Помоги проекту - поделись книгой:
— Зови меня Кент.
Он обрадованно спросил:
— А других драконов ты знаешь? Я думаю, мой отец…
— Если он новенький вроде тебя, — сказала Кент, — то он не дракон. — И она пристально оглядела его. — Прости меня, но тут кое-что странное… Что это за нить тянется от тебя, уходя вдаль?
Джо-бой оглянулся через крыло, высматривая то, на что кивнула Кент. И в самом деле увидел туманную нить, состоявшую неведомо из чего. Она начиналась у самой середины его чешуйчатой груди и пропадала вдали.
— Надо полагать, — сказал он, — эта штука связывает меня с моим человеческим телом.
— Все не так, — сказала Кент. — На самом деле ты и есть твое человеческое тело. Извини, конечно, но больше похоже на то, что кто-то присосался и тянет из тебя соки!
— Значит, со мной что-то не так, — предположил Джо-бой.
— Нет, не думаю, — сказала Кент. — Примерно так все выглядело, когда в прежние времена я брала силу у коровы. Или, может, ты сейчас забираешь у кого-то энергию?
— Если бы я знал, — ответил Джо-бой. — У поезда ее было более чем достаточно…
— Тогда, — сказала Кент, — если ты не против, давай полетим и посмотрим, в чем дело. Знаешь, после того как я столько просидела взаперти под землей, мне претит мысль о том, что дракон может оказаться жертвой…
Она развернула полупрозрачные голубые крылья и легко вознеслась в небо. Джо-бой поднялся куда менее изящно, с тяжеловатым разбегом и хлопаньем. Драконица ждала его, кружась в воздухе и смеясь так, что разлетались облачка легкого пара.
— Как здорово! — сказала она, когда Джо-бой наконец к ней присоединился. — Ты не представляешь, как я тосковала по небу, по возможности снова летать!.. А сколько энергии, она же повсюду, только бери! Тут — железная дорога, там — шоссе, а еще вон то здание, где, похоже, что-то производят… Поверить не могу, чтобы в нынешние времена кому-то пришло в голову присосаться к живому для пропитания!
— Я, наверное, что-то не так понял, — сказал Джо-бой.
— А мы просто отследим нить и посмотрим, — ответила Кент.
И они полетели. Ветер стремительно обтекал их крылья, и нить, тянувшаяся от груди Джо-боя, сама собой укорачивалась. Драконы проследили ее до самого Лондона и даже дальше на юг. Джо-бой про себя полагал, что нить приведет их к домику, где осталось лежать его человеческое тело, но, к его удивлению, вскоре под ними оказался большой дом, где он родился. Просочившись сквозь крышу и верхний этаж, они оказались в царстве свежей краски и обеззараживания.
«Если машина преспокойно может пройти сквозь меня, значит, и я сам вполне способен пройти сквозь дом», — подумал Джо-бой, когда они спланировали прямо в помещение, бывшее когда-то столовой. Там сидела длинная очередь людей, выглядевших не слишком счастливыми. Кажется, никто из них не заметил драконов, появившихся в комнате. Против них виднелась лакированная стойка с надписью «Регистратура». Там сидела Лидия и раздраженным голосом разговаривала по телефону.
Нить из груди Джо-боя тянулась прямиком к ней.
— Ну? Что я тебе говорила? — спросила Кент, сворачиваясь между стульями. — Не знаю, кто она такая, но она к тебе присосалась. Тебе никогда не доводилось чувствовать слабость?
— Доводилось, — ответил Джо-бой. — Последние полтора года…
Лидия между тем сердито выговаривала в телефон:
— Если у ребенка в самом деле конвульсии, везите его в больницу, а докторов звонками не беспокойте… — И после паузы: — Если ваша машина сломалась, вызовите «скорую помощь» и не отнимайте у нас время…
Она бросила трубку на рычаг, но почти срезу телефон опять зазвонил.
— Хирургия доктора Грейлинга…
Джо-бой ощутил, как напряглась и запульсировала связывавшая их нить: Лидия собиралась с силами, чтобы отшить очередного пациента.
— Нет, — сказала она затем. — Если у вас не назначено, на прием к доктору вы не попадете.
— Поверить не могу, — чувствуя себя очень несчастным, вздохнул Джо-бой.
— Очень противная тетка, — сказала Кент. — Давай-ка глянем, в чем дело…
Она вытянула длинную мордочку прямо сквозь телефонный провод и аккуратно коснулась груди Лидии. Та сделалась прозрачной, и Джо-бой не поверил собственным глазам. Его взгляду предстали внутренние органы Лидии — и черный, скрюченный, уродливый дракон, который в них корчился. Он ерзал и ворочался, вытягивая из Джо-боя энергию по связывавшей их пуповине.
— Так вот оно что, — печально проговорила Кент. — Это случается с уймой людей, которые не желают признать своих драконов. Ты же понимаешь, драконы сами по себе не живут. Она, наверное, еще до твоего рождения этим занималась…
Джо-бой ощутил, как им овладевает внезапная и неудержимая ярость. Теперь он точно знал, что случилось с отцом. Из него самым натуральным образом выпили все соки, причем досуха. Он понял, что должен уничтожить этого скрюченного внутреннего дракона. Сверкая чешуей, он рванулся вперед, сквозь конторку, сквозь Лидию…
— Нет! Погоди! — окликнула Кент.
Но Джо-бой был слишком рассержен, чтобы услышать. Он сгреб когтистыми лапами корчившееся существо и дохнул огнем. Он ревел и источал жар, пока не уверился, что черный дракон уничтожен.
Он совершенно не предполагал, что тем самым убьет и Лидию…
Что может быть опасней разъяренного дракона? Только дракон, ошалевший от горя. Следует поблагодарить Кент хоть за то, что разрушения в том регионе не оказались еще хуже…
Грегори Магуайр
Паз_зло
— И можешь не смотреть на меня так. Это не я все подстроила, — сказала ее мать. Когда-то в подобном случае она глубоко затянулась бы сигаретой, а потом, ради усиления впечатления, выпустила сквозь щель улыбки длинный султан углекислого перегара. Теперь она всего лишь дважды стукнула плечом о дверной косяк комнаты Элени. Чуть передохнула — и стукнула еще дважды. Она держала руки скрещенными на груди, что отчетливо напоминало заколоченную досками дверь. — Так что прибереги свой тон для синоптиков. Или для погоды. А лучше — для своего папочки и его «маленького, но смелого эксперимента»…
Этот последний оборот в устах Марты Лестер обозначал новую семью ее бывшего мужа. Хохотушку жену и уже готового сына.
— Да я вообще молчу, — ответила Элени. — Я хоть слово сказала?
Гром тотчас высказался за обеих. Марта Лестер подождала, пока он стихнет, и добавила:
— Я тебе не виновата, что дождь льет уже полных пять дней. Если непременно охота кого-нибудь обвинить, вини нашего мистера Взбалмошного — за то, что не умеет планировать. Они, говорит он, вчера поздно начали, кто их знает уж почему. Они вчера открыли для себя что-то принципиально новое, прямо неожиданный поворот в жизни… короче, как завалились в кроватку, так и не могли из нее вылезти, пока все сроки не прошли. А потом федеральная автострада на севере оказалась наглухо забита машинами. Объездную, оказывается, перекрыли из-за аварии — это его предположение, — так что все вылезли на федеральную, и пришлось еле-еле ползти, а то и вовсе стоять. В общем, до темноты им сюда уже не добраться, и потом, дождь обещают до самого конца выходных… Короче — извините, ребята. Не получилось.
— Мне-то от его извинений…
— А почему бы тебе было не подойти к телефону и самой ему это не высказать? Ты должна была снять трубку!
— Ну а что бы я ему сказала? — спросила Элени. — Кстати, когда раздался звонок, я сразу поняла, что это папа собирается дать отбой. Да и как его за это винить…
— А следовало бы! Хоть разок для разнообразия! Не все же меня! Элени, я не заказывала ненастье на всю эту неделю, что мы проводим на озере. Я же знаю, как ты хотела повидаться со своим новым… — Марта прикусила губу, не зная, как выразиться: братом?.. сводным братом?.. приемным братом?.. — Со своим новым родственником, — произнесла она наконец. — Как там его зовут, кажется, Тайлер?
— Тэйлор. И я с ним почти не знакома, только собиралась его получше узнать. Ты же знаешь.
— Ну хоть не «мама мия», и то хлеб. Ладно… Знаешь, я, конечно, извращенка, но я и сама имела в виду немножко развлечься…
Дождь между тем молотил в маленькие окна с такой яростью, что Элени почти ждала — вот сейчас видавшие виды рамы не выдержат и на крашеный пол посыплются осколки стекла. Ко всему прочему, за окнами почти ничего не было видно. Сгущались серые сумерки, с поверхности исхлестанного дождем озера поднимался серый туман…
— Так если никто не приедет, — с некоторой надеждой спросила Элени, — может, и нам здесь больше торчать незачем?
— Деточка, ты отлично знаешь, что в субботу будет ярмарка графства Бристер. У меня там бартерные сделки, как и в других подобных местах. Ты думаешь, я для собственного удовольствия каждый день к кому-то еду и лазаю по всем этим захламленным гаражам, чердакам и подвалам? И как я в них от пыли много лет назад не загнулась! Но это мой заработок! Должен кто-то в этом доме на еду зарабатывать?
Элени смотрела на ее сердито оттопыренную губу и не могла понять, кто был виноват больше: сама Элени, за то, что с аппетитом ела, или ее отец, оставивший и семью, и свое обычное место на кухне.
— Но тут все равно нечего делать, пока дождь, — сказала Элени. — Мне уже надоело порядок наводить, точно в тюремной камере. — Она обвела рукой свою комнату, располагавшуюся наверху дома. У комнаты была форма как у палатки: крыша без потолка и окна только в торцах. — Это вообще-то каникулы…
— Это вообще-то семья, — парировала ее мать. — Неполноценная, но тем не менее. И у тебя тоже есть обязанности, мисс Душистый Горошек! — Марта повернулась к выходу, но у лестницы снова остановилась. — Пойду попробую изобразить какой-никакой ужин, — сказала она. — Я на самом деле рассчитывала, что они с собой что-нибудь вкусное привезут, раз едут из города… Это называется испытанием, Элени. Когда-нибудь ты поймешь…
— Тут даже почитать нечего, — сказала дочь. — А все библиотечные я уже прочитала…
— Ты знаешь, что я тебе на это отвечу, — сказала Марта.
И Элени действительно знала. К примеру, взять что-нибудь из кучи детских книжек, что плесневели на крыльце, под синим брезентовым тентом. Вместе с кучей всякой дребедени, которую Марта надеялась всучить обывателям на барахолке.
Спускаясь по лестнице, мать оглянулась через плечо.
— Ты их уже просматривала раз или два, — сказала она. — Но я только вчера привезла с церковной распродажи кое-что новенькое. Вот и займись.
Оставшись одна, Элени какое-то время просто сидела и думала о Тэйлоре. Не то чтобы он ей особенно нравился, просто, если бы он приехал, она для разнообразия раздражала бы кого-то еще, не только мать. Хотя… Дружба с нечаянным «братом» из новой семьи отца вовсе не такая уж абсолютно невозможная штука…
Внизу ее мать стучала дверцами кухонных шкафчиков и ругалась самыми что ни есть неподобающими словами. Знала ли она, что звукоизоляция между этажами отсутствовала?.. Доски, составлявшие потолок кухни, были полом комнаты, где обитала Элени. Старый домик содержался далеко не лучшим образом. Элени во всех подробностях представляла, как ее мать мечется по кухне туда и сюда. Вот она пытается зажечь конфорку, вот она режет руку, открывая жестянку с помидорами…
Спасаясь и от скуки, и от кухонных трагедий, Элени тихонько спустилась по лестнице и выбралась на крыльцо. Брезгливо, двумя пальцами отвернула уголок тента и сморщила нос. Пахло сыростью и старьем.
Элени не впервые видела старые книги, еле выжившие когда-то в руках детей. Те давно выросшие дети, возможно, кое-как выживали теперь с помощью социального страхования. Книги были толщиной почти с последние томики о приключениях Гарри Поттера, но толстые страницы казались кремовыми, а жирный шрифт так и бросался в глаза. Каждой главе сопутствовали черно-белые иллюстрации. Встречались и цветные вставки, прикрытые защитными листками прозрачной кальки. Пафосное оформление картинок, однако, мало соответствовало содержанию. Даже если попадалось что-нибудь интересное — злодейская армия, морской змей или устрашающего вида дух, — четверо (почему-то их неизменно бывало четверо) малолетних героев, отважно противостоявших врагу, выглядели слишком хорошенькими, чтобы в них возможно было поверить. Девочки красовались в сарафанчиках, фартучках, ленточках. Мальчики выглядели так, как если бы их звали Седриками, Сесилами, Сирилами… если не вообще Синтиями. Единственным ребенком, который гулял по страницам этих старых книжек сам по себе, была туго накрахмаленная Алиса, путешествовавшая по Стране чудес более-менее сама по себе. Да и той пририсовали голову, наводившую на мысли о гидроэнцефалите. То бишь крыша у Алисы потихоньку съезжала. Бедняжка…
Элени рылась в старых книгах, стараясь не производить лишнего шума, но ее возня не осталась незамеченной матерью.
— Там в куче есть несколько пазлов, — сказала Марта. — Я еще не рассортировала вчерашние приобретения. Можешь поиграть, только кусочки не растеряй!
Продолжая рыться, Элени в самом деле нашла несколько пазлов. Все коробки были одинакового размера и все, похоже, от одного производителя. Когда-то они были туго обтянуты целлофаном, но обертка состарилась и расползалась на полосы прямо в руках. Смахнув пыль с верхней коробки, Элени вгляделась в картинку. Ей удалось различить вроде бы голову дракона. Морда была опущена, но глаза обращены вверх. Казалось, дракон смотрит на зрителя, примерно как щенок, написавший на ковер. Только щенок бы виновато съежился, а дракон — просто ждал.
— Ужин будет через полчаса, если до тех пор не сгорит, — окликнула мать.
Потом донеслось характерное бульканье, какое издает бутылка, когда ее переворачивают кверху дном и выливают остатки содержимого в жадно подставленный стакан.
Элени не ответила — просто сунула драконий пазл под мышку и быстро убежала наверх, в свой пыльный, плоховато освещенный «курятник».
Вообще-то она считала составление пазлов занятием для идиотов. Ну какой в нем смысл? Конечный результат показывает картинка на обложке, так что подгонка кусочков одного к другому становится просто способом убить время. С таким же успехом можно отдирать обои с боковой стены (благо они там и так уже отклеиваются) и рвать на мелкие части, а потом приделывать обратно. Составив пазл, ты не будешь знать ничего нового по сравнению с началом работы. И винить будет некого, кроме себя самого.
Но внизу сперва звякнул лед о стекло стакана, потом на пол свалилась деревянная ложка, которую после этого так и не ополоснули… Элени доводилось слышать, что узники в тюрьмах иной раз выучивались вязать крючком. Завершив какую-нибудь работу, они тут же ее распускали и все начинали сначала. Принцип был тот же, что и занятия с пазлом…
У нее в комнате был карточный столик и напольная лампа. Элени придвинула столик к стене, чтобы прислонить к ней крышку с рисунком. Потом взялась за дело, точно математик или другой ученый перед лицом научной проблемы. Для начала она перевернула все фрагменты головоломки окрашенными сторонами вверх. Они были медно-оранжевыми, сиренево-серыми и еще янтарными — для зубов и когтей. Должным образом повернула каждый и нашла четыре угловых кусочка.
Картинка на обложке содержала хорошо проработанный фон. Озеро, лесистый холм, зловещие облака… Спасибо и на том, что не просматривалось ни прыщавого школьника с мечом, ни шепелявой девчушки с букетиком либо кнутиком в пухлой ручонке. Еще было похоже, что содержимое коробки отпечатали под самый занавес выпуска. Краски на кусочках пазла выглядели куда бледней, чем на крышке. Значит, трудней будет отыскивать нужные. За это Элени, пожалуй, была даже благодарна.
— Эти мне гадюки из Миссулы, Монтана! — выругалась внизу мать. Раздался лязг сковородки, брошенной в раковину, и только тут Элени ощутила запах горелого.
— Ничего, мам, я и хлебца с арахисовым маслом поем… — фальшиво жизнерадостным голосом крикнула она и, закатив глаза, добавила очень тихо: — В очередной раз.
Мать в ответ рявкнула:
— Будешь есть, что я приготовлю, и скажешь спасибо!
Элени вновь склонилась над пазлом…
Сплошное несчастье, сказала она себе. Сплошное? Как занавески, сквозь которые ничего не видать?..
Нет. И совсем я не несчастна. Мне просто ужас как нравится день-деньской составлять пазлы.
Самое простое — это выложить края, и Элени довольно быстро с ними покончила. Ничего неожиданного. Периметр пазла был темным, на фоне карточного стола казался рамой окна, из которого текла нефть. Текла изо всех дырочек, пока еще не закрытых кусочками пазла…
Дальше Элени начала выкладывать дракона. Перво-наперво она взялась за его шипастый хребет, занимавший большую часть картинки. Дракон чем-то напоминал кота, круто выгнувшего спину. Его чешуи походили на оранжево-медные волны, плавно катившиеся от головы к хвосту. Их было нетрудно выкладывать, и скоро дракон занял свое место внутри рамы, с которой, впрочем, его еще не связывала ни единая перемычка.
Занеся руку над столом, Элени несколько призадумалась над тем местом, где задняя лапа дракона переходила в бедро, и уже собралась взять один из золотистых кусочков, когда ее заставило подскочить резкое буханье наружной двери. Это Марта Лестер вышла под дождь, силясь удержаться и не закурить «спасительную» сигарету из пачки, которая, как отлично знала Элени, хранилась у нее в сумочке.
Да укурись ты хоть до смерти, подумала Элени и несколько театрально передернула плечами, хотя никто здесь не мог ее видеть. Вернулась к работе и вглядывалась в нее, соображая, каким должен быть следующий кусочек…
И вдруг обратила внимание, что ее ладони, зависшей над столом, становится то холодно, то тепло.
Это еще что такое?..
Может, свет лампы, отраженный более светлыми кусочками картона, нес больше тепла, чем отброшенный темными?
Решив проверить свое предположение, она случайным образом выбрала кусочек пазла там, где тепло ощущалось наиболее отчетливо. И точно, картонный фрагмент отливал белесым золотом. Это был не тот, который она хотела было выбрать. Он был не с бедра дракона, а с кончика его колючей вытянутой морды, там, где из широкой ноздри вырывался завиток дыма.
— Во дела, — сказала Элени вслух.
Она знала, что мать ее не услышит за шумом дождя и собственных шагов по крыльцу. В таком случае — с кем же она разговаривала?
— Тихо сам с собою, — вздохнула Элени. — Всего неделя в одиночке — и у меня уже шифер шуршит…
Она еще раз попробовала выбрать фрагмент пазла, ориентируясь на источаемое им тепло. И вновь это оказался кусочек с оранжевым отливом — драконья коленка, которую она искала вначале.
Уже можно было разглядеть изгиб драконьей спины. Правда, поза казалась некоторым образом агрессивней, чем на картинке. Как если бы рисунок на коробке был сделан по моментальному эскизу художника, после чего реальный дракон продолжил движение. Его передняя левая лапа успела выдвинуться вперед, а голова — если, конечно, это глаз… да, это точно глаз! — голова круче наклонилась к земле. Ни дать ни взять заостренные уши дракона уловили шорох карандаша по бумаге, и голова поворачивалась на звук.
…И что это был за глаз! Словно кристаллизованная горечь драгоценного камня. Черный зрачок — не круглый, но и не щелевой, а скорее треугольный… приблизительно по форме черепа. А радужка — фиолетово-льдистая…
— Ну и на что мы смотрим? — спросила Элени.
Ее переполняла какая-то глупая храбрость — пока она не нашла и не установила на место второй глаз и дракон не уставился на нее сразу обоими.
— Это же не я в восьми футах от тебя торчу с блокнотом и карандашом «Фабер и Фабер» номер два! — сказала она дракону. — Так что можешь не таращиться!
На самом деле ей было жутковато, и она разговаривала с пазлом, просто чтобы меньше трусить. Она попробовала отвлечься, занявшись фоном. Но если дракон лишь чуть отличался от изображенного на обложке, пейзаж, как выяснилось, был передан куда менее точно. На коробке можно было различить завитки тумана, поднимавшегося над сельским пейзажем, и перемешанные с ним клочки драконьего дыма. В самом пазле задний план был куда менее проявлен и даже, как с удивлением поняла Элени, несколько противоречив. Вот она выбрала фрагмент, на котором, словно двойная скобка — ((— вились две дуги дыма. Но к тому времени, когда она уложила кусочек, одна «скобка» успела перевернуться, а вторая исчезла совсем. Было похоже, что дым продолжал невесомо подниматься и плыть по дуновению ветра…
Поделиться книгой: