Очарованная вдова

— Правильно вздрагиваешь, — не преминул прокомментировать кавказец. — Значит, не все еще потеряно. Я же на тебя очень надеялся, да и сейчас еще до конца не разочаровался. Я пока по-прежнему думаю, что смогу с твоей помощью получить половину денег и имущества покойного Тверского. Ты же знаешь, что мне большего не надо. Да, я вор. Но не разбойник с большой дороги. Благородства мне не занимать.

— Да. Именно поэтому ты придумал запустить всю эту мелодраму с внезапной любовницей беспутного Володи и неожиданным внебрачным сыном. — Евгения наконец-то обрела дар речи и сумела выдать целую тираду.

— Вот! — Вор утвердительно кивнул. — Замечательно, что ты все это помнишь. Именно ты могла мне помочь в этом деле. Уж явно не твои подружки по кордебалету. Из всех девушек, которые были заняты на подтанцовках во время выступлений Тверского, ты самая красивая, да и мозгами тебя бог не обделил. Уж на тебя-то любой здоровый мужчина может глаз положить. Даже если это король русского шансона. Видя тебя, кто угодно поверит, что ты сумела соблазнить Тверского. Ведь в узких кругах все-таки ходили слухи о ваших шашнях, пусть и глуховатые. Ты ведь сама как-то по пьянке подругам проболталась, что напоила Володю и переспала с ним.

— Да так и надо этим сучкам! Пусть завидуют, твари! — совершенно нежданно вскипела она.

— Ох, уж эти бабские терки. От них за версту херней разит. — Резван поморщился, будто и вправду в комнате запахло чем-то неприятным. — Неважно, с какой целью ты это им сказала. По сути, мне сейчас даже дела нет до того, спала ли ты с Тверским или нет. Главное, что ты в свое время ляпнула об этом. А остальное — дело техники. Какой-никакой слушок все-таки пошел. Значит, вполне могли найтись те люди, которые уверены в том, что это правда. Тот факт, что тебя спешно спровадили с подтанцовок и вообще выгнали, мог укрепить сведущих персон во мнении, что ты насчет секса с Тверским не врала. Получается, что ты сама подготовила отличную предысторию для моего плана. Мне не пришлось выдумывать слишком много. Основное было уже готово. В этом, дорогуша, твоя ценность для меня. А ты еще помнишь, чем для тебя ценен я?

— Конечно, помню, — не колеблясь ни секунды, подхватила блондинка. — Ты появился со своим предложением в самый подходящий момент. Я же тогда в долгах как в шелках была. Собиралась даже квартирку эту продавать, чтобы расплатиться с кредиторами. А потом, наверное, пришлось бы мне уехать из столицы в свой Нижний Волочек, чего я страх как не хотела. Ни тогда, ни после потери работы, ни уже тем более сейчас. В общем, твое появление стало для меня спасительной соломинкой… Нет, даже не соломинкой, а конкретным таким тросом, который вытащил меня из болота долгов. Мне не пришлось возвращаться в родной, но не любимый мною городишко. Это дорогого стоит!

Она была совершенно искренна в своих словах. Кавказец это сразу заметил.

— Да-да, — согласился он, снова налил себе водки, выпил и продолжил: — Я помню твою тогдашнюю реакцию на то, что я тебе предложил. Ты тогда вдохнула и долго выдохнуть не могла. Настолько тебя переполняла радость. Со стороны ты напоминала школьницу, которой в первый раз сказали, что она красивая. Ты согласилась с моим предложением очень быстро и весьма охотно. Работка ведь оказалась не пыльной. Тебе нужно было только мастерски сыграть любовницу Тверского, подзалетевшую от него. Чтобы все были бы твоей стороне. Надо было в пресное блюдо добавить хорошую щепотку перца. А уж играть ты умеешь! Это я заметил еще в те времена, когда ты у Володи на подтанцовках была. Ты действительно хорошо сыграла. Да, вдова, конечно, сразу не повелась на все твои угрозы и требования. Тут она оказалась более осторожной, чем я думал. Но все-таки рано или поздно твой нажим, подкрепленный заветными документами с подписями именитых врачей, сделал бы свое дело. Мне казалось, что все идет как нельзя лучше. Однако ты вдруг ни с того ни сего сочла, что являешься самой главной во всей этой затее. Что тебя подтолкнуло к такому решению?

Блондинка не отвела глаз даже в тот момент, когда услышала не самые приятные слова в свой адрес.

— Я так не решила, — не согласилась Самара с претензиями кавказца. — Просто денег…

— Денег побольше захотелось, — подхватил ее мысли Алиев. — То есть получилось так, что очень даже приличный разовый гонорар тебя не устраивал. Ты на ходу вздумала облапошить меня. Да тех денег, которые я собирался дать за твой актерский талант, тебе вполне хватило бы на то, чтобы спокойненько свалить за границу, купить там скромный особнячок и жить мирной жизнью среднего западного обывателя. Я уже не беру в расчет те деньги, которые дал тебе сразу, чтобы ты расплатилась по своим многочисленным долгам. И что же я получил взамен? Подколодную змею, которая при первой же возможности попыталась меня ужалить.

— Я не хотела тебя жалить. Я думала, что продюсер сможет дать мне больше, чем обещал ты. Денег много не бывает. Тем более что Артем сам собирался связаться со мной, — проговорила Евгения, едва сдерживая дрожь в голосе.

Она боялась даже представить себе, чем может закончиться эта беседа. Неспешность и обстоятельность Резвана изводили ее, но виду она, естественно, не подавала. Впрочем, сказать, что блондинка держалась смело, тоже было нельзя. Стоило только взглянуть на ее лицо, бледность которого проступала даже через макияж.

— Артем!.. — с недоброй ухмылкой произнес вор. — Встречался я с ним недавно на одной городской окраине. Послушал, как он на жизнь свою жаловался. Мол, денег ему не хватает. Прикидываешь? Ну, я, конечно же, ему поверил. Вошел в его положение. Мы с ним даже попробовали отменного вискаря. Выпили за то, чтобы его финансовые интересы, появившиеся после гибели Тверского, были наконец-то учтены. И что же в результате? Господин продюсер, как говорится, нездорово хлебнул. Совсем пьяненьким стал. Хотел я его домой отвезти, а он ни в какую. Сказал, что любит ночью по новостройкам гулять. Ну, раз так, то я и уговаривать его не стал. Я уехал, а он отправился на прогулку.

— К чему ты мне это все рассказываешь? — Евгения не выдержала этой язвительной манеры повествования.

— А к тому, что говорят, будто он догулялся, бродя по стройке. Упал в котлован, прямо на торчащие штыри арматуры. Достали его оттуда дырявым, — в той же манере объяснил Резван. — Вот скажи мне честно, ты тоже хочешь, чтобы тебя с лишними дырками в теле откуда-то извлекли?

— Не хочу, — кротко ответила блондинка, опустив глаза.

— Так какого хрена ты тогда якшаешься со всякими ублюдками, которые пытаются перейти мне дорогу?! — буквально взревел кавказец. — Ты что, не понимаешь, кто здесь главный?! У тебя все мозги в сиськи ушли? Или как?

— Нет, немножко еще и другим местам досталось, — не сдержалась Самара, на мгновение потеряв контроль на собой.

После этого она резко хлопнула себя ладонью по губам и не опускала ее.

Алиева это несколько развеселило. Он даже хохотнул, но общей тональности разговора не изменил, песочил дамочку по полной программе.

