Путь в себя. Игры обыденной жизни (сборник)

Так что же толку во всей этой нашей конвенциональной цивилизации «Cogito ergo sum», если в ней неопознаваемо такое уродство? И наоборот, если в ней здоровому человеку только потому, что он инакомыслящий, можно приписать вялотекущую шизофрению и запихнуть в психушку?

Что это за цивилизация? Это цивилизация насилия над миром. Почему? Да потому, что так легче, мы опять уходим от уникальности, сводим себя к типическому. Ведь знание, которое мы обозвали «Cogito ergo sum», – это знание статистическое, знание наиболее вероятного. И это знание боролось и будет бороться с любой уникальностью.

Единственная возможность быть уникальным – это не быть уникальным человеком. Можно быть уникальным шахматистом, уникальным бегуном, уникальным артистом, уникальным правителем, вождем, потому что это все социальные позиции. Это все – Чемпион. И все должны бежать по одной дорожке, стараясь друг друга обогнать, иначе нет прогресса. Это единственный смысл, который нам предлагает рациональная культура жизни.

А что делать тому, кто сошел с дорожки, кто никогда не будет на вершине никакой пирамиды, даже самой маленькой? Призывать учителей с Ориона? Ну и что? Ничего опять. Это же не уникальность его самого. Это уникальность его связи. У него такая связь. А у других такой связи нет. Вот он контактер, а ты – нет. Но это же не он уникальный. Это все равно что сказать: я уникальный человек потому, что лично знаком с президентом. Ну и что, что ты лично знаком? Это у тебя такой вот блат, простым языком говоря. Дружбан у тебя такой – крутой мужик. Но ты-то сам где? Что это говорит о тебе, о твоей человеческой уникальности, о твоем субъективном мире, о твоем духе? О твоем богоподобии? Меня больше всего поражает, когда люди, казалось бы, искренне религиозные, забывают простую вещь, что Бог создал человека по образу и подобию своему. Если человек – это подобие Божие, с ним надо обращаться иначе, правда?

Трудно быть Богом. Но и быть рядом с Богом трудно по той же причине. Жить с ним неудобно. Как с любым уникальным.

Нас уже выдрессировали, что жизнь должна быть удобной, чтобы душа, не дай Бог, не заболела, не перетрудилась, чтобы было удобно, тихо. Чтобы гладили по головке: ты хороший, ты пострадал, ты жертва времени, обстоятельств, насилия, идеологии, непонимания, ты жертва, жертва, жертва. «Ну, раз я жертва, пусть еще премию выдают». Я видел таких людей.

Алмаз не может быть с мухой внутри. Экзальтированный человек не может быть разумным. Матерщинник не может быть духовным. Ученый не может быть глупым, у него диплом кандидата, доктора наук и т. д. Мы все это знаем. Чем больше мы вот так знаем, тем легче. Но тем крепче нас держит ловушка, в которой мы никогда не встретимся с собой.

Правда, есть последние достижения. Говорят, что в момент смерти у любого человека есть минута для встречи с собой. Говорят, что мир устроен справедливо. Что независимо ни от чего такая благодать в последние мгновения дается.

Отграниченность сознания

Таким образом, мы приходим не к проповеди иррационализма, а к пониманию того, о чем замечательно сказал, к сожалению, ныне покойный Мамардашвили: все, что мы можем ответственно сказать о сознании, что оно отграничено. Если бы каждый из нас понимал, что сознание не бесконечно, в отличие от нашей субъективной реальности и объективного мира… Сознание, даже самое изысканное, отграничено и весьма ограниченно. Самое большое, что может сделать наше индивидуальное сознание, – это обнаружить свои границы, тогда у нас появился бы шанс встретиться с самим собой.

Потому что сознание, в том числе и в таких аспектах, как подсознание и сверхсознание, – это социальная производная, а значит, конвенциональная в основе своей. И потом, сознание дискурсивно, то есть может располагать вещи только по порядку: либо в линию, либо в иерархию. Поэтому оно не может создать картину мира, что совершенно точно отмечено у Кастанеды. Сознание может создать только описание мира. Картину мира способно создать исключительно воображение художника. Картину в полном смысле слова, на которой все сразу видно. Ее невозможно исследовать, потому что нельзя описать. Как только начинаем описывать, картина превращается в описание.

Как можно описать картину Врубеля «Демон»? На нее можно смотреть, созерцать, наслаждаться, переживать. Но как только вы попытаетесь ее описать, это будет ваша интерпретация, попытка превратить картину в описание. По поводу некоторых картин и художественных произведений целые библиотеки написаны. Этим живут, деньги зарабатывают, создавая описания того, что для описания не предназначено вообще.

Сознание – прекрасная вещь, его можно развивать, учиться им пользоваться. Но нужно же понимать, что оно отграничено по возможностям. Не может так называемое сознательное усилие привести к духовному единству.

Переживание, дающее смысл

Почему такой бум в психологической науке вызвала такая маленькая книжечка еще никому почти неизвестного психолога-консультанта из Симферополя Ф. Е. Василюка? Он доказал, что смысл порождается переживанием, а не осознанием. Смысл, то есть основа человеческого бытия. От смысла жизни до любого другого смысла.

Переживанием – не осознанием. Бедный Декарт! Вы представляете, что с ним было там, сколько он раз перевернулся? Оказывается, не «Cogito ergo sum», а переживаю, значит, существую, как смысловое существо, как сущность. Тогда понятно, что не надо бояться ЭВМ, они же смысл порождать не смогут. Переживанием, если оно не совместное, не поделишься. Рассказы о переживании самого переживания не заменяют. Поэтому стать йогом по книжке даже теоретически невозможно. Ибо вы не сидели там, рядом с ним, в его ашраме, пещере, не дышали воздухом Гималаев. Вы читаете описание его переживаний.

Книга в лучшем случае может натолкнуть вас на поиски ситуации, которая спровоцирует аналогичное переживание. А иначе смысл исчезает. Иначе – одна технология.

Нарушение экологии человека

Итак, живя в таком социально-психологическом мире, который называется «западноевропейская цивилизация», мы живем в мире статистическом, такова установка сознания. А в статистическом мире спрос на типичность все время растет, а на уникальность – падает. На нашей человеческой бирже труда. И естественно, как контрвзрыв, как контрдействие, как вызов – мы имеем то, что называется экологическими катастрофами, нарушением экологии самого человека как природного существа, то, что называется нарушением экологии субъективной реальности.

Все это – последствия отсутствия спроса на уникальность. Поэтому любое шарлатанство, любую псевдомистику – все, что имеет хоть какое-нибудь отношение к спросу на уникальность, невозможно ликвидировать никакими призывами. Давайте отделим шарлатанов от нешарлатанов!

Это невозможно. Кто будет отделять? Кто будет выступать в качестве эксперта? С каких позиций?

Что же можно сделать, если вы уже об этом задумались? Как говорил мой учитель: «Когда в человеке начинается духовный путь? Когда он вдруг однажды смотрит на свою жизнь и спрашивает себя: это что? Это все? Что, больше ничего нет? Так вот ради этого меня сюда призывали, на этот свет? Не может быть!» Он интуитивно чувствует, что это обман. И когда человек интуитивно чувствует, что его обманывают, выдавая за целую жизнь ее маленький кусочек под названием «социально успешное функционирование», тогда человек хочет чего-то другого.

Каждый человек уникален

Смешно, когда пытаются вычислить процент уникальных людей. Нет процента уникальных людей. Если мы станем на позицию процентов, на позицию статистики, тогда говорить об уникальности человека нет смысла вообще. Тогда сразу есть быдло, и есть элита. Каждый человек уникален. Социум не в состоянии обеспечить условия для проявления каждой уникальности. Это другой вопрос. Это несовершенство человечества как социального организма.

Но обращаю ваше внимание, что мы говорим только об уникальности функциональной, то есть об одаренности. Мы не говорим об уникальности человека как человека. А одаренность, талант зачастую воспринимается социумом как проявление эгоизма, то есть желания жить по своим правилам, для себя.

Я думаю, само понятие эгоизма – инструментальное, используемое в социальном программировании и социальном манипулировании. Потому что оно противоречит двум фактам. Первый факт: что бы человек ни делал, он делает это для удовлетворения своих потребностей. Научно доказано, что ничего человек не может сделать, в том числе и быть альтруистом, если это не обеспечивает удовлетворение какой-то его потребности. Второй факт отражен в известной работе В. П. Эфроимсона «Генетика альтруизма», где он показал, что если генетически эволюционно рассматривать этот фактор, то альтруизм более способствует эволюции, чем так называемый эгоизм. Поэтому эгоизм – так, как мы его понимаем, – это инструмент. Эгоизм – альтруизм. Есть такая пара, социальные понятия, используемые для социального программирования, социального управления и т. д.

Мы ведь начали с любви к Богу и к своей божественной сущности, своему богоподобию. Любовь в любой форме – это сокращение или полное снятие психологической дистанции между вами и тем, на кого она направлена.

Это наиболее точное, на мой взгляд, определение любви как специфической части человеческой жизни. Любовь всегда подразумевает мужество, определенное мужество хотя бы в одном направлении, хотя бы по отношению к одному человеку снять дистанцию, снять все то огромное количество психологической защиты, которая выстроена нашим сознанием.

Поэтому любить Бога так, как любил Иисус или Франциск Ассизский, дано не каждому, ибо не каждому дано такое мужество, такая сила любви до самозабвения.

Сознание у нас такое молодое. Что такое сорок тысяч лет? Развитому сознанию всего где-то восемь – десять тысяч лет. Это же совсем ничего. Мы ничего еще не знаем о себе. А отсюда у нас нет картин, у нас есть только описания разные. Потому что мы себя самих не знаем. Не знаем не в смысле рационального познания, а в смысле переживания самих себя. Мы не даны сами себе в переживании. А если учесть, что переживание дискредитировалось как способ взаимоотношения с реальностью сознательно, то есть с точки зрения социального управления выгодно дискредитировать переживание, то я думаю, что все еще впереди.

Давайте посмотрим на творчество как на один из способов выражения уникальности. Когда мы говорим: творчество как некая человеческая способность, – то оно, естественно, есть некая человеческая способность. А когда мы говорим: творчество как некая специфическая одаренность (в искусстве, в науке), – это уникальность. С точки зрения социума творчество – уникальность. Нет другого такого Льва Толстого, или Ван Гога, или Бетховена, Ландау, Ньютона, Эйнштейна.

Принятие уникальности

Теперь попробуем посмотреть, какие варианты мы можем представить себе на пути к реализации уникальности человека и на пути принятия этой уникальности. Попробуем посмотреть на эту проблему уже не от вопроса «что?», а от вопроса «как?». Тут есть такая сложность: с точки зрения духовных традиций ответ на вопрос «как?» определяется ответом на вопрос «зачем?». Что, конечно, несколько непривычно для такого способа думания, которому нас всех учили.

Мне кажется, что проблема многих людей связана с тем, что они не в состоянии убедительно для себя – не для других – ответить на вопрос: «А зачем я это делаю? Зачем я этим занимаюсь? Зачем я читаю книгу Игоря Николаевича Калинаускаса?» Но независимо от степени осознанности этого «зачем», оно ведь все равно существует у каждого. Нет ни одного человека, у которого не было бы механизма смыслополагания, а следовательно, ответа на вопрос «зачем?».

В силу того что человек обладает очень развитым механизмом опережающего отражения (то есть его сознание способно строить модели возможного будущего и формировать установки психики к будущим действиям), гораздо более развитым, чем у высших животных, плюс способностью к самосознанию, то есть к рефлексии, во внутреннем обеспечении его активности огромную роль играет все, что связано с будущим.

В эзотерической психологии это известно давным-давно и сформулировано довольно просто: причины поступков человека лежат в будущем, а средства, которые человек выбирает, происходят из прошлого. В этом фундаментальная разница между теми способами описания и самообъяснения, которыми пользуется большинство, и теми, которые лежат в основе эзотерической конструктивной психологии.

Причины наших поступков лежат в будущем. Но это будущее у нас внутри, то есть причины наших поступков – это наши модели желаемого будущего, прогнозируемого как реальное и гарантированное будущее.

Понять, почему человек совершил тот или иной поступок, объясняя его прошлым: обстоятельствами, биографией, характером, темпераментом, типом информационного метаболизма, социально-психологическим миром, в котором он вырос, – невозможно. Вся эта огромная масса очень качественной информации практически не срабатывает, если не учитывать того, что причина поступков находится в образе будущего.

Чем точнее известно это психологическое будущее, тем эффективнее действие самого человека по самореализации, самораскрытию или самотрансформации. И если вы хотите реально изменить свое поведение, вы должны изменить картину будущего.

Вот это и есть главное «как?». Вот это и есть простой психологический ответ на то, почему в духовной реальности сказано: «Если известно „зачем“, сразу будет известно „как“». Нас же приучают запасаться, вооружаться всевозможными рецептами, алгоритмами, технологиями «про запас». Поскольку мы не знаем, что нам понадобится реально, мы все время вооружаемся.

Мы заглатываем любую информацию о человеке, от самой дешевой мистики до самой возвышенной духовности, и посередине где-то там здравый смысл, наука и личный опыт. И все равно чувствуем, что мы не эффективны.

Как говорил мой Учитель: «Ты можешь забыть все, что угодно, но никогда, ни в каком состоянии, любой степени измененности, ты не должен забывать „зачем?“ и что ты этим хочешь сделать».

Повторяя призыв: «Жить, быть здесь, сейчас, теперь», то есть находиться в настоящем, овладеть искусством пребывать в мире в настоящем времени, мы должны помнить, что это тоже невозможно осуществить практически, не зная психологического образа будущего.

Ничего невозможно осуществить сознательно, если вы не осознаете образ будущего, то есть степень сознательности вашей устремленности полностью определена степенью осознавания реального психологического образа будущего, который вы внутри себя содержите. Насколько вы осознаете этот образ, настолько вы сознательны в своей устремленности. Насколько не осознаете, настолько несознательны в своей устремленности, настолько зависимы от внешних влияний.

Мы здесь, чтобы жить

Я думаю, что мы здесь, чтобы жить. Я придерживаюсь той версии, которая выражена в одном суфийском высказывании: «Слон сильнее человека, тигр может больше его съесть. Человек рожден, чтобы учиться».

А если говорить о прогрессе, то это движение человека навстречу самому себе. Для меня это мера реального развития человечества – то, насколько оно приближается к встрече с самим собой. Мне кажется, что эти бешеные поиски экзотического третьего голоса в диалоге с миром, типа инопланетян, других сущностей и прочее, прочее, прочее, – от лукавого. Не потому, что я оспариваю возможность или реальность существования этих экзотических моментов. Я сам сталкивался с людьми, которые непосредственно пережили другие аспекты реальности. Но это все, как говорят индусы, сиддхи, – цветы у дороги. Или, как говорил тренер, с которым я работал: «А мы прыгать выше от этого будем?» (Он был тренером по прыжкам в высоту.) Мы от этого к самим себе приблизимся? Бежать от самих себя – тут мы все мастера. Вся наша цивилизация – это искусство человека убежать от самого себя. Во что угодно: в деланье, в других – куда угодно, лишь бы от себя. Не к себе движение, а от себя, все время. Жажда развоплотиться.

С другой стороны, мы уже выяснили, что в себя бежать – это тоже иллюзия, это значит бежать в никуда.

А вот к себе бежать, чтобы осознать свое величие в качестве человека – не должностного лица, социальной позиции, какой-нибудь специфической одаренности, – а в качестве просто человека…

Его величество человек есть соединение двух бесконечностей: бесконечности субъективной реальности и бесконечности объективной реальности. Хочет он этого или не хочет. По факту. Он так сделан. Уникальность порождена стыковкой двух бесконечных вещей, двух вселенных: вселенной уникальной, субъективной, и вселенной мира… Мое убеждение, что это движение навстречу самому себе. Навстречу. Я оптимист. Я думаю, человечество придет к переживанию этой встречи. Для меня в этом смысл существования человечества и человека как такового. Но это мое персональное знание, это не претензия на истину. Это мой личный индивидуальный смысл. Мое личное переживание.

По этому поводу немного раскроем вопрос веры в таком ракурсе: Верят в Бога, а не Богу. Все, что нам дается, это от Бога.

Понимаем мы правильно или неправильно – не очень важно. Это зависит от предмета понимания и его социальной значимости в данном социально-психологическом мире. Может быть, важно правильно понимать, а может быть, совершенно не важно. Ведь смысл в том, что то, что мы считаем единственно главным и уникальным, то есть сознание, точнее, его рассудочная часть (понимаю – не понимаю, правильно – неправильно), – это как раз самая маленькая часть нашего человеческого существа.

Замечательно это сформулировал П. В. Симонов: «Наше мышление делает одну-единственную работу – обслуживает наши потребности». Больше оно ничего не делает. А смысл жизни, или смысл какого-то действия, или существования самого сознания, так же как и смысл самого себя, можно обнаружить только в переживании.

Вы посмотрите внимательно вокруг. Чувства не соединяют людей, а переживания соединяют, даже отрицательные переживания. Тяжелое, негативное, но пережитое вместе – соединяет. Почему человек, с одной стороны, жалуется, что ему с кем-то ужасно плохо, невыносимо, а с другой – не может от него оторваться? Потому, что у них совместных переживаний много, а к другим только чувства.

Чувства – это что? От меня к тебе, от тебя ко мне. Но они не пересекаются. А переживания – это то, что соединяет. Поэтому переживание – это то, что трансформирует, в том числе и сознание, за счет обнаружения нового смысла. Вопрос веры нельзя перевести на язык сознания.

У человека, который имеет веру, – одно видение. У человека, который веры не имеет, – другое. Тот, кто любит, – это один человек. Тот, кто не любит, – другой. Человек, который знает, – это один человек, который не знает, – другой. Но самое сложное здесь состоит в том, чтобы выяснить, что вы подразумеваете, когда говорите: «Верить в Бога».

Ведь это знаменитая, повсеместно распространенная традиция. Влюбленные в Бога – безумцы для внешнего наблюдателя. Они действительно безумцы, поскольку то, что в быту называется умом, отдали Богу. Он им не нужен. Они отдали. «На тебе, Боже, что мне негоже, я могу прожить без этого, мне достаточно любви».

Юродивый безумен. Но он порождает смысл. Поэтому мы, большинство из нас, всегда подаем ему подаяние, всегда чувствуем, что это божий человек, при всем нашем рационализме и скептицизме. Потому что его существование делает нашу жизнь более осмысленной. Мы все хотим любви, но немногие на нее решаются, потому что это безумие.

Гораздо проще – какой-то эмоциональный контакт, резонанс, конвенция, дружба, страсть. Можно сделать такую конвенцию красивую и назвать это любовью. А дистанция как была, так и осталась. Чтобы не страшно было. Единственное место, где нельзя сохранить дистанцию, – это интимные отношения. И то я знаю людей, которые владеют такой энергетической техникой, что могут это все на расстоянии трех метров делать без всяких физических движений. Лишь бы избежать, лишь бы сохранить дистанцию. А называется это знаете как красиво: малая тантра – такое искусство делать «это» на расстоянии. Видите, и тут сбежали некоторые.

Сознание обслуживает наши потребности, в том числе потребность в безопасности, то есть в гарантированном будущем. Вот наша главная цель. Дайте гарантии, и все. Любой шарлатан прежде всего дает гарантии.

Поэтому технологию нужно называть технологией, сознание сознанием, веру верой, любовь любовью, а человека человеком, ибо он никакими описаниями не исчерпывается, так же как и реальность. Есть прекрасная формула: «Любое описание реальности чему-нибудь в реальности соответствует, но все описания, вместе взятые, реальность не исчерпывают». Ибо реальность не есть описание. Она тотально присутствует. Она неописуема. В прямом смысле этого красивого слова. Неописуема. Поэтому ее можно только отразить.

Что и есть человек – отражение реальности. Поэтому его субъективная реальность столь же бесконечна, как и объективная, и уникальна, ибо это его личное единственное отражение.

И в этом трагедия: когда уходит человек, исчезает неповторимая картина. Нельзя повторить ни одно художественное произведение. Можно сделать его копию, но повторить нельзя: оно уникально по определению. И человек по определению уникален.

Два осознавания

Могу поделиться моим индивидуальным опытом. Что мне помогло сделать решающий шаг во взаимоотношениях с собой, снять дистанцию в отношениях с собой? Два осознавания. (Они были не только осознаваниями, но и переживаниями, но осознавание можно рассказать.)

Я осознал, что во мне есть все, что и в любом человеке – от самого последнего преступника, развратника, гада, чудовища, которого я на дух не принимаю, до того, на кого я готов молиться, о котором думаю: «О Господи, никогда не достигну», до Франциска Ассизского. Все это есть во мне. И как бы я ни извивался, я от этого никуда не денусь. Все это есть. Если я буду отрезать с одной стороны, со стороны плохого, так сказать, то это автоматически приведет к тому, что я буду отрезать и с другой стороны.

Это маятник, качели между манией величия и комплексом маленького человека. Нужно остановить этот маятник, эти качели, сказать: я ни большой, ни маленький, ни хороший, ни плохой. Я просто человек изначально. Это было первое осознавание.

Дальше возникла проблема: а как полюбить этого человека теперь, если он такой вот? Это же не означает, что нужно реализовать все. Я же не хочу попасть в компанию насильников, убийц. Я хочу попасть в компанию, где Моцарт, Бах. И вот тут что-то случилось. Я не могу найти этих слов.

Я посмотрел на тех, в чьей компании хочу оказаться, и увидел в них людей, в которых тоже все есть. Во Франциске Ассизском тоже есть садомазохист какой-нибудь. Но они эти свои места куда-то приспособили так, что получился другой результат…

И тут со мной случилась любовь. Любовь – это и есть то, что из всего объема делает чудо. Это было вторым осознаванием. Помните, как у Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда». Полюбив, вы открываете, что весь этот материал любовь может превратить и воплотить во что угодно. А если нет любви, тогда все в руках социума. Все определяется тем, в каком социально-психологическом мире человек родился, какое воспитание получил, какие обстоятельства. Как социум сыграл на этом, какие кнопки, клавиши он нажал, то и получилось. Нажал эти – получился начальник, эти – святой.

Если мы не верим, что каждый человек от Бога, мы попадаем в одну компанию с товарищем Прокрустом: остальных надо усовершенствовать. А раз надо усовершенствовать, то кто-то знает как. А знающий как совершенен по определению.

Если уж вы веруете в Бога (или Богу), то должны выдержать тот ужасный факт, что, полюбив человечество, не можете сделать из него заповедник: нужно любить всех. Либо вы не можете любить человечество – не в состоянии. Тогда любите своих. Тогда так и нужно говорить: я люблю своих, тех, кто вписывается в мое Мы. Тогда вы с неизбежной логикой рано или поздно попадете в конфронтацию Мы и Они.

Поэтому в серьезных духовных традициях высшим духовным достижением считается пережить себя – не познать, а пережить, – как часть человечества. Пережить себя как часть пустоты, то есть как небытие, – это самое простое. Следующее по степени – пережить себя как Мир, как все, как космос, как часть космоса. И самое невыносимо трудное – пережить себя как часть человечества, а не как часть Мы. Иначе Они все равно будут мешать. И их надо, ну, если не в концлагеря, то хотя бы вон из духовности.

Образ будущего

Есть внутренняя обусловленность, а есть внешняя. Так вот, внешнему обусловливанию вы подвержены тем больше, чем меньше осознаете свой образ будущего. Тогда вы принимаете какой-нибудь красивый образ будущего, который в вас отзывается, но идет извне. И вы не пытаетесь даже понять, каким образом он стыкуется или не стыкуется с вашим внутренним образом. Естественно, вы привязаны к этому образу, к человеку-автору этого образа будущего, потому что будущее не в ваших руках, а в руках учения, гуру, психолога, вождя, учителя. В этом месте рождается простор для манипуляций.

Вы мне скажете: но есть же такой ход, как отказаться вообще от всякой модели будущего и сказать: вот я здесь сегодня и сейчас, и все, и больше мне ничего не нужно. Но это самообман, о котором мы уже говорили. Человек не может перестать быть человеком. Только если умрет. И то неизвестно. Значит, это просто самообман. Такое представление тоже должно быть обеспечено картиной будущего.

Я очень люблю знаменитое выражение: «Человек предполагает, а располагает, к счастью, не он». Представьте, что все наши предположения, я имею в виду умозрительные, сбываются. Мир давно исчез бы, развалился, погиб. Но располагает, к счастью, не умозрение, а целостность наша, наша тотальность. И вот наша тотальность настолько, насколько она не покалечена или насколько мы ее подпитываем, находится в таких отношениях с реальностью, о которых мы все мечтаем. Но мы же эти отношения уже имеем.

И в этом смысле духовные традиции говорят: ты уже просветленный, просто тебе это надо пережить, и все. Вы все просветленные. Это безусловно так, потому что наша тотальность ведь все равно существует. Хоть мы и пытаемся изуродовать ее изо всех сил, как и природу, ибо тотальность – это природа человека. И при всем экологическом безобразии, которое мы устроили со своей внутренней природой, она все равно существует, она не погибла. И вряд ли погибнет. Скорее мы погибнем, я имею в виду наши материальные носители. Скорее человечество погибнет, чем сможет уничтожить природу. Это, по-моему, достаточно ясно. Это мания величия у человека. «Мы такие сильные, что можем уничтожить природу». Не волнуйтесь, в нужный момент природа уничтожит нас, не опомнимся. Природе ведь все равно, в отличие от нас. У природы нет модели будущего. А у нас она есть. Поэтому нам не все равно.

Никому из нас не все равно по той простой причине, что вся ценностная структура, иерархия ценностей, согласно которой мы совершаем выборы в настоящем, плотно завязана с образом будущего.

Таким образом, у нас с вами две совершенно реальные, доступные каждому возможности. Как минимум две (я просто беру сейчас самое наглядное). Первая: всячески способствовать тотальности своего существования в мире, доверять себе, своей богоподобности. Она в таких интимных отношениях с реальностью, что наше юное сознание, которое как пацан говорит: я все знаю, я сам, сам, сам, – ну, пусть оно просто… пусть знает свое место – обслуживает наши потребности. Вторая возможность: отказаться от всего богатства отношений с реальностью и по-прежнему опираться на бытовое сознание.

Полнота бытия

Когда мы осознаем жизнь не как движение от цели к цели, не как реализацию потребностей в иерархической борьбе мотивов, а как пребывание в мире, как бытие, – становится ясно, что даже самый изощренный интеллект и самосознание приносят нам пользу ровно настолько, насколько поддерживают и развивают тотальность нашего существования в мире.

Мы хотим ощутить полноту бытия, в которой может раскрыться наша уникальность, не как несчастный случай, а как внутреннюю радость, как счастье. Потому что, пока мы тотальности не даем свободы, уникальность – это несчастный случай. Она жутко мешает. Хочется быть как все. Ну, что же я один такой, никто меня понять не может до конца, да я сам себя не понимаю. Если мы хотим ощутить радость и наслаждение от своей уникальности, то должны двигаться в ту сторону, где наше тотальное пребывание было бы первоосновой осознавания самих себя и мира.

Все те вооружения, тот инструментарий, который нам дан природой, социумом, эволюцией человеческого рода, – уже потом. Весь этот инструментарий нужен для решения конкретных задач, частных. Но он ни в какой степени не заменяет полноты бытия, которая проведет нас по жизни без всяких, извините, мистических заморочек. Просто вы перейдете на другую сторону улицы именно в тот момент, когда на этой упадет балкон. И скажете: «Боже, как мне повезло, совершенно случайно!»

Что нам мешает верить? Мышление. У него нет картины. У него есть описание. Пока прочтешь описание, уйдет настоящее, жизнь же не остановится на это время. Сделать это, то есть отказаться от описания, каждый сможет тогда, когда соединит два момента.

Первый – переход от узкого понимания интуиции как явления сверхсознания к пониманию ее как тотальности пребывания в мире, как сочетания жизни и бытия. Второй момент – максимальное осознавание картины будущего во всех его аспектах: желаемого, прогнозируемого, гарантированного. Если эти два действия внутренних происходят, то вы пребываете в своем «зачем?» и знаете все «как?», которые вам нужны.

Это и есть Бог в нас, это и есть бытие в нас. Это и есть наша тотальность, говоря другим языком. Это основа того, что мы называем человек, основа реальной уникальности, каждой единично взятой персональной жизни.

Жизнь так обнаруживает свою персональную значимость без ссылки на будущие поколения. И сегодняшняя, эта единственная уникальная наша жизнь обретает для нас самих подлинную значимость, когда опирается на переживание нами своего бытия, своего пребывания в мире как полноты, как совершенства, ибо бытие – совершенно. И в этом смысле сказано: мир совершенен.

Всякие иллюзии, концепции по переделке мира, говоря старинным языком, – богохульство, а говоря языком современным – просто элемент мании величия. Мир совершенен как бытие. Но это не означает, что в мире нечего делать, потому что все сделано. Наоборот, в нем колоссальный простор для любого делания, именно потому, что он совершенен как бытие.

И человек любой как бытие совершенен. И потому у него колоссальный простор не для переделывания себя в соответствии с каким-то внешним идеалом, а для раскрытия, для того, чтобы жизнь и бытие максимально приблизились друг к другу. И тогда, независимо от функциональных описаний вашей жизни, она раскрывает вам ваше же совершенство. Какой бы они ни была, она становится дорόгой, которая приводит вас к себе. Вы вдруг обнаруживаете, что вы ничем не хуже и ничем принципиально не отличаетесь от всех тех, кого боготворите, кого считаете великими. Вы точно такие же.

Знаете, когда со мной случилось это переживание?

Это было у озера в Литве. Там сосновый лес, песок, лето. Прекрасно. И во всей этой обстановке я читал очень любимого мной Раджниша, и вдруг со мной случилось это. Я смеялся восемь часов вслух и еще семь часов про себя. Я не мог остановиться. Понимаете? Мое «зачем?» оказалось абсолютно реализованным, потому что оно, оказывается, всегда было со мной. Но понадобилось двадцать лет, чтобы до этого дожить, двадцать лет учебы и почти сорок лет жизни.

И тогда у меня возникло желание каким-то образом поспособствовать тому, чтобы это произошло у каждого человека, не у избранных, не в эзотерических там кругах, – ведь мы все такие.

У нас у всех по факту пребывания в мире есть интимная связь с совершенством как таковым. Мы имеем совершенство в себе, и мир в себе имеем, как бытие. Нас отвлекает от этого механическая жизнь. Кажется, что раз жизнь несовершенна с точки зрения наших желаний, то и бытие несовершенно. Но бытие совершенно, оно с жизнью совсем в других отношениях. Если жить, а не гнаться за ускользающим титулом чемпиона или рыдать, приняв титул проигравшего, а идти к самому себе, то вы можете любую форму в жизни наполнить собой. Своим содержанием. Собой. И все время сближать, уничтожать разрыв между жизнью и бытием. И все больше и больше ощущать полноту бытия, что позволяет совершенно иначе относиться даже к очень драматической истории своей жизни. Разве у тех людей, которых мы возводим на пьедестал, разве у них с детства молочные реки, кисельные берега? Они жили не менее трудной жизнью.

Франциск Ассизский прожил труднейшую жизнь… Наша жизнь по сравнению с его – вообще сахар. Но это же не помешало ему пребывать в бытии и ощущать совершенство мира, любить Бога, разговаривать с животными и птицами и вообще быть… Это не помешало Папе Римскому встать из своего кресла и пойти к нему навстречу. Вот это настоящая сила. Это то, для чего мы родились, то, что нам дано.

Нам дано быть человеком. Нам не всегда дано жить по-человечески, это обстоятельства времени и места. Но быть человеком нам дано. И если вы в свою картину будущего поместите себя радующегося, счастливого во всей полноте бытия, то найдете эту дорогу «как?»

Если же в картине будущего у вас страдательный образ проигравшего в социальных гонках, вы не найдете этого бытия, хоть будете рядом с самим Буддой или Христом. Ибо сказано: «Можно прожить тысячу лет рядом с Буддой, выполнять все его указания, и ничего не произойдет».

Мы все этого вроде бы хотим. Но все наше социальное всячески этого избегает. Ибо социальное – значит уничтожение уникальности; к сожалению, пока социум, человечество как социальный организм не может состоять из уникальных. Оно не знает: как это? как тогда жить?

Поэтому жизнь социальная требует уничтожения уникальности. Чем вы менее уникальны в жизни, тем больше у вас шансов на успех. И бытие, оно там вот тоскует и просит, дух тоскует и все время недоволен, потому что бытие требует реализации уникальности. И это можно решить. К этому можно прийти. Тогда не вообще будет валить валом любая информация, а будет та заветная приходить, и учителя, и книжки – все что угодно, и голоса (кому это угодно). Но все будет идти в «одну кассу», как говорил мой Учитель. Он говорил: «За все в жизни нужно платить. И весь вопрос в том – ты выбрал кассу или сам не знаешь, куда уходят твои капиталы?»

Потому что единственные реальные деньги, которые есть у человека, – это его жизнь. Это золотой фонд: годы, часы, минуты, секунды, мгновения нашей жизни. Вот этим мы платим. Если платим в кассу бытия – мы совершенны. Мы движемся к реализации своего совершенства или уже пребываем в нем. А если мы это разбрасываем в разные другие места, то у нас и жизнь не получается, а уж про бытие и говорить не приходится. Какое там бытие? Что вы говорите, Игорь Николаевич? Жрать нечего.

Таким образом, у нас что получилось? У нас получились два основных «зачем?». Одно связано с раскрытием своей уникальности через понимание, осознавание, переживание того, что механическая жизнь – это не все, что дано человеку, а только часть пребывания в мире. Есть еще нечто, что мы назвали бытием, полнотой реализации, полнотой пребывания, тотальностью. Второе «зачем?» – чтобы жить лучше! Вот тут и ловушка. Что такое «жить лучше»? Тут обнаруживается двойственность, устремленность расщепляется, и человек теряет силы. Лучше – хуже по какому критерию?

Как предпочесть бытие, главенство бытия над жизнью, как осознать, что жизнь есть часть бытия, а не наоборот? Здесь возникает проблема веры.

Если человек религиозен, он регулярно молится. Сама по себе молитва – это сакральная деятельность, деятельность по производству смысла, а не чего-нибудь другого. Если он молится, конечно, а не торгуется с Богом: ты мне это, я тебе то.

Две модели жизни

Есть две принципиально разные модели жизни. Они существовали всегда, во все времена, и связаны именно с вашим «зачем?». Зачем я здесь? Я здесь для того, чтобы прожить свою жизнь как можно лучше и удачнее по критериям социума. Как только – главное прожить, так сразу «во имя». Так просто прожить нельзя. Нужно только «во имя». Во имя своих детей, во имя счастья страны, народа, для спасения человечества. То есть сразу нужна идеология, потому что без нее ничего не получается.

А вера зачем? Как только «зачем?» – это прожить, так сразу соревнование, так сразу разговоры о моральности/ аморальности, хорошем – плохом, о правильном – неправильном. До хрипоты люди спорят на протяжении стольких веков, понаписали кучу книг, произнесли море речей, и ничего не изменилось по существу. И не может измениться, ибо такая жизнь – это механическая часть нашей целостности. Это типическое, а не уникальное в нас. И для такой жизни достаточно иметь только инструменты, и то понадобятся далеко не все.

А сейчас жизнь такая сложная, что понадобились экстрасенсорные возможности, сиддхи, всякое разное другое, инопланетяне. Почему? Да потому, что жить совсем трудно. Невозможно просто прожить, жизнью надо жить, а не проживать ее. Нужно привлекать такие идеологии, которые бы хоть как-то выдернули меня, вас.

В полноте бытия таких проблем просто не существует, когда жизнь – это средство, твоя собственная, не чужая, в тебе самом – средство. Либо движение навстречу к себе бытийному, либо реализация этой встречи – реализация твоей бытийной полноты и уникальности. Тогда, во-первых, она, при всех трудностях, сложностях, боли, занимает то место, которое должна занимать – ни больше, ни меньше. А во-вторых, вы будете эффективнее, потому что вы и она – это не одно и то же.

Грубо говоря, вы перестанете быть параноиком, который весь завязан на одном: я умру, я умру, я умру, надо спешить, надо спешить, дети подрастают. Коридорчик такой, а в конце лампочка под названием «счастливое будущее будущих поколений».

Мы все герои. Мы хотим вырваться из этого, а сами – как лошадь в шорах. Хотим вырваться, и что-то нам все время мешает. «Ну ладно. Ну, вот еще это я сделаю, это сделаю, а потом начну жить духовной жизнью». Ничего не получится, вы так и будете дергаться, если не произойдет главный момент поворота событий – нахождение бытия. То есть пока вы не растождествитесь, говоря грубым словом, с такой жизнью, вы не найдете себя, вы будете все время находить эту свою жизнь, с которой вы отождествились. Точно так же, пока вы не растождествились с сознанием, вы не найдете себя, потому что везде будете находить свои мысли, свое сознание. Это и есть то, что порождает страдание. Бесконечно порождает.

Потому что меня нет. Есть сознание и жизнь. А кто я такой? Вы что, сможете обнаружить себя в своем сознании? Нет, не обнаружите. Вы сможете обнаружить себя в своей жизни? Нет. Вы там обнаружите Иванова Ивана Ивановича или Иванову Татьяну Сидоровну, родившуюся тогда-то, там-то, и т. д. Вы можете обнаружить биографию личности, социального существа, функциональные заслуги, реализацию биологических программ, социальных. А себя как уникальность вы там не обнаружите.

Есть Я и есть моя жизнь

Растождествиться с жизнью – не значит умереть, уйти в небытие. Растождествиться с жизнью – значит родиться, обрести бытие и жить свою жизнь. Вот эта возможность родиться бытийно – это и есть, строго говоря, просветление, когда человек себя самого обнаруживает как бытие. И тогда он говорит: спасибо тебе, жизнь, за то, что была такой, какой была, потому что ты меня довела до этого места.

«И сжег он то, чему поклонялся, и поклонился тому, что сжег». Почему в духовных сообществах манипуляции с прошлым запрещены? И вопрос «что было бы, если?…» – считается просто абсурдным. Было бы то, что было бы. Самая большая эзотерическая истина: то, что происходит, – происходит, а что не происходит – не происходит.

Куда направлена ваша устремленность? Если вы сами не сможете сделать поворот от полной зашоренности механической жизнью к поиску себя в бытии – никто вам не поможет. Никакие книги, никакие самые совершенные учителя, гуру, никакие вековые традиции – никто. Помощь уже оказана изначально. Вы родились. Это и есть помощь. Вы пребываете в мире – это и есть помощь. Это и есть благодать. Протяни руку – вот она, вот она. Она не где-то там, она здесь, сейчас, теперь.

Но поиск себя в бытии требует усилия. Иногда это очень больно. Потому что, когда нас делали, то есть социализировали, ни о каком бытии не могло идти речи. В нас нет соответствующих привычек, нет ничего, заготовленного для бытия. Как бы ни тяжела была наша жизнь, она нам знакома, она для нас самих предсказуема, понятна, объяснима. Мы в ней устроились, мы в ней обжились, соединены с нею переживаниями, в том числе и негативными, но переживаниями. Мы с ней сплавлены.

Ничего не произойдет само собой. Надо прыгнуть. А что такое прыгнуть? Это значит сделать внутреннее усилие, довериться, поверить: есть еще что-то, кроме того, что называется жизнью в смысле личной истории. Надо, чтобы это было ценным, чтобы это было включено в картину будущего. Вот и ответ на все «как?».

Человек говорит: «Да, очень интересно». Ходит на лекции, на занятия, тратит на это деньги, медитирует, совершает обряды, но ничего не происходит. Почему? Потому что переход на качественно другую ступень бытия не включен в картину будущего, а значит, не имеет ценности. Поэтому лучше после смерти. Все хорошее будет после смерти. Это называется: «Не мешайте мне жить так, как я сейчас живу».

Чего же вы хотите

Прежде всего надо разобраться в характере своей устремленности.

1. Если вы хотите усовершенствовать, улучшить эту свою жизнь, вам нужна простая конструктивная психология. Знание социальной динамики, ролевых особенностей социального поведения. Карнеги и прочие, прочие. Вы будете эффективны потому, что не станете забивать себе голову «сопутствующими товарами» типа медитации. Это сопутствующие товары, для функциональной жизни не предназначенные.

2. Если вы хотите бытия, хотите уникальности, – прыгайте. Спрыгните с поезда механической жизни. Он прекрасно катится и без вас, что поразительно. И от вас действительно мало что зависит по отношению к такой жизни. Это социальные условия, производительные силы.

Но бытие – оно же ваше. И никто вам его не даст, и никто у вас его не забирал. Это ваш личный поступок. И зависит он только от вас, больше ни от кого, даже от Господа Бога, не зависит! Потому что он все уже дал! Это не то, что надо заработать или достигнуть и поэтому можно отложить. Это есть сегодня, сейчас, у каждого. Не хотите – это лично ваше событие, ваше личное отношение к бытию.

Если вы не прыгнули, не вошли в то, что вам дано – в эту самую бытийную полноту, – все остальное, ребята… В какой бы экзотической упаковке оно ни было – не поможет. Потому что поводья держит и узду натягивает жизнь. И пока вы не сядете на ее место, вся эта упряжка будет катиться туда, куда жизни надо, а не туда, куда вы хотите. И тогда можно говорить: а как же свобода воли? И придумывать концепции на эту тему. Какая свобода воли, о чем речь? В бытии не надо концепций, там сразу чувствуешь, что у тебя есть свобода воли. Потому что там есть ты.

Вы должны быть кучером, а жизнь – лошадью, и это не вопрос социальной вооруженности. Это вопрос внутреннего поступка, внутреннего проживания.

Единственное технологическое звено, которое мне удалось сформулировать, – это то, что вся манипуляция настоящая состоит в образе будущего. Почему дети, которые борются со своими родителями, со временем становятся так на них похожи? И делают то же самое со своими детьми, забыв, как это им не нравилось? Потому что социальное наследование идет именно по картине будущего. Картинка-то от мамы с папой. Своей-то не появилось. И тогда получается это знаменитое: «Ну что же тут поделаешь? Ничего уж тут не поделаешь, уж такая тут ситуация».

Но все-таки жизнь и бытие взаимосвязаны, и человеку надо есть, пить. Вот вы прыгаете, а потребности эти все равно остаются. Прекрасно, у жизни тогда другой вкус.

Ну вот: можно взять отдельно сырой рис, сырую морковь, сырое мясо, масло, лук, чеснок, зиру, барбарис, кориандр, перчик там, – можно съесть. А можно разжечь огонь, поставить на него казан, прокалить масло и т. д., получится плов. Другой вкус!

Так вот бытие – это тот самый огонь. На нем можно приготовить живую жизнь, которой можно жить, а не проживать. Другой вкус. А жить, конечно, надо.

Вы помните знаменитое изречение одного из патриархов: «До просветления колол дрова и носил воду, и после просветления колол дрова и носил воду»?

Естественно. «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда». Но вкус…

В бытии нужна беспощадная устремленность, беспощадная к себе. И преображение. Постижение и преображение – вот формула бытия. Постижение и преображение, и одно невозможно без другого. И конечно, способность выдержать необходимость быть прозрачным для мира, иначе бытие ускользает. А это поначалу бывает очень страшно. Потом ничего, привыкаешь.

В бытии надо быть прозрачным. Как же это? Это значит быть целостным. Понимаете: поставить все то, что создает загородки, на свое место и быть целостным, открытым к миру, к людям, к реальности – и к своей внутренней реальности, и к внешней реальности, и к жизни. Тогда открывается, что они тесно взаимосвязаны. Много прекрасного открывается. Все то, что вы с таким увлечением читаете в книжках, так оно и есть, но в другом месте.

Но ведь можно же все это себе нафантазировать, а проверить-то нельзя. Конечно, можно себе придумать фантастику, а можно быть. И если будете «быть», то вам не нужна фантастика, потому что бытие так фантастично, что никакая фантастика в сравнение с ним не идет, и все это можно объективизировать. Самое смешное – можно объективизировать и даже проверить строго научными методами.

Просто жизнь становится другой. Она с того места иначе выглядит. Вы не в ней, вы не запечатаны в ней. А вы в бытии, вы ее видите, и тогда у вас совсем другие возможности, чем когда вы сидите в ней.

Но ведь у каждого свой путь, свой жизненный опыт – возразите вы. Но это ваша свобода. Конечно, правильно, что вы ищете свой путь. Поэтому существует необходимость в практике. Постижение и преображение невозможны без практики. Как говорил Раджниш: «Чтобы просветление произошло, нужно очень много работать, хотя оно происходит не в результате этой работы, но без нее оно не происходит никогда». Нужна практика, нужна реализация своих фантазий. Иначе вы уйдете в субъективную реальность, потеряете резонанс между субъективной и объективной реальностью.

Реализация нужна, конечно. Это самое тяжелое. Это мало кто любит. Нужно потратить девять-десять лет на практику, чтобы произошло преображение.

Что же главное на пути? Мотив движения по духовному пути в любой традиции – это жажда учиться. Пока есть жажда, человек идет. Нет жажды – он останавливается. Без жажды учиться не победить ни гордыню, ни самость, ни желание быть победителем. Когда пить хочется, не спрашивают о взаимоотношениях между бытием и жизнью, пьют!..

Ну так вот, жажда учиться, сколько я сам наблюдаю за людьми, она – самое трудное. Когда человеку лет тридцать – тридцать пять, у него как будто обрывается что-то. В силу социального давления, программирования. У него исчезает эта жажда, и очень многие именно в этом возрасте прерывают свой путь. Позднее у некоторых она снова появляется. Но путь должен кончиться. Путь, который никуда не приводит, – это не путь, это иллюзия пути, мистификация.

Теперь давайте разберемся с понятием «мистификация». Что я подразумеваю под мистификацией?

Сейчас, как я понимаю, существует большой социальный заказ, есть масса людей, которые его выполняют, продолжают традицию советского манипулирования людьми, то есть традицию невежества как политики.

Поэтому массы людей занимаются тем, что простые, ясные знания, необходимые людям: элементарные психологические, практические психологические знания, – выдают в такой упаковке, с такими одеждами, что люди просто не в состоянии в них сами без подготовки разобраться. И я стараюсь найти самые простые, самые точные слова, чтобы у людей был какой-то минимум информированности. Чтобы они меньше попадали в руки шарлатанов. Какой-то минимум, чтобы помочь людям выйти из позиции: «Сделайте со мной что-нибудь».

Я считаю, что невежество как политика – это самое страшное.

В этом смысле я стараюсь сделать все, чтобы у людей было больше возможности прикоснуться к чистым источникам, к тому, что по-настоящему, изначально называлось откровением. И я думаю, что, во всяком случае, многие из моих знакомых и друзей из других традиций, других религий в этом со мной солидарны и делают то же самое.

Я всегда был, есть и буду сторонником того, что общество, если оно хочет развиваться по-человечески, должно способствовать развитию активности субъекта, активности, а не пассивности. И болеть будем меньше, и отношения будут качественнее, и сделаем больше, и жить будет интереснее.

Жить. Быть живым. Это значит быть бессмертным, пока живешь. Без смерти.

Игры, в которые играет Я

Введение

Эта книга для тех, кто хочет сам попробовать, узнать вкус своего Я. Вы отправляетесь в путешествие в поисках ответов на простые и вечные вопросы. Что это за мир, в котором главной задачей и основным стремлением является встреча с собой? Как этот мир устроен? По каким законам живет?

В этой книге вам не предлагают ответы, и, может быть, у вас даже возникнут новые вопросы, но если вы любите следовать путем размышления и поиска, если вы готовы задуматься, то эта книга для вас.

Однажды меня спросили: чем отличается Я от ТЫ? Это был потрясающий вопрос. С одной стороны, как бы наивный, подразумевающий ответ простой и ясный: Ты – это другой, Я – это Я. Но если задуматься, то этот вопрос может породить очень интересные внутренние события.

Может быть, вы прочитаете эту книгу, потому что ищете сами не зная чего, но чего-то, что примирило бы вас с самим собой, не с окружением даже, а с самим собой. Может быть, потому, что вы в поисках чего-то, что поможет вам с самим собой подружиться, самого себя полюбить. И чем больше вы будете самого себя любить и с самим собой дружить, тем легче вам будет с другими людьми, вы станете терпимее, вы станете лояльнее.

На первый взгляд эта книга может показаться интересным, во многом неожиданным теоретическим размышлением о пути человека к себе, об осознании себя сущим и действующим в этом мире, но основная ее особенность в том, что это конкретное практическое руководство к действию, действию в вашем внутреннем мире. Она может стать практическим руководством по работе со своим внутренним миром: через обнаружение и знакомство с ним и с собой, с собой как сущим, как субъектом, как Я. Потому что содержание ее не только результат и следствие сосредоточенных и неспешных размышлений, переживаний и проживаний, она не столько результат думания и понимания, сколько результат жизни и деятельности, опиравшейся на то видение мира и человека, которым я руководствуюсь в своей жизни.

Конечно, это не простой путь. И прежде всего он труден потому, что усилия по поиску себя – это труд, который не нужен никому, кроме вас самих, и не получите вы за него ничего, кроме Себя.

Если вас продолжает мучить вопрос: зачем человеку его Я и что с ним делать, если оно появится, если желание быть не дает вам покоя и не исчезает, то эта книга для вас. Чтобы родиться в качестве субъекта, необходимо не только большое количество знаний о том, что же это такое, но необходимы также колоссальная устремленность и очень тщательная внутренняя индивидуальная работа, которая делается не потому, что мне кто-то все время напоминает, а потому что внутри у вас выкристаллизовалось нечто, что можно назвать магнитным центром, что тянет вас к себе, как бы ни было страшно, как бы ни было там, внутри, загадочно и неизвестно.

Часть первая Игры Я. Я, играющее собой

Как показывает практика, реальным объектом любой, подчеркиваю, любой системы так называемой саморегуляции является Я-концепция, то есть совокупность представлений человека о самом себе.

Если представить, что у нас есть достаточно объективный инструментарий для анализа Я-концепции, то мы с вами увидим, что каждая из систем саморегуляции, даже такая вполне невинная, как аутогенная тренировка, прежде всего производит изменения именно в Я-концепции.

Моя принципиальная позиция состоит в том, что человек должен по возможности осознавать, что он делает с собой, или, если он не хочет этого осознавать, мой профессиональный долг ему об этом сообщить и начать, разумеется, с вопроса, что такое Я-концепция и что с ней происходит.

Если вы хотите быть в активной, творческой позиции по отношению к любой системе, название которой начинается со слова «само», то прежде всего вы должны постараться разобраться, что такое Я-концепция.

Я-концепция. Что такое Я как Я

Я старался подходить к этому вопросу максимально практически, и постепенно у меня выстроилась конструкция, состоящая из трех блоков.

Первый блок: Я как Я . У каждого из нас есть в Я-концепции такой аспект: Я как Я, а еще можно сказать: Я как субъект, но субъект в данном случае недифференцированный, незаполненный. Я как самотождественность. Это то, что дает нам спокойно заснуть вечером с уверенностью, что утром проснется то же Я, тот же Я. Мы спокойно засыпаем именно потому, что утром, просыпаясь, сразу обнаруживаем себя и сами себя осознаем. И хотя этот момент довольно редко входит в осознавание человека, при внимательном его исследовании мы увидим, что на поддержание простой самотождественности затрачивается огромное количество психологических усилий.

Существует большое количество всевозможных конструкций, всевозможных психологических приспособлений, которые обеспечивают совершенно, казалось бы, естественную уверенность в том, что Я это Я. Когда вы читаете интересные книжки под общим названием «духовная литература», вы должны иметь в виду: они практически ничего не говорят человеку, не имеющему специальной подготовки. Почему? Потому что большая часть психотехники, скрытой в таких учениях, как «Раджа-Йога», «Тибетская Тантра», «Агни-Йога», «учение южно-американских магов», «африканские целители», традиции некоторых суфийских орденов, связана с аспектом самотождественности Я-концепции.

В идеале большая часть из этих учений старается так перестроить структуру психики человека, чтобы самотождественность его держалась на простом утверждении, что Я – это есть Я, и не нуждалась ни в каких дополнительных механизмах. Именно за счет изменения механизма, обеспечивающего чувство самотождественности, и высвобождается то колоссальное количество психической энергии, о которой написано в этих книжках.

Никто самостоятельно это сделать не может, даже многое зная. Для этого нужен инструктор, специалист, который знает не только то, что он хочет сделать, но и необходимую последовательность действий, и технику безопасности. Повреждения самотождественности в Я-концепции приводят к тому, что большое количество любителей экспериментов оказывается в тех особых отделениях психушек, где собирают жертвы всевозможных экспериментов.

Работа с этим аспектом Я-концепции в области саморегуляции требует очень высокой квалификации. Я думаю, что масса инструкторов, которые сейчас, нимало не сомневаясь, организуют курсы, школы экстрасенсов и прочее, нисколько об этом не задумываются. Если бы они серьезно отнеслись к тому, чего касаются столь неумело и грубо, думаю, большая часть из них никогда бы не стала заниматься этой деятельностью. «Но человек не ведает, что творит, и в этом сила вида». Поэтому путем экспериментов мы продвигаемся вперед, по-прежнему принося огромное количество жертв на алтарь своего неведения.

Что такое «Я как другой»

Следующий большой блок, который мы с вами более или менее осознаем, во всяком случае он легче доступен осознаванию, это блок Я как Другой . Это тот аспект, где вы воспринимаете себя как объект и описываете себя в терминах объекта: «Я такой, такой, такой. Я имею то-то, то-то, то-то. У меня такое-то, такое-то и т. д.». Мы знаем, что существует проблема «таковости», проблема привязанности к совершенно неизвестно как сложившемуся фиксированному описанию себя как Другого.

Откуда каждому из нас известно, что Я вот такой, а не другой какой-нибудь? Неизвестно откуда. Эта часть Я-концепции, как, впрочем, и вся Я-концепция, складывается в основном стихийно, без нашего в ней участия. Описание самого себя складывается постепенно в процессе социального общения. И это описание очень многие люди отстаивают до дрожи в голосе, до истерик и агрессии, будучи совершенно убежденными в том, что это описание единственно верное. Хотя в большей своей части оно сделано не ими, оно сложилось совершенно случайно.

Сама практика общения обусловлена описанием. И если описание есть, то практика обязательно его будет подтверждать. Уж если я решил, что я такой, то я такие ситуации буду находить, которые подтверждают, что я такой. И буду уходить из тех ситуаций, которые угрожают изменениями моего описания себя». Это и есть основная сфера деятельности и в обычном общении нашем между собой, и в общении направленном.

Когда мы говорим: «Ах, манипуляторы! Ах, негодяи!», это совершенно беспочвенный моральный энтузиазм, основанный просто на неведении. Никто никем не манипулирует, потому что никто ничего не знает. Самая грандиозная иллюзия, она же психологическая защита, она же буфер, – это то, что человек якобы знает сам себя. Элементарный анализ показывает, что никто этим не занимается.