Помоги проекту - поделись книгой:
И вот теперь из-под пера автора вышла развернутая биография князя Ивана Петровича Шуйского, героя Псковской обороны 1581—1582 гг. и знаменитейшего противника Годунова в следующее царствование. Впрочем, как убедились уже читатели книги, ее тема гораздо шире. В ней можно найти, например, подробное описание московско-литовского противостояния за западнорусские земли. Среди главного же — Володихин продолжает начатое групповыми жизнеописаниями воевод исследование судеб русской аристократии XVI в., глубокие историософские размышления о ее характере и роли в истории Отечества.
Бремя лучших.
Об аристократии и аристократах
Володихин в рамках биографической работы, неизбежно ограниченный ими, делает, по сути, набросок, историко-психологического анализа целой сословной группы — в лице одного из лучших ее сынов. Автор размышляет: каким образом сочетались в русской аристократии XVI в. столь разнонаправленные порывы? Каким образом сегодняшний герой, спасающий страну от внешнего врага, завтра обращается в смутьяна и заговорщика, расшатывающего ее же основания? И все это как будто без перехода, нередко между другими, весьма достойными делами. Подумаем и мы вслед за автором.
Явление это — не только русское. Все древние и средневековые общества, с неизбежными отличиями, рождали один и тот же тип людей — породу воинов, созданных сражаться и править. Зародившись в глубинах варварства, когда единственным его назначением было убивать врагов на войне и в разбойничьем набеге, за тысячелетия воинский слой окреп, обернулся наследственной знатью, а с появлением государства обрел новый смысл. Ибо тем, кто защищал государство, дарована была — справедливо ли, нет ли, — власть в нем, власть над землями и народами. Власть, ограниченная лишь первым среди тех же равных — царем, королем, великим князем. С этого времени молодого «воина» сызмальства учили уже и управлять людьми — и не только в военном походе.
Воинская знать не могла быть закрытой кастой (и не была таковой на самом деле даже в Индии с ее кастовым строем). Она регулярно обновлялась, принимая в себя новых людей — большей частью на нижайшие слои, но нередко и в число аристократов, «мужей совета». Так произошло, например, с русским боярством после монгольского нашествия, литовских завоеваний и собирания земель Москвой. Очень немногие аристократические роды (что говорить о мелких служильцах!), помимо правящих Рюриковичей, достоверно выводили свои родословия из киевской эпохи. Однако аристократия действительно воспроизводила и выращивала себя, свои идеалы и жизненные принципы. Новые люди включались в старую знать, через браки и общение в рамках одних общественных структур перенимали ее наследие. Становились ею.
А взгляды этих людей на мир сильно отличались от привычных для нас представлений о «государственном человеке», да и от наших обыденных. Читая средневековые источники из любой части Европы, подмечаешь интересную черту — знатные люди той эпохи не служили абстракциям, не мыслили ими. Такие понятия, как «народ» или «государство» в нашем нынешнем понимании, были им глубоко чужды — разве что они могли апеллировать к «общему благу» при необходимости в чем-то убедить народную массу. Весь мир виделся им через призму исключительно личных отношений. Они служили конкретному, осязаемому, видимому и знакомому (более или менее) государю. Они были преданы тем, с кем находились в дружеских (не всегда прочных) и родственных (увы, тоже) отношениях. Наконец, они служили Богу. И видели в Нем такого же Государя, пусть неизмеримо высокого и далекого, но тоже доступного для понимания, для просьб о помощи в делах, для личной присяги на верность и взаимных обязательств.
И даже «земля » — не была исключением из этой системы личностного восприятия мира. Бессмысленно прилагать к «земле Русской » из средневековых памятников или «милой Франции» с другого конца Европы современные категории «национального» или «патриотического». На Руси с ее молодой государственностью, конечно, существовало острое осознание ценности силы и независимости государства как таковой — сродни древнегреческому или римскому. Однако для аристократа в любой точке средневекового мира важнее было другое. «Земля » — это родовой дом, это вместилище сородичей в самом широком смысле слова, людей своего «языка», которые доверили тебе эту «землю» в обмен на заступничество и водительство. А вследствие этого «земля » — это еще и владение, родовая собственность, которую следует защищать и которой следует править. Так было во всех слоях знати. Но прежде всего — у «сливок» ее, высших аристократов, суверенных владетелях на своих «землях» — удельных князей Руси, герцогов и графов на Западе.
Именно этот слой — лучшие (буквальное значение греческого рютос;) из лучших — испытали настоящую личную катастрофу с образованием централизованных государств. Русь, конечно, не была исключением. Более того, ситуация в Московском государстве, с его стремлением воспринять византийское самодержавие, оказалась серьезнее, чем где-либо еще. Бывшие князья-суверены оказались встроены в систему цельной, не оставившей им ни малейших суверенных прав монархии. Они отныне должны были служить ей, а править лишь тем, что она им даст за службу. Иными словами, что даст им государь — один из их же родни, по стечению обстоятельств поднявшийся надо всеми. Мало того, отнявший у этих всех то, что им принадлежало по праву... А их не учили служить. Это они учили других служить себе.
Даже последний удельный князек в своем уделе был «первым после Бога». Да, над ним был великий князь. Но князь удельный сам мог занять место великого при большой удаче в первой же замятие. Или по крайней мере обеспечить независимость своим потомкам. В дарованном московским государем поместье и даже в «собственной» вотчине быть столь полновластным хозяином уже не получалось — сами условия обладания ими были иные, чем у древних уделов. Государь, правда, по мановению руки мог создать новые «уделы», если того требовали его или государственные интересы. Вот и получалось, что вчерашние купцы Строгановы — большие хозяева на своих огромных, компактно расположенных на задворках государства землях, чем любые родовитые князья в центральных областях России, те же Шуйские. А если учесть еще, что земли, а то и вся жизнь могли пойти прахом от какого-то государева «эксперимента» вроде опричнины... Каково было это все терпеть для вчерашних хозяев Руси? Следует скорее удивляться тому, сколь мало было прямых вооруженных мятежей на Руси XVI в., и тому, что не было ни единой внутренней войны (в отличие от той же Франции и многих других стран)... Разве что учиненный самим Иваном Г розным разор северных областей. Но рано или поздно уверенность высшей аристократии в том, что каждый из ее среды имеет право на власть не меньшее, чем московский Рюрикович, должна была взорваться смутой. И взорвалась — уже после смерти героя этой книги, хотя амбиции князей были, конечно, не единственным, да и не главным ингредиентом горючей смеси.
Но единое государство уже сложилось. И всякий раз, когда знать получала возможность распорядиться его судьбой, будь то через прямое насилие или по слабости государевой власти, перед ней оказывалось два пути. Первый — повернуть время вспять, разодрать государство на новые удельные, а там, как знать... и новые великие княжения. Второй — установить совместное управление тем, что есть, единой землей. Русская знать всегда предпочитала второй путь, хотя он и оборачивался раз за разом беспощадной войной честолюбий. Наверное, сознание величия и силы новой огромной «земли» — обеспечивающей силу и величие тех, кто ею правит, увеличивающей их цену, — возвышалось над умами даже самых низких честолюбцев времен Смуты. Тем более над умами их несравненно более великих предшественников и предков в XVI в.
Ни один опыт боярского правления в Московской Руси как будто не кончился добром. Задумаемся — а мог ли кончиться? Могла ли выжить на Руси устойчивая аристократическая система власти? Не праздный вопрос. Ведь история знает примеры не только шестисотлетней аристократической Спарты или почти тысячелетней патрицианской Венеции. В русском Новгороде, в огромной и богатой державе Русского Севера, аристократический строй просуществовал, сквозь взлеты и падения, почти три с половиной века. Это дольше, чем время жизни единой Московской Руси до Смуты, гораздо дольше, чем малоудачный опыт земской монархии после нее... Дольше, чем история созданной трудами Петра империи.
Но все это не отменяет описанного выше негатива. Как видно, дело было не в политическом строе самом по себе, а в качестве людей, встающих у руля власти. Не стоит искать идеальный политический строй. Таковым не была ни абсолютная монархия, ни аристократическое правление. Эффективность любой общественной и политической системы зависит не в последнюю, если не в первую, очередь, от тех, кто ее осуществляет. Достаточно сравнить результаты самодержавных правлений, скажем, Ивана Грозного и Петра I.
И все-таки остается единственное бесспорное преимущество любого средневекового аристократа перед любым чиновником абсолютистской державы или современным «демократическим» политиком. Люди той породы действительно знали, как управлять государством, как вести людей в делах войны и мира. Их этому учили сызмальства. Они рождались для этого. И герой этой книги, столь мастерски описанный на ее страницах, — достойное, ярчайшее подтверждение.
Примечания
Прямой потомок великого князя Андрея Ярославина.
Абрамович Г.В. Князья Шуйские и русский трон. Л., 1991. С. 23.
В 1382 г. дети князя Дмитрия Константиновича Василий (по прозвищу Кирдяпа) и Семен поклялись на кресте жителям Москвы, осаждаемым Тохтамышем, что ханское воинтво, войдя в город, не тронет их. Те поверили и открыли ворота. Произошла резня, город подвергся разорению и сожжению от татар. За братьями Дмитриевичами, предками Шуйских, установилась репутация предателей. Но, как показал историк Г.В. Абрамович, Василий Кирдяпа, видимо, москвичей не обманывал, и виновен лишь его брат Семен. — Абрамович Г.В. Князья Шуйские и русский трон. Л., 1991. С. 50—57.
Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV—XVI вв. М.-Л., 1950. № 40; Черепнин А.В. Русские Феодальные архивы XIV—XV вв. М.-Л., 1948. Ч. 1. С. 130.
Памятники русского права. М., 1955. Вып. III. С. 233— 234.
Борисов В. А. Собрание трудов (материалов) в трех томах. Иваново, 2004. Т. 2. Старинные документы и акты. С. 323—324; Кабанов А., Семененко А. Ивановский край в Смутное время. Иваново, 2010. С. 164—165.
Борисов В.А. Собрание трудов (материалов) в трех томах. Иваново, 2004. Т. 2. Старинные документы и акты. С. 291—
292.
Шаповал В.Г. Горицы. Дунилово. История, предания, современность. Шуя, 2011. С. 9.
Черепнин А.В. Русские феодальные архивы XIV—XV вв. М.-Л., 1948. 4.1. С. 147-148.
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в. М., 1988. С. 72.
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в. М., 1988. С. 71.
Об этом — ниже.
СолодкинГ.Я. Князь П.И. Шуйский — герой и неудачник Ливонской войны// Балтийский вопрос в конце XV—XVI в. М., 2010. С. 269.
Милюков П.Н. Древнейшая разрядная книга официальной редакции. — М.: 1901. С. 106.
Милюков П.Н. Древнейшая разрядная книга официальной редакции. — М.: 1901. С. 123, 157.
Лебедевская летопись// Полное собрание русских летописей. М., 1965. Т. 29. С. 274.
Пискаревский летописец// Полное собрание русских летописей. М., 1978. Т. 34. С. 190.
СолодкинГ.Я. Князь П.И. Шуйский — герой и неудачник Ливонской войны// Балтийский вопрос в конце XV—XVI в. М., 2010. С. 272—273.
Солодкин Г.Я. Князь П.И. Шуйский — герой и неудачник Ливонской войны // Балтийский вопрос в конце XV—XVI в. М., 2010. С. 273.
Шмидт С.О. У истоков российского абсолютизма. М., 1996. С. 91.
Пискаревский летописец// Полное собрание русских летописей. Т. 34. С. 191.
Хозяйственные книги Чудова монастыря 1585—1586 гг. М., 1996. С. 44—45. Во вкладной книге обнаруживается формулировка: «Дал вкладу... по семье своей, по княгине Марье...»
Синицына Н.В. Максим Грек в России. М., 1977. С. 148,
155.
2А.КромМ.М. «Вдовствующее царство»: Политический кризис в России 30—40-х годов XVI века. М., 2010. С. 141—142.
Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в. М., 1988. С. 71.
В 1553 г. погиб его первенец, царевич Дмитрий, но в 1554 г. родился второй сын, царевич Иван.
Кром М.М. «Вдовствующее царство»: Политический кризис в России 30—40-х годов XVI века. М., 2010. С. 104, 109, 141—142, 230—288.
Абрамович Г.В. Князья Шуйские и русский трон. Л., 1991. С. 80.
Русский историк XVIII столетия.
Летописец начала царства// Полное собрание русских летописей. Т. 29. С. 45.
Никоновский летописный свод// Полное собрание русских летописей. Т. 13. Ч. 1. С. 145.
Переписка Андрея Курбского с Иваном Грозным// Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XVI века. М., 1986. С. 45, 47.
Дело было, как уже говорилось, не в «припадке ярости », а в придворной борьбе: иные дворцовые партии смогли поколебать положение Шуйских, вызвав против представителя их рода гнев государя-отрока.
Абрамович Г.В. Шуйские и российский трон. Л., 1991. С. 4.
Абрамович Г.В. Шуйские и российский трон. Л., 1991. С. 86.
Александро-Невская летопись// Полное собрание русских летописей. Т. 29. С. 211.
Александро-Невская летопись// Полное собрание русских летописей. Т. 29. С. 212.
В относительном, процентном смысле.
Баранов К.В. Записная книга Полоцкого похода 1562/1563 года // Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10. С. 130.
Dlugosz ]. Dzida wszystkie (Далее: Diugosz...). Krakow, 1869. Т. V. С. 444.
Stryjkowski М. Kronika polska, litewska, zmodzka i wszystkiej Rusi (Далее: Stryjkowski...). Warszawa, 1846. Т. II. C. 186.
Польский историк XIX столетия.
Коцебу А. Свитригайло, великий князь литовский. СПб., 1855. С. 160—161. Об источниках Коцебу: указ. соч., «От сочинителя », лл. нн. Публикаторы Scriptores Rerum Prussicarum в приложении к Хронике Конрада Битшина поместили «Sammlung» документов из Кенигсбергского провинциального архива, касающихся отношений ордена и Литвы в 30-х гг. XV в. (указ. соч., т. III, нач. с. 493). Из комментария видно, что составитель опять-таки использовал документы, исходившие из канцелярии ордена. Поскольку «Sammlung» во многих случаях чрезвычайно близок изложению Коцебу, надо полагать, именно этими материалами и пользовался Геннинг, или же они представляют собой один из списков части (всего?) собрания Геннинга. Все изложенные выше соображения подтверждают достоверность данных Коцебу. Другой сильной их стороной является точная хронология: большая часть материалов принадлежит деловой, дипломатической переписке, которая всегда датирована. Поэтому Коцебу мог расписать весь период правления Свидригайло чуть ли не по неделям.
Diugosz... С. 444; Stryjkowski... С. 188; Kronika Marcina Kromera// Zbior dziejopisow polskich. Warszawa. Т. III. Warszawa, 1767. C. 530; Никифоровская летопись// Полное собрание русских летописей. Т. 35. С. 34.
Хроники: Литовская, Жмойтская и Быховца// Полное собрание русских летописей. Т. 32. С. 154. Подробнее о князьях Друцких — сторонниках Свидригайло см.: Wolff ]. Kniaziowie Litewsko-ruscy od Korica czternastego wieku. Warszawa, 1895. C. 57—61; Wolff]. Senatorowie i dygnitarze Wielkiego Ksienstwa Litewskiego. Krakow, 1885. C. 85; Русско-ливонские акты. СПб., 1868. С. 137\Hace6iH В.Л. Род князеу Друцких у псторьп Вялжага княства Лггоускага (XIV—XVI).// Старонктсторьй Беларусь Мн., 1992. С. 91-95.
Хроники: Литовская, Жмойтская и Быховца// Полное собрание русских летописей. Т. 32. С. 155.
Stryjkowski... С. 188; Wolff], Kniaziowie Litewsko-ruscy od Konca czternastego wieku. Warszawa, 1895. C. 263—264; Новгородская 1-я летопись старшего и младшего изводов// Полное собрание русских летописей. Т. 3. С. 111; Новгородская 4-я летопись// Полное собрание русских летописей. Т. 4. Ч. 1. С. 122; Русско-ливонские акты. СПб., 1868. С. 192—193; Коцебу А. Сви- тригайло, великий князь литовский. СПб., 1855. С. 13—14.
Stryjkowski... С. 195—296; Wolff]. Kniaziowie Litewsko-ruscy od Konca czternastego wieku. Warszawa, 1895. C. 275—276.
Stryjkowski... C. 188—189; Wolff], Kniaziowie Litewsko-ruscy od Konca czternastego wieku. Warszawa, 1895. C. 276—277.
Пресняков A.E. Лекции по русской истории. М., 1939. Т. 2. Вып. 1. С. 132.
Коцебу А. Свитригайло, великий князь литовский. СПб., 1855. С. 153.
Хроники: Литовская, Жмойтская и Быховца// Полное собрание русских летописей. Т. 32. С. 154; Никифоровская летопись// Полное собрание русских летописей. Т. 35. С. 34.
Dlugosz... С. 385\ Дворниченко А.Ю. Князь Свидригай- ло и западнорусские городские общины.// Генезис развитого феодализма в России. Проблемы истории города. Л.: ЛГУ, 1988. С. 4.
Fortzetzung zu Peter von Diisburgs Chronik von Konrad Bitschin. // Scriptores rerum prussicarum. Leipzig, 1866, т. III. C. 494.
Lewicki A. Powstanie Swidrygietty. Krakow, 1892. C. 147—
148.
Коцебу А. Свитригайло, великий князь литовский. СПб., 1855. С. 160—161; Dlugosz... С. 480, 522—523; Stryjkowski... С. 189,195-196.
Stryjkowski... С. 187, 189, 195—196; Рогожский летописец// Полное собрание русских летописей. Т. 15. Стб. 489; Рогов А.И. Русско-польские культурные связи в эпоху Возрождения. М., 1966. С. 206; Пагиуто В.Т., Флоря Б.Н., Хорошкевич А.Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства (далее: «Древнерусское наследие...»). М.: Наука, 1982. С. 135.
Собрание государственных грамот и договоров. Т. 1. № 19.
Псковские летописи / Под ред. А.Н. Насонова. Вып. 2. С. 43; Коцебу А. Свитригайло, великий князь литовский. СПб., 1855. С. 147; Древнерусское наследие... С. 136.
Stryjkowski... С. 195; Рогов А.И, Русско-польские культурные связи в эпоху Возрождения. М., 1966. С. 206.
Дядя — князь Юрий Звенигородский, отец Василия Косого и Дмитрия Шемяки, а племянник — Василий И.
Stadnicki К. Bracia Wladyslawa Jagietty. — Lwow, 1867. С. 352; Дашкевич Н. Заметки по истории Литовско-Русского государства, К., 1885. С. 137; Древнерусское наследие... С. 135—
136.
Зимин А.А. Витязь на распутье. М., 1991. С. 64.
Коцебу А. Свитригайло, великий князь литовский. СПб., 1855. С. 160—161. С. 173,191,195.
Социально-политическая борьба народных масс Белоруссии (далее: СБНМБ). Мн., 1988. С. 22. Лат. текст того же документа см.: Аюбавский М.К. Очерк истории Литовско- Русского государства до Люблинской унии включительно. М., 1915. Приложение № 1.
Акты Литовско-Русского государства, М., 1899. Вып. 1. № 1,3,13,87.
СБНМБ. С. 22.
СБНМБ С. 21.
Diugosz... С. 385—386; Stryjkowski... С. 177—178.
Луцкая война предшествовала гражданской войне в ВКЛ, и ее события во многом повлияли на ход гражданской войны.
Ламанский В. «Белая Русь»// 1мя твае Белая Русь. Мн.,
С. 18.
Diugosz... С. 412.
Diugosz... С. 419—420.
Никифоровская летопись// Полное собрание русских летописей. Т. 35. С. 35.
Коцебу А. Свитригайло, великий князь литовский. СПб., 1855. С. 31—37.
Псковская 1-я летопись. Тихановский список// ПСРЛ. Т. 5. Вып. 1. С. 43.
Поделиться книгой: