Помоги проекту - поделись книгой:
Уверилась ли, моя прелесть,
Что нет на свете ничего
Лица прекрасней твоего?
А душу, ангел мой, твою
Я более лица люблю».
Закончил Пушкин и на лист
Поставил энергичный росчерк.
Письмо наутро к Натали
Почтовый повезёт извозчик.
В окошко светит ясный месяц,
Хозяйский пёс на мышь ворчит,
Дородный кот, хвост рыжий свесив,
Блаженно дремлет и мурчит.
Лампада тлеет у иконы,
Поэт лелеет в нежных снах
Свою прекрасную Мадонну
С младенцами на двух руках.
Любимый образ греет душу —
Земной, но посланный с небес…
Ещё их счастья не нарушил
Шуан развратный Жорж Дантес,
И сны поэта золотые
Его не омрачает тень,
Но он уже в пути к России —
Приедет на Натальин день.
Молитва Натали
1
29 января 1837 года
Январь. Последняя пятница.
Четырнадцать сорок пять.
Нет, время назад не пятится —
Поэту вовек не встать.
Душа отошла к Всевышнему —
Великий и страшный миг.
На белой подушке вышитой
Покоен поэта лик,
Но смерти не видно признаков —
Как спит он, глаза смежив.
Метнулась вдовушка призраком:
«Пушкин, Пушкин, ты жив?!»
Недвижно лицо с улыбкою —
Он там, в небесной дали…
В конвульсиях тело гибкое
Рыдающей Натали.
Тупым метрономом страшное
Известье в висках стучит:
«Он умер! Он умер, Саша мой!
Убит он! Убит! Убит!»
Тепло в натопленной комнате,
А сердце мороз сковал…
Скорбеть, молиться и помнить ей
Поэта – пока жива.
Нет, время назад не пятится —
Не петь ему соловьём.
Отныне каждая пятница —
День траура для неё.
2
Начало 1850–х годов
Свеча горит у Распятия
В молельне у Натали.
Домашние знают: пятница —
День памяти и молитв.
В окне – закат догорающий…
Трёх дочек увёл Ланской —
Печаль её понимающий
Муж – любящий, золотой.
Все дети притихли старшие.
Готовит Саша урок,
Мария и Гриша с Ташею
Ушли читать в уголок
Гостиной. А мать – затворница,
Слезы не стерев с лица,
Об упокоенье молится
Великого их отца:
«Очисти, Господь, грехи его
От юных до зрелых дней.
Погублен адской стихиею
Певец Твой. Прости и мне
Кокетство моё беспечное,
Мрачившее жизнь ему.
Упокоение вечное
Даруй рабу Твоему.
Небес Святая Привратница,
В чертог Свой его всели…»
До гроба каждая пятница —
День скорби для Натали.
Три возлюбленных Пушкина Очерки
«И жизнь, и слёзы, и любовь»
Более полутора столетий любители поэзии восхищаются изумительным стихотворением А.С. Пушкина, посвящённым Анне Петровне Керн. Его можно читать бесконечно: в нём слышится нежная возвышенная музыка и ощущается сильное романтическое чувство:
Судьба женщины, вдохновившей великого поэта на эти стихи, могла бы стать основой сюжета для интересного романа. Анна родилась в 1800 году в Лубнах Полтавской губернии. Её отец Пётр Маркович Полторацкий, предводитель уездного дворянства, приходился родным братом Елизавете Марковне Олениной. Анна Петровна так вспоминала о своём детстве: «Я воспитывалась в Тверской губернии, в доме родного деда по матери, вместе с двоюродною сестрою моею Анною Николаевною Вульф до двенадцатилетнего возраста. В 1812 году меня увезли от дедушки в Полтавскую губернию, а шестнадцати лет выдали замуж за генерала Керна».
Ермолаю Фёдоровичу Керну тогда было уже 52 года, он годился юной жене едва ли не в дедушки. Однако трагедия неравного брака заключалась не столько в большой разнице в возрасте с мужем, сколько в том, что сфера жизненных интересов и особенности грубоватого характера заслуженного военного были глубоко чужды его молодой жене. Они были «разного поля ягоды». Анна писала в своём дневнике: «Его невозможно любить, мне не дано даже утешения уважать его; скажу прямо: я почти ненавижу его».
Первая встреча Анны Керн с Пушкиным в доме Олениных
Зимой 1819 года Керн ненадолго приехала с отцом и супругом в Петербург, где в доме своей тётушки Е.М. Олениной встретилась с А.С. Пушкиным, И.А. Крыловым, М.И. Муравьевым – Апостолом и другими известными людьми. На светские рауты Анну сопровождал её двоюродный брат Александр Полторацкий, приятель Пушкина. Анне очень нравилось посещать гостеприимный салон Олениных, быть зрительницей и участницей игр в фанты и шарады. Даже в преклонном возрасте с восторгом и особой теплотой она вспоминала, как комично и увлекательно читал Крылов свою басню «Осёл и мужик». «В чаду такого очарования мудрено было видеть кого бы то ни было, кроме виновника поэтического наслаждения, и вот почему я не заметила Пушкина», – писала она в «Воспоминаниях».
В тот вечер поэт всячески заигрывал с прелестной незнакомкой: «Во время дальнейшей игры на мою долю выпала роль Клеопатры, и когда я держала корзину с цветами, Пушкин вместе с братом Александром Полторацким, подошёл ко мне, посмотрел на корзинку и сказал: «А роль змеи, как видно, предназначается этому господину?» Я нашла это дерзким, ничего не ответила и ушла».
У Олениных Анна вела себя с Пушкиным строго, без явного кокетства: смолчала, когда услышала во время ужина его игривый комплимент: «Можно ли быть такой хорошенькой!»; сухо и серьёзно ответила «нет» на шутливый вопрос, не желает ли она попасть в ад, где будет много хорошеньких женщин и где можно поиграть в шарады. Отчасти такое поведение объяснялось тем, что, живя в провинции, она ещё не была хорошо знакома с произведениями Пушкина, не увлекалась его чудесными стихами. Однако обстоятельства первой встречи с ним она хорошо запомнила и описала в «Воспоминаниях».
Жизнь не баловала Анну семейным счастьем. Супружество с Е.Ф. Керном становилось для неё с каждым годом всё невыносимее. Порой молодая женщина была на грани психического срыва. «Какая тоска! Это ужасно! Просто не знаю, куда деваться. Представьте себе моё положение – ни одной души, с кем я могла бы поговорить, от чтения уже голова кружится, кончу книгу – и опять одна на белом свете; муж либо спит, либо на учениях, либо курит. О Боже, сжалься надо мною!» – писала она 2 июля 1820 года в своём «Дневнике для отдохновения», посвящённом родственнице и подруге Феодосии Полторацкой. Заботы о маленькой дочке Катеньке, родившейся в 1818 году и часто упоминаемой в дневнике, не могли отвлечь Анну от такого настроения. Лишь тревога по поводу болезни малышки отодвигала собственные проблемы юной матери на второй план.
Жаждавшая любви и понимания Анна Петровна искала утешения в любовных увлечениях, являвшихся по большей части плодом её воображения, жила в своеобразном «виртуальном» мире. Она упрекала себя за недостаточную нежность к Катеньке, которая была для неё желанным ребёнком, и писала, что не хочет больше иметь детей от Керна, потому что для неё «ужасна была бы мысль не любить их». Наступление второй беременности повергло её в отчаяние: «Но этого <ребёнка> все небесные силы не заставят меня полюбить: по несчастью, я такую чувствую ненависть ко всей этой фамилии, это такое непреодолимое чувство во мне, что я никакими усилиями не в состоянии от оного избавиться» (запись от 9 августа 1820 года). Всплеск ненависти к семье Е.Ф. Керна был вызван действиями мужа, который пытался сводничать жену со своим племянником П.П. Керном, что рождало у молодой женщины неприятие. Запись о нежелании иметь ребёнка от нелюбимого мужа, скорее всего, вызвана конкретной психологической ситуацией, поэтому не стоит рассматривать её как жизненное кредо Анны Петровны.
В 1823 году Анна уже не в первый раз покинула несносного супруга и поселилась в Лубнах у родителей. Там она сошлась с Аркадием Гавриловичем Родзянко, украинским поэтом, приятелем Пушкина по обществу «Зелёная лампа» и петербургским литературным кругам. К тому времени Анна Петровна была уже поклонницей поэзии Пушкина, с жадностью читала его стихи и поэмы, доставляемые ей А.Г. Родзянко. Она вела оживлённую переписку со своей двоюродной сестрой Анной Николаевной Вульф, вместе с которой в 1808–1812 годах воспитывалась у дедушки И.П. Вульфа в имении Берново под Старицей. О стихах Пушкина она писала кузине с восторгом, о чём та не преминула передать поэту. Анне Петровне кузина писала по – французски: «Ты произвела сильное впечатление на Пушкина во время вашей встречи у Олениных; он всюду говорит: она была ослепительна». В одном из писем Анны Николаевны к А.П. Керн поэт сделал романтическую приписку из Байрона: «Промелькнувший перед нами образ, который мы видели и никогда не увидим».
Своему приятелю Родзянко Пушкин писал об Анне Петровне в духе ироничной и несколько фривольной мужской переписки: «Объясни мне, милый, что такое А.П. Керн, которая написала много нежностей обо мне своей кузине? Говорят, она премиленькая вещь – но с
Обитатели Тригорского
Это событие произошло в Тригорском в июне 1825 года в доме Прасковьи Александровны Осиповой, первым мужем которой был дядя Анны Петровны Николай Иванович Вульф, умерший в 1813 году. Пушкин часто наведывался в Тригорское. Его привлекало общество умной и интеллигентной хозяйки, её симпатичных и образованных дочерей от первого брака Анны и Евпраксии Вульф, падчерицы Александры Осиповой и сына Алексея Вульфа. Дружба с обитателями Тригорского скрасила унылый быт поэта в Михайловском, где он отбывал ссылку с августа 1824 года.
Прасковья Александровна, добрая и очень обаятельная женщина, увлекалась литературой и искусством, была очень любознательна и нередко приходила на уроки своих детей и племянников, как об этом вспоминала А.П. Керн. С Пушкиным у неё сложились тёплые дружеские отношения, не без примеси более нежных чувств.
Долгие годы Прасковья Александровна переписывалась с поэтом. Несколько раз она принимала его в Малинниках, своём имении под Старицей. Осипова была в курсе многих его дел: литературных, хозяйственных, семейных. Пушкин посвятил ей несколько стихотворений. Одно из них, написанное 16 октября 1825 года, отличается особенной задушевностью:
Своего сына от первого брака Алексея Николаевича Вульфа Прасковья Александровна отправила учиться в Дерптский университет. Пушкин познакомился и подружился с Алексеем во время его приездов в Тригорское на каникулы. Между ними существовала духовная близость и дружеская откровенность, хотя они нередко были соперниками в любовных похождениях. Поэт в одном письме в шутку даже назвал Вульфа «Ловласом Николаевичем».
А вот какую характеристику Пушкин дал Алексею в своих записках: «В конце 1825 года я часто виделся с одним дерптским студентом… Он много знал, чему научаются в университетах… Разговор его был прост и важен. Он имел обо всем затвержённое понятие, в ожидании собственной поверки. Его занимали такие предметы, о которых я и не помышлял». С Вульфом Пушкин, изнывавший в ссылке, связывал свои планы побега за границу, которые не осуществились. Удачливый покоритель женских сердец, Алексей Вульф тем не менее не создал своей семьи. Он надолго пережил поэта, но достойного применения своим знаниям и способностям так и не нашёл.
Старшая сестра Алексея, Анна Николаевна, была ровесницей Пушкина и горячей поклонницей его таланта. Впечатлительная, начитанная и мечтательная девушка не выделялась особой внешней привлекательностью.
Пушкин недолго увлекался ею, а она полюбила его серьёзно и самоотверженно, на всю жизнь. Эта любовь принесла ей немного радости и много душевных страданий. Личная жизнь Анны Николаевны так и не сложилась. Долгие годы она переписывалась с Пушкиным, а последняя их встреча предположительно состоялась перед роковой дуэлью в январе 1837 года. Анне Николаевне поэт посвятил в 1825 году три слегка ироничных стихотворения. Её младшая сестра Евпраксия, или Зизи, Зина, как звали её домашние, в 1825 году была хорошенькой пятнадцатилетней девушкой, живой и весёлой. Она замечательно варила ромовую жжёнку и угощала ею посетителей Тригорского. Пушкин слегка флиртовал с Зизи. Однажды он в шутку мерялся с нею поясами, которые оказались одной длины. По этому поводу Пушкин писал брату Льву: «…или я имею талью 15–летней девушки, или она талью 25–летнего мужчины. Евпраксия дуется и очень мила…» Отношение к юной девушке как к шаловливому ребёнку проглядывает и в стихотворении, записанном поэтом в её альбом:
Евпраксия Николаевна (в замужестве Вревская) многие годы была близкой приятельницей поэта. Именно ей он доверил в январе 1837 года тайну о своей предстоящей дуэли, но Евпраксия, конечно, не могла ничего изменить. Дочери второго мужа Прасковьи Александровны, Александре Ивановне Осиповой (Алине), в 1825 году исполнилось 20 лет. Это была умная, привлекательная, грациозная девушка, обладавшая пылкой артистической натурой. Она великолепно играла на фортепиано.
О вспышке нежных чувств Пушкина к Алине свидетельствует известное полушутливое стихотворение «Признание», написанное в 1826 году:
Чувство поэта к Алине было ярким, но неглубоким и непродолжительным. Отношения между ними остались дружескими. Удачливым соперником Пушкина в любви оказался его приятель А.Н. Вульф. Позднее Алина вышла замуж за псковского полицмейстера П.Н. Беклешова, но не обрела счастья в этом браке.
В Тригорское к гостеприимной П.А. Осиповой наведывались и соседи – помещики. Среди них был Иван Матвеевич Рокотов, которому осенью 1824 года власти хотели было поручить надзор за ссыльным Пушкиным. Рокотов тогда вежливо отказался, ссылаясь на нездоровье.
Вторая встреча с Пушкиным в Тригорском
Анна Керн живо запомнила тот день, когда великий поэт впервые увидел её после шестилетней разлуки: «Восхищённая Пушкиным, я страстно хотела увидеть его, и это желание исполнилось во время пребывания моего в доме тётки моей, в Тригорском, в 1825 году, в июне месяце.
Поделиться книгой: