Помоги проекту - поделись книгой:
На вошедшего поглядели без интереса — еще один попался…
Времени и желания церемониться у Тарасова не было. Оттолкнув чью-то синюю в прожилках рожу, Артем шагнул к ближним нарам, выгодно расположенным под вентиляционной решеткой, и дернул за вяло свисавшую со второго яруса босую ногу.
— Какого черта… — прогнусил сверху голос.
Тарасов рванул сильнее, и чья-то вонючая туша с грохотом обрушилась на сидящих внизу зэков. Гам поднялся невероятный — такое Артему доводилось слыхивать разве что на базаре в Грозном, когда его бэтээр задел лоток с сигаретами и тушенкой. Только сейчас орали не десять баб, а четыре десятка мужиков. Шум, как огонек по запальному шнуру, обежал камеру. Каждый орал о своем.
Легко подтянувшись на руках, Тарасов улегся на освободившееся место. Не то чтобы прохладно, но терпимо. И воняет меньше… Рядом на верхнем ярусе лежал бородатый немолодой негр. Он поднял свое похожее на начищенный сапог морщинистое лицо, недовольно скривил толстые губы и снова откинулся на нарах.
— Эй, ты, мать твою! — горланили снизу. — Слезай, мать твою, кто ты там такой!..
Грубые голоса повторяли изощренные ругательства, и Артем без спешки спустился вниз. Зэки образовали полукруг, в центре которого стоял тот самый сброшенный с нар толстяк. Его лицо тряслось от бешенства, а неопрятное брюхо от возмущения колыхалось.
— Да кто ты такой, мать твою! — проревел толстяк, бросаясь в атаку.
Тарасов уклонился от выставленных волосатых кулаков и подставил толстяку подножку. Тот с размаху впилился лоснящейся мордой в угол нар.
Толпа возбужденно ухнула. Толстяк грузно поднялся на ноги, вытер кровь и сопли с разбитого носа. Он смотрел на противника исподлобья, словно бык. Артем, скучая, ждал нового броска — этот тип оказался слабым противником.
Толстяк широко взмахнул рукой, и в его пальцах сверкнул нож. Другой пошел разговор…
Артем сделал ложный выпад, поднырнул под руку с ножом, с хрустом вывернул жирному зэку локоть. Отшвырнув ревущее склизкое тело, Тарасов с размаху вогнал нож по рукоять в деревянную стойку.
Артем сделал шаг назад и скрестил руки на груди. Этот театральный жест, который — как и все только что произошедшее — не произвел бы впечатления на российских урок, поразил темпераментных латиносов. Кто с ворчаньем, кто со смехом — они разбрелись по своим углам. Двое склонились над надолго отрубившимся толстяком, авторитет которого в камере мгновенно упал. Гам стих.
Тарасов взобрался на отвоеванное место, не переставая контролировать местность. Сосед, наблюдавший за поединком, снова смежил веки, и Артем немало удивился, услышав его хриплый негромкий голос:
— У тебя есть сигареты?
Тарасов молча протянул тому криво надорванную пачку. Закурив, негр долго пускал в потолок кольца дыма, а потом вдруг спросил:
— Ты из России?
Артем на мгновение опешил от такого вопроса, но быстро нашелся:
— Тебе какое дело?
Сосед рассмеялся, потом закашлялся и, сплюнув, сунул горящий окурок вниз, кому-то в жадные руки.
— Ты не из местных красавчиков, но белый и чистый, кроме того, не американец — тот сразу навалил бы в штаны. Это раз, — принялся загибать узловатые пальцы чернокожий. — Второе. Ты сразу взял быка за рога — ты явно не впервые в каталажке. Это два… Плюс моя интуиция! — закончил сосед.
— Ты неплохо знаешь то ли русских, то ли тюрьму, — усмехнулся Тарасов.
— А я учился в Москве, — ощерил губастый рот в улыбке сосед. — Правда, очень давно — еще при генсеке Брежневе. И немного говорю по-русски… — чернокожий с треском потянулся и прогнусил: — Е… твою ма-а-ать!
Артема выводили на рассвете. Прошли всего сутки его комфортного пребывания в камере. Конвой был сдержан и деликатен — никто из дрыхнувших зэков не проснулся. Только чернокожий с соседней лежанки, не открывая глаз, пожал Тарасову плечо: бывай, мол, земляк!
