Помоги проекту - поделись книгой:
— Разве такое можно забыть?
— По крайней мере, можно постараться. Любой хочется принимать только состоятельных мужчин, а не быдло.
— Спать с быдлом — дикий ужас. Мне после первого раза ничего не хочется. Сейчас на сердце такая тяжесть, хочется биться головой о стенку, только бы душа была пуста.
— Не ты первая, не ты последняя. Привыкнешь. У меня одна знакомая устроилась в порностудию. Там хорошо платят. Я попросила замолвить за меня словечко. Хочешь, она и о тебе поговорит?
— Нет, — замотала я головой.
— Ну и дура. Там платят просто супер. Счастливчики те, кто туда попадает.
— Меня интересуют только богатые клиенты, — стояла я на своём. — Я вообще не понимаю, как можно своё лицо перед камерой светить. Вот это точно никогда уже не отмоешься. Никаких денег не захочешь.
— Знаешь, сколько в Москве порностудий — жуть! Целый калейдоскоп артистов. Всегда парик можно нацепить, никто и не запомнит. Проблема в том, что там нужно спать по-настоящему и без презерватива, а это, сама знаешь, опасно. Но там реальные деньги. Правда, влипнуть можно по самые уши. В нашей профессии никто ни от чего не застрахован. Говорят, в моду вошли фильмы с реальным насилием или ритуальным убийством. Отымеют как мясо без всякого предупреждения или, того хуже, на тот свет отправят. Ну что, отошла? — Валя похлопала меня по плечу и заглянула в глаза.
— Мне кажется, от меня до сих пор потом этого вонючего мужика воняет.
— Да ладно тебе. Мужик не избил, извращений не требовал. Ничего страшного не произошло. Мы ведь в принципе точно так же спим с мужиками без денег, а тут польза, за бабло.
— Мужики, с которыми мы спим, нам хотя бы нравятся, а от этих рож, с которыми приходится спать за деньги, реально тошнит.
— Не всегда. У меня есть постоянные клиенты. Очень приятные мальчики, с ними я и сама получаю удовольствие. И ты со временем таких наработаешь. А один меня вообще на целую неделю купил и забрал к себе домой. Я у него дома жила. У нас вот такая любовь приключилась.
— А через неделю что?
— Через неделю попросил освободить квартиру, — тяжело вздохнула Валентина.
— Вот тебе и любовь…
— Если честно, я и сама не ожидала. Вроде всё у нас только закрутилось, а тут раз, и всё… Нежные слова говорил, на ушко нашёптывал… Ну да ладно. Он всё равно сюда приезжает. Правда, пьяненький, но по старой памяти меня покупает. Это я к тому говорю, что в нашей работе всякое бывает. Иногда на нас женятся. Говорят же, что из проституток получаются самые лучшие жёны. Проститутки в этой жизни столько нахлебались, умеют ценить постоянство семейной жизни.
— А ещё говорят, бывших проституток не бывает, — съязвила я. — Не могу представить мужика, который знает, что женился на проститутке, и ему наплевать на её прошлое.
В этот момент в коридоре раздались пьяные крики, но вскоре затихли.
— Что это?
— Не обращай внимания. Это одна девочка напилась. Ей сегодня ночью зубы выбили, с утра не могут успокоить. Избили так, что места живого нет.
— Кто?
— Уроды одни. Хорошо хоть не убили, изверги. — Валя открыла новую пачку сигарет и затянулась. — У нас жуткий случай произошёл, когда я только устроилась работать. Одну девушку увезли на заказ. Она с заказа не вернулась, а потом её нашли расчленённой. После этого случая наши девочки боялись ездить на заказ, предпочитали работать в гостинице, всё же безопаснее. Но деньги делают своё дело. Предложат чуть больше, и едешь, не зная куда, не зная зачем.
— Никогда не думала, что докачусь до такой жизни, — обречённо произнесла я и вновь налила себе водки.
— Можно подумать, я об этом мечтала. Но кому нужны наши жалостливые истории о нелёгкой судьбе? В том, что мы делаем, лучше не искать смысл и не стоит пытаться себя оправдать. Нужно воспринимать это как работу, не более того. Мы сами сделали свой выбор. Мы просто попали в мир, где всё покупается и продаётся. Слабые тут гибнут, ведь в этом мире всё решают деньги. Если так разобраться, каждый из нас что-то продаёт. Все женщины, и продажные и нет, по-любому проститутки. Кто-то продаёт душу, кто-то ум, а кто-то тело. Мы продаём тело. По крайней мере, от проституток в сексе можно получить всё, чего не получишь от обычных женщин. Проститутки — самый лучший вариант для тех, кто не умеет соблазнять девушку на секс. Ведь, чтобы соблазнить девушку, нужно много знаний, терпения и сил. Не каждому это дано, а секса хочется каждому! Клиенты сами, добровольно, по своему желанию, идут и выкладывают свои деньги. Здесь спрос, как и везде, определяет предложение. Уж лучше сосать за деньги, чем делать то же самое, но бесплатно.
Я кивнула и подумала: кто в этом мире не продает себя? Каждый торгует своими способностями. Разница лишь в том, какими именно. Вот и проститутки тоже. Может, кто-то скажет, что они опустились на дно жизни, что проституция — грязное занятие. Но не стоит судить о других, основываясь лишь на собственной позиции и не учитывая иных обстоятельств. Раз женщина занимается этим, значит, не смогла найти себя в другом деле. Нужно учитывать, что проститутками не становятся по страстному желанию. Просто тяжёлые обстоятельства заставляют.
— А я где-то читала, — подала я голос, — что после года работы проституткой в психике женщины происходят необратимые изменения. Она уже никогда не сможет воспринимать мужчин нормально как женщина. Меняется восприятие, отношение к мужчинам, к жизни в целом. Дно — оно и есть дно.
— В любом случае никто не имеет права нас осуждать. Мы не воруем, не убиваем, а продаём то, что нам принадлежит. В конце концов, Сонечку Мармеладову никто не осудил. От тюрьмы да от сумы зарекаться нельзя. За нас хоть кто-то платит. Не всем женщинам выпадает такой шанс. Каждому своя жизнь. Кто хочет, пусть соблюдает нравственность. Каждому в этой жизни своё. В нашей — мужчины, алкоголь и вечный секс. У каждой из нас своя история, почему именно мы решили встать на этот путь. Даже если я не сплю ночью с клиентами, а просто сплю одна, меня мучают кошмары. Даже во сне тело ноет. Начинают сниться клиенты. Просыпаюсь в холодном поту и чувствую стыд, боль, разочарование. А потом ничего, проходит. Если честно, никому не пожелаю подобной участи. Я слышала, как в соседней гостинице одна девочка умерла.
— Как умерла?
— Там сауна в цокольном этаже. Её заказали клиенты в сауну. Обдолбанные быки забили её насмерть. Мы все страшно перепугались.
— Могу представить…
— Девчонки, которые с ней работали, от страха все запили, не просыхали долгое время. Страшно терять человека, который в самые трудные минуты вытирал твои слёзы, поддерживал и успокаивал после истерик, а однажды просто умер… Я тоже тогда пила по-чёрному. Тут все либо пьют, либо сидят на наркоте. — Валентина зевнула, поправила волосы и задумчиво произнесла: — У нас тут одна девочка попалась…
— В каком смысле?
— Она сама из Сибири. Сказала родителям, что поехала в Москву поступать в институт. Чтобы родителей не расстраивать, соврала, что поступила. Прикинь, она тут себе работает, родителям изредка звонит. Мол, всё хорошо, учусь в поте лица… А однажды ей привели клиента. Им оказался ее дядя, брат отца. Конечно, когда они друг друга увидели, и у неё, и у него случилась истерика. Она была готова провалиться сквозь землю. Теперь родители её прокляли и больше знать не хотят. Она проревела несколько дней, но работает дальше. Выхода всё равно нет. Мы же в проститутки идём оттого, что нищета достала. Блин, как вспомню свою старую одежду и поношенную обувь, волком выть хочется. А у одной девочки родители знают, чем их дочь занимается.
— Как знают? — опешила я.
— Она ушла из дома, а потом появилась в приличной одежде, они догадались. Естественно, спросили, откуда это всё, и она честно ответила. Конечно, мать сначала в шоке была и оттаскала её за волосы, но потом, когда дочь стала давать ей деньги, смирилась. — Валя задумчиво глянула на меня. — Знаешь, я ещё совсем молодая, а чувствую себя старухой. Но и в нашем мире бывают истории с хорошим концом. К одной девочке стал приезжать постоянный клиент. А один раз он втайне от сутенёра посадил её к себе в машину и увёз далеко от Москвы, в свой родной город. Она созвонилась со своей подружкой, которая осталась работать, сказала, что вышла замуж, очень счастлива. Муж хороший, любит её, носит на руках. За прошлое не осуждает. Они оба делают вид, что этого грязного прошлого не было. Никаких разговоров о прежней работе и клиентах. У них родились близнецы. Муж работает, она растит детей, занимается домашним хозяйством. Ей всё в кайф. Ни родственники, ни друзья об истории их знакомства не знают.
— И что, он ей ни разу не напомнил о том, что она бывшая проститутка?
— Чужая семья потёмки, но она говорит, что нет. Он любит её и детей, а прошлое беспокоит больше её, чем мужа. Уж она-то хорошо знает, что быть проституткой — совсем не лёгкие деньги. За всё в этой жизни приходится платить. Она заплатила душевной раной. Говорит, в её душе клеймо проститутки останется на всю жизнь.
— История, конечно, красивая, — кивнула я, — но мне в кратчайшие сроки нужно попасть в элитные проститутки. Для меня важно общение с состоятельными мужчинами, а не со всякой мелочью. Для меня очень важно работать именно с вип-клиентами.
— Я же говорю: чтобы работать с випами, нужно самой так выглядеть, чтобы у мужиков слюни текли. Надо вкладывать приличные деньги в свою внешность, покупать дорогую одежду, иметь ухоженные ногти, постоянно посещать солярий и отбелить зубы. Нужно иметь выход на светские мероприятия, где бывают политики, бизнесмены, банкиры. Затем необходимо наработать круг постоянных клиентов, которые будут рекомендовать элитную путану своим влиятельным знакомым и, таким образом, ещё больше расширять круг так называемого общения. Некоторым везёт, они не просто выполняют все прихоти и желания клиента, их берут в эскорт-услуги, где они сопровождают мужчин на вечеринки или ездят с ними в разные страны. Элитные проститутки могут зарабатывать двести евро за час. За такие бабки про торговлю своим телом не думаешь плохо. Тогда можно жить достойно и ни в чём себе не отказывать.
— Мне деньги нужны, чтобы сестру вылечить. Операция требуется и дорогостоящее лечение. Умирает она, — неожиданно для себя разоткровенничалась я.
— Ой, да тут кого ни спроси, все пошли на панель по этой же причине. Всем нужно заработать деньги на лечение каких-нибудь родственников, — не поверила Валентина. — Все придумали себе причину для своего же оправдания.
— Я не придумала…
Глава 4
— Тогда бог тебе в помощь. А деньги большие нужны?
— Очень.
— Тогда только какого-нибудь олигарха ограбить или убить.
— Я на всё готова, — произнесла я и занервничала ещё больше.
— Что, реально готова кого-нибудь замочить?
— Мне нужна очень большая сумма в самый короткий срок, — ушла я от ответа.
— Только где олигарха взять? К нам в гостиницу такие не заглядывают. Правда, иногда подваливают денежные мешки, но больших денег у них при себе нет. Конечно, в таком случае лучше выезжать на территорию клиента, чтобы посмотреть, как он живёт, чем дышит. Может, у него квартира — реально антикварная лавка и там можно чем-нибудь поживиться, но это опасно. Я не говорю о том, что если повяжут, тюрьмы не избежать. Вот на извращенца нарвёшься — мало не покажется. Даже пожаловаться никому не сможешь. Один такой увёз девочку, заплатил за сутки, а сам её похитил и сделал из неё секс-рабыню. Целыми днями избивал, насиловал изощрёнными способами, морил голодом.
— Она хоть жива осталась?
— Ей чудом удалось бежать. Но у неё и психика, и тело так травмированы, что впору в дурдом ложиться. И то ей, если можно так сказать, повезло, что нарвалась на одного маньяка. А вот других девочек привезли в роскошный особняк, а там пятнадцать человек, и все любят извращённый секс. Ты только прикинь, две девчонки и пятнадцать козлов. Над ними так издевались… Вставляли бутылки им во все отверстия. Можно сказать, девочки чудом остались живыми. После этого они проституцией больше не занимались. На всю жизнь запомнили ад, в котором побывали.
— Да уж… — только и смогла сказать я.
— Ты ещё не знаешь, что с девочками наша доблестная полиция делает. Это нам только кажется, что наша полиция нас бережёт и охраняет, а на самом деле… Полиция забирает наших девочек на «субботники» и там вытворяет такое… Их пристёгивают наручниками и издеваются. Девчонки понимали: ещё один «субботник», и можно не вернуться живой. — Валентина плеснула себе ещё водки. — Давай выпей и успокаивайся. Тут никому не сладко. Каждый пришёл со своей историей. Я вот вообще иногда думаю: почему не сдохла маленькой. Моим первым мужчиной был сожитель матери, а проще говоря, отчим.
— Отчим? Как же так…
— Вот так. Пользовался моей детской незащищённостью. Мать вечно напьётся и спит так, что никто не разбудит, а этот скот делал со мной грязное дело. Он-то и приучил меня к активной сексуальной жизни.
— Ужас какой, — прошептала я.
— Я выросла, сбежала из дома и поняла, что никто, кроме меня самой, не решит мои материальные проблемы. Кроме молодости и красоты, у меня ничего не было. Вот я и решила использовать их подобным образом. Стала заниматься проституцией ещё несовершеннолетней. У нас тут одна девочка работает, так она провела в турецком борделе два года. У неё отобрали паспорт и использовали как дешёвый живой товар. Она была самой настоящей секс-рабыней, а это ой как страшно! Там же её и подсадили на наркоту. За дозу героина девочка была готова выполнить любые приказы хозяина борделя или клиента. Она такие страсти про работу в Турции рассказывала, просто жуть. Её там постоянно лупили пластиковыми бутылками, наполненными водой.
— А почему именно пластиковыми бутылками, да ещё и с водой?
— Следов от побоев не остаётся. Но, по слухам, жутко больно.
— Неужели из турецкого отеля нельзя сбежать?
— Их всех пугали смертью. Мол, если найдут, прикончат самым изощрённым способом.
— По мне, так пусть лучше убьют, чем такая жизнь.
— Это ты сейчас так говоришь, а поработаешь, втянешься и всё начнёшь воспринимать в порядке вещей. Так что в нашей работе как на войне. У нас тут ещё терпимо. Мне вот постоянно дебилы встречаются, которые любят ролевые игры. Один требует от меня одеваться маленькой девочкой и называть его папой. Другой вечно рисует на моём теле черепа или странные знаки. А один придурок, в полном смысле этого слова, получает удовольствие, если унижает меня морально. Заставляет сидеть и слушать, как обзывает меня дыркой для члена. Рассказывает, как ненавидит шалав, как ими брезгует.
— Если брезгует, зачем сюда приходит?
— Это у него нужно спросить. Мол, такие, как я, после себя оставляют только грязь и разврат… Для нас нужно строить лагеря и сжигать на кострах, как ведьм, вешать за волосы и бить палками. Любит заниматься морализаторством и при этом читать нотации о том, что сначала человек предает друга, затем близкого родственника, затем родителей, затем себя. Каждый человек как болт с резьбой. Чем глубже резьба и крепче сталь, тем больше человек может выдержать. Предательство — это когда резьба срывается и человек уже не держит нагрузки. Как в механике, так и в жизни. Сорванную резьбу не восстановишь. Он называет проституток женщинами с сорванной резьбой. Мол, они предали себя, то есть самое дорогое на свете. И можно быть уверенным: если они предали себя, то остальное для них уже не существует. Дальше он говорит, что надо просто обходить их стороной, как прокажённых. Это больные, слабые и ущербные существа, от которых, кроме проблем, ничего не получишь. Чудак-человек. И при этом он приезжает к нам стабильно раз в две недели, и по его поступкам не скажешь, что он особо брезгует. Один раз требовал переспать с ним без резины. Спрашивал, какова цена вопроса.
— Да уж, мужики сами себе противоречат.
— Меня они бесят, когда начинают читать мораль. Если вы все такие правильные, какого лешего едете в бордель снимать проституток и при этом считаете нас переносчицами заразы? По их мнению, быть работницей с маленькой зарплатой лучше, чем обеспеченной проституткой. Целее здоровье будет и морального падения никакого. Неужели они думают, что всем проституткам нравится их занятие, что на другое они не способны? Способны, если бы за наши другие способности платили достойные деньги. Это же какой-то мазохизм — снять проститутку и начинать говорить ей о том, что у неё низкая культура, низкие нравы. Рассказывать о том, что мы ущербные, бесхарактерные создания, не уважающие ни себя, ни окружающих, что мы грязные, отвратительные животные. Что проститутка — не человек, только опустившееся чмо может жениться на такой «девушке». Как говорит Марк Дрисколл: «Со свиньёй принято валяться в грязи, а не знакомить её с родителями и жениться на ней».
— И что, много таких любителей читать мораль?
— Полно. Вчерашний клиент вообще вывел меня из себя. Никаких нервов не хватит. Вместо того чтобы сделать своё дело и уйти, он прочитал мне лекцию о том, как ненавидит проституток, потому что они создают проблемы как для себя, так и для окружающих, ведут себя неподобающе, портят жизнь себе. А если бы учились, многого бы добились, и не пришлось бы унижаться перед прихотями мужиков и нагибаться за чужим кошельком. Что у него отношение к проститутке не как к человеку, а как к вещи, которую выбросили на помойку. Мол, нелёгкая профессия внесла необратимые изменения в мозг, во внешность. Таких, как я, сложно назвать женщинами. Мы все прогнили от СПИДа. Это просто товар, причём низкого качества. Потом он вообще выдал, что ему даже противно мне вставить…
— Ну и как, вставил? — Я потянулась за сигаретой и подумала, что и сама не заметила, как опустилась на самое дно. Даже жаргон у меня появился, даже разговариваю как проститутка…
— И не раз. При этом читал мне мораль, даже когда меня трахал. Говорил, что у меня в глазах баксы, в башке шмотки, дальше пустота. Начал рассказывать про то, что мир был бы прекрасен, если бы на свете не было проституток, которые подставляют свои задницы под каждый похотливый член. Что это низшая степень морального падения. Проститутка способна даже на убийство, мошенничество и ограбление, что же у неё может быть святого? Ничего. Мол, даже у серийных убийц моральный облик на высоте. Представляешь?
Валя вновь сделала паузу, приложилась к рюмке. Я повторила её маневр. Молча. А что говорить? Валя вздохнула и заговорила с тоской в голосе:
— Если б ты знала, как я устала от подобных персонажей. Уж лучше тупо отработать и трахнуться, чем подобную ересь выслушивать. Нет же, придёт очередной урод и начинает размахивать шашкой, как Чапай: «Ты — кусок мяса», «Секс за деньги — это безнравственно»! А ведь многие серьёзные философы писали, что женщина по своей природе склонна к продаже себя. Только у некоторых это выражено сильнее, у других слабее, у кого-то есть что продавать, а у кого-то с этим дела обстоят хуже. Например, в Таиланде и других подобных странах проституция — нормальная и весьма массовая профессия. Так сложилось исторически. Считается, что тамошние женщины одни из лучших в любви. Девочки уже с девяти лет начинают обучаться тонкостям секса. Так что нет смысла рассуждать о нравственности. Не вижу я здесь никакой проблемы. Каждый занимается тем, чем считает нужным. Наш моральный облик — наша проблема. — Валя вновь помолчала. А когда заговорила, в её голосе появились нотки отчаяния. — Так что, подружка, работа у нас не из лёгких. Бывают такие садисты и маньяки, что не передать словами. Вон, одну нашу девочку всю ножом истыкали. А лично об меня один урод просто тушил окурки. Мы, конечно, таких клиентов в чёрный список вносим, но они всё равно умудряются нас заказывать. Вот однажды в сауну заказали два бизнесмена. Позвонили и говорят, мол, развлечься хотим. На двоих нам бы хотелось четверых девочек. По две на каждого. Наши сутенёры их телефоны пробили. В чёрном списке нет. Выделили четырёх лучших девочек. Охранник огляделся, ничего подозрительного не нашёл. Сидят два ботаника в очках, очень вежливые и худенькие. Девчонки остались, сутенёр уехал. Так вот, только он уехал, как из парилки выскочили человек двадцать возбужденных мордоворотов и с дикими криками накинулись на девчонок. Что они с ними делали, не передать словами! Девочки после этого неделю работать не могли: пластом лежали да мазью от побоев мазались. Им бы по-хорошему в больничку лечь, а они, дурные, твердят, что заживет всё, как на собаках. Главное, живы! А сколько девочек остаются инвалидами…
— Инвалидами? Боже, как страшно…
— А сколько не возвращаются… Гибнут как мухи. И знаешь, их ведь никто не ищет. Пропадают без вести, будто и не было никогда… Так что работёнка у нас будь здоров. И почти каждая в глубине души надеется, что её закажет крутой бизнесмен, влюбится и предложит пойти под венец. Но увы, такое бывает только в сказках. Хотя даже и в нашей профессии есть исключения из правил. Как-то серьёзный бизнесмен стал постоянным клиентом одной нашей девочки. Долго к ней ходил, а потом у него не сложилось с женой, и он девочке сделал предложение. Конечно, она согласилась. Завязала с прошлой жизнью и стала добропорядочной женой. Да только вот нормальной личной жизни так и не получилось. Муж так и не смог простить ей прошлое и постоянно попрекал. А потом стал поколачивать и однажды здорово избил, чуть не покалечил. Ей пришлось от него сбежать. А другая вышла замуж за своего сутенёра, но и тут счастливой жизни не получилось. Всё закончилось тем, что он тоже её отдубасил, устроил сотрясение мозга, и бедняжка загремела в больницу. А когда вышла, долгое время от него пряталась, так как он на полном серьёзе её преследовал. Между прочим, он до сих пор её ищет. Думаю, если найдёт, то убьёт запросто.
Я слушала свою товарку по цеху и думала, что мир продажной любви — это мир, где за деньги можно купить буквально всё: любовь, гордость, совесть, достоинство. Некоторые пытаются вырваться из этого мира, а некоторые, к сожалению, решили остаться заложниками обстоятельств, в которые попали, и уже не предпринимают попыток изменить ситуацию.
Этот мир злой, чудовищный и бесчеловечный. Девушки сами называют себя товаром, а своих клиентов — покупателями, которые договариваются о цене с продавцами. Деньги на бочку, и никаких обязательств… Полнейшее отсутствие иллюзии любви… Говорят, в этом жестоком ночном мире нельзя быть слабой, иначе не выживешь. Моментально затопчут. Быстро погибнешь или потеряешь товарный вид, выйдешь в тираж, но уже по инвалидности. А ведь если разобраться, инвалиду необязательно иметь серьёзные физические увечья. Будешь инвалидом, если душа сгорела дотла, опустошена до самого донышка.
Проститутки называют себя моральными инвалидами, на настоящую любовь у них не остаётся ни желания, ни времени, ни сил. Они считают, что им уже нет места в мире обычных людей. Их мир — это грех. Если этот грешный и продажный мир существует, значит, его кто-то придумал и это кому-то нужно.
Некоторые девушки, вступившие в ночной мир рыночных отношений, хотели бы из него вырваться, но честно признались, что боятся и считают, что эта трясина никогда не отпустит их по собственному желанию — уж слишком глубоко она засасывает и лишает разума и воли. Хотя в этом мире есть дорогие спиртное, одежда, косметика, а быть может, даже элитные фитнес-клубы. Но нет ни гармонии, ни пресловутого счастья. Греховный омут затягивает с головой. Казалось бы, у тебя уже есть деньги и надо бы остановиться, но почему-то уже ничего не хочется: жизнь вокруг пуста, сера и мерзка. А самое страшное — исчезает надежда… Надежда на то, что всё плохое забудется. Словно появится провал в памяти, прошлое сотрется, а затем встретится человек, который искренне тебя полюбит и согласится разделить судьбу на двоих.
И всё же, даже если это произойдёт, ты всё время будешь бояться и ждать, что вдруг возникнет человек из страшного прошлого и расскажет мужу о тебе всю правду. Всю жизнь болит душа. И если настанет день и ты когда-нибудь сможешь почувствовать себя счастливой, то не слишком ли дорогой ценой достанется это счастье?
Придёт время, и каждая из нас поймёт, что попала в ловушку, из которой нет выхода. Прошлое будет напоминать о себе постоянно. Былая жизнь, в которой были постоянные унижения, циничные клиенты, грязные деньги, которые только на первый взгляд кажутся лёгкими, и пустота… Любимые мужчины не прощают подобного прошлого. А будут ли они у нас, эти любимые мужчины? Большой вопрос…
Глава 5
А затем клиенты пошли чередой… Я не запоминала лиц, работала по инерции и, чтобы не видеть эти ужасные рожи, чаще всего закрывала глаза. Заработанные деньги переводом отправляла в Запорожье. Работала как станок. Даже во время месячных не переставала принимать клиентов. Девчонки научили в такие дни заталкивать во влагалище кусочек ваты, только так, чтобы клиент не видел. После секса нужно сразу бежать в душ и быстрее его вытаскивать. Это дико сложно, но я умудрялась вытаскивать двумя пальцами или цеплять ногтем. Перед следующим клиентом запихивала опять. Больше всего боялась просроченных презервативов. Страшно подцепить какую-нибудь заразу.
Самые лучшие клиенты те, которые быстро кончают. Чистенькие, аккуратные, быстро кончат и радостные убегают домой. Некоторые же так начинают мусолить, что жить не хочется.
Больше всего не люблю, когда клиенты лезут целоваться. Объясняю, что на работе в губы не целуюсь, это моё правило. Вот сегодня пришёл один придурок и дыхнул на меня перегаром. Меня аж вывернуло. Одет был как капуста. Под джинсами трико, под свитером рубашка, футболка, майка… Когда я увидела его сосиску, то сморщилась… Подумала: сколько же мне придётся её поднимать? Терпеть не могу таких долгоиграющих. Когда занимаюсь с ними сексом, стараюсь думать о чём-нибудь своём. Могу смотреть на стену и думать о том, что от неё отходят обои и надо бы их приклеить. Нет, я не лежу бревном. Делаю всё как положено, с наигранной страстью. Просто научилась переключаться на другую волну.
Чем больше клиентов я обслужу, тем больше заработаю денег. У нас была своеобразная конкуренция. Как и в любом женском коллективе, товарки по цеху преподносили мне различные подлянки. Так что мне приходилось работать в условиях антисанитарии, ведь мы все боимся болезней. Каждый день я ломала голову: как выйти на новый уровень работы, подняться по иерархической лестнице, добиться постоянной и богатой клиентуры? Я слышала о проститутках, которые зарабатывали по две тысячи долларов за ночь. Их клиентами были политики, представители шоу-бизнеса, сыновья олигархов и другие «шишки».
Молодой паренёк, такой же приезжий, как и я, меня пожалел, переживая, что я нахожусь на социальном дне. Как честный человек, он решил на мне жениться. Позвав в свою глухую деревню к чёрту на кулички, сказал, что никогда не попрекнёт меня моим прошлым. И очень удивился, услышав отказ. О нём остались хорошие воспоминания. Следом за ним пришёл ужасно агрессивный клиент, который чуть не разбил мне голову о стенку. Столько боли, обиды и унижения… Столько садистского удовольствия, когда он наблюдал за выражением моего лица! Про традиционный секс приходится просто забыть. Часто ходила с синяками, порезами, как-то думала, вообще убьют, не знаю, как жива осталась.
Один раз меня развели по полной программе. Мой сутенёр сказал, что одному очень влиятельному человеку нужна постоянная девушка для интимных встреч и что из всех девушек он решил предложить этому чуваку именно меня. Конечно же я обрадовалась и тщательно собиралась на так называемое собеседование.
— Вот и у тебя фарт пошёл, — сказала, зайдя в мою комнату, Валька. — Может, богач влюбится в тебя, женится и подарит жизнь в шоколаде.
— Мне не нужна шоколадная жизнь. Мне до смерти нужны деньги на лечение сестры. Ты же хорошо понимаешь, что дело нешуточное.
— У тебя сестра-близнец. Что, совсем не отличишь?
— Когда она была здорова, отличить было невозможно. Просто сейчас она очень сдала. Похудела, высохла.
— Мне кажется, это такая редкость…
— У нас даже родинки на одних и тех же местах. Мы и думаем одинаково. Между нами очень сильная духовная связь. Когда Дашка начинает говорить, я всегда могу закончить фразу. Это здорово — понимать, что ты не одна. Близнецы любят друг друга больше всех на свете. Они в принципе одно целое. Одна яйцеклетка, разделившаяся на равные половинки. Близнецы — это сила, единство на всю жизнь, понимание друг друга без слов. Это… сдача экзаменов друг за друга…
— Что, и такое было?
— Конечно. — Я улыбнулась. — Двое из ларца, одинаковых с лица! Так нас часто называли. Это загадка природы, никто не может дать ответ, почему яйцеклетка вдруг делится. Близнецы — одно из самых удивительных созданий природы. Похожие и снаружи и внутри…
— Когда я вижу на улице близнецов, — покачала головой Валька, — меня переполняют эмоции. Необычно, когда видишь двух одинаковых людей. Наверное, вас путали и вы прикалывались над всеми? Любую беду делите на двоих? Это очень здорово. Понимаю, близнецам сложно терять друг друга, ведь это самый близкий для вас человек. Но знаешь, иногда я сочувствую близнецам.
— Сочувствуешь? Почему?
— С детства слышат от окружающих дурацкий вопрос: «Ты кто: Саша или Ваня, Оля или Таня?» Ещё почему-то родители предпочитают покупать близнецам одинаковую одежду. Это мне непонятно. Ведь и так ребёнок в какой-то степени обделён индивидуальностью, а тут ещё и одежда, как у брата или сестры. На дворе двадцать первый век, дефицита вроде нет, и всё равно: если близняшки — одеты одинаково. Единственное преимущество — можно преподов в школе грузить. Предположим, один выучил математику, другой физику, и смело шагай сдавать за двоих. Нет, ты не подумай ничего плохого. Это просто моё мнение.
Поделиться книгой: