Помоги проекту - поделись книгой:
Произведение Фидия стало для всех авторов древности эталоном, поэтому тысячи статуй Зевса (а позже римских императоров) старались сделать похожими на него.
Византийские императоры перевезли со всеми предосторожностями статую в Константинополь — на первых порах они дозволяли себе ценить высокое искусство. И даже христианские фанатики, враги языческой красоты, не посмели разрушить статую. Но, к глубокому удовлетворению христианских проповедников, бог покарал своего языческого соперника, наказав тем самым сошедших с праведного пути императоров. В V веке нашей эры дворец императора Феодосия II сгорел. Деревянный в своей основе колосс стал добычей огня: лишь несколько обугленных костяных пластинок да блесток расплавленного золота осталось от творения Фидия. Так погибло это чудо света…
Рассказы о статуе Зевса были столь восторженны, что в ее существование в последующие годы верили немногие. Для того чтобы убедиться, что статуя существовала и была именно такой, как описывали современники, следовало отыскать хотя бы косвенные свидетельства ее существования. Сооружение такой статуи требовало нескольких лет работы, кроме того Фидию и его многочисленным помощникам необходимо было большое помещение…
Попытку найти мастерскую Фидия предприняли немецкие археологи, проводившие раскопки в Олимпии. Они обратили внимание на остатки античного здания, перестроенного в византийскую христианскую церковь. Обследовав здание, ученые убедились в том, что именно здесь располагалась мастерская. Это было большое каменное сооружение, почти не уступавшее по размерам самому храму. В нем нашли инструменты скульпторов и ювелиров и остатки литейного цеха. Но самые интересные находки сделаны были по соседству с мастерской — в яме, куда в течение многих сотен лет мастера сбрасывали отходы и отбракованные детали статуй. Там удалось отыскать отлитые формы тоги Зевса, множество пластин слоновой кости, сколы полудрагоценных камней, бронзовые и железные гвозди. Это было подтверждением того, что именно здесь Фидий изготовил статую Зевса, причем именно такую, как рассказывали древние. И в довершение всех доказательств в груде отбросов археологи нашли и донышко кувшина, на котором были выцарапаны слова: «Принадлежу Фидию».
Храм Артемиды Эфесской
Известное своими размерами и великолепием, святилище богини плодородия было воздвигнуто на месте еще более древнего храма, погибшего в огне в 356 году до н. э.
Греческие переселенцы, осваивая западное побережье Малой Азии, в устье реки Каистр обнаружили небольшой огражденный участок со священным деревом, где предки коренных жителей этих мест поклонялись древнему малоазиатскому божеству плодородия в виде многогрудой женщины. Греки отождествили это божество со своей Артемидой — дочерью Зевса и сестрой-близнецом Аполлона, целомудренной богиней луны, могущественной девой-охотницей, покровительницей городов, женщин и молодых животных. Конечно, они вознамерились построить храм для богини. Щедрые пожертвования на строительство храма Артемиды Эфесской внес лидийский царь Крез. Он был невиданно богат и славился своей щедростью, к тому же царь был большим поклонником греческого искусства и почитателем греческих богов.
Храм решено было сделать из мрамора, хотя поблизости его месторождений не было. Но в один прекрасный день пастух Пиксодор обнаружил мрамор недалеко от Эфеса. Помогли ему в этом его подопечные — бараны. Однажды они помчались навстречу друг другу, чтобы сразиться, но промахнулись. Один из них с разбегу стукнулся о скалу, и от нее отлетел осколок ослепительной белизны. Озадаченный пастух поднял камень, внимательно осмотрел его и, бросив стадо, поспешил в город. Ликующие горожане приветствовали пастуха, облачили его в дорогие одежды, и неизвестный до тех пор Пиксодор стал знаменитостью.
Поскольку в Малой Азии часто бывают землетрясения, архитектор Херсифрон, которому доверили строительство храма, принял решение строить его на болоте, у реки. Он рассчитывал, что мягкая почва послужит хорошим амортизатором при землетрясениях. А чтобы под собственной тяжестью мраморный храм не погрузился в землю, был вырыт глубокий котлован, который заполнили смесью древесного угля и шерсти. Эта «подушка» и в самом деле оправдала надежды архитектора и обеспечила долговечность храму. На дно котлована уложили несущие балки из обугленных стволов дуба. На них до уровня земли насыпали толстый слой скальных пород. На этом мощном фундаменте и был воздвигнут храм, ширина которого составляла 51, а длина 105 метров; 127 колонн, подаренные 127 царями, достигали восемнадцатиметровой высоты. Для перекрытий и стропил использовался кедр, а высокие двустворчатые двери, ведущие в целлу, были сделаны из полированного кипариса.
Строительство постоянно требовало нестандартных решений. Херсифрону приходилось все время придумывать новые инженерные приспособления, производить сложные расчeты. Возникла и проблема транспортировки по болоту многотонных колонн. Какие бы повозки не конструировали строители, по дороге к месту строительства они увязали в болотистой почве. Херсифрон нашeл гениально простое решение. В торцы колонн вбили металлические стержни, от которых к быкам шли оглобли. Колонны превратились в колeса, послушно покатившиеся за упряжками из десятков пар быков.
Херсифрон не дожил до завершения строительства. После его смерти главным архитектором стал его сын Метаген, которому удалось закончить верхнюю часть храма. С большим трудом многотонные балки втаскивали канатами по наклонной плоскости на высоту храма. И тут начиналось самое сложное: нужно было положить архитрав на вершину колонны так, чтобы не повредить ее капитель. Как и в свое время отец, Метаген остроумно разрешил возникшую проблему. На вершину колонн клали мешки с песком, на них осторожно опускали балки, под тяжестью которых песок постепенно высыпался, и балка плавно ложилась на место.
После смерти Метагена храм достраивали Пеонит и Деметрий. Примерно в 450 году до н. э. храм был закончен. Но как он был украшен, какие там были фрески и картины, как выглядела статуя самой Артемиды, сегодня, к сожалению, никто не знает.
В 356 году до н. э. некто Герострат, вознамерившись обессмертить в веках свое имя, сжег храм Артемиды Эфесской до основания. Деревянные части храма, просушенные солнцем, запасы зерна, сваленные в его подвалах, пожертвования, картины и одежда жрецов вспыхнули в одно мгновение. От огня с треском лопались балки перекрытий, падали, раскалываясь, колонны. Говорят, что это произошло в ту же самую ночь, когда родился величайший завоеватель древнего мира — Александр, сын Филиппа II Македонского. Римский историк Плутарх писал позже по этому поводу: «Богиня была слишком занята заботой о рождении Александра, чтобы спасти храм». История не сохранила дат рождения и смерти поджигателя и не должна была сохранить даже его имени. Но предать вечному забвению его имя не удалось: в IV веке до н. э. о нем упомянул древнегреческий историк Феолен.
Под рухнувшими колоннами и мраморными статуями, превратившимися в известь, между расплавленными сосудами и потрескавшимися стенами эфесцы обнаружили почти не поврежденную статую Артемиды. Они восприняли это как чудо, как волю богов построить здесь новый храм, еще более великолепный. По всей Греции и за ее пределами стали собирать пожертвования. Люди несли свои украшения, золото и другие дары. Все это стекалось в Эфес, где немедленно началось возведение нового храма.
Эфесский архитектор Хейрократ, которому было поручено строительство, приказал разровнять развалины. Так был образован новый фундамент. Он был обложен толстыми мраморными плитами, в результате чего основание храма увеличилось, теперь ширина составила до 65, а длина — 125 метров. В остальном Хейрократ сохранил архитектуру старого храма. На месте 127 разрушенных колонн поднялись 127 новых, из которых 36 были украшены в нижней части барельефами в рост человека, повествующими о подвигах греческих богов и героев. Прошло несколько десятилетий — и храм восстал из руин. Правда, он был на два метра выше прежнего (за счет пола двухметровой толщины, который покрывал развалины, служившие основанием здания). Другое отличие нового храма от старого заключалось в том, что он имел уже не деревянную, а массивную каменную крышу, дабы какой-нибудь безумец, вроде Герострата, не смог снова его сжечь.
В 334 году до н. э. Александр Македонский во время своего похода против персов, пролегавшего через Малую Азию, подошел к Эфесу. Он посетил храм Артемиды, который находился в процессе восстановления, и предложил не только словом и делом, но и деньгами помочь его строительству. Своим предложением он озадачил эфесцев. Они не хотели, да и боялись обидеть могущественного царя Македонии, но от варвара не могли принять никакой помощи. И они прибегли к хитрости, заявив: «Александр, не подобает богу воздвигать храмы другим богам».
Но существуют свидетельства, что храм был восстановлен именно на деньги Александра.
Строительство нового храма, как и прежнего, продолжалось в течение десятилетий. Новый храм Артемиды, как и прежде, был не просто религиозным центром. В нем заключались крупные и мелкие сделки, занимались куплей и продажей, и, как повсюду в Греции, храм выполнял роль крупнейшего банка. Всякий, кто нуждался в деньгах, обращался к верховному жрецу, который был своего рода директором банка. Он давал деньги в долг под проценты, и довольно высокие. Обычная процентная ставка составляла десять процентов, иначе говоря, желающий получить взаймы сто талантов, должен был ежегодно выплачивать десять талантов в виде процентов. Города и общины имели льготы: они платили лишь шесть процентов, а если государству нужны были деньги для ведения войны, то жрецы храма Артемиды взимали в этом случае всего полтора процента.
В 133 году до н. э., после проигранной войны, Эфес перешел под власть Рима и стал столицей новой римской провинции Азия. Однако город и храм не потеряли своего значения и притягательной силы, и Эфес пережил еще один период расцвета, и теперь греческой Артемиде поклонялись как римской богине Диане.
Еще три столетия храм Артемиды продолжал оставаться центром религиозной, культурной и экономической жизни региона, пока в 262 году он не был разграблен и частично разрушен. А когда римский император Феодосий I окончательно провозгласил господство христианства, храм Артемиды прекратил свое существование. Все, кто нуждался в строительных материалах, — христиане, которым нужны были новые церкви, или турки-сельджуки и арабы, которые вновь заселяли Эфес и строили здесь свои дома, — могли брать их из храма Артемиды. Камни, взятые на руинах, использовались при возведении храма Святой Софии в Константинополе. Так с течением времени исчезло с лица земли одно из самых знаменитых сооружений древности. На месте строения в четыре раза большего, чем афинский Парфенон, одного из семи чудес света, осталась только одна колонна. Вместе с храмом исчез и сам Эфес. Постепенно его поглотило болото в низовьях Каистра. Когда на исходе средневековья здесь появились турки-османы, от древнего Эфеса и его величественного храма не осталось и следа.
Персеполь — город-дворец
Персеполь находился примерно в 80 км к юго-западу от одной из прежних столиц державы, недалеко от места впадения небольшой речушки Пулвар в реку Кур. Он стоял на отрогах Кухе-Рахмат, горы Милосердия, возвышающейся над равниной Мерв-Дешт, и был защищен тройной системой укреплений, в том числе стенами и башнями на гребне горы. На каменистой равнине, в бесплодной, выжженной солнцем местности, окружавшей Персеполь, не было ни возделанных полей, ни деревень, ни поселков. Если бы враг осадил столицу Персии, ему нечем было бы кормить свою армию.
Строительство Персеполя началось около 520 года до н. э. продолжалось около 70 лет уже при царях Ксерксе и Артаксерксе I. Результатом этих многолетних усилий стало сооружение множества дворцов и административных зданий внушительных размеров, призванных своей монументальностью внушать страх и трепет перед могуществом ахеменидских царей. И действительно, величие и роскошь дворцовых ансамблей Персеполя поражали воображение современников.
Площадь города составляла 135 000 м2. У подножия горы была сооружена искусственная платформа, для чего пришлось выровнять около 12 000 м2 неровной скальной поверхности. Все здания, кроме одного, возведенного во второй половине IV в. до н. э., построены по единому плану
Персидские владыки не жалели средств для возведения сооружений, возвеличивающих их могущество. На царские стройки приглашались лучшие художники и скульпторы со всех концов империи. Кедр везли из Ливана, золото — из Лидии и Бактрии, серебро и бронзу — из Ионии, слоновую кость — из Эфиопии и Индии
В Персии было несколько столиц. Летом «царь царей» спасался от жары в горной резиденции — Экбатане. Несколько месяцев в году он пил воду целебного источника в Сузах. Подолгу персидский царь жил и в Вавилоне, самом большом городе Древнего Востока, но новый год он встречал всегда в Персеполе.
Задолго до наступления праздника в Персеполь переезжали царский двор и маги — жрецы, которым молва приписывала сверхъестественную силу. Затем прибывали с дарами гости из близких и далеких сатрапий. За стенами города вырастал многоцветный палаточный лагерь: в священной столице полагалось жить лишь придворным, слугам и отряду конных телохранителей. Все в этом городе служило царю и только ему одному. Это был город-дворец, город царских арсеналов, царских закромов, царских казнохранилищ.
В праздник перед восходом солнца процессия торжественно поднималась по широкой лестнице к воротам Персеполя. Двухмаршевая лестница, похожая на парящую птицу, была такой пологой, что по ней без труда мог подняться всадник: царь въезжал в город верхом. Ворота охраняла царская гвардия и огромные каменные быки с человеческими головами. Каменные стражи стояли по сторонам арки, сквозь которую открывался вид на дворец, состоявший из многих отдельных построек. Они четко вырисовывались на фоне неба и на рассвете казались иссиня-черными.
Дворцы персов не подавляли своей монументальностью и глухими стенами; они были легкими и просторными, со стройными колоннами внутри — на их архитектуру оказали влияние традиции возведения жилья — ников — кочевых шатров. Парадный дворец (ападана) Дария I состоял из большого зала площадью 3600 м2, окруженного портиками. Зал ападаны размером 62,5×62,5 м, вмещал 10000 человек. В нем было 36 стройных мраморных колонн высотой почти 19 метров. Колонны были такие тонкие, что казалось, будто перекрытие из прочных кедровых балок может рухнуть от собственного веса. На головокружительной высоте каждую колонну венчала позолоченная каменная капитель из двух бычьих туловищ, словно разрезанных пополам и приставленных друг к другу. Капитель имела две головы, направленные крутыми рогами в разные стороны, и четыре согнутых передних ноги. Ападана служила для больших государственных приемов. Она была соединена с личными дворцами Дария I и Ксеркса. В ападану вели две лестницы, на которых до сих пор сохранились рельефы с изображениями придворных, личной гвардии царя, конницы и колесниц: на одной стороне лестницы тянется длинная процессия представителей разных народов державы, несущих подарки и подать персидскому царю. Это настоящий музей с изображением всех характерных особенностей различных племен и народов. По рельефам Персеполя можно в точности воспроизвести сложный дворцовый церемониал, принятый при дворе «царя царей».
Вот мидяне в фетровых колпаках с лентами, ниспадающими на спину. На них длинные кожаные штаны, перехваченный поясом кафтан с рукавами почти до колен, обувь, туго стянутая шнурками. Они держат поводья коней. За ними — жители Суз со львами. Далее — лидийцы, в длинных одеждах с короткими рукавами, у каждого через левое плечо перекинуто нечто вроде шали. Лидийцы сопровождают царские колесницы. А дальше — жители Согдианы с каракулевыми баранами, полуголые индийцы с сосудами, полными золотого песка, арабы в просторных бурнусах во главе каравана верблюдов, курчавые эфиопы. Изображение процессии занимает двести метров.
Но главный в Персеполе — царь. Он повсюду. Вот царь в строгой и величественной позе сидит на троне. Над ним отороченный кистями и бахромой балдахин из расшитой ткани. Прямой и неподвижный, царь смотрит вдаль, поверх всех, кто перед ним. Сзади, держась за спинку трона, стоит сын царя, наследник престола. Внизу, под ногами обоих, в три ряда идущие с дарами поданные, а над ними — крылатый диск, символ главного божества империи — Ахурамазды. Для персов солнце и луна священны, поскольку они испускают свет, но они не боги. Бог Ахурамазда — сами лучи света, лучи добра.
На другом рельефе царь выступает торжественным шагом. Слуга с опахалом держит зонтик над его головой. Рука скульптора передала важную осанку «царя царей», завитки его сложной прически, мягкие складки длинной одежды, драгоценные украшения на руках и на шее. А вот царь в схватке со львом. Тело животного напряжено до предела, его мускулы вздулись, морда оскалена. А сам царь так же величаво спокоен, как и на других рельефах. Он уверен в своей силе и не сомневается в победе над львом, так же как и над врагами.
И далее: царь на троне, царь идет, царь на охоте, царь-герой. И даже там, где его нет, он незримо присутствует. Фигуры царских телохранителей занимают почти все плиты у лестницы, располагаясь то длинной ровной линией, то поднимаясь вместе со ступенями. Их было десять тысяч. Число это никогда не менялось: умершего или павшего немедленно заменяли другими. Отсюда их название — «бессмертные». Копье, внизу украшенное серебряным яблоком, отличало гвардию телохранителей от простых воинов.
Долго длилась церемония приветствий и прославления «царя царей, царя великого, царя многочисленных стран, царя этой земли великой, раскинувшейся далеко». А затем царь со свитой выходил через западный портик на террасу и оттуда, минуя тройной пилон, направлялся в маленький зал. Там за столом, в кругу самых близких и знатных, начинался пир. На роскошно убранном столе сверкали рифленые ритоны для вина с головами львов, плоские чаши, украшенные орнаментом, сосуды с ручками в виде крылатых козлов, блюда с рельефным орнаментом. Все это переливалось и своим блеском соперничало с золотом украшений — браслетов, серег, ожерелий.
В Древней Персии строились особые многоколонные широкие залы с портиками во всю ширину стены. Царские приемные залы, построенные таким образом, назывались стаканами. В них ежегодно устраивались церемонии подношения дани царю.
Был такой зал и в Персеполе. В нем завершался праздник. Вдоль каждой стороны зала стояли колонны с капителями в виде двухголовых быков. Этот зал называется Стоколонным. Со всех четырех сторон в тронный зал вели по две двери с косяками из черного базальта. Одна дверь была для царя, другая для подданных.
Царь восседал на золотом троне в центре зала. Широко расставленные колонны не мешали видеть его величественную фигуру в негнущихся одеждах. На ступеньках трона стояли семь вельмож, семь главных советников, окружавших царя, подобно тому как семь планет окружают солнце и отражают его свет. Ниже стояли телохранители, сзади — опахалоносцы, а вокруг них свита.
По знаку царя впускали посланцев сатрапий. Знатнейшие представители разных племен и народов — цари, вожди, военачальники — не поднимая глаз, словно боясь ослепнуть от лицезрения своего повелителя, раболепно приближались к подножию трона и, склоняясь до земли, слагали дань к стопам «царя царей», царя этой великой земли.
Из года в год росли груды сокровищ в кладовых и подземельях Персеполя, чтобы в один прекрасный день стать добычей тридцатилетнего завоевателя — Александра Великого. По словам Плутарха, чтобы перевезти богатства, награбленные Александром в городе, потребовалось 10 тыс. пар мулов и 5 тыс. верблюдов. Но Александр не довольствовался ни захватом персидской казны, ни разгромом персидского войска. Ему нужно было сокрушить саму память о тех, кого некогда подобострастно называли «царь царей».
Ответственность за сожжение Персеполя Плутарх возлагает на афинскую гетеру Таиду (или Фаиду), которая предложила Александру во время пира в царском дворце отомстить персам за сожжение Акрополя в 480 году до н. э. Первым поджег дворец Александр, а за ним все стали бросать зажженные факелы. Во дворце было много деталей из кедра, он разгорелся быстро. Воины из лагеря, расположенного недалеко от города, побежали, чтобы оказать помощь. Но, видя, что делает царь, они сами стали бросать в огонь горючий материал.
Персеполь был сожжен. Великий город древности превратился в руины за несколько часов. Ни с военной точки зрения, ни с точки зрения здравого смысла сожжение Персеполя объяснить невозможно. В огне пожара исчез бесценный царский архив документов и было загублено одно из ярчайших творений человеческого гения.
Сейчас на каменистой почве центрального Ирана сохранились лишь террасы ападаны и тронных залов. Обломки колоссальных колонн, крылатые быки и рельефы стоят под открытым небом. На склонах горы, за Персеполем, были найдены высеченные в скале гробницы Артаксеркса II и Артаксеркса III и недостроенная гробница Дария III. В нескольких километрах к северу, на другом берегу реки Пулвара, на отвесном утесе находятся гробницы Дария I, Ксеркса, Артаксеркса I и Дария II.
Мавзолей в Галикарнасе
У Гекатомна было пятеро детей — сыновья Мавсол, Идрей и Пиксодар и дочери — Артемисия и Ада. Дочери по карийской традиции были выданы замуж за своих братьев. В древнем мире такое кровосмешение бывало в обычае: считалось, что оно способствует укреплению династии. Хотя в случае Мавсола и Артемисии это не оправдалось — детей у них не было.
А вот государство при Мавсоле (377–352 годы до н. э.) процветало. Мавсол оказался талантливым дипломатом и военачальником, умевшим прекрасно использовать наемный флот и армию. Он практически добился независимости Галикарнаса от персов и захватил всю юго-восточную часть Малой Азии. Кроме того, Мавсол был жестоким правителем и умел выжимать все соки из подвластных ему народов. В своих владениях он вводил налог за налогом, извлекая доход буквально из всего, даже с погребений или волос. Богатства его были огромны. Свою столицу он украсил зданиями, равными которым почти не было в мире.
После смерти Мавсола трон заняла его жена Артемисия II. Она царствовала до 348 года до н. э. и, хотя немало скорбела об умершем супруге, не забывала и о своих обязанностях правительницы. Римский архитектор Витрувий писал о том, как Артемисия возглавила разгром флота родосцев, возжелавших захватить Карию после смерти Мавсола. Артемисия приказала своему флоту спрятаться гавани, а жителям Галикарнаса занять крепостные стены. Обещанием сдать город правительница заманила родосцев в ловушку, а сама внезапно вышла из гавани со своим флотом и напала на них. Родосцам некуда было бежать, они были окружены и перебиты прямо на площади Галикарнаса.
Родосские корабли Артемисия использовала для нападения на Родос, пересадив на них своих воинов. Жители острова увидели свои корабли, увенчанные лавровыми венками, и решили, что они возвращаются с победой. Корабли вошли в гавань, и Артемисия захватила остров, приказав казнить его правителей, а в честь своей победы повелела соорудить в Родосе памятник с двумя бронзовыми скульптурами. Скульптуры изображали, как Артемисия выжигает знак рабства на теле Родоса. Говорят, что родосцы, из религиозных соображений не разрушившие памятник, впоследствии обнесли это место стеной и приставили стражу, чтобы никто его не видел.
Но не военными победами Галикарнас вошел в историю. Мавзолей стал свидетельством любви Мавсола и Артемисии. Римские историки Плиний и Гелий писали, что, когда Мавсол умер, Артемисия захотела сама стать живым памятником любимому. Она повелела сжечь его тело, превратить его кости в прах, смешать его с благовониями и, добавив воды, выпила. Но Артемисия этим не ограничилась: она построила для увековечения памяти мужа знаменитую гробницу, которую стали считать одним из чудес света, — Мавзолей[4].
Мавзолей удивлял прежде всего своей архитектурной идеей: впервые в греческой архитектуре в нем соединялись все три знаменитых стиля — дорический, ионический и коринфский. Основой всего сооружения был огромный пьедестал из проконнесского мрамора. (На самом деле он был только облицован мрамором, а его основу составлял массивный фундамент из необожженного кирпича.) Современники восхищались его размерами, затратами на постройку, но прежде всего непревзойденным совершенством его художественного оформления.
Пьедестал имел форму прямоугольника с размерами 18,9×42,3×11,1 метра. На нем стоял храм-гробница, окруженный 36 ионическими колоннами, несущими крышу в форме 24-ступенчатой пирамиды. Между колоннами и по бокам гробницы помещались скульптуры. Обломки мраморных львов и мифологических фигур, найденные здесь в прошлом веке при раскопках, подтверждают сообщения древних писателей о том, что эти скульптуры создавали великие мастера. Вершина пирамиды была увенчана площадкой, на которой возвышалась скульптурная группа — Мавсол с Артемисией на колеснице, запряженной четверкой коней. Общая высота Мавзолея от основания до вершины скульптурной группы составляет 46 метров.
Проект гробницы разработали архитекторы Пифей и Сатир. По словам Витрувия, художники соревновались между собой, чтобы им позволили украсить Мавзолей.
Каждому досталось по одной стороне здания. Это были Леохар, Бриаксис, Скопас и Пракситель и, возможно, Тимофей.
Скопасу, который славился тем, что умел передавать тончайшие оттенки душевного состояния человека, досталась восточная часть Мавзолея. Он изобразил на ней битву греков с амазонками. Значительная часть оформленного Скопасом восточного фриза сохранилась.
Согласно античным описаниям, сюжетами для оформления других сторон Мавзолея стали героические подвиги Тесея, состязания Пелопа и битва кентавров с лапифами. Трехметровую скульптурную группу Мавсола с Артемисией на вершине храмовой пирамиды создал, согласно античным историкам, сам архитектор Мавзолея — Пифий, а по мнению современных исследователей — Бриаксис.
На втором этаже, окруженном колоннадой, хранились жертвоприношения. Вокруг гробницы располагались статуи львов и скачущих всадников. Мавзолей задумывался не просто как усыпальница, но как храм, в котором Мавсолу должны были оказывать «божественные» почести.
Место для Мавзолея было отведено на одной из самых широких улиц Галикарнаса, подымавшейся над рыночной площадью. Начиналась она в котловине у самого моря, шла вдоль гавани и связывала восточные и западные ворота города. По замыслу архитекторов, гробница царя Мавсола, как наиболее богатое и знаменитое сооружение Галикарнаса, должна была находиться в центре города и служить основным его украшением.
Артемисия умерла еще до того, как скульптурные украшения Мавзолея были завершены. Правда, некоторые ученые считают, что Мавзолей начали строить еще при жизни Мавсола, и Артемисия лишь завершила его. Ведь строительство такого величественного сооружения должно было занять несколько лет, а Артемисия умерла через два года после Мавсола. Кроме того, ей пришлось воевать. Вряд ли у нее были время и средства затевать грандиозное строительство в такое сложное время. Но так это или нет, доподлинно не известно.
Копии и подражания Мавзолею в Галикарнасе строились по всему античному миру, но они были менее удачны. Гигантская усыпальница стала так знаменита, что римляне стали называть мавзолеями все крупные сооружения такого рода. Мавзолей простоял 19 веков. Даже землетрясение XIII века лишь немного повредило гробницу царя. О том, как Мавзолей погиб, известно из хроники историка позднего средневековья, где говорится о последних днях ордена иоаннитов на острове Родос.
В 1522 году, когда султан Сулейман готовился к нападению на родосцев, великий магистр ордена послал рыцарей, чтобы привести в порядок укрепления и воспрепятствовать высадке неприятеля. Прибыв в Мезину, как тогда именовался Галикарнас, рыцари принялись за укрепление крепости Святого Петра. Для этого они использовали мраморные плиты и глыбы, из которых состояла древняя, полуразрушенная постройка вблизи гавани.
Снимая плиту за плитой, они добрались до прекрасного четырехугольного зала, украшенного мраморными колоннами, карнизами и различными орнаментами. Промежутки между колоннами были заполнены украшениями из различных мраморов, по стенам и на потолке виднелись рельефы, изображавшие различные сцены и даже целые сражения.
Налюбовавшись всей этой красотой, рыцари, тем не менее, использовали этот материал так же, как и наружный. Потом они нашли еще один зал, поменьше. В нем находился четырехугольный мраморный надгробный памятник и урна. Этот памятник был так искусно сделан, что казался живым. Завороженные рыцари не успели к нему приблизиться, так как в это время ударил призывный колокол. Вернувшись на другой день, они увидели, что памятник исчез, погребальная урна была открыта и лишь на земле были разбросаны кусочки золота и парчи.
Первым исследователем Мавзолея стал английский вице-консул в Турции сэр Чарльз Томас Ньютон. Он был археологом-любителем и занимался раскопками в свободное от дипломатической деятельности время. До него дошли слухи о том, как красивы и необычны были мраморные плиты стен турецкой крепости Будрун, где когда-то находилась построенная рыцарями-иоаннитами крепость Святого Петра. Ньютон приехал в Будрун и начал искать то место, откуда рыцари брали строительный материал. Оно должно было находиться недалеко от крепости, иначе бы иоаннитам не было смысла брать оттуда мраморные плиты. Так Ньютон отыскал обломки Мавзолея, а под слоем земли и мусора — бесценные мраморные плиты с барельефами работы Скопаса.
Когда раскопки подходили к концу, нашли самое главное — расколотые на множество частей двухметровые статуи Мавсола и Артемисии, стоявшие прежде в колеснице, и мраморную лошадиную голову, длиной около метра, с позолоченной уздечкой и подвесками.
Голова была целой, но сама форма ее была деформирована — она была неестественно вытянута. Если учесть, что древние греки были непревзойденными мастерами в достоверном изображении натуры, то странная форма лошадиной головы была просто загадкой. Разглядывая ее, Ньютон догадался, чем объяснялась несоразмерность: лошади, запряженные в колесницу карийских правителей, стояли на шестидесятиметровой высоте. На них смотрели издали и снизу, а для того чтобы глаз воспринимал статуи без искажений, их нужно было исказить намеренно. Скульптор рассчитал зрительное искажение и компенсировал его. Все эти детали Мавзолея сейчас хранятся в Галикарнасском зале Британского музея в Лондоне и Археологическом музее в Стамбуле.
А совсем недавно, летом 2010 года в Турции обнаружили могилу отца Мавсола, правителя Карии Гекатомна. На его саркофаге сохранились изображения и самого царя, и его старшего сына Мавсола, и дочери Артемисии, чьей любви мир обязан одним из чудес света.
Александрийская библиотека
Рассказывали, будто Александр, основывая Александрию, начертал на поданном ему плане пять первых букв алфавита: АБГДЕ. Это значило: «Александрос Базилевс Генос Диос Ектисе» — «Александр-царь, порождение Зевса, основал…» Это было предзнаменованием, что городу суждено прославиться словесными науками.
Однако после смерти своего основателя огромная эллинистическая империя развалилась. Ее территория была поделена между полководцами Александра. Так, в Египте утвердилась династия Птолемеев, ведущая свой род от Птолемея I Сотера — македонского военачальника, приходившегося сводным братом Александру Великому. Свое прозвище Птолемей получил за то, что в одном из сражений в болотах Индии спас Александру жизнь, хотя, возможно, это только легенда.
Столицей новых египетских царей стала Александрия, где было построено уникальное книжное хранилище. Но мы не знаем, кому из первых Птолемеев принадлежит честь считаться его создателем. Историки до сих пор не могут определиться. Одни называют самого Птолемея I, другие — его сына Птолемея II Филадельфа («любящий сестру»), прозванного так за то, что, как настоящий фараон, он взял себе в жены сестру Арсиною.
Александрия была самым большим городом греческого мира. Она была построена по науке: улицы пересекались под прямыми углами, главная была шириной в 30 метров; обнесенная колоннадой, она тянулась на целый час ходьбы — от Ворот Солнца до Ворот Луны. На центральном перекрестке была площадь, а на площади — исполинский мавзолей с телом Александра Великого. Ближе к морю стоял царский дворец, а при нем — храм, посвященный музам (Мусейон). Эта постройка представляла собой храмовый комплекс, сконструированный по типу Лицея Аристотеля в Афинах — места, где читались интеллектуальные и философские лекции и проводились дискуссии.
Мусейон был культовым местом почитания девяти муз. Кроме того, он выполнял функции учебного учреждения с лекториями, лабораториями, обсерваториями, ботаническими садами, зоопарком, жилыми кварталами и столовыми, а также был собственно библиотекой. Управлял Мусейоном назначенный Птолемеем I жрец. Здесь также работали библиотекари, ответственные за коллекцию манускриптов. Пока неясно, являлась ли царская библиотека отдельным зданием, расположенным около Мусейона (Мумей), или была его продолжением. В одном исследователи сходятся: царская библиотека действительно была частью Храма муз.
Пока также неизвестно, где располагалась библиотека. Обычно называют участок к юго-западу от Восточной гавани Александрии. В 2004 году польские и египетские археологи обнаружили здесь следы построек, которые вполне могли служить лекционными аудиториями. Слово «аудитория» не должно смущать, так как Александрийская библиотека представляла собой скорее академию, чем простое собрание книг: здесь жили на царском жалованье ученые, занимавшиеся исследованиями и преподаванием. Именно здесь Эратосфен вычислил окружность Земли, Аристарх Самосский создал гелиоцентрическую теорию, а Архимед изобрел свой знаменитый винт.
Античные переписчики часто подправляли текст по своему разумению. Поэтому александрийские ученые старались раздобыть для своей библиотеки самые древние, самые надежные рукописи. Царь Птолемей отдал приказ: на всех кораблях, что заходят в александрийский порт, производить книжный обыск; если у кого из путешественников найдется при себе книга — отбирать, делать копию и отдавать хозяину эту копию, а книгу оставлять для библиотеки. Самые аутентичные рукописи трагедий Эсхила, Софокла и Еврипида хранились в Афинах, в архиве при театре Диониса. Птолемей под большой залог попросил эти рукописи, чтобы сверить с ними книги своей библиотеки. Афиняне дали, и, конечно, царь, пожертвовав залогом, вернул копии, а подлинники оставил в Александрии.
Александрийский библиотечный фонд и по современным меркам был очень велик — 700 тыс. свитков. Сам список этих книг (со справками об авторах и о содержании) занимал 120 свитков. Кроме главного книгохранилища при Мусее пришлось выстроить второе — при храме Сераписа. Эти хранилища простояли шесть с лишним веков.
Большинство книг были написаны на папирусе. Ширина свитка обычно составляла 14 см, а длина — 6 м. Они хранились в специальных футлярах на полках из кедра — дерева, которое не точат насекомые. К сожалению, никаких рубрикаторов Александрийской библиотеки не сохранилось, и мы не можем точно сказать, из чего состояло ее собрание. Вполне возможно, что большинство книг являлись простыми копиями с уже имевшихся экземпляров. Но вот что уж точно там хранилось, так это бесценные утраченные сто семь глав «Римской истории от основания города» Тита Ливия, девять глав «Истории» Тацита и шесть глав его «Анналов». Конечно, гибель Александрийской библиотеки — невосполнимая утрата. И снова загадка: кто поставил последнюю точку в ее истории?
Первый кандидат — Юлий Цезарь. В 48–47 годах до н. э. он участвовал в египетской войне, разгоревшейся между последней царицей Египта Клеопатрой VII Филопатор и ее младшим братом и мужем Птолемеем XIII.
В 47 году до н. э. Цезарь с небольшим отрядом был блокирован в Александрии. Чтобы расчистить путь к отступлению, он поджег корабли, стоявшие в городской гавани. После смерти Цезаря предположение, что именно он сжег библиотеку, было особенно популярным. Римский философ и драматург Сенека, ссылаясь на «Историю Рима от основания города» Ливия, пишет, что в огне погибло 40 000 свитков. Плутарх сообщает, что огонь перекинулся на постройки, находящиеся неподалеку, в результате чего сгорела и Александрийская библиотека. Но современные историки полагают, что в огне погибла не сама библиотека, а ее небольшая часть, приготовленная Цезарем для вывоза в Рим и временно хранящаяся в одном из портовых зданий. Более того, потери были восполнены благодаря фондам Пергамской библиотеки. По крайней мере, через 25 лет географ Страбон сообщал, что имел удовольствие в ней работать.
В III веке Римская империя начала терять пограничные провинции. Ее восточные территории — Сирия, Палестина и Египет — в 267 году вошли в отделившееся Пальмирское царство, которым управляла царица Зенобия. Но вскоре ее армию сокрушили легионы императора Аврелиана, и в 272 году царица попала в плен. Годом раньше Аврелиан вступил в Александрию и отдал город на разграбление. Некоторые источники снова сообщают о гибели библиотеки. Но на самом деле самые ценные книги были вывезены в Византий, будущий Константинополь, что спасло их от гибели в более тяжелые времена. В самой же Александрии погибло только главное здание библиотеки — Мусейон, где в основном велось преподавание, другая часть фонда, хранящаяся в храме Сераписа (Серапейоне), не пострадала.
Прошло менее полувека, и в 313 году государственной религией Рима стало христианство. Приговор античной языческой культуре был подписан, смертельный удар ей нанес Феодосий I, последний кесарь единой Римской империи перед ее разделением на Западную и Восточную. В 391 году он издал эдикт, предписывающий уничтожить все языческие храмы. Александрийский храм Сераписа не стал исключением. Последним из известных хранителей великой библиотеки был ученый и математик Феон (335–405), отец Гипатии, самой известной женщины-ученого Древнего мира, жестоко убитой толпой христиан в Александрии в 415 году.
На месте Серапейона возвели христианскую базилику. Но любопытная деталь — никто из авторов, упоминающих об этой драматической истории, не говорит, что вместе с храмом погибли книги. Скорее всего, они были перенесены в другое место.
О великой библиотеке вспомнили через триста лет.
Существует предание, согласно которому в 643 году второму арабскому халифу, помнящему еще Мухаммеда, Омару ибн-Хаттабу, захватившему Египет, показали некое книжное собрание, именуемое Александрийской библиотекой. Ситуация вполне правдоподобная: египетская земля в первые века христианства укрывала многих гонимых официальной церковью, в том числе книжников-язычников. Библиотека или небольшая ее часть могла храниться в подземельях Александрии или коптских монастырях.
Осмотрев библиотеку, халиф якобы сказал одному из своих приближенных: «Если в этих книгах говорится то, что есть в Коране, то они бесполезны. Если же в них говорится что-нибудь другое, то они вредны. Поэтому и в том и в другом случае их надо сжечь». После этого заявления манускрипты собрали вместе и использовали вместо топлива. Свитков было так много, что ими якобы обогревали 4000 городских бань Александрии в течение 6 месяцев. Но выполнили приказание халифа или нет, на самом деле неизвестно. Эти невероятные события были описаны спустя 300 лет христианским философом Григорием Бар-Эбреем.
Возможно, когда-нибудь где-то в пустынях Египта найдут свитки из собрания великой библиотеки. Многие археологи все еще верят в то, что здания, которые составляли легендарный центр знаний Александрии, могли сохраниться в сравнительно невредимом состоянии гденибудь в северо-восточной части города под современными зданиями.
В 1995 году недалеко от места, где когда-то предположительно располагалось прославленное книгохранилище, началось строительство большой библиотеки и культурного центра под названием «Библиотека Александрина». 16 октября 2002 г. произошло официальное открытие этого комплекса, созданного в память об исчезнувшей Александрийской библиотеке, чтобы хотя бы частично возродить интеллектуальное величие, олицетворением которого был этот центр знаний.
Сиракузы — сердце великой Греции
В XIII веке до н. э. на Сицилию прибыли племена сиканов и сикулов. Сиканы — выходцы из Иберии (Испании) — обосновались в западной части острова. Сикулы пришли из центральной Италии и поселились на востоке острова. По имени этого племени за островом навсегда закрепилось его название — Сицилия. Сикулы оставили около 5000 гробниц, высеченных в туфе у селения Панталика недалеко от местечек Ферла и Сортино. Это самый большой скальный некрополь на Сицилии. Панталика была густонаселенным центром, о чем свидетельствуют руины, обнаруженные в ходе раскопок.
Погребения находятся в круглых камерах, высеченных в скале. Вход в них закрывался вертикально поставленной каменной плитой. Иногда несколько камер располагаются у общего входа, вероятно, это «семейный» склеп. В погребениях много украшений и других вещей. В тех же самых камерах хоронили и в более поздние времена, поэтому там находят обычно несколько скелетов и перемешанные вещи из разных погребений. Обычно это различные керамические сосуды: кубки на высокой ножке, кувшины, амфоры. Металлические вещи (зеркала, ножи, мечи и кинжалы) похожи на микенские, но есть и оригинальные — прямоугольная бронзовая бритва, застежкифибулы. В некоторых могилах найдено много оружия.
Поселения в те времена располагались на естественно укрепленных местах. В самой Панталике найдены остатки «дворца», построенного в циклопической технике. Это прямоугольное в плане здание (37,5×11,5 метров) состоит из восьми помещений. Самое большое из них с трех сторон окружено каменной стеной, сложенной из огромных, до 1,5 метра в длину, блоков ракушечника. Этот скальный некрополь функционировал с XII по VIII век до н. э.
В VIII веке до н. э. на Сицилии появились греки. Они основали свои города в восточной части острова: Наксос, Катанию, Сиракузы, Мегару, Гиблею, Гелу, Мессину, Милаццо, Таормину, Селинунт и Акрагант. Греки постепенно освоили эти плодородные земли, и южная часть современной Италии получила название Великой Греции[5]. Сицилия стала центром греческой культуры и науки в неменьшей степени, чем сама Греция. Греки сделали остров местом действия многих мифов и легенд, вспомним мифы о прекрасной Галатее, Дафнисе и Хлое, о похищении Прозерпины.
Поделиться книгой: