Помоги проекту - поделись книгой:
Просто временами мне не хватает страсти. Хочется огня. Я считаю, лучше обжечься, чем замёрзнуть. Мне нравится идти по улице, заставляя мужчин всех возрастов и доходов поворачивать голову и выпрямлять спину. Я ценю мужчин за их успехи и заставляю идти вперёд. Меня мало беспокоит, что вокруг меня вечно идёт война: разрушаются семьи, мужики сходят с ума от ревности и мысли, что я могу принадлежать другому, женщины ненавидят меня за мою сексапильность, за то, что не могут раскрыть секрет моего неземного обаяния, и за то, что я искусно манипулирую мужчинами.
Я тонко чувствую мужскую психологию и считаю себя настоящей женщиной. Этому трудно научиться, потому что это идёт изнутри. Встретив меня однажды, мужчинам другие женщины становятся неинтересны. Так что, мужчины, благодарите Бога, что пока я не встретилась на вашем пути. Большую часть времени я посвящаю изучению мужчин, это превратилось в хобби. Существует особая тактика, которая делает мужчин марионетками в руках сообразительных дам. Например, умение врать. Мужчинам нужно говорить то, что они ждут и хотят слышать. При этом взгляд должен быть достаточно глубоким, манящим и чарующим. Похожим на тихий омут. Еще мужчины ценят то, что им дорого досталось. Женщина просто обязана быть алчной. В противном случае она обесценивает себя. На то она и роковая дама, чтобы крушить судьбы противоположного пола. Есть в ней загадка, шарм… Такая, как я, никогда не будет во власти мужчины. Я сама кого хочешь заставлю плясать под свою дудку.
В последнее время у меня увеличилось количество завистников и недоброжелателей. Женщины не любят меня за эпатаж, независимость, чувство собственного достоинства и смелые высказывания. Но я уже давно не обращаю внимания на такие мелочи. Я из тех, кто может погнаться за двумя зайцами и поймать обоих. Правду говорят: ДО ЛЮБВИ НЕКОТОРЫХ ЖЕНЩИН МУЖЧИНЕ НАДО ДОРАСТИ, А ДО ЛЮБВИ ДРУГИХ ЖЕНЩИН ОПУСТИТЬСЯ. Я рискую повторить печальный опыт Мэрилин Монро. Влюбив в себя массу мужчин, она умерла из-за острой нехватки любви.
Я считаю, не стоит держаться за отношения лишь для того, чтобы в старости мне подали стакан воды. Вода от нелюбимого мужчины мне не нужна… Я не буду жить с мужчиной лишь потому, что от меня этого ожидает общество. Мне нравится возвращаться домой, где меня ждёт тишина. Полноценная жизнь в моём понимании — это необязательно привязанность к мужчине. Как и многие сильные женщины, я по жизни одиночка. И довольна своей жизнью. Временами я устаю от свиданий и поисков. Мне просто хочется побыть одной. Я умею быть одинокой и счастливой одновременно.
Многие чувствуют себя после развода так, будто их выпустили из тюрьмы. Только тогда они начинают понимать, что совершенно не любили себя. Самое трудное — поднять себя в своих глазах. Нужно подавать себя в ауре исключительности и красоты, показывать свою независимость. И пусть умных и сильных женщин боятся мужчины, но ведь это слабые мужчины, а сильные будут уважать.
Временами я хандрю. Мне начинает казаться, что мой мир рушится, осколки в моём сердце режут меня. Становится тоскливо и холодно. Я начинаю жить волнующими воспоминаниями, умираю и возрождаюсь. В такие моменты я пью крепкий кофе и привожу в порядок мысли. Я понимаю, что наступит новый день, появятся новые мечты. Я вновь буду красива, соблазнительна, весела и раскованна.
Может, в этом сумасшедшем мире моё одиночество встретит товарища «по несчастью», и они подружатся и перестанут быть одиночествами. Этот мир будет наполнен дыханием, биением сердец, прикосновением рук, дуновением свежего ветра и яркими звёздами в небе… Тогда я закрою глаза, дотронусь до лица любимого, почувствую учащённое дыхание у моей щеки и отвечу на страстный, долгий поцелуй… Два тела сплетутся воедино, станет легко и светло на душе. Два одиночества неожиданно станут единым целым. Всё это будет похоже на свежий и чистый воздух после дождя…
Глава 1
Моя жизнь круто изменилась в тот день, когда сестре понадобилась операция. Очень дорогостоящая. Вопрос жизни и смерти. Таких денег в нашей семье конечно же не было. Даже если бы мы всё продали и остались на улице… Да и кто бы купил наш разваливающийся дом с вечно протекающей ветхой крышей? Мне было горько и больно наблюдать, как на моих глазах угасала моя любимая сестрёнка.
— Дашуль, я найду деньги. — Я взяла сестру за руку и села рядом на стул. — Ты мне веришь?
Дашка с тоской смотрела на меня. В глазах ее стояли слёзы.
— Хочешь ограбить банк? Это нереально. Мама обратилась за помощью в какой-то фонд, но там таких, как я, очень много, а у меня времени не осталось…
— Не говори так. Я тебя вытащу. Мы же вместе! Выкарабкаемся. Мы же близнецы, а значит, нам друг без друга нельзя.
— Машенька, как же я тебя люблю. — Сестрёнка облизала пересохшие губы. — Если бы ты только знала…
— Я знаю. Я найду эти проклятые деньги, и ты будешь здорова.
Я смотрела на Дашку и думала, что больше всего боюсь её потерять. Дашка всегда была моим вторым «Я», ведь мы близняшки. У нас нет друг от друга секретов, ведь она не только моя сестра, но и самая лучшая подруга. Она у меня единственная и неповторимая.
В детстве мы любили подолгу сидеть за завтраком и есть манную кашу. Я люблю свою сестру больше всех, она для меня самый близкий человек. Мы одно целое. Мы вместе родились, мы похожи как две капли воды, внешне и внутренне. Так, как мы друг друга понимаем, никому не дано. А понимаем мы с полуслова, с одного взгляда, чувствуем любое изменение голоса. Может, для кого-то это звучит мистически, но мы запросто определяем, что друг у друга в голове, кто о чём думает. Я люблю свою сестру больше жизни. Если она плачет, буду плакать и я. Теперь она умирает, и я чувствую, что тоже умираю.
Я смотрю на неё, как в зеркало. Это в детстве все ссорятся с братьями и сёстрами. А со временем понимаешь, насколько сильно их любишь. Я помню Дашу малышкой, как мы с ней играли в куклы. Помню, как она пошла в первый класс, как плакала, когда не получались буквы. Сейчас она красивая, добрая и необычная девушка. Когда была здорова, брала книжку и читала вслух Верлена, Рембо, Гессе в оригинале. Я с наслаждением её слушала. Мы всегда были неразлучны: всё-таки близнецы. В детстве часто ссорились, даже волосы друг другу пытались выдрать, но быстро мирились и, как ни в чём не бывало, опять вместе играли, рисовали, пели, танцевали. В одном слове «люблю» не передать всей полноты чувств, которые я питаю к моей сестрёнке.
— Даша, всё будет хорошо, — произнесла я сквозь слёзы.
— Машка, всё хорошее уже было. Я знаю, что умру, мне осталось совсем недолго. Я всё понимаю… А ты живи за двоих. Мне вас всех будет очень не хватать. Тебя, мамы, папы… Знаешь, чем старше я становилась, тем больше мне не хватало детского счастья. Помнишь, как родители называли нас принцессами, как мы с тобой писали письма Деду Морозу, как загадывали желания в новогоднюю ночь? Как жаль, что в моей жизни больше не будет новогодних ночей… Говорят, желания под Новый год сбываются. В прошлую новогоднюю ночь я вновь представила себя маленькой и заказала Деду Морозу мешок здоровья. А он не принёс… Я загадала жизнь, а желание не исполнилось…
— Не говори так. Ты живая, — обливаясь слезами, я поднесла к губам руку своей сестры.
— Ещё живая, — поправила меня Дашка. — Я понимаю, что все мы умрём, это неизбежно, но когда смерть совсем рядом, становится страшно.
От ее слов моё сердце рухнуло вниз. Не было ничего вокруг, только она, такая бледная, измождённая и уставшая бороться.
— Машка, ты только не плачь. Ты должна жить и не плакать. Я очень хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Я буду тебя навещать… Обещаю… Мне вряд ли разрешат спуститься на землю, поэтому я буду навещать тебя в твоих снах. — Сестрёнка вложила в свои слова всю свою любовь. — Помнишь, как маленькими мы больше всего любили качаться на качелях? — прошептала она.
— Помню. Папа сделал нам деревянные качели и повесил на сук большого дерева. Мы были тогда такие счастливые…
— Да, было здорово. Это такое счастье, когда все тебя любят, мама печёт пирожки, а папа читает газету. Знаешь, я бы всё в жизни отдала, только бы вернуться в это беззаботное время. Тогда я не могла это оценить. Я хочу всё запомнить, перед смертью ещё раз прокрутить те моменты и понять, как же тогда было хорошо. Это прошлое. Жаль, что в моей жизни нет места будущему, только горькое настоящее. Я мечтала заработать деньги и купить большой дом для нашей семьи, где бы мы собирались за ужином и говорили по душам. И в этом доме не текла бы крыша. Не смогла… Не успела… Какие же мы с тобой дурочки, что так спешили взрослеть, ведь если так разобраться, во взрослой жизни ничего хорошего. В детстве нет проблем и боли.
— Да, все мы хотим стать взрослыми и независимыми. Получаем свободу, а затем понимаем: нет ничего счастливее, когда мы находимся в маминых руках.
— Хоть мы и жили небогато, но я всегда любила наш дом. Жаль, что больше никогда не вернусь домой. Там всегда тёплая постель, горячий чай с конфетами и книжки. Мы с тобой садились на крыльцо и мечтали, что рядом с нашим домом перевернётся грузовик с пряниками. Помнишь, как мы любили с тобой крутиться перед зеркалом и из-за этого вечно куда-нибудь опаздывали? А сейчас я больше всего на свете боюсь зеркал. Мне не хочется смотреть на лицо, которое отражается в зеркале. В нём больше нет жизни, а в глазах столько боли… Я боюсь встречать новый день, потому что мне кажется, всё закончится. Просто усну и не проснусь… Закрою глаза и больше их никогда не открою… Если бы я могла летать, я бы заглядывала к людям в окна и просила беречь то, что они имеют. Ведь часто мы просто не ценим то, что нам дано свыше. Когда-то я ужасно боялась одиночества, а теперь боюсь смерти… А одиночество… Оно совсем нестрашное. Оно просто тяжёлое… Когда мы одиноки, мы не имеем возможности отдавать другим своё душевное тепло, ведь внутри каждого человека накапливается очень много тепла. Его нужно обязательно кому-нибудь отдать. Знаешь, сестрёнка, мне уже не суждено встретить любовь. Осталось совсем мало времени. А вот ты пообещай, что если встретишь любовь, то сделаешь всё возможное, чтобы её сберечь.
— Обещаю, — я с огромным трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться.
— Я хочу, чтобы ты была счастливой и радостной. Скоро тебе придётся жить за двоих. Это очень большая ответственность. Это значит, что ты должна быть счастливой вдвойне. Тебе придётся научиться не жить прошлым, ведь я буду твоё прошлое. Прошлое нужно оставить там, сзади.
— Дашка, я тебя люблю.
— Маш, так неохота умирать, если бы ты только знала! Мне очень будет тебя не хватать. Хочется видеть рассветы, закаты, ночное небо, гулять по лужам, как в детстве…
— Даша, ты будешь жить… — Я приподнялась, поцеловала сестру. — Я найду деньги на твою жизнь. Я найду эти проклятые деньги. Ты только меня дождись…
— А ты куда?
— В Москву. Я постараюсь поскорее вернуться. Ты только не умирай. Пожалуйста, дождись меня. Я тебя очень прошу. Дождёшься?
— Я попробую. — Дашка посмотрела на меня растерянно.
Я вышла из больницы и разревелась. При Дашке плакать нельзя, вот и держалась как могла. У магазина на лавочке сидел подвыпивший Костя, бывший мой одноклассник. Он раньше ухаживал за сестрой и просто достал её своей любовью. Я остановилась и процедила сквозь зубы:
— Ты, скотина пьяная, что расселся?
— Получка у меня вчера была. Имею право. А ты зачем обзываешься? Самая крутая?
— Крутая! А ты, сволочь, вместо того, чтобы пить, искал бы деньги Дашке на операцию. Задницу бы поднял и носом рыл землю!
— Да я хоть всё в округе перерою, таких денег близко не найду. Я же не олигарх.
— Конечно, проще всего сидеть и бухать.
— А что ещё делать? Дашка запретила меня к ней в больницу пускать.
— И правильно сделала. На фиг ей твою пьяную рожу лицезреть? А ещё в женихи набивался, придурок!
— Машка, ты что на меня рычишь? Думаешь, я не хочу помочь Дашке? Но ей ничего не поможет. Нужно бабло. А где его взять? Я что, по-твоему, должен инкассаторскую машину грабануть?
— Неплохая идея. Только боюсь, что у тебя ума на это не хватит.
Поняв, что у меня окончательно сдают нервы, я сняла туфельку, подошла к Костику и что было сил принялась его колотить.
— Получай, сволочь! Жениться он на Дашке хотел, алкоголик хренов! Как она заболела, так даже палец о палец не ударил, чтобы раздобыть деньги на лечение! Блин, если любишь и твой любимый человек умирает, можно пойти даже на преступление! А вы только здоровых любить умеете! Шары налил и кайфуешь, а Дашка в любой момент на тот свет может отправиться!
— Прекрати, дура! — заголосил Костик. — Олигархов себе ищите! Пусть они вам красивую жизнь и покупают!
— А нам красивая жизнь не нужна! Нам здоровье нужно! Олигархи хоть рисковать не боятся, а такие, как ты, только водку жрать! Иди, дом продавай!
— Да сколько он стоит, тот дом? Не хватит! Да и отец не разрешит.
— Тогда банк грабь! Делай же что-нибудь, только не сиди и не пей на лавочке!
— Прекрати, придурошная, а то ведь у меня кулак нешуточный! Терпение лопнет — улетишь к забору! Сама-то ни хрена не делаешь! Иди на панель! Даже если будешь свой передок круглосуточно без передыха подставлять под всех подряд, тебе до старости не сколотить такую сумму!
— Дебил!
Я бросила туфельку на землю, сняла вторую, запустила её в Костика и пошла домой босиком, вытирая слёзы.
Глава 2
А потом Москва и жуткая школа выживания… Меня нашли прямо на вокзале, когда я заглядывала в различные торговые точки и спрашивала хоть какую-нибудь работу. Одна «добрая» женщина отвела меня к своему знакомому на квартиру и сказала, что я могу пожить бесплатно. Меня накормили и предложили не только кров и еду, но и возможность заработать. Вот так я и стала проституткой… Меня сразу предупредили, что клиенты могут быть самые разные. Бывает, когда их много, они издеваются, избивают, тушат окурки об тело и по нескольку дней не отпускают.
Я окунулась в неведомый мне мир. Самыми удачливыми были девочки, обслуживающие крутых бизнесменов и иностранцев. Но, чтобы работать с так называемыми сливками, нужно было пройти много ступеней. На это у меня не было времени и уж тем более желания, ведь сестра умирала. Чтобы развести кого-то на серьёзные деньги, нужно быть элитной индивидуалкой.
В любом случае у меня уже имелся маленький плюсик. Я не стояла на трассе и не спала с дальнобойщиками. Я работала в гостинице на самой окраине Москвы, и, по разговорам других девочек, это было не самое плохое место.
Опаснее всего стоять на трассе. Многие девочки каждый день просто вливали в себя алкоголь, а многие сидели на наркотиках, чтобы хоть как-то забыться. Никогда не забуду свой первый опыт секса за деньги. Тогда я налила себе полный стакан водки и закусила огурцом с хлебом.
— Боишься? — спросила меня товарка по цеху Валька.
— Ну… колотит.
— Ты спала уже с мужчинами?
— Конечно. Только вот не за деньги.
— Все мы когда-то начинали, — хихикнула она. — Я в первый раз нажралась прилично. Тоже боялась. А потом всё как по маслу пошло. Сама откуда?
— Из Запорожья.
— Гарна дивчина, значит. А я из Молдовии. У нас тут весь бывший союз братских республик.
— Ты здесь давно?
— Полгода. Медаль за мужество уже впору давать.
— Богатые клиенты бывают?
— Богатые клиенты девочек в дорогих борделях снимают в центре Москвы, а не в гостиницах на окраине.
— Значит, тут одна хрень?
— Смотря что подразумеваешь под этим словом. Бывают иногда приличные. Ну… не такие богатые, о которых ты мечтаешь. Да и зачем тебе богатые? Думаешь, они уважительнее к тебе относиться будут или денег много отвалят? Среди них знаешь сколько козлов-извращенцев… Они постоянно обкуренные или нанюхаются, а потом их на всякое садо-мазо тянет. Сколько бы денег они тебе ни отвалили, всё равно сутенёр заберёт. В любом случае мы не на точке стоим, а значит, мы везучие.
От слова «везучие» меня передёрнуло, но я не подала виду.
— Точка — это трасса?
— Всё верно. На точке стоять крайне опасно. Садишься в машину, и хрен его знает, куда тебя повезут. Сколько уже девочек погибло… Сядешь в тачку к интеллигентному очкарику-бизнесмену и думаешь, что сейчас привезёт тебя в уютную квартиру и отпустит быстро. Но вместо этого девочку привозят в жуткую хату или сауну, где сидят пятнадцать лбов и жаждут крови.
— Ты попадала в подобную ситуацию?
— Ещё бы, ведь я именно с точки начинала. Самые ужасные — это «лица кавказской национальности». Среди них столько бандитов, мама не горюй! Затащат за волосы в машину и увезут в неизвестном направлении. Хорошо, если жива останешься.
— А ты почему в проститутки пошла? — поинтересовалась я у своей новой знакомой и ощутила, как водка дала в голову.
— Потому же, почему и ты, — усмехнулась Валентина и закинула ногу на ногу. — Бабки нужны. Тебе ведь тоже?
— Тоже, — глухо отозвалась я и закрыла глаза.
А затем был первый клиент, и я с трудом подавила ощущение брезгливости — пожилой, полный, с большим круглым пивным животом. Не знаю, где он нашёл деньги на секс. Наверное, накопил. В нос сразу ударил запах давно не мытого тела. Меня сразу замутило, и я предложила ему пройти в душ. Клиент посмотрел на меня как на какое-то ничтожество и заявил, что он в полном порядке, душ ему ни к чему. Когда он лёг на кровать, я была готова разрыдаться и выбежать из номера. Боже, какой же он был противный! Первое, что потребовал, — сделать минет, так как его вялый стручок даже не думал стоять. Я с ужасом поняла, что мне придётся изрядно повозиться. Попыталась напялить на это убожество презерватив, но клиент тряхнул меня за плечи и заорал, чтобы я делала минет без презерватива. Мол, за каким чёртом нужна резина, если член не встал? При этом он стал со всей силы прижимать мою голову к своей промежности. Я резко вскинула голову и напомнила клиенту, что работаю только с презервативом. Затем начала поднимать член рукой. Не знаю, как я выдержала… Этот урод захотел ещё и анального секса, пришлось всячески отбиваться. Не действовали и его доводы доплатить. Мужик швырнул меня на кровать, стал разводить ноги, и мне чудом удалось вывернуться. Казалось, время тянулось до бесконечности. Когда всё закончилось и клиент наконец свалил, долго ревела, предварительно полчаса простояв под душем, пытаясь смыть с себя омерзительный запах пота.
— Ну что, подруга, с боевым крещением тебя. — В номер вошла Валя.
— Какая мразь, — только и смогла сказать я.
— Он для нас мразь, а мы для него. А ведь если разобраться, мы такие же, как и остальные. Так называемые «правильные девушки» во сто крат хуже любой вокзальной проститутки. Те называют цену и отрабатывают деньги, а так называемая святоша, которая гордится своей правильностью, только и думает, как подороже себя продать. Проститутки намного честнее обычных баб, состоящих в законном браке, которые требуют от мужа денег, послушания, а сами втихаря трахаются с любовниками. Бывает, даже рожают от трахалей, а подсовывают ребёнка мужьям как родного.
Я слушала Валю и мысленно соглашалась. Действительно, все должно быть честно: отработал — получил. Да с некоторыми проститутками можно поговорить на любую тему в отличие от обычных баб. От хорошей жизни никто на панель не пойдёт, да и образование получить сегодня не все могут. Работы нормальной тоже мало. Девушкам из малообеспеченных семей ничего не остаётся, как торговать собой. У людей очень странное представление об уважении. Значит, если девушка спит с одним-двумя парнями, её уважают, а если с несколькими, то это грязь и неуважение. Может, проститутка за свою жизнь больше добрых дел сделала, чем обычная хорошая девочка. Хороших людей надо не количеством мужиков мерить, а поступками.
— Чем проститутки хуже тех же секретуток, — негодовала Валя, — которые обслуживают шефа по первому требованию? Чем они хуже безголосых певичек, ложащихся под продюсеров? Проститутки принимают заказ, отрабатывают деньги, не грузят клиентов рассказами о шмотках, быдлородителях, подружках, но могут выслушать и посочувствовать клиенту, а этого не от всякой законной жены добьёшься. Не считаю проституцию позорной профессией. Она ничем не хуже многих. В чём разница между выходом на панель и поисками богатого папика, зачастую старого, толстого и некрасивого, которого девушка всё равно не любит? Да ни в чём! Может, так жизнь довела, что уже и выбирать не приходится. Точнее, либо помирать с голоду во цвете лет, либо на панель, чтобы выжить. Если мужчина изменяет жене с проституткой, в этом виновата не проститутка, а жена, которая не может удовлетворить мужчину в постели и тем самым толкает его искать наслаждение в объятиях представительницы древнейшей профессии… — Валентина протянула мне сигарету и принялась философствовать дальше. — От проституток гораздо больше пользы, чем от депутатов, — выдала она.
— Ты что несёшь?
— А что, не так, что ли?! Мы хоть пользу людям приносим, а эти только народные деньги просирают. Ну что ты бледная вся и губы трясутся?
— Сдохнуть хочется, — честно призналась я.
— У меня после первого раза тоже истерика была. Все через это проходят. Водочки хряпни, и всё не будет восприниматься настолько остро.
Я выпила предложенную рюмку водки, закусила солёным огурцом и с трудом сдержалась, чтобы не разреветься.
— Да, проститутки спят со всеми за деньги. Да, они занимаются развратом. Да, они осознают позорность своего образа жизни, — распалялась Валька. — Но есть ещё категория женщин, которые тоже спят со всеми подряд, но в отличие от проституток не берут денег, открыто, нагло смотрят в глаза порядочным людям, не видя ничего зазорного в своем поведении, не считая себя падшими. Такие шлюхи, по сути, тоже проститутки, только бесплатные. Если для нас это работа, для них — изощрённое хобби. Нам не надо врать про любовь-морковь. Дал денег, снял напряжение, и порядок. Проститутка не будет ныть о «самом дорогом», которое отдано мужику…
— Господи, я всегда на дух не переносила проституток. Получается, сейчас я ненавижу себя. Ведь мне теперь придётся с этим жить… Очень тяжело договориться с собственной совестью. Можно скрыть свою подноготную от окружающих, но ведь от себя не спрячешься. Постоянно придётся заниматься самооправданием. Душевный покой и любовь к себе за деньги не купишь.
— Да ладно тебе, прекрати заниматься морализаторством. Пришёл клиент, сделал своё дело и ушёл. Просто в нашей работе много различных препон из-за того, что проституция вне закона. Вечно дебильные рейды с официальной целью выявить и поймать проституток и сутенёров. Правда, нас только штрафуют, а вот сутенёрам светит уголовное наказание. Есть ещё большой риск подцепить букет страшных заболеваний, быть избитой или убитой очередным клиентом, ведь никто не знает, что у него на уме.
— Мне нужно в самый короткий срок попасть в элитные проститутки. Помоги… — Я с надеждой посмотрела на Валентину.
Глава 3
— Я бы тоже хотела туда попасть, — усмехнулась Валентина.
— Это сложно?
— Сложно. Надо попасть либо в дорогой бордель, либо в клуб. Проститутки вип-класса знают несколько языков, владеют всеми видами экзотического минета, да и носят такое нижнее бельё, которое нам и не снилось. Нужно попасть в крутой салон, где есть охрана. Также ценятся индивидуалки. Они сами определяют цену, которая зависит от внешности, далее следуют возраст, шарм, обаяние, знание иностранных языков. Ещё цена зависит от спектра услуг: девушки, исключающие из перечня услуг различные извращения, стоят намного дешевле, чем те, которые готовы делать всё. Многие такие девочки вполне удачно выходят замуж за иностранцев и уезжают к ним на родину. Забывают всё как страшный сон.
Поделиться книгой: