институт наставничества и клубы молодых специалистов. Если вы внимательно проанализируете опыт крупных зарубежных фирм, то легко отыщете нечто аналогичное – полуформальные структуры, призванные максимально смягчить и оптимизировать вхождение молодого специалиста непосредственно в профессиональную среду. У нас, в родном отечестве, этот опыт почему-то подзабыт, да и возраст многих серьезных фирм уж больно детский – еще не наработаны традиции, да и наше время перемен и скоростей таково, что лишь давай – успевай! Может быть, потому психологическая адаптация в конечном счете низводится до технологического аспекта – делаешь вовремя свою работу, ну и ладно… При этом как-то забывается, что именно в неформальном человеческом общении и рождаются гениальные идеи или непревзойденные шедевры. Но даже в обыденности – куда приятней идти на ту работу, где ты можешь найти человеческое взаимопонимание и поддержку. Коллективное сознание – необычайно продуктивная сила, и вряд ли идея междуиндивидуальной конкуренции подменит глубокое чувство единства и всеобщности. Феномен необычайно высокой жизнестойкости восточных культур – именно в гармоничной спайке отдельной личности и окружающего ее социума. Нашей же культуре, культуре индивидуалистов, шараханий в разные стороны, неврозов и стрессов, это только предстоит постичь. В противном случае придется усилить штамповку одноликих производственных «людей-винтиков», вот и вся адаптация. В конечном счете адаптироваться можно лишь к чему-то самобытному, оригинальному, непохожему. Но если все фирмы будут на одно лицо и с единым коммуникационным стилем – тогда и проблем никаких нет. Жутковатая в итоге получается картина.

Чтобы уйти от мрачноватого футуризма, хочется вспомнить один древний закон гостеприимства странствующих дервишей из средневекового ордена суфиев. Там каждому путнику, подошедшему к костру, сразу же предлагали кров, пищу и защиту. И в течение трех дней ненавязчиво, но внимательно за ним наблюдали, ничем не стесняя гостя. При этом какие-либо специальные правила поведения не оговаривались. По истечении данного срока принималось коллективное решение: либо пришедшему и далее можно оставаться уже на равных правах членства, либо он должен немедля покинуть приютившее его сообщество дервишей. Причем, собирая в путь, его обеспечивали пищей и водой, чтобы хватило до ближайшего оазиса. Закон был одновременно суров и милостив. Но самое главное, он неукоснительно сохранял индивидуальность каждого и то общее чувство единства, которое их объединяло. Можно считать, что дервиши эмпирически создали удивительно жизнестойкую модель адаптивной «притирки» друг к другу. Видимо, в сверхжестких условиях пустыни такому коллективистскому ордену иначе бы никак не выжить.

Мы живем в эпоху стремительных техногенных революций. Но тем не менее без чувства локтя нам все равно долго просуществовать не удастся. И потому межличностная, психологическая адаптация друг к другу нам крайне необходима. И лучше всего, если она будет осуществляться непредвзято, с терпением и вниманием и, конечно, в естественных условиях, а не в стенах некоего ускоренного манипулятивного «всеобуча». Не будем подменять фирму, в которой нам жить и работать, бройлерной фабрикой.

1.4.6. Прогулки в тумане по болоту

Гораздо хуже, если новый работник в межличностной коммуникации сталкивается с так называемой ситуацией двойных отношений, что в житейском смысле означает двойственность, двусмысленность, скрытую неправдивость и т. п. Получается, на словах, формально – одно, а в скрытом двойном смысле, во взгляде, жестах, позе и прочих образных сигналах и прежде всего в самой эмоциональной атмосфере делового общения собеседнику передается нечто иное. Так только что принятый на работу человек оказывается в совершенно непонятной и угрожающей для него ситуации – ведь неясно, как нужно реагировать и где правда, а где ложь или где просто формализмы «для порядка» и «потому что так было заведено». К тому же времени на постижение «двойной науки» практически нет – работа промедления не терпит служебные обязанности в начале становления карьеры нужно выполнять только на «отлично». В итоге адаптационный период превращается в классическую «сшибку», когда формально правильные действия, увы, не приносят положительного подкрепления, и как вести себя дальше – непонятно. Невроз, подавленность, подспудный страх, накапливаемая агрессивность ко всему и всем – вот психологическая результирующая неудачной адаптации к двойственным коммуникационным взаимоотношениям.

О том, что существует множество трудовых коллективов, в которых принято говорить одно, а подразумевать нечто иное или не совсем то, можно даже не дискутировать. Необученный коварству двойных приемов специалист (особенно молодой, после вуза, или с недостаточной житейской практикой) сразу же допускает грубые промахи в сфере межличностных взаимоотношений и становится объектом внешнего манипулирования. Он вопреки своему желанию оказывается втянутым в трясину межличностных и межгрупповых «разборок», вынужденно принимает или отвергает чью-то сторону и с тоской вспоминает, что просился «на работу», а не в очередные игры доморощенного «самурайства».

В итоге профессиональная карьера в чистом виде так или иначе уже обречена, и способный специалист тем более становится орудием в чьей-то неформальной борьбе. Его продвижение по службе теперь зависит исключительно от чьего-то мнения. Самое страшное, что при таком кадровом подходе продуктивный потенциал работника в расчет не берется. Да и сам специалист, привыкнув к «подковерному» продвижению, со временем начисто теряет былой профессиональный уровень и постепенно деградирует до заурядного порученца. Адаптация завершена – но не с тем результатом на выходе, который ранее предполагался.

В чем причина возникновения двойственных взаимоотношений на фирме? Сие явление не столь однозначно и в чем-то сродни армейской «дедовщине». Во-первых, срабатывает психоаналитический синдром в стиле «обидки»: меня, дескать, «проволочили» в полной мере по этой системе, а чем же лучше те, которые пришли сейчас? Пусть и они сполна вкусят горького хлебушка… Заодно амбиций и резвости поубавится. Таким образом, очевидна попытка снятия нажитого невротически-обидного комплекса типа: пусть заплатят другие за то, что сделали со мной. Также вовсю разворачивается и «эго»-комплекс: подвергнувшийся «ломке» специалист будет теперь непрерывно оглядываться на неформальных авторитетов и их сподручных – в любом случае свою профессиональную и служебную ретивость он поубавит и начнет действовать «как все».

Следовательно, здоровая профессиональная конкуренция на рабочих местах оказывается под контролем, но отнюдь не в границах административного управления. Крепко насидевшие свои места и создавшие паутину двойных неформальных взаимоотношений могут не бояться катаклизмов и увольнений – они всегда «при деле», ибо в их руках приводные нити к вновь прибывшему специалисту. Строптивых ждет однозначный вердикт: «Не сработался с коллективом». А коллектив-то – давно играющая по чужим нотам вышколенная масса сподручных. Тем не менее руководство в очередной раз увольняет неугодного и с надеждой ждет каких-то продуктивных перемен в своем подведомственном «болоте». А все началось из-за боязни «маленького руководства» потесниться и дать дорогу свежим силам. Так зарождаются неформальные союзы и, как следствие, – особая «двойная арифметика» служебных взаимоотношений. Адаптировать к ним нового работника – значит, развратить и погубить перспективного специалиста. Жестко, но иначе, увы, не скажешь.

Чтобы защитить нового работника от диктата неформальных взаимоотношений, опытное и радеющее за свой персонал руководство прибегает к следующим контрприемам: а) вводит институт наставничества; б) формально защищает «неприкасаемость» молодого работника в течение адаптационного периода; в) проводит индивидуальное собеседование первых VIP-персон фирмы с вновь поступившими на работу – своеобразная и очень нужная форма инициации чужого лица в «производственную семью»; при этом в случае острой необходимости гарантируется выход на прямой директ-мейл. В переводе на производственную обыденность это означает, что новый работник имеет возможность: а) доверительно посоветоваться с кем-либо, обладающим опытом и служебными полномочиями; б) не бояться ответить «нет» в тех случаях, когда явно ощущает угрозу своей профессиональной и служебной чести; в) выйти с прямыми предложениями на высший управленческий уровень фирмы без страха, что поданная информация и его лично отстаиваемая принципиальная позиция будут искажены.

И в заключение: производственное и служебное «болото» – в отличие от естественных, где любят резвиться лягушки, поедая комаров и их личинок, – надо непременно «осушать». Иначе в разрастающей трясине двойных отношений погибнет мораль, профессиональная честь и угаснет потребность в служении делу. В современной психологии есть хорошее правило: специально адаптироваться к деструктивным и деградирующим системам не нужно – они достанут индивида сами. Гораздо важнее научиться противодействовать разлагающим личность влияниям. Ведь адаптация (если она совершилась) обязательно предполагает некий положительный исход с сохранением прав личностного выбора. Но отнюдь не триумф манипулятивной выучки по неизвестному сценарию. Даже если в финале нас ждет кем-то активно внушаемый хэппи-энд!

1.4.7. Вверх по лестнице, ведущей вниз

Одна из проблем адаптации – изначально завышенный уровень требований как со стороны работодателя, так и со стороны нанимающегося соискателя. Иными словами, берем «на вырост», но и к нам просятся те, кому еще следовало бы «подрасти». Хорошо, если на поверку обоюдное занижение ставок совпадет, а ежели нет? Поэтому весьма разумно поступают те фирмы, у которых адаптация работника производится в условиях административно-штатного понижения – уж если и на должности более низкого ранга претендент не проявит себя с наилучшей стороны, тогда: «Извините-простите, ничем не сможем помочь…». Опять же фирма рискует гораздо меньше, поскольку, во-первых, действительный профессиональный статус соискателя определяется эмпирически без риска завалить фронт работ, а во-вторых, всегда можно пристроить не оправдавшего надежд на то рабочее место, где от него может быть максимальная отдача. И все – без разочарований, взаимных претензий и, так сказать, в плановом рабочем режиме. Ведь новому работнику крыть нечем, он явно не вытягивает на ранее задекларированный уровень. В Японии и ряде других дальневосточных стран вновь пришедшего работника не допускают к работе в его непосредственной должности, пока он не пройдет в оперативном режиме все низшие должностные ступени. Так, на стройке все начинают с возведения фундамента, в кораблестроении – со стапелей, в шахтоуправлении – с бригады проходчиков, а в экономике – с бухучета. В таком ракурсе адаптация приобретает более глубокий смысл – работник адаптируется к единой целостной системе производства и уже не может действовать вне ее. Органичность – вот наиболее адекватное определение данному методу. Конечно, он затратен, трудоемок и долгосрочен. Но в конечном счете окупает себя надежностью и высокой квалификацией персонала. Что, безусловно, подразумевает стратегию развития фирмы не на ближайший годик-другой.

Одна из разновидностей этого способа – институт ученичества и мастера. Сейчас он изрядно подзабыт, а жаль. В том же высокоуровневом программировании без наставничества никак не обойтись. Просто данный способ адаптации работника почему-то не афишируется. Еще в советские времена, помнится, в ходу был такой термин из области производственного обучения: «заплечная подготовка». Иными словами, к каждому начинающему прикреплялся свой мастер-наставник. Он и отвечал не только за полную профессиональную «доводку» нового работника, но и за его производственно-психологическую адаптацию в целом. Увы, в ситуации, когда «человек человеку – конкурент», о таком высококвалифицированном методе «ввода в строй» речь не идет. Зачем кого-то готовить и долгое время наставлять, если можно бросить клич, риэлтерская «армия труда» тут же подбросит вам новую порцию кандидатов на выбор. Тем не менее времена постепенно меняются в лучшую сторону, и все больше фирм предпочитают «доводить», что называется, «вручную» нужных специалистов из своей же среды. Внутрифирменная подготовка и обучение без отрыва от производства – совершенно отдельная тема, но к стратегии адаптации работника она косвенно имеет отношение. Ибо все же гораздо надежнее обучить и адаптировать на более высоком профессиональном уровне своего, нежели делать ставку исключительно на пришлых «варягов». Впрочем, они тоже нуждаются в разумной адаптации, о чем мы и говорили выше.

1.4.8. Ошибки психодиагностов

Почему-то в среде специалистов по отбору персонала и прикладных психологов принято считать, что акцентуация характера автоматически означает плохую адаптационность данной личности. Отсюда – безапелляционное использование различных психологических опросников для определения адаптационных свойств и решительное вынесение вердикта «годен – негоден». Истовое желание отделить семя от плевел зачастую оборачивается выплескиванием с водой ребенка, а плевела остаются. Адаптационность – это совершенно особое качество человеческой натуры, причем не столько характерологической, сколько индивидуально-психофизиологической природы (по аналогии, скажем, с темпераментом или свойствами нервной системы). Человек может оказаться яркой эмоциональной, даже взбалмошной личностью, но тем не менее с превосходными способностями приспосабливаться к окружающей среде. И в то же время с виду уравновешенный «молчальник» (безукоризненно заполняющий бланки тестов!) может проявить себя своенравным субъектом, без малейших шансов на какую-либо адаптацию. Тем не менее определить (и достаточно достоверно), насколько личность адаптивная, можно путем внимательного наблюдения. При этом надо знать соответствующие критерии оценки. Приведем некоторые из них.

1. Способность всегда реагировать на сигналы внешней среды, например во время беседы, будь то вопрос, жест или что-либо иное. Даже в явно эмоциональном состоянии адаптационная личность улавливает внешнее воздействие и пусть с некоторым опозданием, но все же конкретно отвечает на запрос.

2. Способность вовремя остановиться, взять себя в руки и сознательно проконтролировать свои действия. Более того, адаптационный человек может посмотреть на стрессовую ситуацию как бы со стороны.

3. Высокий уровень самокритичности и наработанное свойство конструктивно принимать критику со стороны. В целом признается и отстаивается право других на оппозицию. В то же время – устойчивость к внушению извне.

4. Отсутствие явно выраженного эгоцентризма и самолюбия. Неудачи переживаются без трагедий, а в случае победы всегда воздается должное и другим. Но самое главное – имеется наработанная привычка из того и другого извлекать для себя полезные уроки на будущее.

5. Умение ждать, терпеть и не подгонять. Еще один принципиальный нюанс – гармоничное и естественное чувство физического времени, а также умеренное выжидательное спокойствие в ситуациях, в которых от индивидуума ничего не зависит.

6. Реалистичное восприятие текущего момента по принципу «здесь и теперь»; богатство сенсорных ощущений; способность к выверенному прогнозированию и экстраполяции событий; максимально целостное, а не фрагментарное восприятие происходящего.

7. Ярко выраженная направленность на созидательность. Адаптационная личность предпочитает эволюционировать и наращивать свой продуктивный потенциал, а не отстаивать уже нажитое.

8. Адаптационная личность почти всегда является центром коммуникативного притяжения. Проще говоря, к нему комфортно тянутся люди как на рабочем месте, так и в быту.

9. Субъекты с низкой адаптацией обожают проводить свой досуг в обществе четвероногих друзей, причем собака (именно она!) должна быть весьма крупной и очень послушной. Адаптационисты, напротив, обожают выращивать кактусы и заводить персидских котов с норовом.

И последнее – на прямой вопрос: «Адаптивный ли вы человек?», те, кто таковыми являются на самом деле, скорее всего ответят, что они об этом как-то никогда не задумывались. Ну а категорическое «да!» следует ожидать от личностей, у которых с адаптивностью действительно есть проблемы.

1.5. ПЕРЕДАЧА ПОЛНОМОЧИЙ: КАК ЭТО БЫВАЕТ

Если не делиться – отберут или своруют.

Козьма Прутков. Арифметические начала

1.5.1. Внешний вызов и передача полномочий

Начнем с того, что передача (делегирование) полномочий – понятие в современной управленческой практике далеко не столь однозначное, как, например, штатное расписание и соответствующие ему должностные инструкции. Неоднозначность выражается хотя бы в том, что существует целый ряд независимых друг от друга причин, вынуждающих руководителей прибегать к данному приему. Знание оных (т. е. действительных причин или факторов) крайне необходимо для составления точного прогноза того, что же реально произойдет в каждом конкретном случае, когда механизм передачи полномочий будет запущен. Посему попытаемся вникнуть в некоторые детали (все же лучше, чем читать односложные советы в мажорном тоне).

Итак, факторы, вынуждающие руководителя (в принципе любого ранга) применять в своей деятельности метод передачи полномочий эмпирически, можно разделить: а) на внешние; б) внутренние; в) субъективные.

Внешние причины, если употреблять понятную современному менеджеру терминологию, обусловлены прежде всего конкурентной средой и конъюнктурными соображениями. И если у руководителя вследствие этих причин резко возрастает поток текущих задач, так что уже не до сна и даже престижный спортзал с сауной не могут вернуть утраченную работоспособность, – значит, пришло время поделиться своими полномочиями с другими. Подобная деловая разгрузка абсолютно неизбежна, иначе вал насущных обязанностей попросту выведет из строя управленца (и в конечном счете пострадает дело, которому он отдается с такой самоотверженностью).

Вызов внешней среды, требующий резкого повышения самоотдачи, бывает экстенсивно-прогрессивный и проблемно-экстремальный. При прогрессивной экономической экспансии дела у фирмы идут настолько хорошо, что рост запросов рынка явно опережает возможности персонала. Отсюда стратегия укрупнения функций, когда происходит активная передача целых блоков полномочий на более низкий управленческий уровень, который до сего времени выполнял в этом же секторе работу фрагментарную и строго директивную, т. е. что-то очень конкретное и строго по указке. (Классический пример: предположим, мой заместитель по снабжению занимался поставкой только отдельных спецификаций. В связи с бурным ростом нашей торговой сети я теперь параллельно отдаю ему на откуп, а точнее, на автономное обслуживание несколько торговых точек – пусть ведет все дела самостоятельно, я же буду контролировать лишь «вход» и «выход»; на большее моих рук попросту не хватит.)

Однако не следует смешивать передачу полномочий экстенсивно-прогрессивного типа с переходом фирмы на более высокий уровень экспансии, сопровождающейся введением новых должностей и расширением штата сотрудников. Скажем, в ситуации «магазин + дополнительные торговые точки» можно обойтись передачей части новых обязанностей своим подчиненным без роста численности последних. Но вот в схеме «сеть магазинов – мегамаркет» перераспределение путем передачи полномочий резко возросшего потока новых задач вряд ли принесет свои плоды. Необходим принципиально иной уровень технологического функционирования с введением дополнительных должностей, например специалиста по мерчандайзингу. Здесь гораздо корректнее говорить не о расширении зоны делегирования полномочий, а о повышении уровня организации полномочных функций. Иными словами, с помощью передачи полномочий все возрастающие задачи можно решить только до определенного уровня; далее необходим качественный скачок в развитии организационных структур.

На практике же структурные изменения оттягивают до последнего, при этом новые требования пытаются втиснуть в рамки прежних функциональных обязанностей. Ну а что переливается за край – приобретает вид делегируемого. Эдакий мини-водопадик полномочий, о которых никто особо не просил и не мечтал, поскольку текущих забот по горло. Почему так происходит, объясняется достаточно прозаически. Бизнес всегда отличался экономностью в трате средств (иначе он не был бы бизнесом). Поэтому решить проблему в русле передачи полномочий для работодателя гораздо выгоднее, нежели признать необходимость вложения инвестиций в увеличение численности персонала.

С другой стороны, бюрократические государственные системы тем и отличаются, что легко на надуманном месте множат новые должности и дополнительные иерархические уровни управления. Затратность вложений в человеческий ресурс многократно возрастает, но вот о делегировании полномочий предпочитают только поговаривать. Как видим, политика ведения дел во многом и предопределяет судьбу практического применения метода делегирования полномочий.

Впрочем, почти безусловной причиной использования этого эффективного управленческого приема являются ситуации кризиса (проблемно-экстремальные). К последним в какой-то мере можно причислить любые структурно-инновационные процессы, на которые решается пойти фирма, весьма нередко во избежание угрозы все того же надвигающегося кризиса. Гораздо хуже, если экстремальная ситуация возникает неожиданно. Во всех подобных случаях появляется острейшая необходимость разгрузить ведущих специалистов или толковых управленцев от бремени текущих обязанностей и сконцентрировать их усилия на стратегическом направлении. (Впрочем, иногда бывает и наоборот, когда под рискованный проект подставляют кого-то нарочно, но об этом – чуть позже.) Следует учесть, что кризисное делегирование полномочий всегда несколько аварийно и несет в себе элементы неожиданности, а вот к инновационным ситуациям можно подготовиться заранее. Поэтому плоха та фирма, у которой причины, порождающие дрейф полномочий, – только внешние, так сказать, по факту, когда и персонал весь измотан, и производство начинает ощутимо лихорадить. Что ж, опаздывающие и недальновидные рискуют вдвойне: как бы не пришлось в срочном порядке привлекать извне «пожарников». Можете себе представить, что бывает после их прихода?

Все-таки гораздо лучше, когда механизм передачи полномочий нарабатывается системно и постоянно в недрах внутрифирменного управления. Эдакие живые и мобильные токи и флюиды деловых инициатив в цепочках должностных соподчинений вместо традиционного иерархического нисходяще-восходящего рапортирования. (Заметим, что внутренняя передача полномочий присуща любому живому организму. Ведь если какая-то группа мышц или нервов воспалена или атрофирована, ее функции частично замещают другие группы мышц, нервов, связок и т. д. Безусловно, чем выше специализация органа, тем сложнее происходит замещение, но вот частичная компенсация за счет других происходит всегда.)

1.5.2. Внутрифирменные причины делегирования полномочий

Внутрифирменные причины внедрения в практику управления приемов передачи полномочий можно обобщенно разделить на два класса: 1) обеспечивающие качество собственно механизмов управления; 2) способствующие непрерывному профессиональному росту персонала. С п.2 все, кажется, предельно ясно: занимая низшую ступень, тот, кому передали полномочия, начинает активно на практике осваивать деловые функции вышестоящего и решать задачи более высокого ранга, нежели предполагает его должность. Эффективность отдачи персонала при этом – стопроцентная! Но меркантильный интерес здесь не самый главный – персонал-то ведь учится! Причем не на заезженных курсах повышения квалификации, не во имя второй «корочки» и не на умопомрачительно дорогих тренингах – специалисты проходят де-факто боевое крещение для соискания последующей профессионально-карьерной ступени, заметьте, в условиях реальной бизнес-деятельности, принося тем самым прибыль фирме. Применяя планово метод делегирования полномочий, можно исподволь и заранее подготовить кадры для резкого экспансионистского расширения собственного рынка, а также провести скрытую от конкурентов реструктуризацию направлений, обеспечив себе тем самым конкурентное превосходство в неожиданности, мобильности и концентрированности усилий. Что же касается эффективности, то данному методу, видимо, в управленческой методологии нет равных.

Передача полномочий таким способом не требует дополнительных вложений, но зато резко интенсифицирует отдачу прибыли: поскольку, как уже говорилось, за те же средства решаются задачи более высокого ранга. Пионерами освоения данного метода передачи полномочий современные бизнесмены все же не были. Первопроходцами в этой области, видимо, нужно считать господ военных: взаимозаменяемость боевого расчета и жестко закрепленные в боевых уставах положения о подготовке любого командира к выполнению обязанностей более высокого ранга управления – это и есть та же передача полномочий в классическом виде. Наиболее древнее историческое подтверждение – Александр Македонский. До Индии он дошел с 25 %-м составом кадровых офицеров. Остальные 75 % – рекрутированные у представителей покоренных племен и тщательно обученные боевому искусству и управленческому делу. Самое интересное – не за страх, а за совесть, правда, в совокупности с меркантильным интересом. За всю историю блистательных кампаний, проведенных Александром Македонским, не было ни одного случая, чтобы гибель командира приостановила или деморализовала действия вверенного подразделения! Поистине это был величайший методолог непрерывающегося профессионального обучения. Историки не сомневаются: с таким подходом в обучении своей армии он к старости покорил бы Китай, Филиппины и обогнул бы южный берег Африки. По сравнению с традиционным строго иерархическим управлением, у офицеров Македонского – 6–7-кратная производительность! По сравнению с деспотическим управлением, 10–15-кратная. Именно здесь кроется разгадка феномена потрясающих воображение военных побед. Только в наше время (буквально в 80-е годы прошлого века) начали переосмысливать управленческий гений этого полководца, стратега и государственного деятеля.

Передача полномочий, особенно в условиях все возрастающего интенсива и инновационного вызова внешней среды, однозначно повышает эффективность собственно механизмов управления. (Тот же Македонский не провел ни одного боя, ни одного похода по аналогии, да и какие могли быть сходства у 150-тысячной пехотной армии с обученными боевыми слонами индийского раджи и неприступной крепостью финикийского города-острова Тира? Итог: потерпели полное поражение и те, и другие – Македонский умел отыскивать слабые стороны даже у несокрушимого с виду врага.) В то же время классическое административно-иерархическое управление при резком возрастании нагрузки и всевозможных неожиданностях ведет себя крайне негибко: топчется на месте, разрабатывает, согласовывает, подготавливает штаты и структуру, ждет приказа и разрешения – короче, все что угодно, лишь бы не действовать непосредственно на линии огня. Образно говоря, проедает выделенные средства, засев глубоко в окопах. Делает вылазки, как правило, неофициально, исключительно по субъективным каналам, «коридорам», связям, «нужным раскладам», скрывая теневую сторону проводки своих интересов за наружным фасадом официально декларируемых шагов. В результате совершенно непонятно: как при такой громоздкости и нерасторопности дело все-таки движется? Оказывается опять-таки за счет неформальных субъективных предпочтений и личной выгоды. Реформировать или улучшать административного «двуликого Януса» почти бесполезно и безрезультатно. Отсутствуют четкие критерии оценки эффективности управленческих механизмов, донельзя завуалированы правила и законы кабинетной игры. Поэтому передача полномочий от руководителя к подчиненному в административно-иерархическом управлении – сущий нонсенс, ибо тотчас обнажатся подводные камни действительных, а не декларируемых приоритетов и тайных раскладов. Может быть, поэтому чиновники не смеют долгое время болеть и отсутствовать на своем рабочем месте? Видать, покой им только снится…

При реальном гибком управлении, нацеленном на достижение результата, передача полномочий представляет, по сути, полигонный метод тестирования управленческой эффективности для ситуаций, предельно приближенным к экстремально-боевым. Пожалуй, ни один иной способ не выявит сходу все возникающие по ходу дела недочеты, неувязки, проколы и узкие места. Когда в практику запускают механизм передачи полномочий, достигается реальное устранение возникающих недостатков и препятствий. Либо передача эта забуксует, и дело развалится по причине тотального несоответствия управленческого механизма данному технологическому приему. Произойдет неминуемое отторжение. Для руководителей это сигнал «SOS!» – управленческую систему нужно в срочном порядке реформировать, до тех пор пока не будут устранены все объективные загвоздки на пути внедрения приемов передачи полномочий в постоянную практику. В итоге, вполне возможно, будет изменено в целом штатное расписание, кардинально переделаны должностные инструкции и, без сомнения, переродится сама атмосфера управленческой культуры. Но самое главное – управление выйдет на более совершенный уровень эффективной производительности. (И неминуемо обнажатся «лишние» управленцы и ненужные управленческие функции, а то и целые структуры, чего как огня боится админсистема.) Поэтому при передаче полномочий важен не только конечный результат, но и зримое обнажение того, что объективно мешало, с чем возникли проблемы и то, как они решались. Если отлажена беспристрастная обратная связь с теми, кто наделяется полномочиями (т. е. с подчиненным персоналом), то в итоге руководство будет иметь практический срез эффективности ведомственной управленческой системы.

1.5.3. Субъективные «мины»

Субъективные факторы передачи полномочий целиком и полностью определяются мотивационными, психосоциальными, коммуникативно-информационными и прочими индивидуально-характерологическими особенностями личностей, непосредственно участвующих в данном процессе. Среди субъективных факторов на первое место, видимо, следует поставить мотивационно-ситуативные причины того или иного типа поведения участников в служебном сценарии под названием «передача полномочий, и что из этого вышло».

Вариант 1. Руководитель действует исключительно в интересах интенсификации дела и перебрасывает на плечи подчиненных самостоятельные блоки работ, контролируя лишь «вход» и «выход». Сам же всецело концентрируется на главном направлении. Мотивационный стержень передачи полномочий вполне очевиден: «Я пробиваю дыру в стенке, а вы, ребята, затем самостоятельно растаскиваете кирпичи». Вариант 1 – это, по сути, либерализированная форма должностных субподчинений, поскольку в данном случае передаются полномочия явно низшего ранга. Экстремальный сценарий варианта 1. Руководитель всецело на линии огня, а вся «текучка» делегирована вверенному персоналу. Харизма руководителя устойчиво находится на запредельном уровне – ведь он всегда на переднем крае, всегда там, где тяжело. Настоящий «отец-командир». Роль экстремалиста в конечном счете порождает патерналистские мотивы в передаче полномочий: «Вы, мол, мои дети, и я вас непременно жалею, даю работу, хоть и самостоятельную, но все же полегче, чем самому себе». В итоге «дети» так никогда и не осмелятся перечить «отцу».

Вариант 2 – дидактический, т. е. воспитательный и обучающий. Именно такая цель преследуется, когда передача полномочий представляет собой некий учебно-тренинговый процесс с пошаговым отслеживанием предпринимаемых действий в заранее предначертанной полярности: «правильно – неправильно». Сами передаваемые полномочия не то чтобы «ненастоящие», но явно имеют некие «страховочно-дидактические» элементы. Иными словами, атмосфера сочетания «школы» и испытательного стенда не исчезает. Отсюда – скованность, раздражительность и определенная искусственность поведения реципиентов полномочий. Руководитель, напротив, вполне доволен, он практически ничем не рискует и его имидж, по сути, усиливается (усиляется), как и должностной статус. Когда же грянет настоящий гром, подчиненный персонал будет работать исключительно со шпаргалкой и непрестанной оглядкой. Как обучили. Дидактика, она не только в детском саду, но и в бизнес-«инкубаторе» дидактика! Вывод. Не увлекайтесь излишне педагогикой, бизнес – не детские ясли!

Вариант 3 – административный террор. Увы, существует и такой мотивационный вид передачи полномочий, причем назвать его редким, экзотическим или отживающим для отечественного управленческого менталитета язык почему-то не поворачивается. Проще говоря, начальник под видом передачи полномочий сваливает на своих подчиненных свои же непосредственные служебные обязанности. Причем делает это, как правило, без официальной огласки, используя методы «жима» и прямого принуждения; гораздо реже – используя различные формы экономического стимулирования. Таким образом, основной метод стимулирования для подчиненных – «плетка», но отнюдь не «пряник». Выживают в подобных условиях лишь самые терпеливые, остальные же неизбежно вступают на путь скрытой оппозиции и саботажа. В итоге – непрерывающийся отток наиболее способных специалистов в стан конкурента. Вывод. Пресечь на корню подобную мотивацию к передаче полномочий – основная задача высшего руководства фирмы.

Вариант 4 – откупной. Мотивационный «расклад» аналогичен варианту 3 – начальник всячески увиливает от выполнения своих непосредственных служебных обязанностей. Поэтому охотно прибегает к передаче полномочий, особо не стесняясь и не комплексуя. А чтобы дело шло гладко и ничто не тревожило его душу, щедро использует материальное стимулирование (безусловно, не от своей «пайки», а из общих внутрифирменных фондов). При этом либерализм и человеколюбие руководителя для фирмы обойдется несколько дороже: платить ведь приходится двоим за одну и ту же работу. Правда, в результате фирма обзаведется толковыми и способными работниками, прошедшими эдакую школу «подельничества», но… с изрядной долей служебного цинизма и нескрываемыми корыстными интересами. В итоге – персонал основательно развращен и сии симптомы, как известно, просто так уже не изжить. Вывод. Передача полномочий не должна происходить по принципу: «Ты только сделай это, а уж я тебя отблагодарю…».

Вариант 5 – подставочный. Очень коварный способ, с помощью которого руководитель может избавиться от наседающего на пятки подчиненного. А именно: перепоручить ему заведомо рискованную или проигрышную работу. Для надежности получения отрицательного результата – заранее все «подпартачить» и по ходу выполнения тонко и незаметно вставлять палки в колеса. Ответственность за результаты, как и полномочия, – делегировать по максимуму, под фанфары и с полным официозом. Чтобы даже несмышленышу было понятно, кто в итоге будет виноват. Затем по факту провала посокрушаться, покаяться, но тем не менее пустить в ход всю силу административной машины против своего не в меру активного подопечного. Сделать все возможное, чтобы профессиональный имидж последнего был изрядно подпорчен. Подобная передача полномочий, как правило, – хитро задуманная и тщательно спланированная акция. Ее не так-то легко распознать, особенно если подводные камни до поры до времени тщательно сокрыты и позже отнесены на счет неумелых действий подопечного. Вывод. Передаче полномочий должен предшествовать тщательный аудит «передаваемого» со стороны вышестоящего руководства. Весьма желательно, чтобы в условия передачи полномочий была посвящена некая третья сторона, т. е. чтобы были свидетели и эксперты по «разбору полетов». И самое существенное: воспитание такой управленческой культуры, при которой реципиент полномочий (т. е. лицо подчиненное) мог бы принципиально отстаивать свою позицию. (На практике же несогласному принять в добровольно-принудительном порядке дополнительные полномочия недвусмысленно указывают на дверь.)

Вариант 6 – перекладывание забот на чужие плечи или пассивное саботирование. Применяется руководителем, поднаторевшим спихивать, а не решать проблемы. Буквально – перекладывание на плечи подчиненных наиболее неприятные обязанности. Подобный фокус легче проделывается с недавно поступившими на работу, поэтому у такого управленца всегда высокая текучесть кадров. Вывод. Передача полномочий ни в коем случае не должна осуществляться по принципу: «На тоби, нэбожэ, що мени нэгожэ». Необходимо также культивировать принципы управленческой этики, прежде всего по отношению к стажерам.

Вариант 7 – перестраховочный. Передача наиболее рискованных или могущих послужить источником неприятностей полномочий. Иными словами, попытка избавиться от «мины» даже ценой карьеры своего сотрудника. Как правило, так действуют осторожные и циничные руководители. (Психастеники или попросту пугливые обычно подобным образом себя не ведут.) Вывод. Передача полномочий не должна напоминать детскую игру в мячик, тем более если тот «жжет руки».

Вариант 8 – служебное «подельничество». Передача полномочий обставляется как особый вид благоденствия и дружеского расположения. Цель: внушить реципиенту чувство «должности», сковать его сознание ложными обязательствами по отношению к руководителю. Таким образом, вместо служебных насаждаются особые вассальные взаимоотношения по принципу «мы теперь свои люди». Назовем сие явление внутрифирменной коррупцией. В дальнейшем передача полномочий будет производиться не в интересах дела, а по законам подельничества. Вывод. Введите на фирме собственную персонал-контрразведку и пресекайте в зародыше любые формы коррумпированного взаимосотрудничества, в том числе и в виде делегирования полномочий.

Вариант 9 – провокационный. Передача полномочий в данном случае используется руководителем по принципу: «разделяй и властвуй». Наделив кого-то незаслуженными полномочиями исключительно по субъективным предпочтениям, неминуемо вносится раскол и смута в ряды подчиненных. Рабочий коллектив теряет сплоченность и делается легко управляемым. Однако об интересах дела вопрос уже не ставится, преследуются совершенно иные цели, из них первейшая – сохранение должности любой ценой.