— Да если бы не моя личная симпатия к тебе, то такой долгой беседы у нас с тобой сейчас не было бы, — заверял ее авторитет, брызгая слюной. — Мои орлы просто влили бы тебе в горло бутылку водки, вынесли бы на балкон и швырнули бы вниз. Понимаешь? Я делаю для тебя исключение. Причем первое и последнее. Если ты еще раз попытаешься меня наколоть, то придется тебя убрать. Скажи, ты хочешь такой участи? Опять-таки о малыше своем подумай.

— Прости, Резван! — Блондинка внезапно сорвалась с места, встала на колени и поползла к кавказцу. — Я не буду больше ни с кем связываться. Я ошиблась с Артемом. Я глупая баба. Я не разобралась. Прости, умоляю!

Подобные сцены нравились Алиеву. Они его возбуждали. Если бы он действительно хотел в тот момент чего-нибудь большего, чем ползание на коленках перед ним, то обязательно получил бы это. Но Резван не хотел. Ему пришлось заставлять блондинку прекратить эту сопливую возню у его ног.

— Встань! — приказал вор. — Ты уж давно могла бы понять, что если бы я тебя не простил, то этого разговора попросту не было бы. Запомни одно: любое твое непослушание обойдется тебе очень дорого. Ты даже не представляешь, насколько именно. Поэтому я предупреждаю тебя, не испытывай ни свою собственную судьбу, ни мое золотое терпение. Если ты действительно все поняла, то можно считать, что наш разговор окончен. Ты, главное, сейчас не грусти. Выпей водки. Позови того хахаля, который был у тебя в гостях. Потрахайся всласть. И все будет хорошо. Ты только не додумайся ему все рассказать. Если будет спрашивать, скажи, что это сантехники приходили.

Юмора Резвану порой было не занимать.

19

Аня не могла налюбоваться красотами природы. Березовые рощи, изумрудные луга, зеркальная гладь речушки, устремившейся к синеве горизонта!.. Трудно было поверить, что все это действительно существует, да еще и не так уж и далеко от мегаполиса.

Вдыхая свежий деревенский воздух, вдова невольно ловила себя на мысли о том, что именно таких простых, но душевных красот ей не хватало в гибельной суете столичной жизни. Вот куда надо было бы уехать на некоторое время после гибели Володи! Причем неожиданно, чтобы никто ничего не понял. Вместе с родителями. Тогда у всех этих шантажистов и вымогателей не было бы возможности давить на нее.

Но, как говорится, кабы знал, где падать, то соломки постелил бы. Разве могла Тверская подумать, какой станет ее жизнь после гибели мужа! Разве у Анны были основания предполагать, что наглые неуемные стервятники набросятся на нее с требованием отдать львиную долю богатств, оставшихся ей после Володи! Все это было подобно снегу, свалившемуся на голову в середине жаркого лета.

Она раз за разом вспоминала события, произошедшие после того, как неизвестный киллер нажал на курок снайперской винтовки и отправил пулю в окно гримерки Тверского. При этом Анна подспудно понимала, что вряд ли у нее получилось бы вырваться из Москвы. Слишком много было хлопот, да и плотность событий оказалась невероятно высокой.

Она тогда даже не думала о том, что менее чем в сотне километров от Москвы может быть такое тихое место, богатое сказочными красотами. Хорошая мысля пришла опосля. Да и то с подачи Дениса. Именно он и выбрал это местечко в качестве укрытия.

Теперь женщина любовалась лесами, полями, водной гладью и жалела, что такая возможность появилась у нее не от хорошей жизни. Заодно она поймала себя на философской мысли о том, что такое вот созерцание красот природы очень часто сопряжено с невыразимой душевной грустью.

Ей невольно вспомнились стихи Сергея Есенина, поэзией которого Анна увлекалась в юности. Губы женщины сами шептали строчки из стихотворений «последнего поэта деревни», которые удивительным образом переплетались с ее собственными репликами. Иногда они оказывались рифмованными, словно продолжение есенинских образов с поправкой на эпоху и конкретные жизненные обстоятельства.

Если просто взять и отнять все природные красоты, то можно сказать, что в месте, выбранном Денисом, находился вполне заурядный дачный поселок. Здесь не было огромных коттеджей и роскошных дворцов. Основную массу строений составляли деревянные или кирпичные домики самого среднего пошиба.

Один из них спутник Анны и решил снять, чтобы просто пересидеть вдали от городского шума некоторое время. Что именно следовало пересидеть, словами выразить было непросто. Однако и он, и она в этом смысле пришли к взаимопониманию. Аня больше не донимала его вопросами на эту тему. Более того, она даже попросила у спутника прощения за свое непонимание, продемонстрированное в городке перед отъездом.

Нельзя сказать, что Денис был сильно удивлен этому, но все же он не ожидал такого от Анны и попросил, чтобы впредь она за такие мелочи не извинялась. Карбалевич говорил про неординарность ситуации, про чертовски взвинченные нервы, про что-то там еще, чего Тверская уже попросту не слышала. Она любовалась своим спутником, молчаливо восторгалась его умом и рассудительностью. Тот продолжал говорить и старательно делал вид, что не замечал ничего особенного в увлеченном взгляде женщины.

Карбалевич объяснил вдове, почему им надо прятаться именно в таком поселке. Здесь никто не удивлялся тому, что взрослой паре на какое-то время понадобился домик. Подобное в порядке вещей. Риск того, что тобой заинтересуются и начнут пробивать данные по тебе, здесь оказывался минимальным. Ну, разве что чисто соседское любопытство, которое при желании можно было направить в нужное русло.

Вот если бы они зарулили в поселок, где имелось хотя бы некоторое количество элитных дач, то дело пошло бы совершенно иначе. Денис был уверен, что в таком случае ими уж наверняка заинтересовались бы и охранники, и еще бог знает кто. Все ради обеспечения безопасности тех, кто по праву или без оного причислялся к элите, знаменитостям разного калибра.

Здесь если и были знаменитости, то своей известности они явно не афишировали. Реальной же звездой поселка являлся пенсионер, который прославился тем, что когда-то давным-давно забрался на крышу автобусной остановки с гармошкой, чтобы сыграть на ней для всех вольных и невольных свидетелей песню «Опять от меня сбежала последняя электричка». Он был известен еще и тем, что сдавал половинку своей дачи практически за бесценок.

Обстоятельства сложились таким образом, что этот пенсионер оказался первым, кого повстречали Карбалевич с Тверской, когда приехали в поселок. После непродолжительного разговора они договорились о том, что будут квартировать у него, и внесли деньги вперед. Хозяин дачи сразу заявил, что вмешиваться в их жизнь не будет.

— Я все равно днями и ночами могу пропадать где-нибудь у знакомых, — проговорил он. — А их у меня целый поселок и все окрестные деревни. Так что вы можете меня за все это время и не увидеть.

Денис и Анна одновременно подумали, что у каждого свои причуды. Расклад, получившийся в итоге, их вполне устаивал. А как же иначе! Живи, дыши и не думай, что ты постоянно у кого-то на прицеле! Любуйся красотами здешней природы и не забивай себе голову тем, что ты все время находишься в зоне чьего-то пристального внимания. Это было как раз то, чего Тверской так хотелось, но к чему она так и не сумела прийти. Потребовалась помощь тюремного друга покойного мужа.

Хозяин показал половину дачи, выделенную им, выдал свежее постельное белье. Пара не спрашивала, откуда у чудака, отличающегося таким причудливым образом жизни, нашлись чистые простыни и пододеяльники.

— Да вы не удивляйтесь. Я хоть и гуляка, но стабильно вожу бельишко в прачечную, — пояснил пенсионер по своей охоте.

Кстати сказать, он немало изумился, когда квартиранты попросили два комплекта постельного белья. Его так и подмывало спросить, мол, разве такая гармоничная пара не будет спать в одной постели? Однако он вовремя спохватился, выполнил странную просьбу гостей, объяснил, куда спрятать ключ в случае отъезда, пожелал хорошего отдыха и вскоре исчез со двора.

Переночевали они более-менее спокойно. В разных кроватях. Денис ни на что такое даже и близко не намекал. Сама же Анна, может быть, и задумывалась на секунду об этом, но сразу гнала от себя подобные мысли.

Да, тюремный друг мужа очень нравился ей. Ее покорили его решительность, смелость, находчивость. Она была убеждена в том, что если бы не Денис, то громилы, приехавшие в дом ее родителей, наверняка сумели бы осуществить свой план. Она не знала, каким именно он был, боялась даже на секунду представить себе, в чем заключалась его суть.

В любом случае Короб в сложившихся обстоятельствах оказался по-настоящему на высоте. Он смог не только вывести Аню и ее стариков из дома, но и удачно ушел от назойливой погони.

Денис не оставался без дела и на даче. Речь отнюдь не о каких-то сугубо хозяйственных делах. В то самое время, когда женщина наслаждалась картинами природы, ее спутника рядом не было. Он где-то пропадал отнюдь не с развлекательными целями, явно продолжал заниматься решением проблем. Не своих — Аниных.

Еще на рассвете Карбалевич поймал попутку и куда-то уехал. Перед уходом он лишь обтекаемо пояснил женщине, тогда еще сонной, что уезжает по делам, но обязательно вернется. О сути этих самых дела Денис не сказал даже полунамеком.

При этом он строго-настрого запретил ей куда-нибудь звонить и вообще каким-то образом привлекать чужое, совершенно ненужное внимание. Тишь да гладь, царившие в обычном дачном поселке, не исключали необходимости вести себя осторожно и осмотрительно.

Она пообещала все это выполнить и совсем уж по-женски попросила, чтобы Денис поскорее возвращался. Это прозвучало так трогательно, что мужчина невольно осекся и сразу не сообразил, как отреагировать на это, хотя только что вполне спокойно обещал ей вернуться.

— Так я же сказал, что никуда не денусь, — бросил он несколько смущенно и выбежал из дома.

Оставшись на даче одна, Аня волей-неволей в своих мыслях обращалась к Денису. Она снова и снова вспоминала их первый разговор и все, что он сделал для нее в последующее время. Его манеры вызывали нескрываемое уважение, умение реагировать на непредсказуемые ситуации вызывало неподдельный восторг. Для вдовы он стал самым большим авторитетом в жизни, ничуть не похожим на всех тех личностей, которые на поминках клялись ей в вечной верности и дружбе.

Размышляя обо всем этом, Тверская вдруг поняла одну удивительную для себя вещь. Ей нравилось просто сидеть и смотреть на Дениса. Совершенно неважно, говорил ли он что-то в это время или молчал. Особенно сильно ее трогала его серьезность. В те моменты, когда он становился таким, она едва не теряла над собой контроль. Но Анна торопливо отгоняла от себя такие вот ненужные мысли — «кабы чего не вышло».

Тверская прогуливалась на лоне природы, вышла к речушке и присела на берегу. Сердце ее сжималось от очарования живописностью русской природы.

Ей тут же вспомнился покойный муж. Перед глазами возникали картины их счастливой жизни. Любовь, смех, семейные праздники. Володя играет на семиструнной гитаре и поет, а Аня подтягивает чистым и светлым голосом. От этого песни, хорошо знакомые миллионам слушателей, звучат совершенно иначе, нестандартно. Муж улыбается и говорит, что пора бы дуэтом выйти на сцену. Жена смущенно улыбается и машет рукой в знак протеста. Мол, не нужно мне такого счастья. Хватает того, которое есть.

Все это было так недавно и слишком давно. На глаза женщины сами собой наворачивались слезы. Но теперь это были слезы светлой грусти по навсегда утраченному, а не та жидкость, разъедающая сознание, которая долго лилась из ее очей после гибели Владимира.

Сквозь радугу слез Анна смотрела на реку. Солнечные зайчики играли в воде. В голове звучала одна из песен Володи, которую они вместе любили петь на семейных праздниках.

Мгновение, второе — и женщина запела ее прямо здесь и сейчас, негромко, но очень душевно:

Пройдут январские дожди —

Исчезнет грусть,

Ведь я вернусь.

Ты только жди, ты только жди…

Ее волшебный голос мог растопить самое холодное сердце, покрытое толстым панцирем льда. Она продолжала петь искренне, самозабвенно. На изломе души. На болевых точках израненного сердца.

Такой вот ее застал Денис. Он даже не знал сначала, как подойти к ней, чтобы не испугать и не разрушить эту хрупкую звенящую красоту, некоторое время просто стоял в нескольких шагах от Ани и молчаливо слушал. Лишь тогда, когда она допела, мужчина решился сделать шаг.

Анна вздрогнула, пугливо оглянулась, но увидела знакомого человека и сразу же заулыбалась. Она действительно была рада тому, что он снова оказался рядом с ней.

Короб был несколько озадачен тем, что увидел и услышал, но виду старался не подавать.

Он коротко сообщил, что вернулся, получил в ответ улыбку и немного кокетливое:

— Я вижу.

— Все спокойно? — отнюдь не из праздного любопытства поинтересовался Денис, оглядываясь по сторонам.

— Да, спокойно. Насколько это возможно с теми мыслями, которые бурлят в моей голове, — проговорила она, не сводя с него глаз.

— О чем думаешь?

— О том, как хорошо было позавчера, как страшно стало вчера и как странно сделалось сегодня…

— А как насчет завтра?

— Завтра все время ускользает.

— Да ты просто настоящая поэтесса, — не удержался Денис.

— Поэтесса, поэтесса, ты всегда на грани стресса, — перевела она его похвальбу в шутку.

Карбалевич улыбнулся и задал очередной вопрос:

— Ты никому не звонила?

— Нет, конечно. — Анна усмехнулась, не понимая, чего больше в его глазах: светлой радости или встревоженной печали. — Ты же просил не звонить. Да и сим-карта у тебя осталась. Другую купить здесь негде. Да и незачем. Я многое отдала бы хоть за один день безмятежности и душевного равновесия. Чтобы не суетиться, не бегать, не ждать очередного угрожающего звонка или визита нового беспардонного шантажиста. Чтобы совершенно ни о чем не думать. Денис, если бы ты только знал, как меня достала эта осада со всех сторон. Хочется спокойно жить. Может быть, продолжать дело Володи. В том, где я на это способна, конечно. Рестораны, звукозапись, возможно, клипмейкерство. Мне кажется, что я смогла бы потянуть все это. Возможно, не сразу получилось бы так, как надо. Но лиха беда начало, как говорится. Я постепенно втянулась бы, привыкла, достигла бы каких-то высот, как бы нескромно это ни звучало. Однако как мне все это делать, если каждый божий день меня дергают?! То тюлень, то олень, то бешеная собака! Напирают, за руки хватают, скопом лают: «Отдай бабки! Отдай бабки!» Не могу просто. Иногда накатывает такое жуткое настроение, что хочется бросить им в физиономии все, что они хотят, и сказать: «Берите и катитесь колбаской по Малой Спасской!»

— Я прекрасно тебя понимаю. — Короб утвердительно кивнул. — Но вот сдаваться не стоит. Эти крысы только и рассчитывают на то, что ты вот так возьмешь и сломаешься. Но мы с тобой можем дружно заявить, что у этих чертовых проходимцев ничего не выйдет. Они сломают себе зубы! Возьми себя в руки. Как бы ни было сейчас трудно, все обязательно изменится к лучшему. Я думаю, что очень скоро у тебя не будет этих проблем. Я постараюсь их решить. Даже уверен в том, что сумею это сделать, наказать и тех, кто нанял убийцу Володи, и всех тех, кто сейчас тебя изводит. Они пожалеют о том, что вообще затеяли свои грязные игры.

Ане было приятно услышать от своего спутника подобные слова. Ее глаза снова заискрились радостью.

— Спасибо, я верю тебе и в тебя тоже, — с улыбкой проговорила она и тут же осведомилась: — Скажи, пожалуйста, мы здесь надолго останемся? Что вообще будем дальше делать? Ты меня в свои дела не посвящаешь. Вернулся и не рассказываешь, куда и зачем ездил.

— Трудно сказать, как долго мы тут еще пробудем. Однозначно ответить пока не могу. Знаю только, что тебе пока не стоит появляться ни в столице, ни в пригородах. Чтоб ни слуху ни духу о тебе не было, никаких случайных встреч, неожиданных столкновений с твоими знакомыми. Причем неважно, с какими именно. Сейчас такой период, когда твое общение с кем угодно может привести к непредсказуемым и даже непоправимым последствиям. Понимаешь? — ответил он, сознательно игнорируя второй и третий вопросы Анны, дабы до поры до времени не посвящать ее в хитросплетения своих планов.

— Да, понимаю, — с той же искрящейся улыбкой сказала Тверская, не выпытывая о планах и смысле поездки Дениса. — Оно, видимо, и к лучшему. Я бы здесь и целый месяц прожила. Именно так, без телефонов и прочих средств связи. Лепота!

— Кстати… — сказал Карбалевич и выдержал небольшую паузу, чем заинтриговал женщину, подогрел ее любопытство.

— Что такое? — уточнила она, не зная, чего ожидать, хорошего или плохого.

— Ты очень хорошо поешь. Я даже не ожидал. Приятно удивлен. Очень даже! — выдал он не столько комплимент, сколько признание в том, что ему понравились вокальные данные Ани.

— Ой, спасибо. Не смущай меня, — с определенной долей кокетства отреагировала на его признание вдова.

— Я тут у соседа гитару видел. Надо будет одолжить. Если ты, конечно, согласишься спеть, — словно и не слыша ее, высказал идею Короб.

Анна ничего не ответила, лишь смотрела на Дениса, улыбалась и кивала. Мол, вот ты какой ушлый, уже и про гитару подумал. На самом деле ей хотелось петь под звон струн. Она поняла это сразу и ничуть не сомневалась в том, что очень скоро споет. Для себя и для этого мужчины, который все больше и больше входил в ее жизнь.

Ощущение было довольно странным. С одной стороны, в душе Анны не утихала скорбь по убитому мужу. С другой — в ее сердце начинали вспыхивать искорки привязанности к Карбалевичу. Чем дальше, тем ярче эти искорки становились.

20

Недалеко от подъезда дома, где жила Евгения Самара, стоял старый «жигуль». За рулем этой совсем неприметной машины сидел тот самый хриплоголосый тип, который активно участвовал в предупредительных наездах на Анну Тверскую. Именно этому громиле властный самоуверенный хозяин поручил проверить, на кого работает наглая, разбитная блондинка.

Архип — именно таким было его погоняло — старался особо не бросаться в глаза. Отсюда и выбор рабочего авто, и способ, с помощью которого он взялся разузнать что-нибудь о блондинке. В его руках находилось специальное устройство для дистанционной прослушки, считывающее звуковые колебания с оконного стекла.

Когда-то давно, в начале девяностых годов, то ли в шутку, то ли в серьез схемы подобного аппарата публиковались в журнале «Юный техник». Хриплоголосый тип с ухмылкой вспоминал, как он, будучи школьником, в компании одноклассников пытался собрать тот аппарат по схемам из журнала.