На выходе скуластый конвоир обменялся с охранником несколькими фразами на незнакомом Артему языке.
— Куда едем, начальник? — нагловато поинтересовался Тарасов.
Конвоир отвел глаза.
«На расстрел, что ли? — мысленно удивился Артем. — Только не их это порядки… Какого черта?»
Узкоглазый конвоир заботливо защелкнул наручники на своем левом запястье и правом запястье заключенного и дернул: вперед!
За резко открывшейся дверью в бледнеющем свете прожектора молочной белизной светился борт микроавтобуса. В салоне сидел второй конвоир, который даже не удосужился выйти. Первый подтолкнул Тарасова к двери — впрочем, довольно бережно.
Артем повторил свой вопрос уже более напряженным тоном, но ответа и на сей раз не последовало. «Да пошли вы на хер со своим правовым государством!» — зло подумал майор.
Машина покатилась по асфальту, завелся с опозданием мотор. Незаметный за занавеской водитель выругался. Поплыли мимо окон облезлые постройки в колониальном стиле да аккуратные домики между купами лохматых деревьев. Потом началась обычная трасса, с полосатыми столбиками ограждения по обеим сторонам от нее.
— Мне хочется пи́сать, — громко заявил Артем и зачем-то добавил по-русски: — До ветру надо!
Артем ушам своим не поверил, когда узкоглазый бросил водителю:
— Где ближайший туалет?
— На бензозаправке, — не задумываясь, ответил тот.
Микроавтобус притормозил у обочины, неподалеку от заправочной станции. У колонок топтался голый по пояс заправщик в сбитой на затылок бейсболке. Он проводил глазами странную пару — скованного наручниками конвоира и спокойного, как стенка, Артема — и вновь взялся за метлу.
Тарасов решился давно и теперь лишь выбирал момент. Он мог бы уйти еще на выезде из города — тем более Артем видел, как конвоир небрежно сунул ключ от наручников в нагрудный карман, — но решил доиграть свою роль до конца.
Кивнув второму заправщику, в нарушение техники безопасности курившему, сидя на ступеньке, узкоглазый ввел Артема в прохладную полутьму служебного помещения, молча указал на писсуар.
— Я так не могу! — закатил глаза Тарасов. — Я не могу мочиться при свидетелях!
И узкоглазый поверил. Поморщившись, он отстегнул наручник с запястья Артема и отступил на шаг, еще на шаг… Протянув левую руку к «молнии» и чуть наклонившись, Тарасов развернулся, как спущенная с колесика пружина, и врезал кулаком в угол челюсти узкоглазого. Конвоир рухнул на пол, сокрушив по пути соседний писсуар, и моментально отрубился. Артем стянул тощие кисти узкоглазого, щелкнул свободным браслетом наручников.
«Жить будет, — быстрым шагом выходя из служебки, решил Тарасов. — Жить будет, хотя и получит взыскание по службе…»
— Яйца с корнем вырву! — быстро пообещал майор заправщику с метлой, сунувшемуся было навстречу.
Так и этак мысленно вертя карту окрестностей, Артем обогнул бензозаправочную станцию и углубился в грязные путаные улочки нищего квартала…
Конвоира привели в чувство совместными усилиями водитель служебной машины и работники бензозаправки. Узкоглазый с трудом разлепил веки и, едва ворочая языком, прохрипел:
— Где этот чертов русский?
Пожатие плеч было ему ответом.
Работники контрразведки, получившие приказ доставить задержанного военного советника на сомнительную очную ставку, возвращались в город на предельной скорости и с включенной сиреной. Водитель и конвоир старались не смотреть друг на друга — оба спешно придумывали объяснения, которые должны прозвучать в кабинете шефа.
«Quinta «Soyuz», Calle Las Lomas, Las Mercedes, Caracas, Venezuela…» Артем еще раз повторил про себя адрес российского посольства и двинулся через город. В потоке чистеньких горожан мало кто обращал внимание на небритого человека в провонявшем по́том, расхристанном камуфляже. Слежки не было, да и не стали бы церемониться — взяли бы сразу. Сомневаясь в качестве местной воды, Тарасов все-таки напился из фонтана. Рыбка с серебристой спиной, мотнув хвостом, скользнула мимо пальцев. «Слава отважному народу!» — первая строка национального гимна красовалась на транспаранте, пересекающем улицу. И герб нарисован. Патриоты…
Вот и двухэтажное салатового цвета здание с круглой клумбой перед входом. Треплется по ветру родной триколор.
Артем толкнул стеклянную дверь, вдохнул стерильный кондиционированный воздух. Навстречу поднялся охранник.
— Что вам нужно? — оценив внешний вид визитера, сурово спросил тот по-испански и ткнул в кнопку на стойке. Вдалеке прогудел сигнал.
— Я российский военный советник, — ответил Артем. — Моя фамилия Тарасов, майор Тарасов. Пригласите посла или кого-нибудь из советников…
По светлому коридору затопали ботинки. Из-за угла выкатились два крепких охранника с дубинками на поясе и славянского типа физиономиями.
Охранник у стойки кивнул в сторону Артема. Охранники неумолимо надвигались.
«Прорываться теперь, что ли, к послу?! — огорчился Тарасов. — Мне только драки в посольстве недостает!»
Охранники остановились в двух шагах, один из них процедил сквозь зубы:
— В посольстве никого нет… И ты вали отсюда, земляк, пока свои не наваляли…
— Надо быть повежливее с соотечественниками, ребята, — миролюбиво заметил Артем. — Если не возражаете, я как-нибудь зайду: не договорили мы сегодня…
Охранник у стойки энергичным жестом указал на дверь. Круто развернувшись на каблуках, Тарасов вышел под палящее солнце.
Ни мобилки, ни денег… Вот сволочи латиноамериканские… Из-за слепящего света Артем не разглядел машину — только услышал сигнал. Незнакомый камуфлированный джип с войсковой маркировкой на борту, взвизгнув шинами, остановился у клумбы. Тарасов замер на мгновение, оценивая ситуацию. Уходить следует вокруг здания — стрелять они не осмелятся…
«Фу ты, черт!» — Лезет из кабины родимый Багратион — зацепился за железку клапаном штанов, выругался, спрыгнул на асфальт, а следом блеснула загорелая полная ножка…
— Вон стоит! Ну Теман, ну беглец-тимуровец! — горячо воскликнул прапор, подавая руку умопомрачительной Долорес, одетой в гражданку. — На базе все на ушах стоят! Какой-то хер в золотых погонах приезжал — полковника нашего за тебя вздрючил!.. Ну, красивая, я ж тебе говорил: в родное посольство он попрется, куда ж еще!.. Садись живо в машину, майор! Перед тобой на базе щас извиняться будут!
Лейтенант Гарсиа белозубо усмехнулась и, по-мужски пожав руку Тарасову, проговорила:
— Твой друг так волновался за тебя! Когда группа вернулась на базу, он ворвался в штабное здание, сломал декоративную пальму и ударил по уху военного чиновника. Господин капрал настоятельно требовал прямую связь с президентом России, но мы не смогли отыс кать нужный номер…
Когда джип уже нагло катил по свободной полосе в потоке движения, Долорес добавила:
— Все обошлось хорошо. Это военно-политические игры, о которых я тебе говорила! Так наши военные доказывают друг другу, у кого крепче связи в президентском дворце…
Багратион ухмыльнулся:
— Они только притворяются, что по-русски ни-ни! Я, когда в штабе шорох наводил, даже по-грузински орал — все ведь, суки, поняли!.. Эй, Педро! — хлопнул Сашка черномазого водилу по плечу. — Скажи по-русски, как я тебя учил!
— Не стреляй, генацвали, я твоя друга! — почти пропел тот и улыбнулся — рот до ушей.
— Да, теперь Педро в Сухуми не пропадет! — усмехнулся Артем.
Долорес поправляла свои смоляные волосы, заглядывая в водительское зеркальце.
Извинения высокого венесуэльского начальства майор Тарасов принял без проблем, вот только Москву инцидент не порадовал.
— …к чертовой матери! Мне за вас, что ли, отвечать?! — пробился сквозь тысячи километров голос генерала Ларичева. — Непонятно, что у вас там происходит! Тарасов, бери своего друга за шкирку — и в аэропорт! Свернута, на хрен, ваша «Латинская нефть»! За билетами — и домой!
— Но, товарищ генерал… — попытался возразить Артем, но на том конце телефонной линии трубка уже брякнулась на аппарат.
Тарасов пожал плечами и улыбнулся стоявшему здесь же Багратиону.
— А как же наши бабки? — спросил Сашка.
И на этот вопрос уже был готов ответ: деньги от «Лак-Ойла» еще вчера легли на счета военных советников. Все как договаривались: за вычетом стоимости штабной пальмы, испорченной дебоширом Багратионом. Подпорченное чиновничье ухо списали на счет дружественных российско-венесуэльских отношений…
— А осадок неприятный остался, — признался Багратион. — Отзывают досрочно, будто мы по собственной вине это все…
— Прапорщику умничать от природы не полагается, — прервал Артем. — Знаешь такую непреложную военную истину?
— Да иди ты… — буркнул Багратион, оглядывая себя в зеркале.
Выбритые до блеска, начищенные и наглаженные, в новеньких комбезах, Тарасов и Чиковани выглядели достойно. Оставалось проститься с венесуэльским спецназом, о котором они еще толком ничего не узнали.
Словно по заказу, солнце сегодня светило особенно яркое. На плацу бойцы строились в каре. Рядом вертелся фоторепортер в военной форме. Лейтенант Гарсиа, суровая и прекрасная, стояла поодаль, сдержанно общаясь с двумя вертлявыми девушками с погонами капралов. Там и тут мелькали знакомые физиономии. Вот Кеведо чертиком проскакал, держа под мышкой тощую папочку. Водитель джипа помахал рукой кому-то из бойцов и вдруг показал толстый язык: вы, мол, тут жарьтесь на солнышке, а мне в гараж надо… Артем вдруг подумал, что если бы убавить солнечную яркость наполовину, выбелить черные и шоколадные рожи бойцов, то вышел бы нормальный российский военный городок где-нибудь под Вологдой. Только знамя тогда на флагштоке трепалось бы другое, и полковник так не надувался бы от спеси, помахивая черным лакированным стеком…
— Саня, я знаю, как ты к строевой относишься, только сейчас давай пройдем красиво, лады? — негромко сказал Тарасов.
Пропела труба, призывая к вниманию. Прозвучали из динамиков первые аккорды гимна. Загремела над плацем команда. Бойцы взяли оружие на караул.
Печатая шаг, Артем и Сашка прошли мимо зелено-бурого строя, остановились перед полковником и синхронно отдали честь, бросив ладони к беретам.
Явно любуясь собой, Кортасар дал команду «вольно». Надувая щеки, он заговорил о дружбе, взаимопомощи и воинском долге, о великой России и еще более великой Венесуэле… Боковым зрением Тарасов видел, как Долорес, стоявшая в конце строя, вдруг подняла смуглую ладонь к глазам. Лейтенант Гарсиа плакала, но этих слез никому видно не было — никому, кроме Артема…
«Еще один эпизод военной биографии, — грустно отметил про себя Тарасов. — Маленький — но эпизод…»
Церемония закончилась. Опустел плац.
— Теперь до вечера мы свободны, а у меня в посольстве должок остался, — сказал Артем. — Ты подожди, я скоро вернусь…
— Да и я с тобой прогуляюсь, — отозвался Багратион. — У меня тоже вроде должок имеется: только она мне уже не даст. Знаю точно — спрашивал…
И тут майор Тарасов заржал во все горло, напугав топающих мимо бойцов с автоматами и в полной выкладке. Прапорщик с обидой взглянул на Артема, но спустя секунду присоединился к его хохоту.
— Господин полковник, нам нужна машина! — окликнул Тарасов Кортасара.
Тот нахмурил брови, соображая, потом кивнул:
— Возьмите штабную, господин майор… И прошу не задерживаться!
Бухнувшись на сиденье рядом с Педро, Артем назвал адрес российского посольства.
За дверями посольства дежурил тот самый тип. Он не узнал Тарасова, одетого с иголочки, в десантном берете набекрень.
— Вам кого, товарищ майор? — поднялся охранник.
— Тебя.
Тарасов сдернул головной убор и сунул под погон.
Поделиться книгой: