Помоги проекту - поделись книгой:
Халиф приказал пробивать туннель в этой сверкающей горе. Но известняковый панцирь оказался таким твердым, что резцами и долотами невозможно было их разрушить. Люди Аль Мамуна принялись раскалывать камни, накаляя их огнем и обливая холодным уксусом. После долгих дней работы «муравьи пирамиды», как называл Аль Мамун своих работников, все-таки попали в галерею, которая привела их в огромный зал, облицованный такими же полированными плитами. На полу этого великолепного зала стоял саркофаг темно-коричневого гранита. Он был пуст — ни сокровищ, ни папирусов с древними письменами.
Легенда гласит, что, желая хоть как-то вознаградить труд и надежды своих помощников, Аль Мамун закопал ночью в одном из коридоров пирамиды клад из золотых изделий и, «случайно» поутру найдя его, отдал все «муравьям пирамиды».
В чем загадка пирамид? Почему на протяжении почти пяти тысячелетий они по-прежнему волнуют воображение всех, кто их видел? Каких только предположений не выдвигалось на этот счет: они были построены пришельцами, в них зашифрованы астрономические, магические знания древних жрецов, в них содержится предсказание будущего. Цифровая магия великой пирамиды Хеопса была так популярна, что, измеряя ее по всем направлениям и складывая полученные результаты, любители предсказывали все что угодно.
Даже споры о том, действительно ли являются пирамиды гробницами фараонов, не прекращаются до сих пор. Ведь известно, что египтяне хоронили мертвых в земле — в склепах, гробницах, а в пирамидах не найдено ни мумий, ни погребальной, ни ритуальной утвари. Одни исследователи считают их храмами, где посвящали в служители культа бога солнца Амона-Ра, другие — гигантской научной лабораторией древних. Кто-то настаивает на том, что пирамиды — огромные естественные генераторы земной энергии, в которых фараоны в течение продолжительного времени «заряжались» этой энергией, даже омолаживались и готовились к государственной деятельности. А потом их хоронили поблизости от пирамид, в небольших помещениях, возможно, около поминальных храмов.
Пирамидами восхищались многие великие мира сего: Александр Македонский, Цезарь, Клеопатра, Наполеон.
Чтобы воодушевить своих гренадеров во время египетского похода, он вначале воскликнул: «Пирамиды смотрят на вас», а затем мгновенно подсчитал в уме, что из двух с половиной миллионов каменных глыб пирамиды Хеопса можно было бы построить стену вокруг Франции высотой в три метра.
Высота пирамиды Хеопса, самой высокой из пирамид (а всего их около сотни, больших и малых, составляющих Город мертвых Древнего царства, они расположены шестью группами на протяжении 35 километров), в древности была равна 146 метрам, но после землетрясения она уменьшилась на девять метров.
Во времена фараонов белые контуры пирамид светились в лучах солнца, а их вершины, покрытые тонкими золотыми пластинами, слепили глаза. Сын Хеопса из уважения к отцу сделал свою пирамиду немного ниже, чем пирамида Хеопса. На его пирамиде надпись — «Хефрен Великий», так же как на третьей, еще меньшей, выстроенной для внука Хеопса, — «Божественный Микерин».
Сегодня на пирамиде Хеопса уже нет облицовки из мелкозернистого песчаника, которую ободрали еще в XIV веке. Французские путешественники того времени писали, что их поразила картина пирамид, на гранях которых копошились, как муравьи, рабочие и спускали вниз отполированные плиты. Их отправляли на строительство дворцов мамлюкских султанов и жилых домов Каира.
Любители невероятных версий задают одни и те же вопросы. Например, как на ранней стадии развития общества можно было проделать такой огромный объем работы, ведь по сегодняшним подсчетам для возведения одной пирамиды Хеопса было затрачено более одного миллиарда человеко-часов. Кто и как организовал это строительство в условиях отсутствия элементарных знаний в области математики, физики и ограниченных технических средств для доставки грузов? Вопросы риторические, потому что те, кто их задает, ответ знают заранее — высшие цивилизации, инопланетный разум.
Им противостоит Геродот. На основании своих личных египетских впечатлений он повествует о строительстве Большой пирамиды. Из множества надписей, покрывавших тогда пирамиду, Геродот приводит одну, которая говорит о том, что были затрачены огромные суммы денег на покупку для рабочих лука и чеснока, ибо, по мнению древних египтян, они повышали работоспособность и энергию. Геродот писал, что фараон Хеопс заставил строить свою пирамиду весь народ, разделив его на две части. Одни доставляли к берегу Нила блоки из каменоломен, другие занимались их дальнейшей перевозкой. Работало сто тысяч человек, с чем согласны и нынешние египтологи. Правда, они считают, что трудились лишь три месяца в году во время разлива Нила, когда на залитых водой полях прекращались сельскохозяйственные работы.
Сначала прокладывали дорогу, по которой блоки доставлялись к реке. 10 лет ее мостили шлифованными каменными плитами, украшенными резьбой, а потом лет 20 возводили пирамиду. Постоянно на строительстве находилось около четырех тысяч строителей, ремесленников, архитекторов. По источникам можно установить, что все моменты работ, начиная с обмера и выпиливания каменных глыб и до их перевозки, шлифовки, скрупулезно просчитывались по времени и затратам сил.
Результаты химического анализа камня показали, что строили пирамиды из местного известняка и лишь для облицовки использовали более красивый материал из каменоломен Туры, что на противоположном от Гизы берегу Нила, а погребальные камеры отделывали привезенным с юга гранитом. Блоки из карьеров в Мукаттамских горах вырубались внушительного вида медными стамесками. Археологи нашли древние строительные инструменты из меди и бронзы: резцы, сверла, долота, тесла, а также из камня и дерева.
Сразу в карьерах на блоки ставили отметки — кто и когда их изготовил, — так определялась норма выработки. В каменоломнях высекали крупные блоки, которые необработанными доставляли на строительную площадку. Тут уже занимались тонкой обработкой камня, шлифовкой и полировкой. И до сих пор между блоками не просунуть даже лезвие ножа.
На египетских фресках можно отыскать сцены, где одни люди, впрягшись в ременную упряжь, тащат на себе камни и статуи, а другие льют жидкость, чтобы уменьшить трение под полозьями гибрида саней с тележкой. По мере возведения пирамиды из глиняных кирпичей или земли сооружались наклонные платформы, по которым с помощью веревок, деревянных санок и — главное — физической силы каменные блоки поднимались вверх. Платформы наращивали по мере роста пирамиды. Затем их разрушали. Особо тщательно готовили основание пирамиды: правильный четырехугольник из отшлифованных и точно подогнанных каменных блоков.
Технология строительства была продумана до мельчайших подробностей. Пирамиду возводили в несколько приемов: после возведения первой очереди каменные блоки поднимали выше с помощью специальных подъемников. Работы по отделке производили сверху — сначала заканчивали отделку у вершины пирамиды, а затем постепенно спускались ниже. Отделкой основания занимались в последнюю очередь.
Конструкциям пирамид свойственны вполне земные элементы. Стены возводили двумя способами: более тонкие собирали из хорошо обработанных каменных блоков, основу же более массивных стен складывали из грубо отесанных камней худшего качества, которые снаружи облицовывали отшлифованными плитами.
Удивляет точность во всех расчетах при возведении пирамид. Как же египтяне ориентировали грани пирамид? Ведь они еще не знали магнитного компаса. Ученых настолько поразили результаты измерения пирамиды Хеопса, что их провели повторно. Ошибка, которую допустили древние инженеры, составила всего 1/12 градуса. Первоначальную ориентацию граней пирамид по сторонам света, считают ученые, производили по звездам в момент их восхода и захода в северной части небосвода. Еще один интересный факт: все плиты имеют ширину 1,356 метра. Именно на 1,356 метра ежедневно укорачивается тень от пирамиды — вплоть до своего полного исчезновения в день весеннего равноденствия — в последний день года древних египтян. Если это не случайное совпадение, значит, Большая пирамида была еще и огромными солнечными часами и отсчитывала год с необыкновенной точностью. По подсчетам, эта точность составила 0,24219 дня.
Уже в наши дни японские ученые построили в долине Гизы небольшую пирамиду — копию пирамиды Микерина. Очевидцы рассказывают, как потомки древних строителей — феллахи, блестя под солнцем потными спинами, с необыкновенной ловкостью втаскивали громоздкие блоки по наклонным плоскостям, почти не прибегая к механическим приспособлениям. Иногда казалось, что глыба вот-вот качнется и поползет вниз, подминая людей, но жилистые египтяне, не уступая в сноровке своим предкам, делали несколько неуловимых усилий, и громадный камень замирал и вновь начинал ползти вверх. Так что человек может сделать все, даже то, что под силу только, казалось бы, инопланетянам.
Эксперимент был удачно завершен, но белая пирамида недолго красовалась у подножия своих гигантских собратьев: ее разобрали по договоренности с властями Египта.
Тайна пирамид — это тайна жизни и смерти. В этих нечеловеческих постройках воплотился вполне человеческий страх смерти и человеческая же надежда на будущую жизнь.
Карнакский храм — творение столетий
А еще раньше здесь располагалась столица Египта, знаменитый город, о богатстве которого слагались легенды. Египтяне называли его Уас или Уаст. Происхождение греческого названия — Фивы — восходит к Гомеру («стовратные Фивы»), но почему греки назвали египетскую столицу именем своего беотийского города Фивы — сказать трудно.
В эпоху Древнего царства (XXVIII–XXIII вв. до н. э.) Фивы были небольшим поселением на восточном берегу Нила, правда, в исключительно красивой местности. Возвышение Фив началось в XXI веке до н. э., с утверждением XI династии после долгих лет междоусобной войны. Во время этой войны правители Фив сумели не только одолеть своих соперников, но и подчинить их своей власти, стать во главе заново объединенного Египта.
О размерах Фив нет точных данных. Согласно Диодору, окружность города составляла 140 стадий, то есть территория, на которой находились руины Фив, была довольно обширной, около 15 километров в окружности. На этой территории было несколько святилищ, посвященных Амону, но самый грандиозный храм — Карнакский. Фивы стали своеобразной ареной, на которой соревновались владыки, пытаясь во что бы то ни стало превзойти предшественников в грандиозности своих сооружений. Нигде больше в одном и том же храмовом комплексе нельзя увидеть памятники, отстоящие друг от друга во времени иногда более, чем на десять веков.
Карнакский храмовый комплекс состоит из трех больших частей, посвященных «владыке Фив» — солнечному богу Амону-Ра, его супруге, покровительнице цариц Мут, и их сыну — лунному богу Хонсу.
Фиванский бог Амон в глазах египтян стал богом-творцом, создателем и правителем всего мира, «царем всех богов». Победы, военные и политические, рассматривались как дар фиванского бога фараонам-завоевателям. Лучше всего об этом говорит текст, содержащий речь самого бога Амона, обращенную к своему божественному царственному сыну, фараону-завоевателю Тутмосу III: «Говорит Амон-Ра, владыка Карнака… я даю тебе мощь и победы над всеми чужеземными странами… Я ниспровергаю твоих врагов под твои сандалии… я отдаю тебе землю во всю ее длину и ширину, жителей запада и востока под твою власть… Я твой путеводитель, так что настигаешь их…» Таким образом, бог Фив Амон-Ра считался не только создателем богов и людей, но и египетской империи. Он был божественным инициатором и организатором египетской агрессии за пределами Египта.
Мут была местной богиней-коршуном озера Ашеру, чуть южнее Карнака. Ее обычно изображали в виде женщины, и нередко поклонялись ей то как Сехмет, то как Бастет. Бог Хонсу в «Текстах пирамид» упоминается как лунный бог с довольно свирепым характером. Как член триады Амона и как его сын Хонсу назывался «Хонсу в Фивах, прекрасный ликом» и имел свой собственный храм.
В эпоху Нового царства (XVI–XI вв. до н. э.) каждый фараон, едва взойдя на престол, старался внести свой собственный вклад в расширение обители своего божественного отца Амона. В XVI веке до н. э. по приказу царя Тутмоса I выдающийся зодчий Инени украшает созданное новое святилище гигантскими обелисками и колоссальными статуями, изображающими царя в образе бога Осириса. Эту грандиозную строительную программу продолжила дочь Тутмоса I — знаменитая фараон-женщина Хатшепсут. Зодчие Хапусенеб и Сененмут, «начальники всех работ» царицы, лично руководили перестройкой и расширением Карнака, создавая новый храм, называвшийся «Хатшепсут божественна в памятниках». Из восхитительного красного песчаника построили новое помещение для священной ладьи бога, отделанное изящными рельефами, неподалеку от которого были воздвигнуты два обелиска из красного асуанского гранита, высотой 30 метров каждый. Гранитные колоссы были покрыты золотом и электрумом.
Ахменну («блистательный памятниками») — так назывался большой юбилейный храм, построенный в Карнаке после смерти царицы ее преемником — фараоном Тутмосом III. В одной из надписей, посвященных сооружению храма, говорится о личном участии царя в создании плана сооружения. Уникальные по своей форме колонны храма имитируют собой тонкие расписанные столбы царского паланкина, под сенью которого совершался ритуал обновления жизненных сил царя. В небольшом помещении, расположенном в юго-западной части Ахменну, сохранился Царский список Карнака — перечень всех царей-предков Тутмоса III. Неподалеку находится и знаменитый «Ботанический сад» — помещение, на стенах которого были изображены сотни различных животных и растений, обитавших как в долине Нила, так и в Сирии-Палестине, где Тутмос III провел многие годы своей жизни, захватывая вражеские города и земли.
В центральной части храма Амона при Тутмосе III был также возведен знаменитый Зал анналов, на стены которого были перенесены рассказы о военных подвигах царя в чужеземных странах, первоначально записанные на кожаных свитках личным летописцем фараона, вельможей Чанини, сопровождавшим своего повелителя во всех его походах. В центре Зала анналов установлены два высоких геральдических столба с изображениями папируса и лилии, священных растений Нижнего и Верхнего Египта.
В память о своих победах в Азии Тутмос III также возвел в северной части Карнакского комплекса особый храм, посвященный львиноголовой богине войны Сехмет, ее супругу «прекрасноликому» Птаху и их «лотосоподобному» сыну Нефертуму. В темном святилище храма до сих пор стоит статуя Сехмет. Воплощенная в камне богиня — чуть выше человеческого роста — увенчана массивным солнечным диском, в ее руках — скипетр-папирус уадж, символ вечной молодости, и анк, символ вечной жизни. Когда видишь невероятно живой, хотя и гранитный львиный лик Сехмет в храме в Карнаке, становится ясно, что это одно из самых потрясающих и неповторимых изображений египетских божеств, дошедших до наших дней. Богиня-львица почиталась в Карнаке еще и потому, что Сехмет очень часто отождествлялась с фиванской Мут, также иногда изображавшейся львиноголовой.
Заросшие тростником и пальмами развалины, груды камней с еще сохранившими цвет рельефами — это все, что осталось от некогда величественного храма супруги Амона-Ра, сооружениями в котором гордились многие великие властители эпохи Нового царства. На берегах почти пересохшего подковообразного озера Ашеру, обрамлявшего в древности территорию комплекса Мут, расположенного на юге Карнака, и сегодня высятся многие десятки разбитых гранитных статуй Сехмет. Более семисот статуй грозной богини было воздвигнуто вокруг нового храма Мут Аменхотепом III, для того чтобы почтенная таким необычайным образом «во всех именах своих и во всех местах своих дочь Солнца отозвала от Египта свои болезнетворные стрелы и в стране воцарилась гармония». Аменхотеп III пожертвовал новый храм и ее сыну — лунному Хонсу, а также укрепил берега огромного священного озера, расположенного на территории комплекса Амона, и водрузил рядом с ним гигантского каменного скарабея, воплощение бога Хепри — созидательного утреннего солнца.
В XIII веке до н. э. началась новая эпоха расцвета Карнака. При Сети I, втором царе XIX династии, и его сыне Рамсесе II Великом в храме Амона был воздвигнут грандиозный гипостильный зал — самый большой колонный зал в мире. Он имеет 103 метра в ширину и 52 метра в глубину и насчитывает 144 колонны. Средний проход образуют двенадцать колонн высотой в 19,5 метра с капителями в виде раскрытых цветов папируса. На вершине каждой из них могло бы уместиться 50 человек. Более низкие колонны боковых проходов выполнены в виде связок нераспустившихся стеблей этого растения. Стволы колонн были покрыты великолепными рельефами общей площадью 24 282 м2 и отделаны листами золота.
На одном из рельефов Сети изображен стоящим в колеснице: он поражает врагов, которые валятся со всех сторон в самых разнообразных позах и в ужасе бегут от него. Фараон, колесница и его лошади просто громадных размеров по сравнению с остальными действующими лицами; кони фараона, пущенные вскачь, много выше неприятельской крепости. На другом — храбрый фараон схватился врукопашную с вражеским военачальником; он его держит за горло и собирается пронзить копьем; одной ногой он наступил на только что сраженного противника. Сети влечет за собой покоренные им народы и несет нескольких побежденных царей под мышкой. Затем покоренные народы сдаются, рубят леса своей страны как бы для того, чтобы открыть победителям свободный вход в нее. Наконец видно, как фараон с триумфом возвращается домой. Его встречают важные сановники государства, народ и, что следует отметить особо, жрецы, склонившись перед ним с выражением подобострастия и удивления. Фараон и тут представлен раз в десять или двадцать больше окружающих его фигур.
Даже в наши дни, когда от золота не осталось и следа, а потускневшие краски сохранились лишь на некоторых капителях колонн, гипостильный зал храма Амона производит неизгладимое впечатление. Сотни тысяч иероглифов, прославляющих царские деяния, покрывают эти окаменевшие тростники, зовут от одной колонны к другой, заставляя поднять голову и посмотреть в бесконечную синеву, куда возносятся колоссальные метелки папирусов.
В последовавшие за падением Нового царства века смут, гражданских войн и иноземных нашествий строительство в Карнаке все равно продолжалось. Более того, цари-чужеземцы считали украшение главного святилища страны своей первостепенной обязанностью, данью уважения величию Египта, на престоле которого они оказались волею судеб.
В IV веке до н. э., во времена правления XXX династии, Карнак переживает последний период своего расцвета. Древняя пристань на берегу искусственного озера, соединенного с Нилом, была расширена. От нее аллея бараноголовых сфинксов вела к гигантскому пилону, воздвигнутого по приказу Нектанеба I, но, к сожалению, не завершенного ввиду нехватки средств и сил. В открывающемся за пилоном Нектанеба первом дворе храма смешиваются эпохи, события и цари: гигантский колосс Рамсеса Великого, изображенного вместе со своей дочерью-супругой Бент-Анат, стоит здесь рядом с колоннадой нубийского царя Тахарки, а небольшие святилища Сети II и Рамсеса III соседствуют с рельефами, изображающими в одеяниях египетских фараонов царей династии Птолемеев.
Абу-Симбел — великий храм великого фараона
Маленькому Рамсесу было всего 8 лет, когда его отец стал фараоном Сети I. Уже в детстве юный царевич выказывал задатки правителя. В десятилетним возрасте он «командовал» армией, а в 14 лет вместе с отцом участвовал в битве у города Кадеш с племенами хеттов и одержал первую в своей жизни победу.
Рамсес взрослел, и отец начал подбирать молодому наследнику гарем. Вскоре его первая жена, красавица Нефертари, подарила ему сына. В течение 25 лет Нефертари оставалась воплощением очарования, дружелюбия и любви и, как клялся сам фараон, его самым доверенным лицом. Она участвовала наравне с ним в священных шествиях по стране и была рядом во время того, как он вершил государственные дела. Вторая жена, которая заслужила в истории славу наиболее умной из всех жен, Истнофер, тоже родила фараону сына. В общей сложности, в течение десяти лет каждая из них родила не менее пяти сыновей и нескольких дочерей. Другие его жены (а их было то ли две, то ли пять, не считая наложниц) тоже внесли свой вклад в рождение потомства. Любвеобильный Рамсес делил свое ложе и с самыми близкими родственницами. По крайней мере, одна его родная сестра и две дочери состояли с ним в законном браке. А дочь Меритамун после смерти своей матери Нефертари заняла ее место Великой царицы.
Рамсес прославился как великий полководец. Так, в битве при Кадеше, он остановил нашествие хеттов, которые создали державу, равную по силе египетской. Великий воитель, Рамзес также вошел в историю и как великий миротворец. Он заключил первый известный в истории человечества мирный договор: союзом с хеттами (и очередным браком) он утвердил мир на 50 лет.
Но бо́льшую часть времени фараон проводил на строительных площадках, следя за возведением гигантских сооружений, задуманных его отцом. Такое пристрастие к колоссальным сооружениям говорило не столько о желании сохранить свое имя на веки вечные, но и о вполне обычном для фараонов стремлении убедить всех в своем божественном происхождении. Кстати, по количеству гигантских сооружений различного назначения Рамсеса никто не сумел превзойти в истории Древнего Египта.
Правление Рамсеса II длилось более 60 лет. Он стал отцом почти 200 детей (по другим источникам — 90), утвердил в своей империи мир и сделал ее процветающей. Рамсес пережил двенадцать своих наследников. Тринадцатый сын, Меренптах, к моменту смерти отца был уже 60-летним.
Пещерный храм фараона Рамсеса II в Абу-Симбеле относится к числу самых известных памятников древнеегипетской культуры. На широкой террасе у входа в храм появились четыре 20-метровые изваяния сидящего на троне фараона[1]. Между ступнями огромных статуй фараона стоят небольшие, в человеческий рост скульптуры его жены Нефертари. А над входом в храм, в нише, высечен горельеф сокологолового воплощения бога Солнца Гора. У ног Рамсеса — скульптуры членов его многочисленной семьи. Громадные статуи Рамсеса были издалека видны всем плывущим по Нилу. Авторами рельефов Большого храма в Абу-Симбеле были фиванские скульпторы Пиаи, Панефер и Хеви.
Мастерам удалось при громадных масштабах статуй, высеченных из твердого песчаника, сохранить портретное сходство. Поражает и восхищает сама техника изготовления фигур таких размеров. Ведь изготовить их можно было, только в совершенстве владея системой пропорций, устанавливающей точные соотношения между размерами фигуры и каждой из ее частей.
Несмотря на то что Большой храм, помимо обожествленного фараона Рамсеса, был посвящен также трем богам, главная идея сооружения — возвеличивание Рамсеса II. Храм расположен таким образом, что первые лучи утреннего солнца падали на четыре высеченные в скале из розового песчаника фигуры и колоссы окрашивались в темно-красный цвет, резко выделяясь на фоне иссинячерных отбрасываемых ими теней. А два раза в год, 22 февраля и 22 октября, луч солнца проникал через входной портал и освещал коридор длиной 65 метров, ведущий к культовой нише святилища. Ни на секунду не касаясь статуи бога Птаха (во времена Рамсеса Птаха почитали и как владыку подземного царства, где царит тьма), луч на 6 минут задерживался на Амоне и Ра, а затем в течение 12 минут ярко освещал Рамсеса II. Считается, что 22 февраля — день рождения Рамсеса, а 22 октября — день его коронации.
Большой храм состоял из четырех прямоугольных залов. В первый зал впускали всех, во второй — только «благородных», в третий — жрецов. В последний маленький зал входил лишь сам фараон со свитой. Там установлены четыре скульптуры, выполненные по тому же принципу, что и у входа в храм: боги Амон, Ра и Птах с лицами Рамсеса II и сам фараон.
Образ великого фараона господствует в этом храме. Сразу же за дверями, в первом помещении храма, посетителя встречают восемь фигур фараона Рамсеса в облике Осириса, бога производительных сил природы и царя загробного мира. Они стоят по четыре с каждой стороны мощных колонн, поддерживающих потолок. Он покрыт росписями, изображающими небо. В центре помещены парящие коршуны богини царской власти Нехбет, по сторонам от них звезды. Стены внутренних помещений храма покрывают замечательные росписи и раскрашенные рельефы.
Сюжеты рельефов рассказывают о жизни и подвигах Рамсеса II: вот фараон ведет к богам толпы пленников — белокожих ливийцев и темнокожих нубийцев; вот он убивает своих пленников перед лицом богов. Грандиозные картины повествуют о войне Рамсеса II с хеттами. Особенно замечателен рельеф, изображающий сцены битвы при Кадеше: мчащийся на колеснице фараон резким движением натягивает лук, целясь в перепуганных врагов; пастух поспешно угоняет скот, боясь, что он станет добычей египтян: на стенах вражеской крепости кипит бой, со стен валятся поверженные воины.
Ярусом выше находится композиция «Фараон Рамсес предстоит перед богами». Она резко отличается от «Битвы при Кадеше» — здесь все подчинено вечности. Вся композиция полна сложной ритуальной символики, фигуры подчеркнуто торжественны и неподвижны.
Рядом с Большим храмом в скале вырублен храм поменьше. Малый храм Абу-Симбела посвящен богине Хатор. Он намного проще и скромнее, чем Большой, и состоит из высеченных в скалах колонного зала и святилища с тремя нишами. Фасад Малого храма украшают шесть фигур, выполненных в полный рост. Между статуями фараона Рамсеса II здесь помещены статуи его супруги Нефертари. Скульптуры стоят в глубоких затененных нишах, благодаря чему в лучах солнца создается игра света и тени, усиливающая впечатление от этих монументальных фигур. На одной из колонн Малого храма высечена надпись: «Рамсес, сильный правдой, любимец Амона, создал этой божественное жилище для своей возлюбленной супруги Нефертари». Внутренние помещения храма богато украшены цветными барельефами.
В святилище Малого храма, в центральной нише, стояла статуя священной коровы, в образе которой почиталась богиня Хатор. Перед ней был изображен фараон Рамсес II, находившийся как бы под защитой богини.
С наступлением христианской эры храмы пришли в запустение, их засыпало песками. Лишь в 1813 году на них случайно наткнулся швейцарский путешественник Буркхарт. К началу XX века храмы были полностью очищены. Абу-Симбел, вероятно, самый исследованный памятник Древнего Египта. В конце 1950-х годов, во время строительства Асуанской гидроэлектростанции, Абу-Симбел оказался на территории будущего водохранилища имени президента Насера. Разрабатывались различные проекты спасения всемирно известного памятника, включая создание подводного стеклянного купола над храмом. Но в результате решили разобрать все сооружения комплекса и перенести их на более высокое место. Эта акция под эгидой ЮНЕСКО была осуществлена за четыре года, и в ней приняли участие специалисты из пятидесяти стран мира.
Храмы Абу-Симбела аккуратно распилили на две тысячи блоков весом по 20–30 тонн. Чтобы камень не крошился, блоки подвергали специальным инъекциям — для отвердевания (этот метод был заимствован у советских специалистов, строивших Асуанскую плотину). Затем храмы перенесли на новое, более высокое место — сейчас они стоят на 64 метра выше и на 180 метров дальше от берега. Когда оба храма осторожно собрали, их накрыли полым железобетонным колпаком, а сверху насыпали холм. Сейчас почти невозможно разглядеть места соединения блоков. Удалось сохранить и ориентацию храма Рамзеса II: лучи солнца дважды в год падают на его скульптуру, только не один, а несколько дней подряд. 22 сентября 1968 года храмы в Абу-Симбеле вновь были открыты для всеобщего обозрения.
Исследователи, изучая памятник во время этих работ, были поражены огромным комплексом знаний, доступных древним зодчим. Эксперты обнаружили, что линии фасадов Большого и Малого храмов шли параллельно трещинам в скальном грунте и тем самым твердые горные породы служили естественной опорой гигантских статуй. При сооружении пещерного храма зодчие учли природные свойства грунта — слои песчаника в нем скреплялись окисью железа, поэтому пласты почти не разрушались. Кроме того, окись железа обогащала палитру камня, придавая песчанику самые разнообразные оттенки: от красного до розового и лилового.
Сегодня спасенный усилиями многих людей от затопления храм Абу-Симбел стал местом культурного паломничества. Абу-Симбел не только чудо древнеегипетского искусства, это и памятник усилиям людей из пятидесяти стран, которые объединились для его спасения.
Вавилон — мегаполис над Евфратом
Вавилон грабили и подчиняли себе цари, сменявшие друг друга в Шумере и Аккаде. Так продолжалось до тех пор, пока город не захватили амореи. Первый царь Вавилона и основатель I Вавилонской династии Сумуабум (1894–1881 гг. до н. э.) возвел стены Вавилона. Население города стало семитским, а не шумерским. Поэтому древнее название города было переведено на семитский язык и стало звучать Баб-или — «Врата божьи», Вавилон.
Тысячелетие спустя Вавилон стал самым знаменитым, самым большим и самым богатым городом Ближнего Востока и всего тогдашнего цивилизованного мира. Он был полон чудес. Все в этом городе вызывало восхищение.
В самом центре Вавилона стоял главный храм города и всей страны — Эсагила («Дом, в котором поднимают голову»), жилище бога Мардука[2] и его божественного семейства. Его храм имел храмовую башню-зиккурат — знаменитую Вавилонскую башню, Этеменанки — «Дом краеугольного камня неба и земли». Территория Эсагилы представляла собой прямоугольник, ориентированный по вавилонским сторонам света, длиной около 650 и шириной около 450 метров. На западе ее ограничивала набережная Евфрата, а на востоке — главная городская улица Айбуршабум — «Дорога процессий». Улица, отходившая от нее под прямым углом и ведшая к мосту через Евфрат, рассекала территорию Эсагилы на две части. Каждую часть окружала стена с медными воротами.
Центральное место в южной части храмовой территории занимало святилище бога Мардука — Нухар. Все его четыре стороны имели ворота; у ворот при царе Нергалшарру-уцуре были поставлены бронзовые изваяния полузмей-полугрифов. В святая святых храма, по словам Геродота, находилось большое золотое изображение сидящего Мардука. Перед ним стоял большой золотой стол, золотая скамейка и такой же стул. Мраморные стены помещения были украшены золотом и лазуритом, а потолок из кедрового дерева покрыт чистым золотом. На это пошло 800 талантов (около 24 тонн) золота.
В северной части храмовой территории возвышалась Вавилонская башня — Этеменанки. Ступенчатая храмовая башня-зиккурат была в каждом городе Междуречья. Шумеры на своей прародине поклонялись богам на вершинах гор, поэтому, переселившись в низменное Междуречье, они стали возводить искусственные горы-насыпи. Так появились зиккураты, соединявшие, но мнению вавилонян, небеса и землю. Именно так буквально поняли и истолковали назначение Вавилонской башни пленные иудеи, впервые увидевшие столь грандиозное творение рук человеческих. Эти впечатления описаны в знаменитом отрывке из Книги Бытия о Вавилонском столпотворении:
«На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, (люди) нашли в земле Сеннаар (Междуречье) равнину и поселились там. И сказали друг другу: “Наделаем кирпичей и обожжем огнем”. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: “Построим себе город и башню высотою до небес; и сделаем себе имя, прежде чем рассеемся по лицу всей земли”. И сошел Господь посмотреть город и башню, которую строили сыны человеческие. И сказал Господь: “Вот, один народ, и один у всех язык. И вот что они надумали делать, и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдем же и смешаем там их язык, так чтобы один не понимал речи другого”. И рассеял их Господь оттуда по всей земле. И они перестали строить город. Посему дано ему имя “Вавилон”, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле» (Быт. 11, 1–9).
Зиккураты возводились из земли и кирпича-сырца, а снаружи облицовывались обожженным кирпичом. Шумеры строили их трехступенчатыми — в честь верховной троицы своего пантеона: бога воздуха Энлиля, бога вод Эа и бога неба Ану. У вавилонян зиккураты имели по семь ступеней, которые окрашивались в разные цвета: черный, белый, пурпурный, синий, ярко-красный, серебряный и золотой.
По описанию Геродота, вавилонский зиккурат Этеменанки выглядел так: «Посреди храма стоит массивная башня, имеющая по одному стадию (185 метров) в длину и ширину. Над этой башней поставлена другая, над второй третья и так далее до восьмой. Подъем на них сделан снаружи: он идет кольцом вокруг всех башен. Поднявшись до середины подъема, находишь место для отдыха со скамейками: восходящие на башню садятся здесь отдохнуть. На последней башне есть большой храм, а в храме стоит большое прекрасно убранное ложе и перед ним золотой стол. Никакой статуи, однако, в храме нет. Провести ночь в храме никому не дозволяется, кроме одной только туземной женщины, которую выбирает себе божество. Так рассказывают халдеи, жрецы этого божества. Они же говорят, чему я, однако, не верю, будто божество само посещает храм и отдыхает в постели». Геродот говорил о восьми этажах башни, вероятно, имея в виду семь видимых надземных этажей и восьмой подземный этаж «Кигаллу», невидимый для непосвященных.
Эсагилу разрушил ассирийский царь Синаххериб в 689 году до н. э., а начал восстанавливать царь Асархаддон. Цари Набопаласар и Навуходоносор II перестроили Эсагилу и придали ей небывалую пышность. Высота Этеменанки была доведена до 90 м. Вокруг зиккурата находился широкий двор, окруженный многочисленными помещениями.
К середине IV века до н. э. Эсагила обветшала, и Александр Македонский, избравший Вавилон своей столицей, задумал восстановить эту святыню. Работы начались, однако неожиданная кончина Александра в 323 году до н. э. прервала их. Только в 275 году до н. э. царь Антиох I Сотер восстановил Эсагилу, но ее зиккурат Этеменанки так и не был построен заново. При раскопках нашли лишь его основание.
В северо-западном углу города, между Евфратом, городскими стенами, Дорогой процессий и рвом, продолжением которого служил канал Либильхегалла, пересекавший весь город, стоял царский дворец. Его называли Южным. Он был окружен мощными стенами общей протяженностью 900 м и представлял собой настоящую крепость внутри города. Единственные внешние ворота дворца, укрепленные башнями, находились со стороны Дороги процессий.
Дворец состоял из пяти комплексов, в каждом из них был открытый двор, парадный зал и множество помещений. Дворы соединялись между собой укрепленными воротами, и каждый комплекс представлял собой крепость в крепости. Первый двор и прилегавшие к нему помещения были заняты дворцовой стражей. Вокруг второго двора размещалась резиденция начальника дворца, третьего по рангу придворного вельможи.
Центр дворца занимал самый большой, третий двор (60×55 м). Здесь находилась официальная царская резиденция. На южной стороне двора помещался грандиозный тронный зал длиной 52 м и шириной 17 м, из которого во двор вели три арки — средняя шириной 6 м и две боковые по 4,5 м. В глубине зала, в нише против средней арки, стоял царский трон. Стены зала были облицованы глазурованным кирпичом различных оттенков белого, бирюзового и коричневого цветов, из такого же кирпича выложен орнамент в виде пальмообразных колонн и пальметок. В тронном зале царь устраивал приемы, сюда являлись данники и иноземные послы.
Вокруг четвертого двора размещались личные покои царя, а на пятый двор выходили апартаменты царицы и помещения царского гарема. Для защиты дворца со стороны реки посреди ее русла был возведен бастион, вплотную примыкавший к стенам дворца с запада.
В северо-восточном углу дворца при раскопках нашли ряд сводчатых помещений с водопроводным устройством, служивших основанием одного из семи чудес древнего мира, прославленных Висячих садов, которые называют также садами Семирамиды. Вавилонский историк Берос, писавший в начале III века до н. э., рассказывал: «При своем дворце [царь Навуходоносор] велел соорудить каменные возвышения, совершенно похожие с виду на горы, обсадил их всевозможными деревьями и устроил так называемый висячий сад из-за желания своей жены, происходившей из Мидии, иметь такую вещь, к которой она привыкла у себя на родине». Семирамидой царицу называли греки, а настоящее имя ее — Шаммурамат. Она жила около 800 года до н. э. После смерти своего мужа, царя Ассирии Шамши-Адада V, она взяла власть в свои руки и правила до тех пор, пока ее сын Адад-Нерари III не достиг совершеннолетия.
Во время ее правления государство укрепилось, а благодаря завоеванию Мидии его границы достигли Каспийского моря. Даже после того как ее сын взошел на трон, она сохраняла за собой титул царицы, и ее имя упоминали в надписях рядом с именем царя.
Однако на самом деле Висячие сады были подарены Навуходоносором II своей жене Амитис, дочери мидийского царя, и произошло это спустя 200 лет после смерти Семирамиды.
Висячие сады представляли собой искусственные террасы на толстых каменных столбах, возвышавшиеся одна над другой на высоту до 50 локтей (25 м). Платформы террас, сложенные из массивных каменных блоков, покрывал тростник, смешанный с асфальтом, затем следовал двойной ряд кирпичей на гипсовом растворе, а поверх него — свинцовые плиты. На это перекрытие насыпали слой земли, достаточный для того, чтобы в нем могли расти большие деревья. Висячие сады были засажены самыми редкими и красивыми растениями. Под террасами помещались беседки и гроты. Один из столбов был полым: в нем находились трубы, по которым с помощью насосов подавалась наверх вода, орошавшая сады ручейками. Сами насосы, качавшие воду из реки, были спрятаны в основании садов и приводились в движение рабами.
Не меньшей достопримечательностью и славой Вавилона являлись его стены — защита и символ его самостоятельности, его святыня. Город был окружен двумя стенами: внутренняя, Великая стена, носила имя Имгур-Эллиль («Услышал бог Эллиль»); внешняя стена, более низкая, Вал, называлась Немет-Эллиль («Местожительство бога Эллиля»). Обе стены были сложены из кирпича-сырца на асфальте и облицованы обожженным кирпичом. Стена Имгур-Эллиль достигала 6,5 м толщины и имела через каждые 20 метров башни. Вал Немет-Эллиль отстоял от нее на 7,2 м и имел 3,72 м в ширину; через каждые 20,5 м в нем были устроены поперечные прямоугольные башни одинаковых размеров. Высота стен неизвестна, но она была не менее 25 метров. Обе стены и их башни имели зубцы и бойницы. Перед стеной Немет-Эллиль находился ров шириной 12,5 метра. Его стенки были сложены из обожженного кирпича на асфальте. Соединявшийся с Евфратом и наполненный водой ров сплошным кольцом опоясывал весь город.
В вавилонских стенах было восемь ворот. От каждых ворот внутрь города шел прямой и широкий проспект; он вел к одному из храмов города, а за воротами начиналась дорога в тот город, где чтился бог, чье имя носили ворота, проспект и храм в Вавилоне. Девятыми городскими воротами считались Священные ворота Эсагилы в центре города.
Парадным входом Вавилона служили Ворота богини Иштар, облицованные глазурованным кирпичом: по синему фону чередовались цветные изображения могучих быков и драконов Вавилона. Перед воротами, по обеим сторонам от них, были возведены два мощных замка, между которыми проходила Дорога процессий шириной около 20 метров. Стены замков тоже были облицованы глазурованным кирпичом: по бирюзовому фону цветные изображения львов, пальмообразных колонн и пальметок. Дорога была вымощена плитами розовой брекчии, а обочины — плитами белого ливанского известняка.
Близ Ворот богини Иштар, на Дороге процессий, находился изумительный по красоте храм богини Иштар, а напротив поднимались стены Южного дворца, над которыми возвышались Висячие сады. В замке, стоявшем перед Воротами богини Иштар слева, находился Центральный царский дворец, построенный Навуходоносором II, как гласит предание, за 15 дней. В нем был создан своего рода царский музей, где хранились древние надписи, рельефы, статуи, библиотека, трофеи, добытые вавилонскими царями во время походов, в том числе и в Ассирию.
За пределами городских стен лежали предместья, окруженные мощной внешней стеной. С нее обычно и начиналось знакомство иноземцев с городом. На Геродота и его земляков она произвела ошеломляющее впечатление. Раскопки показали, что толщина внешней стены Вавилона достигала 7,12 метра в толщину и ее украшали прямоугольные башни шириной по 8,37 метра.
Посередине Вавилона протекал Евфрат. В пределах городских стен его левый берег носил священное название Арахту, а правый назывался Пуратту (Евфрат). Ширина реки в Вавилоне достигала 150 метров. Через Евфрат можно было перейти по мосту, постройку. которого традиция приписывала царице Нитокрис, супруге царей Навуходоносора II и Набонида. Высокие и прочные набережные, сомкнувшись с городскими стенами, превращали каждую из частей города в неприступную крепость. Помимо постоянного моста, в Вавилоне был и понтонный мост через Евфрат. Городские власти сдавали его в аренду дельцам, которые взимали с проходящих мостовой сбор.
Города с прямыми улицами, пересекавшимися под прямым углом, первыми стали строить именно вавилоняне и ассирийцы. Этот принцип градостроительства в эпоху эллинизма был воспринят греками и римлянами, но забыт в средние века. Европейские градостроители вернулись к нему только в XVIII–XIX столетиях.
В основе планировки Вавилона лежали восемь широких проспектов, каждый из которых вел к городским воротам. К ним примыкали узкие улицы, переулки и тупики, застроенные частными жилыми домами. Они, конечно, выглядели не так нарядно, как главные улицы, не мостились камнем, но тоже содержались в чистоте и порядке.
Вавилон был великолепен. Однако к началу нашей эры от него остались лишь груды развалин, постепенно превращаемые дождями и ветрами в глиняные холмы…
Кирпичные города долины Инда
Легенды и предания о богатом и прекрасном городе в долине Инда существовали с незапамятных времен, они гласили, что свободные и красивые люди, населявшие этот город, прогневали богов и те обрушили город в пропасть.
Между Мохенджо-Даро и Хараппой почти 3000 километров, но оба города имеют много общего. Археологи откапывали улицы этих городов-близнецов и находили в них одинаковые прямоугольные кварталы с четкой планировкой, застроенные одинаковыми кирпичными домами. На огромной площади почти в 260 гектаров в Мохенджо-Даро разместились целые кварталы и отдельные сооружения. Цитадель, располагавшаяся в центре Мохенджо-Даро, когда-то была обнесена мощными крепостными стенами толщиной 9 метров, сложенными из кирпича-сырца и облицованными обожженным кирпичом. От цитадели широкая прямая улица вела к зданию, которое ученые назвали «Залом заседаний». Рядом с ним размещалось вместительное зернохранилище, а неподалеку, на массивном кирпичном фундаменте с вентиляционными проемами, когда-то высилось двухэтажное строение из гималайского кедра.
Мохенджо-Даро был прекрасно спланированным городом: все его улицы проходили строго с севера на юг и с востока на запад и были хорошо защищены от ветров. Ни один дом не выступал за общую линию. Главные улицы, прямые как стрела, пересекались переулками под прямым углом. Углы зданий, стоявших на перекрестках, были закруглены, чтобы на поворотах не зацеплялись повозки. Ширина главной улицы в Мохенджо-Даро составляла 10 метров, по ней одновременно могли проехать несколько воловьих повозок.
За стенами цитадели размещался нижний город, состоявший из кирпичных домов[3] с плоскими крышами, которые одновременно служили и балконами. Дома в Мохенджо-Даро достигали высоты 7,5 метра, вместо окон в них делались вентиляционные отверстия с решетками из глины и алебастра. Чтобы в дом не попадала пыль с главных улиц, вход в него делался в переулке. На первом этаже у большинства зданий не было окон — для защиты от шума, запахов, неприятных соседей и воров. Главная дверь, выходящая на аллею за домом, вела в специальный вестибюль и во внутренний дворик. Вдоль дворика располагались жилые комнаты дома, возможно, с деревянными балконами. Кирпичная лестница вела на верхние этажи и крышу. Через окна, отделанные деревом, терракотой или алебастром, в дом проникали свет и воздух. В домах были сделанные из кирпича ванны, а грязную воду сливали в глиняные сосуды с маленькими отверстиями для просачивания: эти сосуды ставились на землю. В некоторых больших домах археологи нашли глубокие стенные нишишкафы, но обычно вместо шкафов употреблялись большие глиняные кувшины.
В каждом квартале были общественные колодцы, превосходная для того времени система канализации и водопровод, по которому нагретая солнцем вода подавалась на вторые этажи зданий. В Мохенджо-Даро работала и большая общественная баня с кабинами и детским отделением. Из бани вода вытекала по сточной трубе в главный крытый канал, который проходил по каждой улице. Все каналы вливались в большую яму, находившуюся за городом. Техническим чудом была Большая купальня — огромный кирпичный резервуар внутри гигантского строения. Это был целый общественный комплекс, включавший в себя глубокий бассейн длиной 12 метров, шириной 7 метров и глубиной 2,4 метра, длинные коридоры и множество комнат. Для того чтобы сделать стенки бассейна водонепроницаемыми, древние инженеры построили стену из уложенных с большой точностью кирпичей, миллиметровые промежутки между которыми заполнили слоем битума.
Бо́льшую часть домашней утвари жители Мохенджо-Даро делали из меди или бронзы. Для сельскохозяйственных работ изготовляли лемеха и серпы; для ремесленников — топоры, пилы, лопаты; для воинов — мечи, пики, копья и кинжалы.
Поделиться книгой: